Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

Бронированные борта «Громового ястреба» были не такими гладкими, как у штурмкатера, но эта машина была удобной и могла доставить их на поверхность спутника Давина быстрее, чем более массивное судно. Сервиторы и механикумы уже начали подготовку к запуску, но Локен все время торопил их. Каждая секунда приближала смерть Воителя, а он не мог допустить, чтобы это произошло. С тех пор как они доставили Воителя на борт, прошло уже несколько часов, но капитан так и не вычистил свои доспехи и оружие, а теперь, едва возобновив боезапас, собирался отправиться туда, откуда недавно вернулся. Стартовая палуба все еще была скользкой от крови людей, которых они так безжалостно отбрасывали с дороги, и теперь, осознав, что они натворили, Локен ощутил стыд. Он не помнил лиц этих людей, но помнил треск костей и крики боли. Все благородные идеалы Астартес… Что они значили, если так легко оказалось забыть о них? Кирилл Зиндерманн прав, моральные устои и нравственные законы — всего лишь маска на зверином облике людей… и даже Астартес. Если так легко забываются нормы общественного поведения, что же в таком случае может быть безнаказанно отвергнуто в более сложных обстоятельствах? Окидывая взглядом посадочно-пусковую палубу, Локен мог обнаружить и другие, едва заметные изменения. По-прежнему грохотали молоты, лязгали крышки люков, а груженные боеприпасами тележки сновали между судами, но атмосфера на палубе стала более напряженной, словно сам воздух сгустился. Противовзрывные створки все еще были наглухо задраены, но Локену казалось, что он слышит приглушенный плач и причитания собравшихся снаружи людей. В широких коридорах вокруг пусковой палубы и на верхних ярусах наблюдательного отсека бессменно дежурили сотни людей с зажженными свечами. Они приносили многочисленные обеты и пожелания выздоровления Воителю, часто написанные на случайных обрывках бумаги неразборчивыми каракулями. Кто и как управлял этим бесконечным потоком, оставалось тайной, но у людей появилась какая-то цель, а Локен понимал, насколько это необходимо в смутные часы ожидания. Воины из отделения Локасты были уже на борту, хотя их проход по пусковой палубе вызвал всеобщее замешательство и чуть не обратил в бегство всех присутствующих, настолько свежа была память о недавнем кровопролитии. Торгаддон и Випус заканчивали последние предстартовые проверки, и Локену оставалось лишь отдать приказ о запуске. За спиной послышались чьи-то шаги, и, обернувшись, Локен увидел, что его догоняет Тибальд Марр, капитан Восемнадцатой роты. Его иногда называли Другой в противовес Веруламу Мою, которого звали Иным, поскольку эти двое были почти неразличимы между собой. Лица обоих капитанов настолько напоминали лицо Воителя, что при взгляде на Марра у Локена перехватило дыхание. Он остановился и приветствовал собрата-капитана поклоном. — Капитан Локен, — произнес Марр, — могу я с тобой поговорить? — Конечно, Тибальд, — ответил Локен. — Мне очень жаль, что так случилось с Веруламом. Он был храбрым парнем. Марр коротко кивнул, и Локену оставалось лишь догадываться, какую боль испытывал его брат. Ему и раньше приходилось оплакивать павших Астартес, но Марр и Мой были неразлучны, их связывали особо крепкие братские узы, как близнецов. Братья дружили между собой и чаще всего сражались в паре, но в последней вылазке место в штурмкатере по жребию досталось только Мою, а Марр был вынужден остаться. За эту удачу Мою пришлось заплатить своей жизнью. — Капитан Локен, я благодарен за сочувствие, — ответил Марр. — А о чем ты хотел со мной поговорить, Тибальд? — Вы собираетесь вернуться на спутник Давина? — спросил Марр, и Локен тотчас понял, зачем он