Сказки старого Араншира

30 ноября 1891 года. Тёмный ноябрьский вечер. За окнами замка царил снежный мрак. Я проходила по пустому коридору на седьмом этаже замка к портрету Полной Дамы. Какой кошмар - как только они добираются досюда на своих ногах? Мои уже на 5 этаже стали дрожать, а дыхание сбилось ко всем чертям. У меня была стопроцентная уверенность, что ничего не получится. Камень, торжественно врученный мне Гарретом накануне, не сработает или сломается в ответственный момент. Снова заорет какая-нибудь сирена (а может и сама Полная Дама), извещая весь волшебный мир о злостной нарушительнице. Поди им потом докажи, что я всего лишь хотела выпить с друзьями в новой обстановке, а не свергнуть министра магии… Огонь редких светильников на стенах (Уизли что ли постарался их потушить в целях безопасности?) всё же помог мне разглядеть какую-то одинокую фигуру, стоящую около портрета. Не нравится мне всё это. Снова потрогав через ткань кармана маскировочный камень, и убедившись, что мой шарф всё ещё не позеленел, я двинулась к портрету. Поравнявшись с фигурой, стало ясно, что это парень, как ни удивительно - гриффиндорец. — О! Прекрасная гриффиндорка! — обратился он ко мне, — Не соблаговолите ли вы мне помочь? Я, конечно, знала, что гриффиндорцы славятся своим слабоумием и отвагой, но помочь? Серьёзно? Мне сейчас нужна помощь, МНЕЕЕ! — Чем именно, юный сударь? — играть, так по полной, подумала я. — Вынужден признать, что я, к глубокому моему сожалению.. Ик! снова забыл пароль. Ладно, отбой тревоге и раздражению. У грифов тяжёлая жизнь, даже пить не умеют. — Мимбулус Мимблетония, — еле выговорила я сама, обратившись к Даме. Полная Дама широко зевнула, сощурилась, разглядывая нас двоих, будто в чём-то сомневаясь: — Всё верно. Проходите, — проход за портретом предстал перед нами. Передвигаться по довольно узкому тоннелю вдвоём было весьма тесно. Парень шёл немного впереди, но затем остановился, тем самым заблокировав меня в совсем неудобной сгробленной позе: — Простите меня, мисс! Вы очень выручили меня, теперь я ваш должник навеки! Где-то я это уже слышала. Чуть не огрызнулась парню, мол, я что, гриффиндорка какая ..но вовремя остановилась, осознавая всю абсурдность сложившейся ситуации. Гриффиндорец улыбнулся (улыбнулся же? В этом тоннеле темно как в ж.. скриптории) и быстро отхлебнул что-то из своего пузырька: — Животворящий элексир, — будто бы оправдывался передо мной, — одним из его эффектов является ясность ума и отсутствие тошноты при употреблении любых алкогольных напитков, — подытожил зазнайка-гриф. — Очень интересно, — буркнула я, — 50 очков Гриффиндору, — а теперь, будь добр, ПРОДВИНЬСЯ ВПЕРЁД УЖЕ! Парень смутился и заторопился к концу тоннеля, но у самого выхода снова остановился: — Мисс, последняя просьба? — Ну что ещё?! — Можно ли узнать ваше имя? — ГЕРТРУДА ЛЕЙК, — почему-то не соврала я. — Очень приятно! А моё… — Мне совсем не интересно твоё имя, придурок, ДАЙ ПРОЙТИ! — толкнула я его под зад коленкой и наконец вышла из этого злосчастного тоннеля. Фух! Парень удержался на ногах, но, видимо, пребывал в шоке. Чтож, поделом тебе, лев облезлый! Чтож, гостиная Гриффиндора сразу же впечатлила меня своей.. теплотой? Я прям очень явно ощущала, что нахожусь высоко над землёй. И что за стенами воет ветер, и летают птицы, а внутри наоборот царит спокойствие и уют. Наверняка, днём сюда, даже проникает солнечный свет. За своими наблюдениями гостиной я не сразу заметила наше, уже прибывшее сюда, «серебряное трио». Оминис с отрешенным видом сидел слева от меня на кресле возле окна, от него ни на секунду (и ни на сантиметр) не отлипала Анна, постоянно что-то говоря ему и смеясь самой себе. Рядом с ними, боком облокотившись на спинку кресла и держа в противоположной руке бокал с чем-то явно алкогольно-надменным, стоял Себастьян. Нехорошие мысли снова мелькали на его лице. А меня вдруг затошнило от вида всей этой благодати. Даже подумала, а не попросить ли у того гриффиндорца его животворящий элексир? Хотя, он вряд-ли сможет залечить мои душевные раны. Тошнота быстро сменилась глубокой обидой, а та, в свою очередь, переросла в ярость. Нужно было что-то сделать. Но что? И