Забвение

С самой ночи накрапывал снег. Кан Юри вышла из кофейни и подставила ладонь под мелкую колючую крупку, что совсем не напоминала зимние снежинки. Впрочем, для привычной зимы было еще совсем рано, но с каждым годом снег шел все раньше и раньше. Она поежилась, спрятала свободную руку в карман и отхлебнула горячий кофе из стаканчика. От приторно сладкого тепла, спустившегося по гортани, стало уютней, однако… что-то было не так. С утра она уже успела съездить к полицейскому участку и попробовать урвать что-нибудь для новой статьи, но осталась ни с чем, да еще и замерзла, как бродячая собака. Но дело было не в этом. Всё время, что она была там, всё время, которое ехала назад на арендованной машине, заказывала кофе и сейчас, когда стояла посреди людной улицы, она ощущала на себе чей-то прилипчивый взгляд. Нутром чуяла, что за ней кто-то наблюдает. В очередной раз оглянувшись и не заметив никого странного, она непонимающе нахмурилась и направилась в редакцию. Свинцовые облака висели над головой мрачным предвестием, ледяной ветер пронизывал до костей и кусал за лицо, пальцы леденели на стаканчике, поэтому она прибавила шаг и в теплое фойе офисного здания почти влетела. Юри привычно кивнула охраннику и подошла к лифту, восстанавливая дыхание после короткого побега от холода. Кнопка вызова загорелась под пальцами и она ощутила зудящее чувство в затылке. Будто кто-то просверливал в ней дыру. Резко обернувшись, Юри все же столкнулась со взглядом направленным на нее. Мужчина в черной спортивке с характерными белыми полосками по рукавам и темных джинсах стоял снаружи и наблюдал за ней сквозь мутное панорамное стекло. Поняв, что его заметили, он дернулся и быстрым шагом направился прочь. Юри смотрела на него пока он не скрылся за стеной здания, ощущая, как земля уходит из-под ног. Неприятное чувство страха ухнуло вместе с сердцем вниз, внутри все предательски похолодело. Он следил за ней. Кто это? Кан Юри на ватных ногах вошла в лифт и, не глядя, ткнула на кнопку своего этажа. В штабе было не так уж и много людей, всех их она уже запомнила, но лицо этого мужчины было ей определенно незнакомо. Вытащив второй кнопочный телефон из сумочки, она быстро набрала сообщение: За мной следят Кажется Лифт поднимался мучительно медленно. Юри не сводила взгляд с экрана. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Цзынь. Она вышла на своем этаже, сжимая раскладушку в руке. Дошла до своего места, села на стул прямо в куртке и пустым взглядом уставилась на выключенный экран. Прошло не меньше нескольких мучительных минут прежде, чем телефон отдал короткой вибрацией по ладони. Где ты? В редакции Он был в спортивной куртке adidas, черные джинсы, невысокий Не из штаба Он понял, что ты его заметила? Да Молчание. Юри задумчиво постукивала пальцами по пластиковому корпусу, кусая губы. Первичный испуг прошел, голова постепенно вставала на рельсы рациональности. Да, опасность она ощутила. Да, этот мужчина явно за ней следил и, скорее всего, это было связано с недавней статьей. Прошло всего несколько дней, неужели они уже нашли на неё досье? Додумались до этого быстрее полиции? Мун Бэк был прав, она слишком высоко оценивает служителей закона. По итогу оказалось, что бояться надо не их. Через 10 минут подъедет серая Hyundai Sonata 서울24바 5241 Придумай, как тебе уйти Кан Юри захлопнула раскладушку и встала. Оглянувшись, она поняла, что до неё дела никому нет. Сказать по правде, немногочисленные коллеги её не любили и редко замечали её присутствие, а она была не против. Чем меньше людей смотрит на неё, тем лучше. Потерев щеки, она вихрем пронеслась к двери редактора. В этот раз она дважды постучала и, просунув голову в приоткрытую дверь, буднично сообщила: — У меня наводка, я пошла. Пак Джухёк оторвал взгляд от компьютера, увидел взлохмаченную разрумяненную