Забвение

Жизнь вытекала закатным теплым заревом сквозь дрожащие пальцы. В воздухе пахло морской солью и сыростью холодного песка, липнущего к коже. Кан Юри наблюдала опустевшим взглядом за огромным огненным шаром, как он тает в волнах… свет постепенно угасал, тепло уходило, впитываясь сквозь песок в небытие. До слуха докатился далекий вой сирен и она судорожно выдохнула. Неизбежность заглядывала птицей в глаза. Все было предопределено и неизменно еще задолго до этого момента. Свершено.

***

Воздух в самом начале весны всегда пах по-особенному. Кан Юри приоткрыла окно в машине, впуская внутрь прохладу, и посмотрела на зеленую точку на открытой карте. Вчера Мун Бэк связал их телефоны и попросил следовать за ним. Сейчас он нарушал все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения и ей оставалось только медленно ехать приблизительно в его сторону. Пару дней назад она уже успела пожалеть о том, что сбросила фото того полицейского. Ли До так сильно заинтересовал его, что он был готов рисковать планом и своей свободой лишь бы понять, почему он отказывается носить оружие во время патрулирования, почему отказывается от повышения… почему ушел со службы военным, ведь был весьма успешен. Казалось бы, что в этом может быть интересного? Мало ли по каким причинам этот человек делает то, что делает, но когда Кан Юри заметила в сине-карих глазах отблеск любопытства, она смирилась. Иногда Мун Бэк напоминал ей ребенка, впервые исследующего мир, пытающегося его понять и искренне расстраивающегося, когда мир даёт ему не те ответы, которые он ожидал. И почему-то ей казалось, что ответы, полученные в этой авантюре, ему тоже не понравятся. Точка на карте наконец замерла у полицейского участка. Юри свернула под желтый сигнал светофора и через десять минут въехала на пустую парковку. Бэк стоял у открытой двери, пытаясь выдернуть что-то из машины. Припарковавшись, она уже собиралась выйти, как заметила, что из полицейского участка выбежал Ли До. Юри замерла, вцепившись в ключи в зажигании. Она еще не выключила фары, но, к счастью, Ли До был слишком занят своими мыслями и происходящим, поэтому не заметил, что на парковке что-то изменилось. Он подбежал к машине Мун Бэка и быстро вытащил что-то с заднего сиденья. Юри заметила, как в его руках блеснула пошарпанная металлическая коробка с патронами. В штабе таких было навалом. Вот оно как… проследив взглядом за тем, как Ли До исчезает внутри, она вышла из машины и медленно пошла к Мун Бэку, который стал активнее пытаться выбраться. Он явно был прикован. Бэк вырвал ручку как раз в тот момент, когда она оказалась рядом. Ее взгляд скользнул по довольной улыбке, затем по наручникам, свисающим с запястья. — Что происходит? — выгнула бровь она, пальцем тыкая в наручники. Те покачнулись на запястье и блеснули в свете фонарей металлическим отблеском. Мун Бэк откинул ручку в сторону и оглянулся. Кроме них двоих здесь больше никого не было. — Пойдем, — весело сказал он, цепляя ее за руку. — Посмотрим на него. Он потянул ее внутрь, в здание, где громом звучали выстрелы. Юри сжала его теплую ладонь в своей, следуя позади. Мун Бэк вывел ее на лестницу и заглянул между пролетами, чтобы убедиться, что здесь уже никого нет. К моменту, когда они оказались на нужном этаже, выстрелы почти стихли. Юри окинула взглядом коридор, залитый бездушным холодным светом. Пол был завален осколками битого стекла, стены покрывали брызги крови, а возле них можно было заметить несколько тел. Словно на автомате она достала телефон свободной рукой и включила камеру. Мун Бэк оглянулся на нее и в его глазах она заметила отблеск чего-то безумного. Он был на взводе и ему, кажется, нравилось всё происходящее. Нравилось чувствовать себя