Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

Хорус открыл глаза и увидел над собой небо, затянутое облаками дыма, вдохнул застоявшийся воздух, пропахший химикалиями. Запах был знакомым. Это запах его дома. Он лежал на неровном плато, присыпанном черной пылью, а впереди виднелся вход в тоннель давно выработанной шахты. Осознав, что он оказался на Хтонии, Хорус ощутил болезненный укол ностальгии. Дым далеких литейных заводов и неумолчный гул, доносившийся из глубоких шахт, наполняли воздух, и тоска по давним беззаботным дням усилила боль в сердце. Путешествие сюда оказалось не таким безмолвным и мгновенным, как остальные перемещения по загадочному царству. Силы, правящие в варпе, позволили ему заглянуть в будущее, и оно оказалось не слишком радостным. Злобные ксеносы захватили власть над огромными пространствами Галактики, и сыны человеческие впали в уныние. Могущество славных человеческих армий было сломлено, Легионы расслоились и распались на отдельные группы, воины превратились в бюрократов, писцов и чиновников, люди влачили бесславное существование, не имея ни высоких целей, ни амбиций. В этом мрачном будущем человечество не имело сил противиться диктаторам и бороться против режима, установленного Императором. Его отец превратился в божественный труп, который не чувствовал боли своих подданных и не заботился об их судьбе. По правде говоря, уединение на Хтонии было почти приятным, пока мысли продолжали кружиться в безумном водовороте гнева и возмущения. Император пытался справиться с силами, далеко превосходящими его способности, и снова утратил контроль. Ради обещанного могущества он продал своих сыновей и теперь вернулся на Терру, чтобы начать все сначала. — Я этого не допущу, — негромко произнес Хорус. Едва он договорил, как опять раздался заунывный волчий вой, заставивший его вскочить на ноги. На Хтонии не было никаких зверей, хотя бы отдаленно напоминавших волков, и Хорусу надоела эта постоянная погоня в варпе. — Покажитесь! — крикнул он, потрясая в воздухе сжатым кулаком и добавив раскатистый боевой клич. Его призыв не остался без ответа; вой стал приближаться, и Хорус почувствовал, как в нем снова зреет жажда битвы. Он почувствовал вкус крови во время схватки с Кустодианскими гвардейцами и теперь был не прочь еще раз сразиться с врагами. Вокруг мелькали неясные тени, и Хорус повторил боевой клич: — Луперкаль! Луперкаль! Тени отделились от темноты и превратились в стаю волков с рыжеватой шерстью. Звери окружили его. Присмотревшись, Хорус узнал вожака — он разговаривал с ним после первого пробуждения в варпе. — Кто ты такой? — спросил Хорус. — Только без обмана! — Друг, — произнес волк. Звериный силуэт задрожал, стал расплывчатым, и по нему пробежали полосы золотого света. Волк поднялся на задние лапы, тело его стало увеличиваться, пока не приобрело человеческую форму, а ростом не сравнялось с самим Хорусом. Шерсть на морде растворилась, открыв медно-красную кожу, а глаза, словно две капли расплавленного металла, соединились в одно сверкающее золотом око. На голове шерсть превратилась в копну рыжих волос, а на теле сменилась блестящими бронзовыми доспехами, закрывшими грудь и руки. Поверх доспехов легла мантия из перьев, и Хорусу открылось лицо, знакомое, как собственное отражение в зеркале. — Магнус! — воскликнул он. — Неужели это ты? — Да, брат, это я, — ответил Магнус, и воины обнялись, клацнув доспехами. -Лазури говорил что также здесь, но мне не верилось что столь мощный псайкер как ты окажешься после него. -У Макайо есть свои методы по проникновению…особенно учитывая сколько бездушных он тратит на каждое мгновение. Однако сейчас он не сможет до нас достать.- ответил Магнус.