Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

С Примархом во главе, Дети Императора образовали боевой клин, продвигающийся сквозь вражеские ряды. У самого Храма ксенсосы сражались с яростью, граничащей с безумием. Розовый туман обвивал их тела подобно прозрачной ткани, и их пасти поминутно исторгали визгливые крики, подобно баньшам из древних мифов. Они бились, не думая о самозащите, и Фулгриму стало казаться, что некоторые сами бросались на его Огненный Клинок. Темная кровь и крики, в которых слышалось наслаждение, исторгались из тел ксеносов при каждом ударе. Витые пики воющих башен Храма возносились в небо над головой Примарха, и широкий арочный проход меж ними напоминал створ подводной пещеры. Крупные обломки выломанного взрывами коралла почти завалили его, и бессчетные, многорукие, змеиные тела лаэран мелькали среди них. Их конечности сжимали ятаганы, потрескивающие голубым пламенем, ярко сияющим в тумане, вытекавшем из рушащегося Храма. Дети Императора обрушились на них подобно кузнечному молоту, и началась последняя часть битвы, столь же кровавая, сколь и краткая. Лаэране с поистине нечеловеческой быстротой наносили удары своими смертоносными клинками, и даже Терминаторская броня не могла выстоять против пропитавшей их неестественной энергии. Немало бойцов Каэсорона потеряли в том бою руку, ногу или самую жизнь. Но все новые и новые Десантники входили в долину, и их превосходство понемногу становилось неоспоримым. Они стягивались к зияющему входу в пещеру Храма, не оставляя за собой живых врагов. — Они в наших руках, дети мои! — прокричал Фулгрим. — Вперед, без промедления! С золотым мечом и развевающимся лоскутом знамени в руках, Примарх Детей Императора вступил в Храм Лаэра. Юлий Каэсорон разил врагов с яростью одного из воинов Ангрона, волна стыда, объявшего его после выговора от Фулгрима, заставила Первого Капитана доказывать самому себе свою храбрость и выучку. Он давно потерял счет убитым лаэранам, и сейчас над ним смыкалась тьма — он следовал за сиянием Огненного Клинка в сердце темного кораллового Храма. Тьма эта была подобна живому существу, пожиравшему любой свет и звук, попавшие в её сети. За стенами Храма уши Юлия страдали от грохота взрывов, перестрелок, звона сталкивающихся мечей и разрывавшего разум воя башен. Здесь же, с каждым шагом вглубь Храма, шумы стихали столь быстро, словно Капитан падал в бесконечно глубокую яму. Впереди него шагал Фулгрим, не думая или не заботясь о том, какое влияние оказывала кромешная тьма на его бойцов. Юлий заметил, что даже невероятно хладнокровным Гвардейцам Феникса здесь было явно не по себе. Теперь его не удивляло, что сам Примарх как-то назвал этот Храм «местом поклонения». Подобные мысли были столь же чужды Юлию, как и мысли о поражениях, неудачах или несовершенстве. Поэтому осознание того, что он стоит посреди капища, в котором уродливые твари поклонялись ложным богам, лишь распалило огонь его ненависти. Астартес, проникшие вслед за ним внутрь Храма, не опускали цепные мечи и болтеры, готовые обрушить их на любую угрозу. В том, что самая тяжелая часть битвы ещё впереди, никто не сомневался — если ксеносы так обороняли подходы к зданию, что же будет внутри него? — Здесь скрывается сила, — произнес вдруг Фулгрим, и его голос прозвучал, словно из невообразимой дали. — Я ощущаю её… Гвардия Феникса сомкнулась вокруг него, но Примарх отстранил их, убрал в ножны Огненный Клинок и уверенным жестом снял с головы шлем с орлиными крыльями, передав его ближайшему из телохранителей. Те остались в шлемах, но большинство других воинов последовали примеру Фулгрима и обнажили головы. Среди них был и Юлий. Первый Капитан освободил захваты, соединяющие плотно прилегающий шлем с воротом брони, и стянул его. Все лицо Каэсорона оказалось влажным от пота, выступившего как от жара сражения, так и от переживаний в самом Храме. Юлий сделал глубокий вдох, прочищая легкие от затхлого, восстановленного кислорода, подававшегося доспехами. Воздух в Храме оказался