пришел. — Да, — кивнул Локен. — Возможно, мы сумеем найти один предмет, который может помочь Воителю. Если он еще там, мы его разыщем. — Это там, где погиб Верулам? — Да, — снова кивнул Локен. — Думаю, что это там. — Не пригодится ли вам еще пара рук с мечом? Я бы хотел увидеть то место… где это произошло. Локен не мог не заметить скорбь в глазах Марра. — Конечно, пригодится, — ответил он. Марр поблагодарил его кивком, и они направились к трапу «Громового ястреба», в то время как двигатели корабля завывали, словно стая волков. *** Локен заметил, что за несколько часов, прошедших с их первой высадки на спутник Давина, тот изменился почти до неузнаваемости. Исчезли клубы тумана и вязкая дымка, а небо прояснилось и из грязно-желтого превратилось в белое. Зловоние все еще стояло в воздухе, но и оно стало намного слабее и вместо непереносимого стало всего лишь неприятным. Неужели смерть Тембы разрушила какую-то силу, удерживавшую спутник в состоянии непрекращающегося гниения? Едва «Громовой ястреб» коснулся поверхности болота, Локен увидел, что зараженные гнилью леса исчезли — без поддерживающих их стволы полчищ личинок и червей они просто рухнули на землю. Отсутствие непроницаемого тумана очень облегчило поиски «Славы Терры», тем более что теперь не было жутких вокс-сигналов с мертвого корабля. «Громовой ястреб» остановился, и Локен с уверенностью прирожденного лидера вывел на поверхность спутника отделения Торгаддона, Випуса и Марра. Несмотря на то, что Торгаддон и Марр гораздо раньше его заслужили капитанское звание, они безоговорочно подчинялись его приказам в этой экспедиции. — Гарви, а что ты собираешься искать? — спросил Торгаддон, поглядывая на холм высыпавшихся из корабля Тембы обломков. Торгаддон не успел подыскать себе новый шлем и теперь морщился от скверного запаха. — Я и сам еще не знаю, — ответил Локен. — Ответы, может быть. Все, что может помочь Воителю. — Мне это нравится, — кивнул Торгаддон. — А как ты, Марр? Что ты здесь ищешь? Тибальд Марр ничего не ответил. Он снял свой болтер с предохранителя и зашагал к разбитому кораблю. Локен поспешно догнал его и положил руку на плечо. — Тибальд, ты ведь не хочешь создать нам здесь проблемы? — Нет. Я только хотел взглянуть на то место, где погиб Верулам, — ответил Марр. — Пока я не увижу его собственными глазами, я не смогу примириться с потерей. Знаю, я видел его в морге, но я словно не на покойника смотрел, а гляделся в зеркало. Ты меня понимаешь? Локен не совсем его понял, но все же кивнул. — Хорошо, занимай место в общем строю. Они направились к мертвому кораблю, подошли к осыпи и стали взбираться к пробоине, зияющей в корпусе «Славы Терры». — Проклятье, кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как мы здесь сражались, — проворчал Торгаддон. — Тарик, это было всего три или четыре часа назад, — заметил Локен. — Знаю, и все же… Вскоре они добрались до пробоины и оказались в чреве корабля. Воспоминания о последнем посещении этого места и встреченных здесь обитателях отчетливо встали перед мысленным взором Локена. — Будьте начеку. Мы не знаем, что могло остаться в этих развалинах. — Надо было разбомбить обломки с орбиты, — проворчал Торгаддон. — Тихо! — шикнул на него Локен. — Ты что, не слышал, что я сказал? Тарик поднял руки в примирительном жесте, и они продолжили путь по скрипучим полам темных залов, узким трапам, освещенным мерцающими фонарями, и вонючим почерневшим коридорам. Випус и Локен возглавляли отряд, а Торгаддон и Марр прикрывали тыл. Заполненный тьмой остов корабля оставался все таким же мрачным и угрожающим, но отвратительная органика, покрывавшая все поверхности слоем слизи, теперь погибла и рассыпалась в пыль. — Что здесь творится? — спросил Торгаддон.