Хороший-плохой полицейский

      Многое в жизни меняется, но что-то остаётся вечным. Видимо, в жизни Се Ляня этим "чем-то" было главное отделение полиции. Как только они с Цзюнь У зашли внутрь большого представительного здания, юноша понял, что на его прежнем месте работы всё стабильно: пока начальника нет, в отделе творится полный хаос.       Большинство сотрудников переговаривались друг с другом через столы или собирались в группки, чтобы обсудить новое дело; другие просто бездельничали, попивая кофе и имитируя деятельность, и только немногие действительно что-то сосредоточенно строчили в компьютерах.       Зато как только горе-подчинённые увидели в дверях своего начальника, они тут же разбежались по своим местам и уткнулись в работу.       В голове Се Ляня всплыло мимолётное воспоминание о том, как он сам вёл себя точно так же, и парень тихо хмыкнул. Благо, даже в образовавшейся тишине никто этого не услышал, а то было бы неловко.       Цзюнь У, окинув холодным взглядом сотрудников, сразу направился в свой кабинет, находящийся в дальнем коридоре. Се Лянь засеменил за ним, чувствуя, как к нему уже обращены с десяток изучающих взглядов.       Стоило мужчинам отойти чуть дальше, как в рядах полицейских тут же пошли шепотки:       — Эй, а кто этот парень? Кажется, я где-то уже его видел...       — Дурень, это ж тот неудачник, который пару лет назад с начальником серьёзно повздорил! А до этого ещё и крупный скандал вокруг семейки его был...       — Что, правда? Тот чувак, рассказывавший что-то там про маньяка в маске?       — Да, кажись, реально он... Посмешище, чё он опять тут делает? Ещё и в рубашке такой дурацкой, блин.       — А мне кто-нибудь объяснит, кто это, мать его, такой?!       Как бы они ни старались говорить тихо, краем уха Се Лянь всё равно услышал эти осуждающие фразы. Ему даже на секунду захотелось по-детски закрыть уши руками, выйти из отделения и никогда не возвращаться, потому что он знал — со временем сплетни станут только хуже. Но... он ведь уже дал согласие Цзюнь У, верно? Отказаться сейчас означало бы не только стать объектом ещё больших насмешек, но и подвести генерала!       Пришлось юноше взять себя в руки. Как только за ним закрылась дверь, он натянул на лицо нормальное выражение и, не сумев сдержать любопытства, начал рассматривать место работы его начальника.       За три года ничего не поменялось и в кабинете Цзюнь У. Общая обстановка была строго выверена и создавала впечатление, что здесь работает редкостный перфекционист: каждый документ лежит ровно в стопочке, все папки аккуратно расставлены по полкам. И хоть бы одну личную бумажку или фотографию какую-нибудь там можно было увидеть!       Цзюнь У обошёл разглядывающего кабинет Се Ляня и указал ему на стул:       — Сяньлэ, присядь и подожди немного. С документами разберётся мой секретарь. Мы обговорим некоторые моменты, подпишем договор, и ты можешь быть свободен. Это не займёт много времени.       Се Лянь послушался и молча сел, чем вызвал у Цзюнь У незаметную улыбку. После ухода генерала в соседнюю комнату парень продолжил с интересом разглядывать кабинет, искренне надеясь, что закончит с бюрократией до вечера.