горячим и ароматным, приятно раздражающий ноздри туман стелился из отверстий в стенах. Капитан удивился самому себе, ощутив легкое головокружение. Такого с ним не бывало уже очень давно. Они продвигались все глубже во тьму Храма, и вдруг Юлий услышал некие звуки, напоминающие бьющуюся в истерике музыку, словно бы миллион безумных оркестров одновременно исполнял миллион разных мелодий. Далеко впереди, откуда, казалось, исходила дикая музыка, мерцали многоцветные вспышки огня, прорезавшие тьму. Даже с такого расстояния Юлий чувствовал легкие дуновения прохладного ветерка, говорящие об огромном пространстве, лежащем перед ними. Капитан ускорился, его тяжелые, грузные шаги с трудом позволяли успевать за легким на ногу Примархом. Как оказалось, на их пути лежала какая-то пещера. И, стоило Юлию войти в неё, как с его головы будто сняли плотный мешок — Капитан изо всех сил заткнул уши и зажмурил глаза, не сумев выдержать чудовищный поток шумов и цветов, обрушившийся на него. Сияющий свет заполнил весь Храм, отражаясь от гладких стен, и эхо нечеловеческих звуков походило на бесконечные, непрерывные удары грома. Пятна фантастических, невиданных цветов появлялись в воздухе в тех местах, где свет проходил сквозь влажный ароматный дым, ползущий по залам. Чудовищные статуи, которые Юлий посчитал за изваяния богов Лаэра, возвышались по окружности Храма. Это были крупные твари, с массивными головами быка, бесчисленными руками и длинными рогами, закручивающимися из их черепов. Множество больших колец пронзало их каменную плоть, а торс каждого бога покрывала плотно прилегающая броня, оставляющая открытой правую сторону груди. Порочные фрески покрывали каждый сантиметр стен, и Юлий на миг опешил, увидев сотни лаэран, извивавшихся на полу Храма. Чуждые, сухие звуки их движений и вскриков создавали самый омерзительный шум, который когда-либо доводилось слышать Каэсорону. Капитан отдал приказ приготовиться к бою, но тут же убедился в его бессмысленности — гибкие тела лаэран были отвратительно соединены вместе, и картина напоминала гротескную пародию на групповой секс. Похоже, что какая бы сила ни понуждала лаэран защищать Храм с одержимостью маньяков, внутри его стен она не действовала. Здесь их гибкие тела, пронзенные не меньшим числом колец, чем статуи богов, извивались в плавных, расслабленных позах. Их медленные движения явно указывали на одурманенность каким-то наркотиком. Юлий закричал, перекрывая шум: — Что они делают? Умирают? — Если да, то это весьма приятная для них смерть, — бросил Фулгрим, его глаза жадно смотрели на что-то в центре зала. Каэсорон проследил за взглядом вождя и увидел, что лаэране обвивают скользящими телами округлый, испещренный прожилками черный камень, из толщи которого выглядывал долгий, плавно изогнутый меч. Его рукоять, небывало длинная, была откована из серебра, а в навершии виднелся подмигивающий фиолетовым огоньком камень, отбрасывающий чарующие блики. — Они защищали его… — произнес Фулгрим тем же мягким, отстраненным голосом, что прежде поразил Юлия. Глаза Капитана щипало от дыма, голова начала раскалываться от шума, а безумный свет все также мучил его глаза. — Нет, — прошептал Юлий, поняв, сам не зная как, что лаэране вовсе не молились в этом Храме, а были его рабами. — Это не дом богов, это дом повелителей. Все ещё не выпуская орлиное Знамя Легиона, Фулгрим двинулся прямо в толпу корчившихся в экстазе ксеносов. Гвардейцы шагнули было за Примархом, но тот отстранил их нетерпеливым жестом. Юлий попытался что-то закричать, предупредить Фулгрима о том, насколько неправильно и странно все происходящее здесь — но не смог. Ароматный дым заполнил его легкие, не давая вздохнуть, и чей-то скрипучий шепот прошипел ему в ухо:

ПОЗВОЛЬ ЕМУ ВЗЯТЬ МЕНЯ, ЮЛИЙ…