– Несколько часов назад это место выглядело как гидропонная площадка, а теперь… — Умирает, — закончил за него Випус. — Как те деревья на болоте. — Здесь все выглядит давно мертвым, — добавил Марр, срывая со стены целый пласт лишайника. — Не трогай здесь ничего, — предупредил Локен. — В этом корабле имеется яд, поразивший нашего командира, и, пока мы не выясним, что это было, не стоит ни до чего дотрагиваться. Марр бросил лишайник на пол, вытер руку о доспехи, и они углубились в недра корабля. Локен прекрасно помнил маршрут, и вскоре отряд вышел в центральный коридор, ведущий к капитанскому мостику. Из пробоин в корпусе падали снопы света, а летающие в воздухе пылинки создавали призрачный сверкающий частокол. Локен вел отряд вперед, пригибаясь под накренившимися переборками и провисшими кабелями, от которых все еще летели искры. Скоро они достигли конечной цели. Запах Тембы Локен почуял задолго до того, как увидел тело; зловоние разлагающейся плоти разносилось далеко за пределы капитанской рубки. Осторожно проникнув внутрь помещения, Локен жестом велел воинам обойти зал по периметру. — Как мы поступим со всеми этими людьми? — спросил Випус, указывая на свисающие с потолка знамена, на полотнищах которых были распяты солдаты Шестьдесят третьей. — Нельзя же просто оставить их здесь. — Знаю, но сейчас мы ничего не можем для них сделать, — ответил Локен.– Когда уничтожим корабль, все они найдут успокоение. — Это он? — спросил Марр, поведя стволом в сторону огромного раздувшегося тела. Локен кивнул, поднял болтер и приблизился к трупу. Под кожей наблюдалось волнообразное движение, словно гигантский живот Тембы жил собственной жизнью. При ближайшем рассмотрении оказалось, что под туго натянутой желто-зеленой кожей пирует несметное множество жирных личинок и червей. — Проклятье, до чего он отвратителен! — ужаснулся Марр. — И это… существо убило Верулама? — Я думаю, да, — ответил Локен. — Воитель не сказал ничего определенного, но здесь больше никого не было. Локен оставил Марра предаваться скорби, а сам обернулся к своим воинам: — Разойдитесь по всему залу и ищите все, что может пролить свет на то, что здесь происходило. — Ты совсем не имеешь представления, что искать? — спросил Випус. — Ни малейшего, — признался Локен. — Возможно, это оружие. — Ты считаешь, что мы должны обыскать этого жирного ублюдка? — спросил Торгаддон, показывая на Тембу. — И кто тот несчастный, которому выпадет эта работенка? — Я думал, тебе это понравится, Тарик. — О нет, я и пальцем к нему не притронусь! — Я сделаю это, — сказал Марр, опустился на колени и отбросил в сторону остатки одежды трупа вместе с лохмотьями кожи. — Видишь? — Торгаддон отступил назад. — Тибальд сам вызвался, давай не будем ему мешать. — Хорошо, только будь осторожен, Тибальд, — предупредил его Локен и с облегчением отвернулся, чтобы не видеть отвратительного зрелища, а Марр принялся расчленять труп. Астартес приступили к обыску, а Локен взобрался на возвышение, где стояло кресло капитана, и оттуда заглянул в кабину экипажа, заваленную всевозможным мусором и наростами плесени. Локен никак не мог понять, что могло привести этот славный корабль и не менее славного человека к такому позорному концу. Он обошел кресло и остановился, задев ногой какой-то твердый предмет. Нагнувшись, Локен обнаружил продолговатую шкатулку из полированного дерева. Ее стенки остались чистыми и гладкими, что в этом интерьере показалось, по меньшей мере, странным. Шкатулка была темно-коричневой, длиной примерно с руку человека, и по всей поверхности дерева были вырезаны непонятные символы. Крышка держалась на золотых петлях, и, отодвинув тонкую задвижку, Локен заглянул внутрь. Шкатулка