живым и наполненным. Нравилось видеть плоды своих трудов. Он потащил ее дальше, крошка стекла звонко хрустела под обувью, уцелевшие лампы предсмертно трещали над головой, камера снимала весь путь. Когда они оказались в большом помещении, в котором царил хаос, Юри уже была полностью поглощена съемкой. Это место походило на поле ожесточенной схватки — бумаги разбросаны, столы передвинуты или опрокинуты, в столешницах и мониторах зияют отверстия от автоматных пуль. Она выхватила в кадр Ли До. Он стоял с края комнаты, но в один миг сорвался с места и в пару секунд оказался у сгруженных в подобие баррикад столов. Винтовка отточенным движением уперлась в плечо и прозвучал один единственный выстрел. — Как тебе? — донеслось до нее. — Впечатляет, — отозвалась она, выключая запись. Она не видела, что именно произошло, но догадаться было несложно — стрелок был устранен. Мун Бэк приобнял ее за плечо и оставил торопливый поцелуй у виска: — Уходи, — тихо шепнул он. — Я задержусь тут. Кан Юри взглянула на него, ощущая, как внутри нарастает тревога. — Будь осторожен, — только и сказала она прежде, чем выскользнуть в пустой коридор. Она бы могла уговаривать его не делать этого, не подвергать себя бессмысленной опасности, но не видела в этом смысла. Для себя он уже всё решил, ей оставалось только принять и последовать следом. Опасаясь быть пойманной, она перешла на легкую трусцу и быстро оказалась внизу. Сырой весенний воздух лизнул в лицо почти ободряюще. Юри нащупала в кармане куртки электронку и сделала пару затяжек, идя к машине. В последнее время эта гадость почти приросла к ее руке, вытеснив сигареты, — она курила в любой свободный момент, потому что казалось, что иначе сорвется. Нервная система не выдерживала этого всего. Она мало спала, много работала, много была рядом с ним, потому что боялась упустить время, которое предательски заканчивалось. Выезжая с парковки, Юри торопливо нацепила наушник, выбирая из немногочисленного списка контактов номер Пак Джухёка. Послышались длинные гудки, а затем сонный недовольный голос прохрипел: — Кан Юри, твою-то мать, прекрати мне… — Есть материал, — перебила она. — Это срочно, перед публикацией нужно, чтобы посмотрели Вы и генеральный директор. — Насколько срочно?.. — в голосе мужчины слышалось сомнение. — Тянет на наше повышение, — коротко отозвалась она. — Я уже еду в редакцию. В офисе она оказалась быстро. Ей как раз хватило времени на то, чтобы обрезать конец записи, где было слышно их разговор и закинуть видео на флешку, прежде, чем в комнату вошли двое заспанных мужчин. — Что там у тебя? — Пак Джухёк включил проектор и сел напротив. — Это видео из полицейского участка, — пояснила Юри, открывая запись. — Там была перестрелка и некий офицер по имени Ли До… — она немного замялась, подбирая слова: — устранил стрелка, используя вещдоки с прошлого случая. Смотрите. Она нажала на кнопку запуска. Видео было коротким, но впечатляющим. Когда оно завершилось после последнего выстрела, она услышала аплодисменты от директора. На его лице расцвела улыбка. — Отлично, просто потрясающе. Публикуйте сейчас же, — он бросил взгляд на Юри и продолжил. — Ты просто находка! Принесешь ещё что-нибудь такое и неизбежно получишь свой кабинет. Кан Юри скромно улыбнулась и поклонилась: — Благодарю, директор. Когда дверь за генеральным директором закрылась, в небольшом конференц-зале повисла тишина. Кан Юри устало опустилась на стул и столкнулась с внимательным взглядом Пак Джухёка. — Должен ли я спросить, как ты там оказалась? Юри легонько покачала головой и отсоединила флешку, протягивая мужчине. — О некоторых вещах лучше не знать, верно? — Сложно не согласиться, — пробормотал он, держа в руках ценный материал. — Молодец.