- Брат, ты должен меня выслушать. Мне было нелегко добраться до тебя, и у нас очень мало времени. Тебя стерегут слишком могущественные заклинания, и каждую секунду, что я провожу здесь, дюжина рабов умирает, чтобы оставить переход открытым. — Не слушайте его, Воитель! — раздался еще один голос, и Хорус, обернувшись, увидел, как из зева шахты выходит вновь живой Сеянус. — Это его прихода я пытался избежать. Это оборотень из варпа, промышляющий человеческими душами. Он жаждет завладеть вами, чтобы вы никогда не смогли вернуться в свое тело. И тогда Хорус обратится в прах. — Он лжет, — бросил Магнус. — Хорус, ты меня знаешь, я твой брат. А кто он? Гастур? Но Гастур мертв. — Я знаю, но в этом месте не все заканчивается после смерти. — Это верно, — согласился Магнус. — Но неужели ты доверишься мертвецу, а не собственному брату? Мы скорбим по Гастуру, но его нет с нами. А этот самозванец даже боится открыть свое подлинное лицо! Магнус выбросил вперед руку и сжал пальцы в воздухе, словно хватая что-то невидимое. Затем он потянул руку назад. Гастур закричал, и из его глаз вспышкой магния брызнул серебристый свет. Хорус сощурился от ослепительного света. Теперь перед ним снова стоял воин Астартес, но на нем были доспехи Несущих Слово. — Эреб. Не устал ещё прятаться за личинами близких мне? — Да, Воитель, — признался Первый капеллан Эреб. Длинный багровый шрам на его шее уже начал бледнеть, как и складки на всей головы, оставленные будто от сжатия. — Я пришел к вам в образе Сеянуса, чтобы легче было объяснить вам, что необходимо сделать, но все время, пока мы странствовали по этому царству, я не сказал ничего, кроме правды. — Не слушай его, Хорус, — предостерег Магнус. — В твоих руках будущее Галактики. — Это верно, — сказал Эреб, — поскольку Император намерен покинуть Галактику ради своего обожествления. Хорус должен спасти Империум, потому что Император этого не сделает. — Хорус, брат мой, — убеждал его Магнус, — не слушай, что бы он тебе ни говорил. Все это ложь, все, до единого слова. Ложь для маскировки его зловещих целей. — Те, кто обладает смелостью и волей говорить правду, всегда кажутся зловещими предсказателями для несведущих людей, — огрызнулся Эреб.– Вам ли говорить о лжи, когда вы стоите перед нами в варпе? Как можно достичь этого, не прибегая к колдовству? К тому самому колдовству, которое было однозначно запрещено лично Императором? — Не смей судить мои действия, щенок! — взревел Магнус. Взмахом руки он послал в капеллана сверкающий шар огня. Хорус видел, что пламя ударило в Эреба и охватило его, но, едва огонь погас, стало ясно, что Первый капеллан не пострадал, на доспехах не осталось ни царапины, и даже кожа не покраснела. — Ты слишком далек от меня, Магнус! — со смехом заметил Эреб. — Твоих сил недостаточно, чтобы меня поразить. Хорус видел, как Магнус одну за другой посылает шаровые молнии с кончиков своих пальцев, и ужаснулся своему брату, использующему подобные силы. Хотя когда-то во всех Легионах были подразделения учёных, которые обучали воинов пользоваться силами варпа, все они были расформированы по приказу Императора, оглашенному на Никейском Совете. Очевидно, Магнус не подчинился этому запрету, и такое самомнение задело Хоруса. Наконец Магнус осознал, что его усилия не достигают цели, и опустил руки. — Вы видите, — сказал Эреб, оборачиваясь к Хорусу, — ему нельзя доверять. — Как и тебе, Эреб, — ответил Хорус. — Ты явился мне под чужой личиной, ты утверждаешь, что мой брат Магнус — это не что иное, как порождение варпа, но, обращаясь к нему, говоришь так, словно он именно тот, за кого себя выдает. Если он появился при помощи колдовства, то, как здесь оказался ты? Эреб, пойманный на лжи, медлил с ответом. — Вы правы, мой господин, — наконец заговорил он. — Магия ложи Змеи послала меня сюда, чтобы помочь вам выжить. Макайо Лазури, в порыве ярости естественно, убил меня не дав даже возможности объясниться! Но знайте: все, что я вам показал, — сущая правда. Вы видели все своими глазами и знаете истину. Магнус с угрожающим видом навис над Эребом, пока тот говорил, и его рыжая львиная грива дрожала от ярости, но Хорус видел, что брат держит под контролем свои эмоции. — Хорус, будущее не определено. Возможно, Эреб показал тебе будущее, но это лишь один из возможных вариантов. Это не окончательно, можешь мне поверить. — Ба! — фыркнул