***

      Трудоустройство действительно не заняло у Се Ляня много времени! Спустя буквально полчаса он уже выходил из отделения с небольшой папкой документов.       На самом деле, юноше хотелось поскорее уйти из этого места. Слишком уж заметно он выглядел там в своей рубашке с котиками и гитарой на плече, выходящий из кабинета генерала. Се Лянь давно отвык от какого-либо внимания к своей скромной персоне, пусть и переносил любой негатив достаточно стойко.       Несмотря на это, парень искренне надеялся, что в его первый рабочий день у него получится смешаться с другими сотрудниками и не отсвечивать. Хотя, стоит заметить, звание "неудачника" Се Лянь получил заслуженно, поэтому на благосклонность новых коллег заведомо рассчитывать не стоило.       А ещё не стоило рассчитывать на солнечную погоду: стоило юноше выйти из отделения, как с неба тут же хлынул дождь. Быстро запихнув бумаги в большой карман гитарного чехла, Се Лянь рванул к ближайшему козырьку магазина, решив пережидать ливень там. Гитару всё-таки жалко!       В сам магазин парень зайти не решился: денег всё равно нет, а просто так там шнырять было неловко. Хотя неловко было и стоять снаружи, но, благо, он не один такой был.       Под этот же козырёк забежал ещё кто-то, но поначалу Се Лянь даже не обратил внимания. Только услышав щелчок зажигалки и почувствовав запах сигарет, юноша всё же поднял взгляд.       Рядом с ним стоял мужчина в чёрной кожаной куртке, из под которой выглядывал воротник красной рубашки. Возможно, из-за высокого роста он казался Се Ляню старше его самого. По его длинным чёрным волосам стекали капли дождя, а точёный профиль и закрытые солнечными очками глаза освещал огонёк дымящейся сигареты.       За стеклом очков Се Лянь, конечно, не смог ничего увидеть, но взгляд незнакомца от него не отрывался. Выглядело это всё так, словно он и не заметил юношу, но на самом деле улавливал малейшие изменения на его лице.       После нескольких минут, в течение которых Се Лянь снизу вверх кидал осторожные взгляды на мужчину, юноша всё же собрался с силами и заговорил:       — Простите, господин, не могли бы Вы поделиться сигаретой?       Незнакомец медленно повернул голову в сторону парня и задал встречный вопрос почему-то удивлённым тоном:       — А Вы... курите?       — А что, не похоже..? — с недоумением произнёс Се Лянь. — Да, иногда курю.       — И по каким же поводам курите? — продолжил расспросы мужчина. В его голосе прозвучала то ли обеспокоенность, то ли игривость.       — Когда подходящая атмосфера или когда хочу расслабиться, наверное. Так что, господин, одолжите сигарету?       Вместо ответа незнакомец протянул ему достаточно дорогую на вид пачку и красную зажигалку. Се Лянь так же молча взял их, слегка склонив голову в знак благодарности. Закурив и отдав сигареты, он отвернулся.       Стоит сказать, что, по сугубо личному мнению эстета-Се Ляня, который ни капельки не пялился, собрат по несчастью в виде дождя был красив. Даже растрёпанные волосы и мокрая одежда только придавали его образу притягательности, а очки — так уж тем более.       Но заговаривать с ним снова юноша не стал: давно прошло то время, когда он открыто и без стеснения вёл беседы с незнакомцами.       Так они и стояли в тишине минут десять, пока дождь не утих. Се Лянь вытянул руку из-под козырька и, удостоверившись, что ливень превратился в моросящие капельки, собрался выдвигаться в неблизкий путь до дома.       Внезапно за спиной юноши, уже успевшего сделать несколько шагов, раздалось тихое покашливание. Се Лянь с недоумевающим взглядом обернулся и увидел, как незнакомец достал из кармана ключи от машины.       — Простите меня за дерзость, но... — мужчина сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить, — могу ли я предложить довезти Вас до дома? Всё-таки дождь пока не закончился.       Се Лянь в ответ воззрился на него с ещё большим недоумением, недоверчиво подняв бровь.       — Зачем Вам это, господин? Мы ведь даже не знакомы.       Мужчина, судя по всему, предложил, не подумав: он попытался ответить, но получилось только открыть и закрыть рот. Юноша смягчился, решив, что незнакомец просто захотел помочь. Такие сиюминутные желания и у него возникали часто. Но это не означало, что он был готов принять предложение.       — Простите, но вынужден отказаться, — Се Лянь прервал молчание, решив не смущать незнакомца ещё больше и вежливо дать от ворот поворот. — Но, в любом случае, спасибо за предложение. И хорошего вечера, господин.       С этими словами юноша развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону Водяных каштанов, оставляя незнакомого мужчину позади. В его голове уже начались подсчёты того, что надо купить по пути домой, и сколько денег он на это потратит.       Возможно, поэтому Се Лянь и не услышал, как под козырьком тихо, но очень эмоционально выругались, напугав при этом выходящую из магазина женщину.       Незнакомец даже не обратил на это внимания и достал телефон из кармана. На его руках позвякивали серебряные браслеты, пока пальцы быстро печатали на клавиатуре сообщение. "Проследи за ним по камерам."