Кан Юри и молчаливо махнул рукой, возвращаясь к чтению какого-то документа. Она была странной и нелюдимой, периодически забывала нормы приличия, но он это прощал, потому что благодаря этому она была ценным сотрудником. Не каждый сможет до упора лезть в душу убитых горем людей, — она могла, поэтому и стабильно приносила результат. Юри спустилась вниз, но не вышла на улицу. Она допила кофе, стоя возле стеклянных дверей, откуда было удобно наблюдать за происходящим и при этом находиться в безопасности. Было очевидно, что убивать ее никто не собирается, иначе сделали бы это ещё утром. Значит, хотят что-то узнать. В вежливом разговоре им ничего не добиться, а значит… их единственная цель: похищение. Стаканчик с тихим стуком исчез в небольшой мусорке, куда все скидывали чеки от покупок обеда. Машина и правда подъехала через десять минут. Номерной знак был точно таким же. Она сверила его пару раз и только потом вышла из здания, чтобы поспешно проскользнуть на заднее сиденье. В салоне пахло химическим лимоном, источник запаха болтался на зеркале заднего вида в стеклянной колбочке, а сиденья изрядно поизносились. С первого взгляда было видно, что этот автомобиль давно используется для работы, за ним особо не следят, да и класс автомобиля явно выбивается из стройного ряда машин премиального класса на подземной парковке штаба. Они её угнали что ли? Водителем оказался один из наёмников. Она хорошо запомнила его внешность, потому что он был единственным европейцем. Его лицо по диагонали пересекал уродливый шрам, который уходил за ухо и терялся в пшеничный волосах. Он выглядел внушительно и, кажется, был старше её и Мун Бэка. Кроме того, она никогда не видела, чтобы он говорил или играл в карты с остальными, обычно, когда она выходила из лифта, он сидел на диване с книгой в руках и не обращал на неё внимания. В машине было тихо, даже радио было не включено. Они плавно выехали на мост и, словно издеваясь, он медленно сбавил скорость, а затем направил машину в правый ряд и включил аварийку, продолжая путь с минимальной скоростью. Юри заметила, как он поправил зеркало заднего вида. — Госпожа Кан, — обратился он к ней, бросая взгляд в зеркало заднего вида, — не оглядывайтесь. От офиса за нами едет чёрный мерседес. Сейчас они проедут мимо, не смотрите на них. Он говорил на корейском, но с сильным американским акцентом. — Откуда Вы знаете корейский? — вдруг спросила она, выполняя указание и утыкаясь в телефон, чтобы точно никуда случайно не посмотреть. — Я шесть лет работаю в команде господина Муна. Выучил, чтобы понимать, что он орёт, когда злится. Кан Юри едва подавила улыбку. — И что он орёт? — Что мы все бесполезные сукины дети. Мужчина усмехнулся, провожая взглядом черный мерседес, пронесшийся мимо. По тому, как вильнула задница при перестраивании назад в их полосу, было понятно, что находящиеся внутри занервничали от сложившейся ситуации. Плестись за якобы сломанной машиной по практически свободному мосту было бы слишком подозрительно. — Дальше мы поедем медленно, — вздохнул он. — Господин Мун велел отвезти Вас в старую квартиру. Когда мы приедем, он уже будет ждать Вас там. Вы выйдете из такси и, не оглядываясь, пойдете в квартиру. Это важно, Вы не должны показывать им, что все поняли. Притворитесь, что все хорошо и Вам не страшно, как в первый день. Юри склонила голову с любопытством смотря на видимый ей профиль мужчины. В тот день… она задумчиво поморщилась. Она никогда не думала, что её реакцию можно было бы назвать испугом. Но, наверное, Юри могла бы сказать, что на долю секунды её шокировала смерть, которую она увидела столь близко. На другую долю секунды она была поражена зрелищем и тем, что он сделал это прямо перед ней. Смогла бы она после этого уйти, если бы захотела? Если бы Кан Юри не смогла это принять, если бы внутри что-то