Эреб. — Вера — это еще один способ увильнуть от истины. — Ты думаешь, я этого не знаю, Магнус? — насмешливо спросил Хорус– Я знаком с варпом и знаю, какие шутки он может вытворять с разумом. Я не дурак. Я знал, что передо мной не Сеянус, как знал без всякой подсказки и то, что все увиденное мною не имеет смысла. Хорус заметил обескураженное выражение на лице Эреба и рассмеялся. — Эреб, ты, должно быть, считал меня полным идиотом, если счел, что такие простые трюки могут ввести меня в заблуждение. — Брат, — усмехнулся Магнус, — ты меня удивляешь. — Пожалуйста, просто помолчите вы оба. Я не могу доверять ни одному из вас, — сказал он. — Я — Хорус, и я сам строю свою судьбу. Эреб шагнул к нему, просительно протянув руки. — Вы должны знать, что я пришел к вам по приказанию своего повелителя Лоргара. Ему уже известно о намерении Императора достичь божественности, и Лоргар поклялся в верности богам варпа. Император отверг его преклонение, но мой господин нашел других богов, с радостью принявших его обеты. Могущество моего примарха возросло в десятки раз, но это мелочь по сравнению с тем, что ожидает вас, если вы последуете этим путем. — Он лжет. — высокомерно выплюнул Магнус. — Лоргар верен своим клятвам! Он никогда бы не пошел против Императора, тем более после рассказанного Лазури об их манипуляциях. Хорус ощущал дрожь в словах Эреба — он лгал и боялся этого. Он боялся что его план пал и теперь Воитель — его единственная надежда. Он словно игрок в азартные карты — имеет тусклую надежду на собственный успех, надеясь ещё отыграться за счёт последнего туза в рукаве. — Хорус, — заговорил Магнус, — мое время истекает. Прошу тебя, брат, прояви твердость. Подумай о том, к чему тебя склоняет этот шелудивый пес. Он призывает нарушить клятву верности. Он уговаривает тебя предать Императора и отвернуться от твоих братьев Астартес! Ты должен верить, что Император поступает правильно. — Император сделал судьбу Галактики своей ставкой в игре в кости, — возразил Эреб. — И кроме того, он играет нечестно. — Хорус, прошу тебя! — воскликнул Магнус, но его голос уже стал удаляться, а облик задрожал и побледнел. — Ты не можешь пойти на это, или все, ради чего мы боролись, обратится в прах! Ты не сделаешь этот ужасный шаг! — Так ли он ужасен? — усмехнулся Эреб. — Всего лишь небольшое одолжение. Предоставьте Императора богам варпа, и вы обретете безграничное могущество. Я уже говорил, что их совершенно не интересует материальный мир, и их предложение все еще остается в силе. Галактика станет вашей, и вы станете новым Повелителем Человечества. — Хватит! — взревел Хорус, и все вокруг затихло. — Я сделал свой выбор. Всё вокруг померкло и словно остановилось на ровном месте. Воздух, запахи и звуки — всё остановилось в одном мгновении. Но также создалось ощущение того, будто на него взглянули сущности, в сравнении с которыми Хорус — не более чем насекомое. Однако примарх не дрогнул и, набрав в лёгкие весь воздух, прокричал. — Я отказываюсь от вашей воли и влияния Ложные боги! Ни Император, ни вы — никто не является истинным божеством! Я — Хорус Луперкаль, Воитель легионов астартес и никому не служу! Уж точно не служу тиранам и обожествляющим себя ублюдкам вроде вас! И только он прокричал эти слова, только они слетели с его губ, как небо воспылало. Четыре огня подожгли небо Хтонии, показывая ярость сущностей, услышавших Хоруса. Красные облака из серы и металла полили с него вниз кровь. Переливающиеся самыми безумными цветами ветра помимо хлада переносили ещё зловонный запах гнили и разложения. А чёрные молнии отозвались с грохотом, похожим на удар плетей и нечеловеческий визг боли и наслаждения. Земля начала трещать и через проломы в ней стали выходить потоки энергии, в коих примарх мог разглядеть лица людей и ксеносов. Не нужно быть шибко умным чтобы понять одно — своим неповиновением Хорус разгневал их и сейчас за это поплатиться. Так он хотя бы думал. Сквозь горизонт бушующего неба прорвалась изумрудная молния, ударившая прямо перед Воителем. И им