***

      В каком-то смысле Се Ляню наконец-то повезло: приехал в Сяньцин в четверг, в пятницу уже устроился на работу, а потом у него осталось целых два дня на моральную подготовку к возвращению в полицию.       Впрочем, эти выходные он провёл в сплошной рутине: убирался в квартире, закупал продукты, стирал и гладил одежду. Но были и другие занятия. Самым интересным из них было обустройство небольшой каморки, которую хозяин квартиры с преувеличением назвал "гардеробной".       Именно в ней Се Лянь проводил большую часть времени, разбирая завал старых вещей и бесконечно выкидывая их в мусоропровод. За два дня он успел только избавить комнату от хлама и убраться там, так что сейчас она была просто пустой. Невозможно было понять, что юноша хочет из неё сделать.       Если честно, сам Се Лянь тоже смутно понимал, хотя в голове и лились бесконечным потоком идеи, завязанные на общей цели... Но для их воплощения в жизнь нужны были деньги, которых пока не наблюдалось. И информация.       На удивление, Се Лянь даже начал привыкать к размеренной домашней рутине. Тяжело не размякнуть в относительном комфорте, когда до этого ты три года формально был бездомным.       Но всему хорошему свойственно заканчиваться: с невыносимо громкой трели будильника для юноши начался понедельник. Первый рабочий день.       Конечно, Се Лянь нервничал. А как иначе-то? Он, может, и способен переживать лишения как никто другой, но с общественным осуждением не сталкивался очень и очень давно. А оно обязательно будет. Хотя Цзюнь У и говорил, что другие не будут мешать новоиспечённому коллеге, Се Лянь слабо в это верил — уж очень хорошо он знал, какие в полиции бывают люди.       Нервозность была заметна в каждом действии парня: в том, как тщательно он умывался и оглядывал своё лицо в зеркале; в его постоянных взглядах мельком на часы во время судорожных сборов. Он даже позавтракать забыл, потому что боялся опоздать. Пусть Се Лянь и обзавёлся-таки вчера проездным на метро, чтобы не ходить на работу пешком каждый день, но в его понимании было лучше выйти заранее. Что, собственно, он и сделал...       ...и почти упал со ступенек перед подъездом, когда увидел, что недалеко стоит большая бежевая машина.       Хотя, конечно, настолько сильно Се Ляня удивила не машина: рядом с ней стоял высокий статный мужчина в полицейской форме. Его длинные волосы, почему-то на солнце отливающие серебром, были собраны сзади, открывая его лицо, застывшее в безразличной маске. Цзюнь У.       Увидев Се Ляня, выражение генерала смягчилось, и он сделал несколько шагов к ошарашенному юноше, который так и не спустился с крыльца, смотря на старого-нового начальника широко распахнутыми глазами.       В этот же момент где-то на другом конце города мужчина с синяками под глазами нажал на кнопку вызова, не отрывая глаза от монитора, передающего изображение с камеры наблюдения. Трубку взяли почти мгновенно, и в динамике раздался хриплый голос:       — Хэ Сюань, я очень надеюсь, что это что-то срочное, раз уж ты звонишь мне в такую рань. Иначе...       — Это про твоего ненаглядного, — перебил собеседник не менее сонным тоном, но продолжил уже с долей сарказма, — Хотя, Чэн-гэ, если не хочешь слушать, я могу положить трубку...       Мужчина по другую сторону экрана явно подобрался, судя по изменениям в голосе:       — Нет! Что ты хотел сказать? Что-то случилось с ним?       — Да вроде нет. Просто ты сказал звонить, если "вдруг что". Появление Цзюнь У у его подъезда считается за "вдруг что"?       — Появление кого, прости?! — удивление смешалось с раздражением в этих словах. — Что он, блять, там делает? Зачем он...       — Помолчи, Хуа Чэн, — грубо прервали говорящего. — Они, кажется, о чём-то говорят. Городская камера и так хреново звук пишет, а тут ещё ты орёшь.       Мужчине ничего не ответили. Видимо, собеседник прислушался к запрету, потому что диалог целей слежки был важнее личной злости.       Се Лянь же смог перестать стоять истуканом только после того, как Цзюнь У встал почти перед ним и произнёс:       — Здравствуй, Сяньлэ.       — Господин У... зачем Вы здесь? — выдавил из себя Се Лянь, который из-за удивления не смог пробормотать даже формальное приветствие и перешёл сразу к делу.       — Приехал, чтобы отвезти тебя на работу, — ответил юноше Цзюнь У с лёгкой ухмылкой, как будто в его действиях вовсе не было ничего странного.       — Отвезти на работу..? Зачем?       — Чтобы ты не опоздал, конечно, — генерал тихо хмыкнул после этих слов и с лёгкой насмешкой продолжил, будто зная, что за вопросы были готовы сорваться у Се Ляня с языка, — Увидел твой адрес в резюме. Это далековато от отделения, не находишь? Поэтому решил отвезти тебя сам.       Юноша несколько секунд просто осмыслял сказанное, не говоря ни слова. Решил отвезти сам? Просто чтобы он не опоздал? Подобное проявление заботы было очень в новинку Се Ляню, привыкшему быть... ну, мусором для своего "начальства" за прошедшие годы. Да и до этого сам Цзюнь У не делал ничего такого! Хотя тогда, учитывая положение молодого полицейского в обществе, этого и не требовалось...       Поняв, что уже с минуту пропадает в собственных мыслях, Се Лянь поднял глаза на генерала и начал благодарить его, всё ещё не делая ни единого шага к машине.       Хэ Сюань, до этого успев включить на телефоне камеру, чтобы Хуа Чэн мог сам всё видеть и слышать, вдруг заметил, как мимо дома главного объекта слежки проехал курьер его любимой доставки еды. Он на несколько секунд отвлёкся от монитора на размышления о новом заказе...       Хуа Чэн же заметил, как Се Лянь от неловкости отвёл взгляд от Цзюнь У и стал переминаться с ноги на ногу. Недо-сталкер начал возмущаться, что этот недалёкий начальник совсем не видит, как много дискомфорта он доставляет своему подчинённому!       Вот чего уж точно никто не заметил, так это мимолётного, но резкого взгляда Цзюнь У прямо в камеру, откуда велась слежка. Он задержал его буквально на две секунды, после чего отвернулся, едва слышно хмыкнув, и обратился к Се Ляню:       — Сяньлэ, оставь любезности и садись в машину. Ты же не хочешь опоздать в первый рабочий день?       — Нет, нет конечно! Простите, да, давайте поедем... Спасибо Вам ещё раз... — всё ещё в смятении ответил парень, сделав несколько шагов в сторону машины и протянув руку, чтобы открыть дверь.       Но сделать этого ему не дали.       Неожиданно для юноши, Цзюнь У повернулся и сам открыл перед ним дверь. Смотря на ставшего ещё более растерянным Се Ляня, мужчина с лёгкой улыбкой указал свободной рукой в салон автомобиля.       — Садись, Сяньлэ.       По обратную сторону камеры наблюдений раздалась очередная порция ругательств в сторону Цзюнь У.       — Нет, Хэ Сюань, ты это вообще видел? Этот мудак дважды увольнял гэгэ, а теперь двери перед ним открывает! Я бы эту дверь ему...       Черновод всё-таки отвлёкся от мыслей о еде и, закатив глаза, прервал эту агрессивную тираду:       — Чэн-гэ, ты либо успокойся и смотри на экран, либо я отключаюсь. Твои угрозы Цзюнь У я слушать не нанимался.       — Ладно-ладно, с мудаком я, может, погорячился, — примирительно ответил Хуа Чэн, зная о бесстрастном и резком характере Хэ Сюаня, — продолжаю смотреть!       Тем временем крайне смущённый Се Лянь просто сел в машину, решив не думать обо всех этих жестах помощи начальника и поехать уже на работу.              Цзюнь У закрыл дверь за юношей, сел на водительское кресло и вдруг потянулся к сидению Сяньлэ. Он осторожно ухватил ремень безопасности, торчавший из спинки рядом с правым плечом Се Ляня, и пристегнул своего подчинённого сам.       Глаза парня расширились от удивления, но спрашивать с начальника за его действия он не решился: забота — она и в Африке забота, грех жаловаться.       Цзюнь У положил руки на руль, надавил на педаль газа, и машина начала набирать скорость. Хуа Чэн, всё ещё не оправившийся от возмущения действиями генерала, недовольно вздохнул.       — Хэ Сюань, номер этой машины у нас уже есть?       — Погоди, сейчас проверю, — с крайним безразличием в голосе ответили мужчине. Чуть больше, чем через минуту, тот же голос слегка удивлённо произнёс:       — Похоже, что нет... Это он так перед твоим "гэгэ" покрасоваться решил, что ли?       — Да откуда я знаю, что у этого мужика в голове! — раздражения в тоне Хуа Чэна совсем не убавилось, но после он попытался взять себя в руки и чётко приказал:       — Вбей в базу и следи за ней пристальнее, чем за любой другой. Навряд ли он захочет напугать гэгэ быстрой сменой машин, а значит велика вероятность, что если Цзюнь У на этой БМВ, то рядом может быть и он.       — Понял, будет сделано... — зевая, ответил на указания Черновод, который сейчас хотел только одного — поскорее заказать доставку еды. — Тебе о перемещениях докладывать или нет?       — Докладывай. Если на данный момент это всё, я отключаюсь, — услышал всё ещё пронизанную раздражением фразу Хэ Сюань.       — Окей, я напишу. До связи.       Хуа Чэн сбросил трубку, не попрощавшись, и тут же захотел разбить телефон о стену. В его голове набатом отзывалось множество вопросов, на которые никто не мог дать ответа.              Зачем Се Лянь снова устроился в полицию? Как этому поспособствовал Цзюнь У? Какие отношения, помимо рабочих, связывают их двоих, если начальник главного отдела полиции в Сяньцине лично приезжает, чтобы подвезти на работу нового подчинённого? Как ему теперь снова встретиться с Се Лянем, если жадные ручонки Цзюнь У уже отхватили парня себе в качестве сотрудника?       Как только Хуа Чэну наконец-то сообщили, что его гэгэ вернулся в Сяньцин, он хотел тут же сорваться к нему, но, благо, Инь Юй, его правая рука, смог переубедить босса. Тогда они придумали "гениальный" план: Хуа Чэн подходит к нему в каком-нибудь людном месте, начинает непринуждённый разговор, а после, как бы невзначай, говорит про недавно освободившееся место юриста у него в компании. Как говорится, всё гениальное — просто!       Но этот план разбился на кусочки почти сразу же, как последние детали были придуманы: мужчине позвонил Хэ Сюань и сообщил, что Се Лянь в городе уже второй день. Более того, пару часов назад он не просто вышел из кофейни, как сообщил Инь Юй, а направился прямо в полицейское отделение вместе с Цзюнь У! Хэ Сюань спохватился и решил сказать об этом боссу, когда Се Лянь уже подписывал договор.       