дрогнуло, то был бы у неё хоть какой-то выбор? — В тот день мне не было страшно… Тихо призналась она, отворачиваясь к окну. Там медленно полз серый городской пейзаж, приправленный белёсыми мухами, спускающимися с неба. — Я совру, если скажу, что ничего не ощутила, но это был не страх. Мне хорошо знакомо это чувство и рядом с Мун Бэком я никогда этого не ощущала. Но сегодня, когда увидела того мужчину, мне стало страшно. Водитель бросил взгляд на женщину позади, которая смотрела в окно пустым взглядом, устало привалившись к подлокотнику. Теплая куртка расстегнута, шарф безжизненно болтается на шее, а пальцы медленно перебирают разноцветную бахрому. Он кое-что слышал о ней: девочка, которая прошла тот же ад и выжила, как и Мун Бэк. Среди команды последние дни ходили слухи, что он был влюблён в неё всю жизнь и даже все его женщины походили на неё. Вот только по каким-то причинам он никогда не осмеливался появиться в её жизни… до этого момента. Притащился в эту тоскливую безопасную страну раньше срока, когда ещё ничего не готово, устроил целое представление, перебил зазря каких-то мелких бандитов и всё это с безумной уверенностью, что она не испугается и останется рядом. И ведь осталась… не просто осталась, а приняла его игру, как должное. Вступила в неё, приняла из его рук оружие, замаралась в крови и всё это без тени сожаления или раскаяния. Будто в их штабе теперь был не один смертельно больной и от того безумный, а целых двое. Мужчина тяжело вздохнул и почесал шрам за ухом, прищурившись. Добром это всё не кончится. — А расскажите мне про Мун Бэка, — попросила она и он поймал её взгляд на себе. — Вы рядом уже шесть лет, это большой срок. — Рассказывать-то и нечего, — задумчиво ответил он, съезжая с эстакады. — Наша жизнь только кажется интересной, но на самом деле это довольно скучно: ездим в разные страны, продаём оружие местным бандитам, иногда оказываемся в перестрелках, иногда тихо кого-то убираем. Могу только сказать, что из всех моих начальников господин Мун, пожалуй, самый уравновешенный. Он не использует оружие ради удовольствия, не наслаждается убийством, все его поступки справедливы, но и человеческую жизнь он как будто не ценит. Будто для него и враги, и свои все… все… -…все равны, — закончила Кан Юри. Её взгляд стал рассеянным, будто она о чём-то задумалась. — Справедливость — обоюдосторонний меч, — вдруг сказала она, когда они уже почти подъехали к её старому дому. — Опуская его на своего врага, ты вершишь справедливость только для себя, создавая несправедливость для других. Если раздать всем по мечу, каждый будет вершить свою справедливость, это сделает всех равными, но счастливыми ли? Впрочем, не важно… — под пристальным взглядом она закинула конец шарфа назад, укутывая шею. — Если он хочет на это посмотреть, я не против постоять рядом. Кан Юри коснулась ручки двери и почти дернула её на себя, когда её окликнули. Она обернулась и столкнулась с тяжёлым взглядом зеленых глаз. — Госпожа Кан, не становитесь его слабым местом. Кан Юри кивнула и вышла, тут же становясь жертвой порыва ледяного ветра, который едва ли не сбил с ног. Трусцой она добежала до подъезда и поднялась по продуваемой лестнице до квартиры. Дверь разблокировалась с приглушённым щелчком и она вошла в сумрачную прихожую. В следующее мгновение, когда дверь ещё не успела закрыться, её кто-то схватил сзади, заглушая вскрик рукой, плотно прижатой ко рту. — Это я, — шепнул Мун Бэк под щелчок закрывшейся двери. — Не знал твой код. Кан Юри, вцепившаяся в его руку и напрягшаяся всем телом секунду назад, расслабилась и он её отпустил. Она развернулась лицом к нему в тесной прихожей и шлепнула ладонью по плечу. Вышло жалко, даже хуже, чем она ожидала. — Никогда так больше не делай, — прошипела она. — Я и без этого расстроена. Он наблюдал, как она с остервенением