оказалось копьё из чёрного металла, чей ярко-зелёный наконечник вонзился в землю. С другой стороны его древка было подобие крозиуса, но полого и внутри пустоты которого виднелось чёрно-зеленое нутро из постоянно переливающегося в самом себе металле. Этот металл разделялся мелкими кубиками и постоянно менял конфигурацию, принимая различные по своей сложности фигуры: от простого куба и заканчивая анатомически достоверным сердцев, где последнее даже имитировало сердцебиение. И в одном таком стуке «сердце» отразило от себя ветра хлада и заглушило все звуки вокруг. Хорус не успел даже моргнуть, как понял что его накрыла тонкая плёнка барьера. Она оградила внешнее пространство от Хоруса, а после позволила уже третьему лицу просочиться вне воли богов. Чёрные перчатки терминаторского доспеха просочились сквозь исказившееся пространство, давая проход доспеху Одиннадцатого внутрь. Он с громким хлопком тяжеловесной махины приземлился на сухую почву Хтонии, показывая следы от множества ранений. Корпус был сильно изрезан и опалён, правый наплечник практически располовинен, а в области живота его нагрудника была прорешина с выступающими наружу проводкой. Терминаторский доспех Одиннадцатого выглядел в крайне плачевном состоянии, но, судя по отсутствующему шлему на голове, его владелец был ещё в порядке. — Лазури? Ты в… — Да, но боюсь сейчас мне понадобиться вся твоя помощь чтобы мы смогли отсюда выбраться.- прервал его Синий Ангел и схватился правой рукой за древко, пока второй рукой подключал вылезшие из его предплечья кабеля к изменяющемуся навершию.- Не буду вдаваться в подробности, но при помощи парий я смог создать своеобразное «нуль-поле» от любого воздействия имматериума и за счёт этого даже Четвёрка не сможет нам пока навредить. Но только усилят они свою давку — бум и от нас мокрого места не останется. И чтобы выбраться отсюда нужен толчок в моменте, когда эти паразиты-переростки нас попытаются прижать, мы смогли бы оттолкнуться и вырваться из этого царства. — Что от меня требуется? — не решил вдаваться в подробности Хорус и сразу перешёл к делу, приблизившись к своему брату. — Постарайся пробудить в эти мгновения свой психический дар, чтобы также впитывать в защитный барьер свои психосилы, ну и…ещё постарайся меня придерживать пока я буду защищать нас. Без лишних слов схватил своего брата за наплечник доспеха и также схватился за стальной посох. И это было как раз вовремя: боги решили ударить. Первый удар был яростным, но слепым. Он был быстр и переполнен ненавистью с жаждой крови, но быстро потух и уступил местро другому. Второй удар прошёлся со спины, там, где должно было быть слабым местом у барьера. Его нанесли мгновенно и в столь тонкой точке, что барьер мог сломаться из-за просочившегося в дюйме мощи варпа. Однако на смену этому удару начался град из мелких, не особо опасных, но всё же болезненных выстрелов множества искр, где каждый такой миниатюрный толчок по их укрытию пытался в разной степени сломать его. И наконец был последний удар — медленный, неповоротливый хук со всей мощи, казавшийся самым долгим и болезненным. Он проходился по всей площади щита и разъедал его подобно живому существу. Но в итоге и эта давка уступила, давая место совместному удару со всей силы, кою прочувствовали оба примарха. Лазури выплюнул кровь из своего рта и носа, где почерневшая жидкость казалась слишком сладкой на вкус, а вокруг начался ощущаться холод. Постепенно ноги начинали чувствовать слабость, но его крепко держал Хорус, у кого также пошла кровь из носа после этого удара. — Долго ещё? — прокричал сквозь напор ударов Луперкаль, чувствуя своей головой всю мощь этих сущностей. Его подобие дара псайкера было совсем слабым, несформированным и не развитым. Хорус привык решать битву силой как принято на Хтонии, а поэтому ощущение беспомощности в царстве душ било по Воителю так же сильно как яд на клинке Тембы. — Совсем…немного… — еле проговорил Лазури и Хорус начал ощущать тепло из-под его брони.