зачем? Что-то, что поможет проучить их. Проучить? Или приревновать? Кого к кому? Что я могу эдакое выкинуть? Друзей вообще ревнуют? Ээ… Время уходило. И тут на моём пути появляется Имельда Рейес… — Лейк, а тебе идёт форма! — сама она крутила свой камень в руках так, что её мантия и галстук то краснели, то зеленели, — Смотрите-ка, она и дружка себе под стать нашла. Гриффиндорнутого, — Рейес явно скромничала в выражениях. Скажи она что погаже, находясь в их гостиной, конфликта факультетов было бы точно не избежать. Повернув голову вправо, в сторону камина, я поняла, что всё это время стояла рядом с компанией парней-грифиндорцев, среди которых был Гаррет, Леандер, кто-то ещё и, ближе всех ко мне стоял тот самый, которого я наградила поджопником. Времени думать было всё меньше. Чтож, да свершится месть! Да, я фанатка Гриффиндора! И что вы мне сделаете, змеи? В этот же момент я схватила руку несчастного парня рядом, закинула её к себе на плечо, приобняв бедолагу за талию, а второй, свободной рукой выхватила его кубок с тем, что он пил, и сделала 3-4 огромных глотка. Рейес вылупилась, замешкалась и, ничего не ответив, удалилась. Прекрасный вид обнимающейся меня с каким-то гриффиндорцем, да еще отхлебывающей из его кубка, открылся теперь и «серебряному трио». Нужный эффект произведён. Анна смутилась и стала что-то шептать Оминису, а Себастьян сверлил меня взглядом, не моргая. Тэк-с, ну, кому-то за что-то я типа отомстила. Сама ничего не поняла, но в целом стало гораздо легче. Что-то сильно обжигало мои губы, горло и желудок… О, Мерлин! Что я только что выпила? Немая сцена была и среди гриффиндорских парней рядом: они все смотрели на меня. Тишину прервал Гаррет, который присвистнул и подмигнул: — Добро пожаловать в Гриффиндор! Все вроде бы снова стали заниматься своими делами, пить, разговаривать, смеяться. — У тебя очень мягкие волосы наощупь, — перебирал пальцами мою косу тот самый парень, чью руку я закинула себе на плечи, — и пахнут довольно приятно… Скинуть у всех на виду его руку и убежать было бы очень опрометчиво, учитывая, ради чего я сейчас всё это исполняла. Всё внутри меня бурлило с новой силой, древняя магия искрила на кончиках пальцев. — Вижу, тебе здесь некомфортно, — продолжил он таким же спокойным (и заботливым?) тоном, — если хочешь, могу показать тебе, где есть место поуютнее. Я неуверенно кивнула, продолжая смотреть строго перед собой, либо строго в пол. Парень, наоборот, очень уверенно взял меня за руку (и искры из пальцев ему были нипочём?) и повёл через весь зал, под пристальным вниманием моих Когда-То-Друзей, к лестницам, ведущим еще выше в недра башни Гриффиндора. Лестницы было две и обе огромные. Мы поднимались по той, что справа. Я просто молча шла, как в тумане. Устала анализировать всё происходящее. А может этот ядрёный напиток меня так успокоил — не знаю. Поднявшись на этаж, мы снова повернули направо, открыв резную деревянную дверь, оказались… на балконе? Это было что-то типа просторного уютного балкона с большим количеством мягких кресел, диванов и журнальных столиков, с видом на общий зал гостиной. При желании стать невидимым, можно сесть чуть подальше и тебя никто не увидит даже снизу. — Уютно, — выдавила я, усевшись в огромное наимягчайшее кресло, откинувшись на спинку и прикрыв глаза от удовольствия. Когда я снова открыла глаза, я увидела, что передо мной, скрестив руки на груди и периодически почесывая костяшками пальцев свой подбородок, стоял задумчивый парень. Видимо, это был сон, потому что у гриффиндорца было лицо того самого когтевранца из «Трёх метел». Очень приятный, скажу я вам, сон. — Ох уж эта чёлка и взгляд ..мм, — произнесла я вслух (?) снова закрывая глаза, дабы досмотреть-таки распрекрасное сновидение. — Да уж, Слизерин! Минус 20 очков за то, что не умеешь пить и минус 30 за ужасное поведение с сокурсниками, — засмеялся он. ОН ЧТО? Я в ужасе открыла глаза: это был никакой не сон! КО-ШМАР!!! Тут же вскочила с кресла, не зная зачем, но парень меня слегка притормозил, преграждая путь: — Опять убегаешь? — увидев панику в моих глазах, он многообещающе улыбнулся своей очаровательной улыбкой, — Я Эндрю, кстати. Эндрю Ларсон.