стаскивает ботинки и проходит в комнату. Бэк не успел ничего сказать, как она будто намеренно включила свет, подошла к окну, стягивая на ходу куртку, и весьма злобно опустила жалюзи до упора. — Тебе что-то Томас сказал? — выгнул бровь он. — Томас? — нахмурилась она, оборачиваясь и опираясь на подоконник. — А… он… да причем тут он? Просто подумала, что кто-то заслужил быть возле тебя шесть лет, внимать твоим словам, восхищаться справедливостью и пытаться понять твои мотивы, а мне ты отвёл парочку месяцев. Ты же это всё подстроил, да? Мун Бэк легко рассмеялся, немного растерянно зачесывая волосы назад. Он подошёл ближе. Её ладони предупреждающе уперлись в грудь, удерживая на расстоянии. — Когда ты поняла? — он уже привычно подцепил ее подбородок, не позволяя отвернуться, но она всё равно отвела взгляд в сторону. — На второй день, — фыркнула она. — Ты думаешь, я тупая? — Успешно притворяешься. Бэк расплылся в улыбке, становясь похожим на довольного кота. Юри поджала губы. Обиделась. Его рука скользнула по пояснице и он обнял её за талию, притягивая чуть ближе. — У всего есть свои причины, Юри. Если бы я не умирал, то никогда бы не побеспокоил тебя. Ты бы продолжила жить свою привычную жизнь… — Да с чего ты вообще решил, что я когда-то хотела жить свою привычную жизнь? — устало спросила она, сжимая его запястье до боли в попытке отцепить от себя. — Ты думаешь, я оказалась в редакции, потому что хотела этого? Потому что мне нравится обливаться потом под солнцепеком в сезон дождей или морозить жопу на улице, да тыкать кому-нибудь в лицо диктофоном? Прекрати решать за меня, прекрати играться и проверять на прочность, ты все равно будешь получать один и тот же ответ: я останусь. — Почему? — неожиданно спросил он. Её хватка немного ослабла и Юри наконец посмотрела на него прямо. В её взгляде вспыхнуло нечто неуловимо мрачное, от чего становилось не по себе. — Потому что ты мой, — с нажимом ответила она. — Только мой. Это ощущалось, как удар под дых. В повисшей тишине Юри слышала только собственное нервное сердцебиение и его неровное дыхание. Хватка на талии стала крепче, пальцы впились в кожу сквозь плотную толстовку, вызывая дискомфорт, но она не двинулась с места. С замиранием сердца Юри смотрела, как из взгляда напротив исчезает игривая насмешливость, уступая место тяжести и усталой тоске. Она стояла перед ним, пойманная в ловушку и практически обездвиженная, но совсем не хотела отстраниться. Внутри неё всё спуталось. Томительная усталость, тоска, одиночество и сладость признания, — всё переплелось за грудной клеткой тугим комом, вызывая лёгкую дрожь, которую сложно было сдерживать. — Я всё ждал, что ты испугаешься… — признался он, скользя взглядом по спокойному лицу. Всё пытался отыскать крупицы лжи в её словах, в том, как она себя ведёт, но не находил. — Как я могу? Её губы тронула кривая ухмылка и внутри что-то оборвалось. Мун Бэк сгрёб её в охапку, настолько крепко прижимая к себе, что на секунду ей стало трудно дышать. Он уткнулся лицом в изгиб шеи, прикрывая глаза и вдыхая слабый запах: лёгкая нотка ванили и горечь табачного дыма. За эти дни рядом он никогда не видел и не чувствовал, чтобы она пользовалась парфюмом, от неё всегда пахло свежестью порошка, ванильным шампунем и табаком. Этот запах почему-то напоминал о жизни и доме, которого у него никогда не было. Кан Юри замерла в его объятиях. Его дыхание грело кожу, а от тепла тела было уютно и по-безопасному спокойно. Она неуверенно скользнула руками по спине и обняла в ответ, пока внутри что-то тихо сжималось, подкатывая комом к горлу. В этом всём было так мало про любовь, о которой она смотрела фильмы, но так много о зависимости и принятии. И понимании, что ни один из них не спасётся. — Наверное, я и правда странная, — севшим голосом выдавила она и услышала тихий