- Если не хочешь ослепнуть, то прикрой глаза — сейчас будет то, что люди в далёком прошлом называли «Pro gamer move». Последнее Хорус не понял, но это было привычно от Лазури — тот всегда говорил непонятные слова или выражение. Да и момент для раздумий неподходящий — свет начал всё сильнее усилятся. Однако Воитель не смыкал глаза и внимательно смотрел на этот свет, как он выжигает его сетчатку глаза и при этом ощущал как тепло, так и леденящий душу холод. Примарх наблюдал как плоть с его брата начала отпадать кусок за куском, отлетая в стороны и показывая золотую кожу. Словно устаревшая чешуя, та сползла с лица Лазури, показывая уже иное, однако всё также родное лико Одиннадцатого примарха. Скулы, подбородок, щёки, нос и иные черты лица — всё это повторяло прежнее лицо Макайо, но из-за золотого оттенка и витающей ауры света оно походило больше на одухотворенное лицо Сангвиния или даже их отца, когда тот использовал свои невероятные силы. Его лишённые зрачка глаза излучали так знакомый свет Астрономикона, а волосы цвета античного золота развивались на ветру словно солнечные лучи. Что уж тут говорить про его невероятные изменения — прямо во лбу у него засиял подобно жемчужине третий глаз. (*) *Прим. автора: то он выглядит очень схоже с Адамом Уорлоком из вселенной Марвел, ну, если вы конечно не поняли этого сразу. И только этот свет засиял, как силы эмпериев сошли на нет, начав отчаянно вбиваться внутрь щита. Преобразованный Лазури, смотря на это и слегка сузив глаза, только ухмыльнулся. -Всё идёт не как вы планировали боги, да? Стоило тогда делать всё наверняка… Хорус ощутил как его тело одновременно нагревает и холоднее, а свет начал понемногу тускнуть, начав словно копиться внутри его тела. Напор сил варпа ужесточился и теперь они все вместе начали бить по щиту. Однако не потому что почувствовали его слабость, а из-за готовой извергнуться в момент самого мощного и сильного удара энергии. -Ну а теперь…FLAME ON!(*) И вот, когда удар уже летел по защитной плёнке, та спала и открыла двух примархом перед разбушевавшимся вокруг них штормом. Однако вместо ожидаемой гибели в хаотичных волнах нестабильной энергии, их встретил ослепляющая вспышка зажжённого золотого пламени. *Прим. автора: извините что не сдержался, но лично как по мне фраза Джонни Шторма просто идеально подходила чисто чтоб нагнать пафоса. *** Дождь стоял сплошной стеной, а воздух был насыщен электричеством — молнии беспрерывно сверкали над многотысячным сборищем людей вокруг Дельфоса. Мрачное настроение природы было словно отражением царящего в душе Локена напряжения и тревоги. С тех пор как Воителя поместили в храм ложи Змеи, прошло девять дней, и с каждым днем погода только ухудшалась. Непрекращающийся ливень грозил смыть импровизированный лагерь паломников, оглушительные раскаты грома звенящими ударами гигантских молотов сотрясали воздух. Луна то показывалась, то пропадала в разрывах туч. Как-то раз Воитель сказал Локену, что космос слишком велик и бесплоден для мелодрам, но небеса над Давином, казалось, стремились доказать обратное. Вместе с Торгаддоном и Випусом они стояли на верхней ступени храмовой лестницы, а за их спинами стояли сотни Сынов Хоруса. Капитаны рот, командиры отделений, младшие офицеры и рядовые воины собрались на Давине, чтобы стать свидетелями чудесного спасения или поражения. Все они прошли маршем мимо тысячных толп, в которых грязные костюмы летописцев смешались с армейскими мундирами и гражданскими платьями. — Похоже, что здесь собралась вся экспедиция, — заметил Торгаддон, пока они поднимались по ступеням, топча тяжелыми ботинками бесчисленные безделушки и амулеты, оставленные местными солдатами после зачистки храма от местных. На вершине парадной лестницы Локен мог видеть практически ту же группу людей, что и девять дней назад, здесь не было только Малогарста, уже несколько дней как вернувшегося на корабль, но на замену которому пришёл старик в чёрно-гранитном силовом доспехе с символами рыбьих челюстей на наплечниках. Сквозь бьющие по лицу струи дождя он увидел, как