Слова забылись в тот же миг, как отзвучали, и по телу Каэсорона разлилось странное онемение, лишь кончики пальцев нежно кололи миниатюрные иголочки. Тем временем Фулгрим продолжал идти сквозь извивающихся лаэран, и те расползались с его пути, освобождая дорогу к камню. В тот миг, когда Примарх достиг цели, Юлий вспомнил его слова, сказанные на входе в Храм: «Здесь скрывается сила». Капитан вдруг понял, что может ощутить малейшие колебания воздуха, дыхание ветра, овевающего Храм, пульс его живых стен и… и… крик боли человека, по глазу которого проводят острейшим лезвием, ласку нежнейшего шелка, гладящего обнаженное тело, вопль из уст смертельно раненного создания, счастье мученика, нашедшего блаженство в собственной агонии! Юлий кричал изо всех сил, пока ужас и наслаждение наполняли его разум, а безумный смех, не слышимый никем, кроме него, эхом разносился по пещере. В своей сладкой муке Капитан увидел, как пальцы Примарха смыкаются на рукояти меча… Руку примарха одёргивает образовавшийся взрыв синего пламени, заполневшего всё пространство перед ним и превратившееся в непроницаемую стену для Фенексийца. Весь туман и удушающие ощущения сняло словно мощным всплеском воды, а разнёсшиеся всюду потоки мощного воздуха буквально разнесли по сторонам туман с ксеносами и даже некоторыми астартес. Фулгрим, словно находясь всё ещё в бреду, с искривлённым от ярости лицом повернулся в сторону выхода, откуда только мог прийти нежданный гость, как увидел своего брата. -Фулгрим. Отойди. От. Меча.- отчеканил Лазури каждое слово держа на мушке своего наручного оружия пьедестал с клинком. Его громоздки терминаторский доспех чеканил по полу практически бесшумно, звуча не как многотонное изваяние для войны и защиты, а подобно обычному доспеху астартес. Рядом с ним в зал вошло несколько терминаторов в броне «Центурион» нацеливших на ксеносов вокруг стволы лазерных пушек и мультимельт. Примарх Кархарадон Астра явно использовал психосилы — сквозь линзы шлема его глаза сияли с синеватой радужкой, а горжеты брони и края наплечников покрылись тонким слоем изморози.- Я не хочу тебе вреда брат и поэтому прошу ещё по-хорошему — не трогай этот меч и не слушай голос, что исходит от него. -Ма… Макайо? — на несколько мгновений в голове Фенексийца всплыла импульсивная идея убить наглеца в порыве ярости, но холодный нрав и годы выучки не дали так запросто поддаться ему словно дикому животному. Его разум заволокли видения величия и идеала, где тот величественно стоит на горах трупов своих врагов…чтобы потом разглядеть среди всех тех тел своих же сыновей и братьев. Фулгрим ощутил как в горле начал скапливаться неприятно-болезненный ком и ощущение стыда от понимания чуть было не совершённой ошибки. Но само рефлексия подождёт, сейчас надо узнать другое.- Макайо, что произошло? Это какой-то трюк лаэран? -Нет, это проделки их хозяев.- ответил ему Лазури и примарх Третьего заметил как его брат начал накапливать силы варпа внутри своего тела — подобно можно было просто заметить по исходившим от его глазам голубовато-золотого свечения, проходившего через линзы шлема.- Я предупреждал Императора об их влиянии на галактику, говорил ему и всем этим глупцам что нам нужно держать ухо в остро для обеспечения собственной безопасности от их пагубного влияния. Но слушал ли он меня? Нет. Он проигнорировал их и сейчас ты видел почему подобное решение было глупым со стороны нашего отца брат. Лазури сложил керамитовые перчатки своих рук в сложный символ, где пальцы тёрлись друг об друга с противным скрипом и покрывались коркой льда одновременно. Он произнёс слова на неизвестном Фенексийцу языке и поменял формацию ладоней с пальцами на фигуру идеально ровного треугольника. Напоследок он выкрикнул ещё одно слово и пьедестал с мечом окружила волна света, что при приближении самого примарха начала выглядеть как переливающиеся внутри себя волны имматериума. Сначала Фулгрим не понял этого, но после заметил что об защитный слой энергии пыталась пробиться похожая на газ дымка, чьё прозрачное естество не было видно даже для острого взгляда астартес. Оно словно живое существо, билось об стенки барьера и яростно желало выбраться. Примарх Третьего даже слышал его крики, хотя скорее уж приказы ему.

