Иное

— Разве ему не одиноко? Задумчивый девичий голосок Мизи отвлёк Тилла от творческой деятельности. Пожалуй, она была единственной, кому он позволял себя отвлекать. Бирюзовый взгляд Тилла проследил за рукой Мизи, которой она указывала на темноволосого и понурого мальчишку, сидевшего в тени дерева. Тилл взглянул на мальчика и не смог объяснить, почему его сердце сжалось при виде него. Он какой-то... Пустой. Отстранённый и без друзей. Силуэт брюнета и правда выглядел одиноко, как и сказала Мизи. Может, Тиллу просто стало жалко его? — Может, поговорить с ним? А как его зовут? — размышляла Мизи вслух. О, до чего же она была добра, разве не ангел во плоти? Беспокоится даже за незнакомого мальчишку. — У него совсем друзей нет? А что, если мы станем его друзьями? Ему, наверное, грустно. Решено. Раз Мизи сказала, значит, Тилл, как доблестный воин принцессы Мизи, пойдёт и притащит его! Вот только... Кто бы мог подумать, что у него не получится. Тилл, подойдя к брюнету, почувствовал, словно даже воздух вокруг него стоял холоднее. Почему-то ему внезапно стало так неловко стоять напротив мальчика, особенно, когда тот смотрел на него этими бездонными чёрными глазами. Тилл не знал, что такое «бездна», но если бы знал, то определённо точно именно это слово подошло бы к описанию этих глаз. Мальчик пристально уставился на него, ожидая, чего Тилл хочет. И Тилл, поборовшись с внутренними сомнениями, таки спросил: — Как... Тебя зовут? Брюнет медленно моргнул. — Иван. «Иван», — мысленно повторяет Тилл, запоминая имя. Вслух было бы странно. — А меня Тилл. «Я знаю», — думает Иван. Он не понимает, с чего вдруг Тилл к нему подошёл. — А вот ту девочку с розовыми волосами, — Тилл указывает рукой на сидящую чуть поодаль Мизи, которая наблюдала за ними двумя. Мизи, когда увидела, что мальчики обернулись на неё, приветливо помахала рукой. — Зовут Мизи. Теперь Иван примерно догадывается, что это именно Мизи направила Тилла к нему. Вот как. — Почему ты сидишь тут один? — Тилл снова оборачивается к Ивану и заглядывает в его глаза, выражающие абсолютное ничего. — Не хочешь к нам? Там тепло и весело. Я могу даже одолжить тебе карандаш для рисования. Иван некоторое время молчит, раздумывая не столько над ответом, сколько над тем, почему Тилл внезапно так настойчив и приглашает его поиграть вместе. Что изменилось? В какой момент? — О, но если тебе не нравится рисовать, то всё в порядке, я могу сплести тебе венок из цветов, а ещё... — Нет, — наконец отвечает Иван и осознаёт, что опустил глаза, пока затерялся где-то в своих размышлениях и теперь снова поднимает взгляд на Тилла. Да, бирюзовые глаза Тилла и правда красивые, Иван согласен, но ему они безразличны. — Мне и здесь хорошо. Тилл открывает рот, как будто хочет сказать что-то ещё, но видя эти бездонные и пустые глаза Ивана, то поспешно закрывает рот обратно. Ему становится некомфортно и он, раз уж с ним не хотят играть, не заставлять же, принимает такой ответ и молча уходит. Иван провожает Тилла взглядом и отмечает забавность складываемой ситуации: прошлый Тилл, если можно так выразиться, не обернулся бы, чтобы ещё раз взглянуть на другого Ивана, пока этот самый Иван не принёс себя в жертву. Сейчас же нынешний Тилл, уходя обратно к Мизи, пару раз оборачивался, чтобы посмотреть на мрачного Ивана. Как будто ждал, что тот всё-таки выйдет из тени, покажется, а потом подойдёт к ним, чтобы присоединиться к игре. Но ничего из этого не следует. Иван остаётся сидеть вдали от всех, одиноким силуэтом. Сердце Тилла почему-то сжимается.