очередная вспышка молнии блеснула на бронзовых створках, превратив их в сплошную стену огня. Перед ней под дождем собрались Абаддон, Аксиманд, Таргост, Седирэ, Экаддон и Кибре. Ни один из них не покинул добровольный пост перед воротами Дельфоса, и Локен сомневался, отвлекались ли они на еду или сон с тех пор, как он видел их в прошлый раз. — Гарви, что мы теперь будем делать? — спросил Випус. — Присоединимся к братьям и будем ждать. — Ждать чего? — Поймем, когда увидим, — сказал Торгаддон. — Верно, Гарви? — Надеюсь, что так, — ответил Локен. — Пошли. Под неумолчные раскаты грома они зашагали к воротам, а змеи на колоннах извивались в свете молний. Локен увидел, как его братья выстроились в шеренгу по краю бассейна с покрытой рябью водой, в которой дробилось отражение луны. Хорус Аксиманд говорил, что это добрый знак. Сейчас тоже? Локен не знал, можно ли еще на что-то надеяться. Сыны Хоруса двинулись за своими капитанами по широкой лестнице, и Локен наблюдал как между теней храма мелькали фигуры закрепившихся здесь кархарадонов, охранявших это место от посягательств нежелательних лиц. Во всяком случае следы от болтерных взрывов и лужи крови с кусками мяса явно говорили что велась активная стрельба. Длинная колонна Астартес достигла края бассейна, на другой стороне которого неподвижно и напряженно замерли те, кто нес Воителя в храм. — Локен, — подал голос Сергар Таргост, — ты пришел драться с нами? — Нет, — ответил Локен, заметив, что они тоже вооружены. — Мы пришли посмотреть, что произойдет. Девять дней миновало, Сергар. — Да, девять дней прошло, — кивнул Таргост. — Зачем здесь этот колдун? Что вообще здесь делает псайкер Одиннадцатого? — проговорил Локен указывая на что-то напевающего посреди водной глади старо выглядящего легионера. — Это не имеет значения.- проворчал Абаддон. Его длинные волосы рассыпались по плечам, а взгляд оставался враждебным.- Раз его примарх сказал здесь ему быть — значит надо. — Успокойся, Эзекиль, — произнес Торгаддон. — Мы все здесь по одной и той же причине. — Локен, — заговорил Аксиманд, — Я понимаю твою враждебность к псайкерам и что законы Никейского эдикта нужно соблюдать, однако в данной ситуации, когда медицина бессильна, остаётся уповать только на малопонятные нам практики, кои, в прочем, помогали нам до роспуска библиариумов. Враждовать друг с другом значило бы опозорить память Воителя. — Хорус, ты так говоришь, словно он уже мертв. — Посмотрим, — сказал Аксиманд. — Конечно, это был почти безнадежный шанс, но другого у нас не было. Локен заглянул в печальные глаза Хоруса Аксиманда и увидел терзающие его отчаяние и сомнения. Гнев на братьев стал понемногу утихать. А он сам, если бы пришлось решать судьбу Воителя, поступил бы по-другому? Смог бы он отвергнуть решение своих товарищей и братьев, если бы ситуация сложилась иначе? Тогда он с Хорусом Аксимандом сейчас поменялся бы местами на берегах пруда. — Давайте объединим наши надежды и будем ждать, — предложил Локен, и Аксиманд ответил ему благодарной улыбкой. Напряжение немного отпустило, и Локен вместе с Торгаддоном и Випусом, обогнув пруд, встали перед гигантскими воротами рядом с братьями. Старый астартес, прошедший слишком поздно своё превращение, только и делал что произносил слова кашиикского заклятья утробным голосом. Мало кто мог понять слова и звуки, вылетающие из его гортани, но каждая нота этого причудливого напевания было наполнена древней мощью. Только мёртвые могли понять эти слова, точнее только создания из царства мёртвых. Едва старик допел свой продолжительный куплет, как ослепительная молния ударила в ворота, и гром, не имеющий ничего общего с грозой, расколол ночь. Когда эхо раската стало постепенно затихать, а молнии мгновенно погасли, Локен увидел посреди ворот темную полоску. Небо самым таинственным образом прояснилось, словно буря исчерпала силы, а небеса затаили дыхание, чтобы стать свидетелями драмы, разворачивающейся на планете под ними. Ворота начали медленно открываться. Воцарившуюся тишину нарушал только гул