УБЕЙ ЕГО! УНИЧТОЖ БАРЬЕР! ПОЗВОЛЬ СОВЕРШЕНСТВУ СТАТЬ ЧАСТЬЮ ТЕБЯ ФУЛГРИМ С КЕМОСА!

Фулгрим точно слышал этот голос. Он нашёптывал ему весь путь внутри храма, говорил и даже молил до этого прикоснуться к клинку. Сейчас же тот командовал ему словно слуге, чья судьба в руках хозяина. Этот голос…нет, это существо вело себя будто владеет примархом. -Слышишь его голос брат? Всё идёт не как оно планировало.- сказал Лазури приблизившись к барьеру и прикоснувшись перчаткой об стенку барьера. Сквозь вокс-динамики шлема слышалось как тяжко далось это заклинание тому — каждый вздох и слово давались с трудом, а шмыгающие звуки говорили о начавшемуся из носа кровотоку. Фулгрим немало раз разговаривал об применении психосил с Магнусом и тот часто упоминал применение способностей варпа, особенно если они начинают использоваться за пределами лимитов тела колдуна или в нестабильном пространстве.- Мне удалось его ненадолго запечатать и прекратить пагубное влияние этого демона, но боюсь на большее я не способен. Лаэр на протяжении тысяч поколений питали это существо своими душами и эмоциями, делая с каждым днём всё сильней и сильней. Его влияние отогнать отняло у меня итак немало сил, а этот барьер скорее уж должен нам помочь выбраться отсюда и бежать с этой планеты. -Бежать? Демон? О чём ты говоришь брат? — Фулргим не понимал о чём был Лазури, но понимал что его слова правдивы — он костьми начинал ощущать как чья-то воля начинала подобно каплям воды просачиваться через стенки барьера. Опустив взгляд примарх и вовсе наблюдал ползущую по полу дымку пурпурно-розоватого тумана.- Что…что это за тварь?! -Та, которая желает твою душу Фулгрим и она готова на всё чтобы получить желаемое… Вскоре туман вокруг пьедестала начала закручиваться и с течением каждого мгновение всё ускорялся и ускорялся, пока не стал вовсе заполнившимся всё пространство барьера хаотично двигующимся ураганом энергии. Оно кричало, стонало, царапалось когтями об стенки преграды, брало его на таран или било козлиными копытами. Невозможно было заметить что оттуда «рождалось», но оно само было в ярости и экстазе от самого факта своего появления на свет. Со временем послышался возмущённый вскрик и огромные клешни начали бить об стенки защитной преграды, начав образовывать на ней паутинки из трещин. Фулгрим всем своим естеством ощущал волю этой твари и понимал что оно также ощущает его. Оно жаждало встречи с ним и в ней точно быть битве или чему хуже. Барьер разбился с треском тысячи расколовшихся зеркал, раскидав всюду осколки острейшего стекла в потоках мощного ветра. Их остроты было достаточно чтобы прорезать даже керамит терминаторского доспеха, однако примархи оба понимали что этим никого не убьёшь — сама бы сущность не захотела для них столь быстрой участи. Наконец туман начал ослаблять свою мощь, развеиваясь, и показывая выродившееся оттуда создание. Оно было одновременно прекрасным и ужасным — гуманоидное туловище стояло на гладком змеином хвосте с сегментированной чешуей цвета, переливающегося из пурпура в изумруд при каждом движении. Мужской торс оканчивался одной-единственной неприкрытой грудью, где из самого кончика «холмика» вылазил кошачий глаз. К самому этому торсу присоединялось две пары симметричных друг-другу рук, между которыми была полупрозрачная перепонка и нижняя пара которых оканчивалась острыми клешнями скорпиона. Прекрасное, даже женственное лицо, близкого с человеком вида было не более чем маской — нижняя челюсть раскрылась неестественно широко при его вздохе, оголяя змеиную пасть с клыками, длинным языком и также видневшейся под язычком трубкой с капающим сиреневым ядом. Оно расправило свои перепончатые крылья и спокойно проводило чёрно-синими глазами с козлиным зрачком по округе, осматривая всё с неприкрытым удовольствием. Наконец оно сконцентрировало свой взгляд на Фенексийце и состроило своей пастью улыбку, кою никак кроме «змеиной» и не назовёшь. -Ах, Фулгрим~— матовым голосом прошипело существо варпа и немного склонилось над примархом.