смешок. Он с трудом отстранился и, заключив её лицо в ладони, оставил легкий поцелуй на лбу. Юри всё ещё цеплялась за его кофту ослабевшими пальцами, в расфокусированном из-за выступивших слёз взгляде читалось облегчение. Ей больше не нужно было прятаться и притворяться, она могла быть… просто быть. Затянувшуюся тишину прервала вибрация его телефона. Бэк молча выслушал сообщение, наблюдая за улицей через небольшую щелочку между жалюзи и окном, и также молча сбросил вызов. — Если я скажу, что мы можем быстро разобраться с возникшей проблемой, но для этого надо позволить им похитить тебя, ты согласишься? — А второй вариант? — спустя непродолжительное молчание поинтересовалась она. — Мы уберём тех, кто следит за тобой, но это увеличит подозрения в твою сторону. Если это случится, положение может стать очень плохим. Юри поморщилась. Звучало это всё так будто выбора у неё особо и не было. — Тогда в чём заключается план? — вздохнула она. Мун Бэк вытащил из кармана подвеску. Простенький крестик из явно недрагоценного металла на черной веревочке быстро оказался на её шее. Он ловко спрятал его под одеждой. — План заключается в доверии. Через несколько часов она стояла у двери, застегивая куртку. Ночью в этом районе улицы были пустыми. В нескольких минутах ходьбы находился круглосуточный супермаркет 7-Eleven, но путь до него лежал сквозь тёмный проход между невысокими домами. Юри накинула на голову капюшон, спрятала подрагивающие от нервного напряжения руки в карманы и вышла на улицу. Воздух пах сыростью увядающих листьев и дешёвой едой из ближайшей закусочной. Где-то вдалеке лаяли собаки, слышался шорох пластиковых пакетов, которые трепал ветер у мусорных баков. Шагая по поблескивающему под фонарями мокрому асфальту, она размышляла о том, как ей вообще хватило ума согласиться на это безумие. Просто позволить себя похитить, просто вести беседу с похитителями, просто ждать, когда тебя спасут — звучало легко, но Юри была отчего-то уверена, что всё будет куда сложнее. Мимо неё изредка проезжали машины и каждая из них казалась опасностью. Она сделала ещё несколько шагов и услышала, как машина резко замедляет свой ход. Послышался скрип тормозов, глухой звук торможения шин и щелчок открытия дверей, который в ночной тишине показался почти оглушающим. Юри успела только вздрогнуть. В одно мгновение она почувствовала удар по затылку. Тихий выдох боли вырвался наружу, а мир перед глазами покачнулся. Последнее, что она успела запомнить, как на голову надевают мешок и грубо запихивают на заднее сиденье, не беспокоясь о том, чтобы ничего не травмировать. После этого она окончательно упала в темноту. Кан Юри очнулась посреди склада. Голова раскалывалась, руки и ноги, крепко привязанные к деревянному стулу, затекли и едва ощущались. Здесь было сыро и пахло мокрым бетоном. Она приподняла голову и поморщилась от света прожекторов, который бил в глаза. В голове болезненно запульсировало. Ситуация показалась ей до боли забавной. Несколько дней тому назад она была на похожем складе, только не в таком унизительном положении. Вот значит, что такое карма. Она невесело усмехнулась и щёку тут же обожгло болью. От удара голову откинуло в сторону, но её тут же вернули в прежнее положение: чья-то рука сжала волосы и потянула назад. — Чего смеешься, сука? Она не могла рассмотреть говорившего, перед глазами плясали звёздочки от прожекторов и боли, а уголок губы нещадно жгло. — Анекдот вспомнила, — прохрипела она. Её голос немного дрогнул, но взгляд остался спокойным. Натяжение волос ослабло и голову отпустили. Она приготовилась к следующему удару, но его не последовало. Прищурившись, она попыталась разглядеть присутствующих, но, кроме нескольких худощавых силуэтов, ничего видно не было. Она пересчитала их. Ровно десять. — Кто вы? — прямо спросила она. — Что вам