открывавшихся ворот. Затаив дыхание, Локен следил за расходящимися створками и всем своим существом стремился проникнуть в темноту растущей щели. Наконец, ворота открылись полностью, тогда он отважился посмотреть на лица своих братьев, и в каждом из них он видел ту же отчаянную надежду. Теперь тишина стала полной, и уныние снова овладело душой Локена. В конце концов, после определенного срока ворота могли просто открыться автоматически. Воитель умер. Мучительная скорбь наполнила его сердце, и он горестно опустил голову. Но вот послышался звук шагов, затем раздался тяжёлый бег кого-то в полном доспехе и мелькнула за этим яркая вспышка. Мало кто из морнивальцев понял что это, но их опередил псайкер Кархарадон Астра. — В сторону! — прокричал старик и рванул прочь от увеличивающейся с каждым мгновением вспышки света, от коей также начала разноситься звуковая волна. И только Морниваль успел переварить данную информацию, как их накрыло ударной волной. Терминаторский доспех Абаддона был достаточно увесист и прочен чтобы выдержать лицом всю вырвавшуюся из врат мощь, но огромный и увесистый предмет отправил его в полёт. Локен и Торгаддон смогли отскочить в сторону, но стоявших ближе всех к центру Випус был отбит также ударной волной и затерялся в яркой мгле. Оба капитана не могли понять что это за переливающийся поток энергии вырвался из храма, но от него исходила жара, не уступающая в своей температуре движкам имперских судов. Но как неожиданно этот взрыв неестественной энергии наступил, также он и кончился. Поток неизвестной энергии был ещё виден, когда тот устремился куда-то высоко за пределы орбиты Давина и полетел в бесконечную пустоту. Локен смог поднять голову только спустя несколько мучительно долгих мгновений, чтобы взглянуть на разорванные врата и клубящийся всюду дым, выжегший любую влагу на ближайшую сотню метров вокруг. Он повернул взгляд и наблюдал как Аксиманд всё же смог уйти в сторону от той волны, но левая половина его брони почернела и, судя по его болезненно скорчившемуся выражению лица, тот смог избежать только летальной части. Ещё дальше был виден остов доспеха Эзекиля, погребённый в обломки храма и почерневший от прямого столкновения. Из линейных же рот, пришедших вслед за двумя капитанами, практически ничего не осталось — остатки конечностей или частей тела были раскиданы по площади взрыва, но всё остальное стёрли из бытия. Груда с доспехами Абаддона зашевелилась и оттуда показались сильно обгоревшие доспехи узнаваемого белого цвета. В центре груди рдело алое око, и обгоревшие остатки лаврового венка венчал прекрасное и устрашающее в своем совершенстве лицо. Этот узнаваемый силуэт держал за руку чёрную перчатку чёрного доспеха с идущим из его глубин паром. От последних послышался полный боли крик когда великан слегка оттолкнул в сторону, чтобы уже помочь вытащить «зарывшегося» первого капитана. Перед ними стоял Воитель, живой и несгибаемый. Его мощь была такой очевидной, что все присутствующие лишились дара речи. — Я очень рад вас видеть, сыны мои, — с улыбкой произнес Хорус показывая всем присутствующим своё обгорелое лицо. Торгаддон, еле сумев переборот звон в ушах и глазах, в восторге вскинул вверх сжатый кулак. — Луперкаль! — закричал он. Потом капитан рассмеялся и кинулся к Воителю, разрушив овладевшее всеми оцепенение. Морнивальцы, кто по крайней мер был цел, устремились к своему господину и повелителю, радостные крики «Луперкаль!» вырвались из горла каждого Астартес. Но кто точно не выглядел довольным, так это остов чёрного доспеха Одиннадцатого легиона, откуда раздалось болезненное шипение когда его поднял старый астартес. — Камеамея, — прошипел доспех при взгляде на чёрные омуты библиария. — Созови конклав библиариев и вызови Грозовую Птицу. Желательно как можно быстрее. — Я уже организовал вашу эвакуацию мой лорд. — спокойно ответил псайкер, однако после доверил с сомнением. — Но зачем вам конклав, если соизволите? — Мне нужен Магнус. Боюсь без меня он может наворотить дел и сам не поймёт этого.