- Невежливо отказываться от даров Тёмного Князя, знаешь ли: она со всей добротой, подарила тебе такой чудесный дар в лице меня… -Уж лучше реальная змея, нежели твари подобно тебе.- первым пришёл в себя Лазури, открыв огонь из своего орудия и попав первым же выстрелом точно в морду создания. За ним последовали и остальные центурионы начав поливать тело врага выстрелами.- Так что пора вырезать эту зар- да вы должно быть шутите… В прочем, было подобное малоэффективным — на змее не осталось следов кроме того самого выстрела в лицо, отразившегося на нём правда как небольшая ранка на теле явно успевшего отскочить существа. Но оно, в обратную сторону, одним только взмахом своего хвоста разломала терминаторские доспехи и отправило Одиннадцатого в полёт до стены. -Тц, овечка для Тзинча…— прошипело создание зализывая языком ожог.- Вечно ты встреваешь как кость в горле…в прочем, это так роднит тебя с Ткачом Судеб. Не удивительно почему Анафема предложил тебя ему ещё тогда на Молехе. -Сыны мои к бою! — крикнул Фулгрим бросаясь с клинком на перевес в сторону неприятеля. -О нет-нет молодой человек, нам ещё нужно получше себя узнать перед первой брачной схваткой~— пролепетал монстр извившись на ровном месте и избежав выпада клинка. Монстр только оказался позади него и нежно обхватил его за плечи.- Всё же я ещё не вправе делать весёлое с тобой — эта привелегия только за Сла-аа! В следующее мгновение огненное лезвие клинка разрезает глаз змееподобное твари, а после волкитный разрядник «Подстрекатель» выстреливает ему точно в грудь через закреплённый за броню плащ силового доспеха. Фулгрим пользовался таким оружием по настроению, особенно дальнобойным, но никогда не говорил что не брал с собою. И пусть по размерам данное оружие было сопоставимо болтеру, в руках примарха выглядело не столь грозно. В прочем, это не играло такой роли как и остальные подразделения Детей Императора, открывшие огонь по огромного созданию. -А-а-а! Седовласый поганец!— прошипела одноглазая тварь и туман стал течь в его руки, превращаясь в два изогнутых клинка на подобии того что был в пьедестале.- Не хочешь по-простому?! Ну тогда я преподнесу Принцу твою голову в качестве трофея! Сёстры! Покажите экстаз этим чурбанам! Тут вновь повалили новые потоки варпа, выявляя из них уже новые фигуры. В тумане раздавалась причудливая музыка, одновременно противная и соблазнительная. Промелькнуло нечто томное и грациозное. То была изогнутая клешня на конце тонкой руки. Первой появилась увенчанная гребнем голова со слишком большими глазами, зашипевшая, словно змея. Её прекрасная, но в тоже время ужасающая, мордашка вылезла из тумана чтобы после в неё залетел болтерный снаряд, разбивший в дребезги её голову. Обезглавленное тело попятилось обратно назад, но после выпало вперёд, уступая место другим шести тварям подобной внешности. Их также встретил огонь из болтеров, но на этот раз часть из них смогла уклониться в змеином прыжке и после, с подобающим шипением, побежать на астартес. Но если бы только эти твари выползли… Они шли всё непрекращающимся потоком, накидывались сплошной волной визжащих тварей на астартес вокруг и своими когтистыми клешнями умудрялись пробивать броню