нужно? После её вопроса, эхом отозвавшегося от бетонных стен, повисла тишина. — Это ты стоишь за похищением Ким Соджуна? — спросил спокойный голос издалека. Кажется, говоривший стоял у самых дверей и был одет не так, как остальные. Она смогла рассмотреть строгий костюм, руки покоились в карманах брюк. Видимо, он был здесь главным. — Ким Соджуна? — переспросила она, будто не понимая, о ком речь. — Это один из тех, о ком я писала статью? — Не прикидывайся идиоткой! — рявкнул на неё тот, кто стоял рядом, встряхивая за плечо. — Я правда только написала статью, — заверила она. — Я не знаю, кто он. Он ударил её снова, в этот раз в живот. Юри согнулась насколько позволяли веревки, впившиеся в предплечья и грудную клетку. Дыхание застряло в гортани, не давая издать и звука. Во рту ощутился металлический привкус. — Не пизди! К её ногам упали бумаги. Она рассмотрела своё детское фото и информацию из полицейских архивов. — И что? — прохрипела она. — Вы думаете, я помню лица всех педофилов, кто покупал меня? Вы слишком хорошего мнения о сироте. — Отец никогда бы такого не сделал! — внезапно взревел тот, кто стоял у двери. Он подлетел за пару секунд, приподнял её за грудки, врезаясь бешеным взглядом в её лицо. Кан Юри наконец-то смутно рассмотрела мужчину и кажется, он был почти одного возраста с ней. Она ощутила укол зависти. Он так верит, что его папашка был святым, потому что никогда не испытывал этого на себе. Раздражение захлестнуло её с головой и она осклабилась, на мгновение забывая в каком положении находится. — А тебя он не трогал? К некоторым со мной ездили и мальчики. Юри с удовольствием отметила, как побелело лицо перед ней. Мужчина отпустил её, но со злости пнул стул с такой силой, что тот накренился вбок, и, не удержав равновесие, завалился набок. Кан Юри ощутила как внутри всё опустилось от ощущения падения, а удар об бетонный пол выбил из лёгких весь воздух, на секунду перекрывая дыхание. Всё тело звенело в агонии, левое плечо, на которое пришелся удар, пронзило острой болью. Кажется, секунду назад она слышала хруст кости. — Быстрее, — прошептала она сквозь стиснутые зубы и зажмурилась. Боль, онемевшие руки, верёвки впившиеся в тело — всё это должно было пугать, но страха всё ещё не было, как и слёз. Юри давно выучила, что это лишь раззадоривает и доставляет удовольствие, чем вызывает жалость, поэтому её глаза высохли ещё тогда, в далёком прошлом, а страх вытравился из костей, оставив лишь смиренную усталость. Лежа на холодном бетонном полу, она вдруг остро осознала, что больше не хочет чувствовать боль. Кто-то тяжело дышал над ней, пыльный бетон шуршал под подошвой ботинок и Юри сжала зубы, мысленно готовясь к новому удару, но ничего не произошло. Воздух словно застыл, а снаружи послышались выстрелы. Следом последовала паника. Она услышала топот шагов, кто-то пытался спрятаться, затем открылась дверь и выстрелы стали ближе и отчетливее. Фосфены вспыхивали перед глазами кратно выстрелам, кто-то кричал и стонал от боли. В оглушающем шуме Юри вдруг распахнула глаза, ощущая, как веревки ослабевают, а её рывком ставят на ноги, к шее прижалось холодное лезвие ножа, а рука сильно сжала травмированное предплечье, причиняя боль. Она стиснула зубы, сдерживая вскрик, но в глазах помутнело, к горлу то и дело подкатывала тошнота. — Не подходи! — взревел мужчина над её ухом. — Хоть один дёрнется, я прирежу её! Юри облизнула окровавленные губы, выхватывая взглядом знакому фигуру. Она не видела его лица, прожектор всё ещё слепил глаза, но видела как напряжена рука, державшая отливающий серебром пистолет. — Стреляй, — попросила она. — Просто стреляй в него. В замеревшем складе Мун Бэк молчал, внимательно следя за рукой того, кто прижимал нож. Мужчина практически полностью закрылся Юри, даже если он выстрелит в ногу или выглядывающее сбоку