оказалась пустой и обитой изнутри красным бархатом. Только открыв шкатулку, Локен осознал, насколько опрометчиво это было с его стороны. Он задумчиво провел пальцами по крышке, обводя символы, и их плавные округлые очертания показались смутно знакомыми. — Сюда! — закричал один из воинов Локасты, и Локен, подхватив шкатулку, кинулся на зов. Пока Тибальд Марр продолжал разбирать прогнивший труп Тембы, остальные Астартес сгрудились на палубе вокруг какой-то находки. Локен, подойдя ближе, увидел обрубок руки Эугана Тембы, мертвые пальцы которой все еще сжимали рукоять странного сверкающего меча с лезвием, похожим на серый кремень. — Точно, это правая рука Тембы, — сказал Випус, наклоняясь, чтобы взять меч. — Не трогай, — остановил его Локен. — Если это оружие свалило с ног Воителя, я не хочу даже думать, что оно может сделать с нами. Випус отпрянул от меча, словно от ядовитой змеи. — А это что? — спросил Торгаддон, показывая на шкатулку. Локен опустился на колени и поставил шкатулку рядом с мечом. Увидев, что оружие должно точно поместиться внутри футляра, он совершенно не удивился. — Мне кажется, раньше меч лежал здесь. — Выглядит совсем как новая, — заметил Випус. — А что там вырезано? Какие-то письмена? Локен ничего не ответил и, опустившись на колени, стал разгибать пальцы Тембы, сжимавшие рукоять меча. Хоть он и понимал, что это невозможно, но все же морщился, отводя каждый мертвый палец, словно ожидал, что рука оживет и вцепится в него. Наконец, меч был освобожден, и Локен поднял оружие. — Осторожнее! — воскликнул Торгаддон. — Спасибо, Тарик, а я уж чуть не собрался его выбросить. — Извини. Локен медленно опустил меч в шкатулку. Рукоять вздрогнула, и у Локена возникло дикое ощущение, будто меч эхом повторил имя Тарика. Предчувствие чудовищной опасности, грозящей другу со стороны оружия, сжало сердце. Локен захлопнул крышку и выдохнул давно сдерживаемый воздух. — Во имя Терры, как такой человек, как Темба, завладел этим странным оружием? — спросил Торгаддон. — По нему даже не скажешь, что это изделие человеческих рук. — Так и есть, — сказал Локен и, к своему ужасу, понял, почему вырезанные на стенках шкатулки символы показались ему знакомыми. — Это изделие кинебрахов. — Кинебрахов? — изумился Торгаддон. — Но разве они не… — Да, — сказал Локен, бережно поднимая шкатулку с пола. — Это и есть анафем, похищенный из Зала Оружия на Ксенобии. *** Перед тем как покинуть капитанскую рубку, Локен позволил Тибальду Марру сжечь труп Тембы. Его приятель в испачканных гноем и гнилью доспехах не останавливал смертоносную струю огнемета до тех пор, пока от чудовищного трупа не остались лишь пепел да горсточка обгоревших костей. Акт уничтожения был лишь небольшим утешением после смерти брата, но хоть что-то… Оставив еще дымящийся прах, они пустились в обратный путь через разрушенный корабль. Когда они выбрались из пробоины, на спутнике Давина уже наступили сумерки, бледно-желтый шар планеты опустился к самому краю тусклого неба. Локен нес блестящий деревянный футляр с анафемом, а остальные воины, спустившись с груды обломков, молча сопровождали его к «Громовому ястребу». Вскоре воздух задрожал от гула, земля качнулась под ногами, и с места высадки имперских военных сил, где начиналась недавняя операция, взметнулись в небо три высоких столба огня и дыма. Локен посмотрел вслед трем колоссальным кораблям, на которых титаны возвращались в бронированные утробы звездных крейсеров, и мысленно поблагодарил их экипажи за помощь в недавних схватках с ожившими мертвецами. Очень скоро в небе остались только белые полосы над горизонтом, и лишь плеск воды и негромкое ворчание ожидавшего «Ястреба» нарушали тишину. Унылые просторы болот