астартес. Даже когда их удавалось убивать, они дохли с блаженным криком и брызгали едкой слюной из своих зубастых пастей. При этом их движения и стиль боя был безумным сочетанием танца и животного, где к плавным прыжкам с места на место добавлялись животные звуки с дёрганными движениями подобно готовому ужалить насекомому под змеиное шипение. Однако их битва была ничем на фоне сражения демона и примарха. При всех своих навыках, при всём имевшемся мастерстве и скорости Фулгрим еле поспевал за молниеносными атаками врага, приходящими по нему с четырёх сторон. Клешни отбивались ещё куда не шло — они тяжёлые, неповоротливые и с ограниченным радиусом пореза, а также ими тварь пыталась в основном схватить примарха. От них было просто увернуться или отбить, чтобы после нанести несколько порезов по «рукам» противника. Проблемы же были в клинках: они били из-под любого угла, быстро и беспощадно, целясь уже не убить наверняка, а просто поиграться. Вот один взмах Фулгрим смог пропустить и лезвие задело только его щёку, оставив неглубокий шрам, второй — клинок только рассёк в столпе искр горжет его силовой брони. Противник только игрался с ним, желая добиться какой-то реакции или, что более вероятно, ждал когда подействует яд неизвестного примарху действия. Последнего он не ощущал, но учитывая опыт битв с лаэр, никогда не стоит быть уверенным на все сто. Но вот только бился один примарх, а не два. Вот змееподобная тварь делает замах, как его верхняя правая рука отрубается пролетевшим через неё потоком спрессованного воздуха. То болезненно взвывает и направляет свой взгляд последнего глаза на голове в сторону неприятеля, как получает туда же поток зелёного пламени. Силовой доспех Макайо Лазури был сильно помят и повреждён в том ударе, но не полностью уничтожен — только шлем пришёл в непригодность с наручной пушкой, но из без неё он опасен нематериальной твари. -Может мечник из тебя неплох демон, да вот только пламя ты не разрежешь.- проговорил Одиннадцатый снимая помятый шлем с себя и оголяя голову. Он посмотрел на обломки своей наручной пушки с недовольным шипением открепил от себя в сторону.- Ну просто блеск. Ты хоть знаешь как долго нужно настраивать волкитное оружие?! Я целый месяц угрохал на одну только теорию с проектировкой! Про конструирование вообще молчу… -Макайо.- с отдышкой после изнуряющей, даже для него, битвы на мечах сказал Фенексиец, ощущая как всё же не ощущаемый до этого яд начал брать своё и лицо начало неметь. И хоть регенерация примарха всё ещё сильнее, но и порезов враг смог оставить достаточно много.- Что это за демон? -Высший. Если говорить простым языком — один сильнейших когда-либо встречаемых смертным. Ну, наверное — в варпе нету никаких постоянных, даже мощи.- ответил ему Лазури и в правой его руке разразилась вспышка молнии от телепортации, в коей ему в руку попал силовой топор некрон.- С таким справиться можно, хоть и понадобиться нечто более ужасное чем оно для окончательного умерщвления. В остальном же…если будем продолжать также бой и ранить это, то просто изгоним в ту клоаку, откуда оно вылезло. Далее же тварь была не столь сговорчива с опалённым в пламени лицом. Она сразу же набросилась и всем телом начала давить на примарха, одновременно одаривая его ударами. Второй также бил сверкающим лезвием силового оружия, но то лишь немного царапала блестящую чешую этого создания. Но Лазури был лишь фоном для обменивания ударов между Третьим примархом и высшим демоном — они оба сосредоточились только друг на друге и в каждом мгновении обменивались по три или четыре мощный удара, где от одного такого