В тот момент Хуа Чэну как никогда сильно захотелось убить Черновода — почему такие вещи он сообщает с таким опозданием, если ему было приказано бежать к боссу с информацией о Се Ляне сразу же, как она появится?! А Инь Юй? Почему он, блять, ничего не уточнил и обошёлся простым "нашёлся в кофейне"?!       Всё как всегда — Хуа Чэн всегда опаздывает, не успевает, и его гэгэ уже либо в опасности, либо под внимательным надзором Цзюнь У.       Поэтому в тот день он всё-таки не удержался и сразу поехал к нему. Наверное, тогда Хуа Чэн исчерпал весь свой запас духовных сил, потому что сдерживать свой восторг оказалось слишком сложной задачей. Он только и мог думать, что сейчас рядом стоит тот, мысли о ком занимали бедовую голову мужчины с малых лет.       А потом он совершает вторую ошибку: не прислушавшись к советам Инь Юя о "терпении и медленном сближении", Хуа Чэн сразу же предложил довезти Се Ляня до дома, за что поплатился недоверчивым взглядом и быстрым отказом. Господи, ну как можно быть настолько безнадёжным!       Но самобичеванием он займётся позже — сейчас нужно придумать новый план встречи с Се Лянем, а помочь в этом ему может только один человек, к чьим советам, видимо, Хуа Чэну стоило бы прислушиваться почаще. Может, даже поднять зарплату.       Рука с серебряными браслетами потянулась к телефону, который пару минут назад хотели швырнуть об стенку, и набрала уже очень привычный и знакомый номер. После нескольких гудков в трубке раздался приглушённый голос:       — Босс.       — Инь Юй. Нужен новый план.

***

      В это же время Цзюнь У размеренно вёл машину по направлению к главному отделению полиции, украдкой поглядывая на Сяньлэ, чтобы следить за меняющимися эмоциями на его лице.       Сначала он был взволнован, потом — растерян и удивлён, но сейчас выглядел вполне расслабленно. Вид такого спокойного Се Ляня, кажется, понравился генералу — юноша хорошо смотрелся в его дорогой БМВ, когда с интересом смотрел в окно, запоминая дорогу до отделения.       Вдруг новоиспечённый полицейский повернулся к Цзюнь У, как будто что-то вспомнив, и с искренней благодарностью, но в то же время с долей вины в голосе выпалил:       — Господин У, спасибо вам большое, что решили меня подвезти! Надеюсь, Вам это не сильно в тягость, но если что — я готов сам заплатить за бензин!       Машина как раз остановилась на светофоре, и мужчина оторвал взгляд от дороги и внимательно посмотрел на Се Ляня:       — Послушай, Сяньлэ. Ты ничего мне не должен, — успокаивающе, но при этом с твёрдостью в голове произнёс Цзюнь У. — Считай это обычным жестом помощи от старого знакомого. Хватит волноваться о таких вещах, прошу.       — Хорошо, господин, я Вас понял... Просто если Вам не по пути со мной, лучше не тратьте время в следующий раз, ладно? — уже чуть менее виновато, зато чуть более настойчиво попросил Се Лянь.       После этих слов Цзюнь У тяжело и, кажется, несколько разочарованно вздохнул и ответил тоном, не терпящим возражений:       — Мне по пути. Сяньлэ, перестань вести себя так, будто мы — чужие люди, — следующая фраза прозвучала уже на порядок мягче предыдущей. — Давай закроем эту тему.       По голосу мужчины было понятно, что юноше лучше засунуть своё постоянное чувство вины куда подальше и просто смириться с тем, что ему помогают, но взамен ничего не ждут. Для человека, который последние три года прожил в бесконечных долгах, о которых ему напоминали чуть ли не ежедневно, такая задача кажется непосильной.       Но Се Лянь справился, неловко пробормотал какие-то извинения и снова развернулся к окну.       Оставшуюся часть дороги они ехали молча.