плечо, то это точно приведёт к её смерти. Нет, слишком велика опасность, что нож дрогнет. Он опустил пистолет. — Не хочу, — он незаметно дернул пальцами, отдавая приказ. Позади него мелькнула тень, но мужчина этого не заметил. — Вот как мы поступим. Ты отпустишь её и я расскажу тебе, где мы взяли оружие. А то что вы всё с ножами бегаете, как в древнем веке? А? Что скажешь? Юри ощущала тяжелое испуганное дыхание позади. Лезвие врезалось в горло, неприятно оцарапывая, но в сравнении с болью в руке это казалось ерундой. — Ты кто вообще такой? — спросил мужчина, но не успел получить ответ. Его руку пронзило болью. Кто-то, тихо подошедший сзади, вывернул её, заставляя выронить нож. Тот упал с тихим звоном, а мужчина жалобно вскрикнул. Юри почувствовала лёгкий толчок в спину и по инерции сделала несколько неуверенных шагов вперед, прямо к Мун Бэку. Ноги едва ли слушались, каждый шаг давался с трудом и он шагнул навстречу, осторожно подхватывая её под руки, позволяя опереться на себя. — Плечо, — поморщилась она, — кажется, сломано. — Заживёт, — тихо пообещал он, оставляя поцелуй на макушке. Всё было тихо. Томас ловко скрутил мужчину в костюме, связав руки стяжкой за спиной, бандиты, которых он нанял, — убиты. Но что-то было не так. Юри окинула взглядом склад и нахмурилась: — Здесь не все. Их было десять. Одного нет. И в этот момент она заметила движение среди деревянный ящиков, к которым Мун Бэк стоял в пол-оборота. В глаза бросился короткий холодный отблеск стали. На принятие решения было доли секунды и она приняла его почти неосознанно, будто исходя из внутреннего порыва, родившегося быстрее, чем она успела подумать. Юри оттолкнула Мун Бэка в сторону сама удивляясь той силе, которая откуда-то взялась в её руках, потому что Мун Бэк отшатнулся и этого хватило, чтобы нож вонзился ей в плечо. Юри не сразу поняла, что произошло. Боль в правом плече моментально рассыпалась по всему телу отзвуком и она, пошатнувшись, ощутила, как подкашиваются ноги. Мун Бэк едва успел подхватить её, на автомате вскидывая пистолет и делая несколько выстрелов. Мужчина, метнувший нож, замертво упал между деревянными ящиками и теперь точно повисла гробовая тишина. — Твою ж… — Мун Бэк подхватил её на руки, что причинило ещё больше боли. — Че вы встали? — рявкнул он, застывшим на мгновение мужчинам. — Врача найдите! — Бесполезные сукины дети, — уже тише прошипел он. И Кан Юри, уронившая тяжелую голову на его плечо, тихо рассмеялась, но тут же закашлялась, ощущая новую порцию металла во рту. Бэк устроил её на переднем сиденье и оторвал кусок от своей рубашки, прижимая вокруг ножа. — Держи руку вот так, прижимай, чтобы не потерять много крови. Нож вытащит доктор. Я знаю, что очень больно, но ты не должна закрывать глаза, хорошо? Цепляйся за реальность столько, сколько сможешь. Он пригладил взъерошенные слипшиеся от крови и пыли волосы. Ободряюще ласково коснулся тыльной стороной ладони побледневшего лица, на котором уже расцветал синяк. Юри перевела на него мутный от пережитого взгляд. — Прости, — выдохнул он. — Всё вышло из-под контроля… иногда… так бывает. Но зачем ты… это сделала? Юри задумчиво вперила взгляд в лобовое стекло и не ответила. Боль немного утихла, уступая место шоку и тошнотворному головокружению то ли от удара по голове, то ли от боли, то ли от потери крови. А может и всего вместе. Мун Бэк говорил с ней всю дорогу до штаба, нёс какую-то околесицу, периодически поглядывая на неё. Юри слушала, но ничего не отвечала, только смотрела на руки, нервно лежащие на руле. К счастью, ночные дороги оказались пустыми и до штаба, где их уже ждал врач, они доехали быстро. Когда он припарковался, она наконец слабо пошевелилась. Пересохшие бледные губы приоткрылись и она почти беззвучно, но всё ещё слышимо произнесла: — Потому что… я не хочу жить в мире без тебя.