не выдержал бы никто. Это была битва двух дуэлистов — двух живых созданий, хвалящихся своими знаниями и навыками во владении клинка и не видевших до этого себе ровню. Идеальный клинок против любимца совершенного создания — битва, не подвластная представлению ни одному, даже самому безумному, человеческому разуму. Однако битвы и войны являются разными вещами — на войне нету чести, а значит нету и нечестных трюков. Второй нарукавник силового доспеха был ещё цел и Одиннадцатый хранил там силовой щит, что, при достаточно простом механизме, из щит стал диском пилы. И мощи такому диску было достаточно чтобы прорезать спину отвлёкшегося демона. Полилась пахучая тёмно-коричневая кровь демона с вонью ихора и масла, что бурным потоком лилась в лицо запрыгнувшего на спину примарха. Однако тот только убрал в сторону щит и вонзил уже глубже в нутро твари силовое оружие, вжимая то из всех возможных для своего сверхчеловеческого тела сил. И не зря — рёв твари разнёсся нечеловеческим эхом и та, в порыве ярости, завертелась как юла, раскрывая животную пасть и изрыгая с рёвом потоки красного пара, сжигавшего всё встречное подобно фосфексу. Однако даже неразумное животное сможет добраться до прицепившейся к спине блохе и вонзить в неё свой хвост. Тело примарха было пронзено со спины, задев оба сердца и пройдя сквозь его грудную клетку. Тот только и мог как смотреть на вылезающий из нагрудники острый кончик с стекающим ядом. Он схватился за этот самый кончик одной рукой, но другой не переставал держать рукоять силовой глефы, хватаясь за неё мёртвой хваткой. Чувство всё наступающей смерти приближалось. Вены вдоль всего его лица вздулись, глаза покраснели от лопнувших капилляров, а из отверстий в голове повалили струйки пара. Он держался из всех сил, пытаясь также удержать внутри себя единственную причину почему его органы ещё не вывалились наружу, однако сила демонического хвоста была всё сильнее и не оставалось ничего кроме отпустить глефу и беспомощно повиснуть на хвостей. -Макайо нет! — прокричал Фулгрим и на всей доступной ему скорости атаковал врага, отрубив тому левую нижнюю клешню и вонзая свой огненный клинок в бок твари. -Тц, какой же…настойчивый.— прошипел демон и попытался убить своими клинками примарха, но одной руки он опять лишился в ловком финте неожиданно набравшегося силы полубога, а второй еле смог блокироват прямой выпад в грудь. Он зашипел от злобы и боли, но после медленно, наслаждаясь, растянул улыбку на своём змеином лице.- В прочем, у меня всё равно достойная награда: душа выблядка Анафе…мы? Безжизненное, с первого взгляда, тело Макайо Лазури начало светиться. Но не простым светом переливающегося варпа или ещё какой энергии, а тем самым светом. Светом Императора. Болезненным, сжигающим всё на своём пути светом, при контакте которого кожа демона начала сгорать словно облитое прометием сено принося неимоверную боль демону. Первым у него отвалились оставшиеся руки, после сгорело лицо, оголив змеиную рожу с множеством шрамов, а затем и хвост. Тело примарха упала словно кукла на пол, но свет только усилился: рот, глаза и рана засветились этим светом. Все низшие демоны вокруг в болезненных криках предсмертной агонии распадались сотнями тысяч мелких угольков, а огромный демон, подобно вековому дубу, только покрывался всё новыми слоями ожогов и беспомощно смотрел. Его оставшиеся глаза пожелтели и на их сетчатке отразился ярко-золотой свет. Демон уже не мог связно говорить от криков боли и муки, кои не доставляли ему удовольствия, а выжигали и убивали. -Нет, ублюдок, жалкий червяк…этого…этого не было в договоре.....