на многие километры вокруг были пусты, и Локен почувствовал себя самым одиноким человеком в мире. Немного погодя он различил в небе маленькие голубые огоньки армейских транспортов, следующих за титанами, — последние из остававшихся на поверхности солдат тоже возвращались на орбиту. — Мы закончили здесь свои дела, не так ли? — спросил Торгаддон. — Думаю, да, — согласился Локен. — И чем скорее мы вернемся, тем лучше. — Как ты думаешь, как эта штука сюда попала? Локену не потребовалось уточнять, о чем идет речь, и он покачал головой, не желая пока делиться с Торгаддоном своими подозрениями. Как ни любил он Тарика, он не мог забыть о его склонности к болтовне, а раньше времени спугнуть добычу не хотелось. — Не знаю, Тарик, — ответил Локен, направляясь к опущенному заднему трапу «Громового ястреба». — Я полагаю, мы этого уже никогда не узнаем. — Брось, Гарви, это же я, Тарик! — рассмеялся Торгаддон. — Ты настолько прямодушен, что совсем не умеешь лгать. Я вижу, что у тебя имеется какая-то идея, так давай выкладывай! — Не могу, Тарик, извини, — сказал Локен. — Пока еще рано. Поверь, я знаю, что делаю. — В самом деле знаешь? — Ну, не совсем, — признался Локен. — Кажется, что знаю. Проклятье, как бы мне хотелось расспросить обо всем Воителя! — Но его здесь нет, — заметил Торгаддон, — так что придется поделиться со мной. Локен, радуясь, что может выбраться из трясин спутника, шагнул на трап, затем обернулся к Торгаддону: — Ты прав, Тарик, я расскажу тебе все, но только не сейчас. Сначала мне необходимо кое-что хорошенько обдумать. — Слушай, Гарви, я не так уж глуп, — вполголоса произнес Торгаддон, приблизившись вплотную, чтобы его слова не услышали остальные. — Мне известен только один путь, которым это оружие сюда попало: его привез кто-то из нашей экспедиции. И оружие попало на спутник раньше, чем здесь появились мы. А это значит, что его мог привезти только один человек, который был вместе с нами на Ксенобии и попал на спутник раньше нас. Ты знаешь, о ком я говорю. — Да, я знаю, кого ты имеешь в виду, — согласился Локен, отводя Торгаддона в сторонку, подальше от заходящих на борт воинов. — Но я не могу понять зачем. Зачем создавать нам столько неприятностей, похищая меч, а потом привозить его сюда? — Я разорву этого сына шлюхи пополам, если узнаю, что он намеренно пытался навредить Воителю! — зарычал Торгаддон. — Легион должен получить его шкуру. — Нет! — прошипел Локен. — Только не сейчас. Сначала надо выяснить, с какой целью все это затеяно и кто еще участвует. Я просто представить себе не могу, чтобы кто-то замышлял недоброе против Воителя. — Ты считаешь, что происходит именно это? Ты думаешь, что кто-то из примархов покушается на титул Воителя? — Я не знаю, все это трудно себе представить, и больше похоже на сюжет из какой-нибудь старинной книги Зиндерманна. Оба на некоторое время замолчали. Мысль о том, что кто-то из бессмертного братства примархов мог предпринять попытку свергнуть Хоруса, казалась невероятной, недопустимой и возмутительной, но… — Эй, — окликнул их Випус из глубины «Ястреба», — что вы там втихомолку затеваете? — Ничего, — с виноватым видом ответил Локен. — Мы просто разговаривали. — Тогда заканчивайте. Надо торопиться. — Что-то случилось? — спросил Локен, проходя в кабину пилота. — Воитель, — сказал Випус. — Они уже начали проводить ритуал и перенесли его на поверхность Давина. Спустя пару мгновений «Громовой ястреб» уже был в воздухе, оставив за собой фонтаны мутной болотной воды, испаряющейся в голубых струях пламени двигателей. Боевой корабль, набирая скорость и высоту, описал широкий круг, а затем свечой взвился в небо. Пилот хорошенько разогрел двигатели, и «Ястреб» с ревом пронзил атмосферу.