***

В штабе в кое-то веке было пусто и тихо. Кан Юри забралась на кожаный диван, сев по-турецки. Вокруг царил уютный полумрак, большие экраны на стене напротив были выключены, а экран планшета, что лежал на коленях, подсвечивал холодом её измождённое бледное лицо. Последние дни они оба плохо спали. Боль, едва приглушаемая морфином, то и дело выдёргивала Мун Бэка из поверхностного сна, а повышать дозировку или делать инъекцию чаще больше не представлялось возможным. Юри не могла спать, когда ему было больно; он больше не мог отвлекаться на работу и на неё круглые сутки, болезнь брала своё. Тогда Юри садилась у изголовья кровати, подложив под спину подушку, и позволяла лечь на колени. Её пальцы, тихо перебирающие прядки волос, успокаивали и он мог проваляться в зыбкой дрёме ещё пару часов. Иногда сквозь сон он слышал, как она плачет; иногда — как напевает мелодии каких-то песен. Иногда он сожалел о том, что решился эгоистично появиться в её жизни. Иногда злился на себя за слабость перед болью. — Мне жаль, — сказал он посреди прошлой ночи. Юри тогда долго смотрела на него, а затем коснулась лица, ощущая, как он льнёт к её ладони. Кожа щеки была горячей, видимо, опять поднялась температура. — А мне нет, — призналась она. — Последние полгода рядом с тобой были всей моей жизнью. Всё между ними стало тихим, как их штаб сейчас. Она взглянула на время, думая о том, где их, в конце концов, носит, и в этот момент услышала шум в коридоре. Мун Бэк вернулся со своими людьми. Он вошёл в комнату первым, закатывая рукава просторной персиковой рубашки. Юри тихо наблюдала, как он, бросив на неё быстрый взгляд, абсолютно вымотанный падает на диван рядом и вытаскивает из чемоданчика на столе ампулу морфина. — Похоже, между фракциями происходит борьба за власть. Сейчас всё сложнее, чем мы думали. Нужно доложить Джейку и уходить. — А что с оружием? — спросил он. После укола кожа лица привычно побледнела, зрачки расширились, а взгляд стал рассеянным, но даже так Юри ощущала угрозу, читаемую в его движениях. Он был раздражён. — Наверное, спрятано в клубе мистера Кима. Но после полицейского захвата, доступ усложнился, быстро забрать не получится. — Не пора ли пересмотреть план? — спросил Боб. — Пересмотреть? — не понял он. Перед глазами уже привычно плыло. — Для кого? — Сэр, ситуация выходит из-под контроля, — выразил обеспокоенность Боб. — Джэйк беспокоится, что… Мун Бэк слушал доклад Боба о сложившейся ситуации, словно сквозь плотную вату. И чем дольше слушал, тем сильнее внутри распалялась злость. Краем глаза он заметил, как Юри тихо спустила ноги с дивана, чтобы попытаться незаметно ускользнуть, но звонкий стук пистолета об акриловый столик пригвоздил её к месту. Юри взглянула в его сторону, замечая уставшее раздражение во взгляде, которое заволакивает наркотическая эйфория. — Сиди на месте, — приказал он. Мун Бэк поднялся, слегка покачнувшись, но быстро взял под контроль своё тело. Морфин угнетал нервную систему и в первые минуты после инъекции тело наполняла слабость, а разум затуманивался, но в нем всегда откуда-то брались силы справляться с этим состоянием, возвращая контроль себе. Кан Юри всегда искренне восхищалась этой выдержкой, думая, что сама бы так не смогла. Она отчетливо помнила, как на неё действовали сильные обезболивающие, как от них мутнело сознание и неминуемо клонило в сон. Она даже представить не могла, как с этим можно бороться, а как можно в таком состоянии держать под контролем целый взвод наёмников — тем более. В тишине прозвучал щелчок взведения курка и пистолет оказался направлен на Боба, который встал с края дивана. На Юри вдруг нахлынула волна дежавю, а следом живот свело от плохого предчувствия, пальцы до побелевших костяшек сжали планшет. Она видела, что он зол. Действительно сильно зол. Может, не столько из-за неудачи с поставкой оружия, сколько из-за бесконечной боли и слабости, и того, что в нём сомневаются, но сейчас эта злость, какой бы не была её причина, должна была вырваться наружу. — Из всех вариантов… кто выбрал Кима? — Я, — ответил Боб. Юри с замиранием сердца смотрела на пистолет уверенно лежащий в твёрдой руке. Боже… это будет громко. — Значит, если в моём плане и есть изъян, то это ты. Эхо выстрела разнеслось по пространству, ослепив на мгновение вспышкой. Юри наблюдала, как падает тело; смотрела, как возле головы алым ореолом растекается лужа крови — и не смела отвести взгляд. В уставший разум вдруг пришла мысль о том, что она будет выглядеть также: кусок тяжелого мяса без личности и памяти. Её безвольное тело запихают в коробку, сожгут и захоронят прах где-то на окраине и никто не придёт вспомнить — ни о ней, ни о нём. Было в этом что-то… жуткое? И неотвратимое. — Теперь, — донёсся до неё тихий голос Мун Бэка и она перевела взгляд на него, — проблем больше нет, так? — Найдите людей, которые отчаянно хотят пушку. И больше не совершайте ошибок, — приказал он, падая назад на диван. — Пошли все вон. И его заберите. Спустя несколько минут зал вновь опустел, а в воздухе, пахнущем дымом и кровью, воцарилась тишина. — Знаешь, что Ли До мне сегодня сказал? — вдруг усмехнулся он, глядя в потолок отсутствующим взглядом. Юри со вздохом отложила планшет в сторону. Она вновь забралась на диван с ногами, садясь ближе. Коленки уперлись в его бедро и Юри окинула его взглядом. Она неотрывно смотрела на него томительные несколько секунд, будто пытаясь высечь в памяти его образ. — Что? — Что месть не стоит того, чтобы разрушить свою жизнь. Кажется, ему и правда достаточно того правосудия, которое даёт система. Юри усмехнулась, привлекая к себе его взгляд. Она смотрела на него, склонив голову, а в глазах цвета тёмного шоколада плясал огонёк смешинки. — Ты и правда думал, что он поймёт тебя? И по разочарованию в глазах напротив она поняла, что да, думал. Надеялся, что его поймёт кто-то похожий на него больше, чем она. Кто-то, кто мог бы стать понимающим товарищем, а не любовницей. — Ты согласна с ним? Месть правда не стоит того, чтобы разрушить свою жизнь? Кан Юри долго молчала. Мун Бэк коснулся её руки, лежащей на колене и её взгляд тут же упал на его пальцы, мягко оглаживающие тыльную сторону ладони. Это были руки убийцы, но она никогда об этом не задумывалась. В конце концов, кажется, её были ничуть не лучше. — Когда человек берёт в руки оружие, — наконец сказала она, — значит его жизнь уже разрушена настолько, что терять больше нечего. Иногда боль, причиняемая другими, до того уничтожает личность, что остаётся лишь живая оболочка, а внутри — ничего нет. Пустота. Слова Ли До правдивы только для тех, кому есть что терять, даже если это лишь их собственная жизнь. Но не для таких, как мы с тобой. — Вот как… — Мун Бэк задумчиво кивнул, всё ещё рассматривая её. Он не опроверг её мысли, но и не согласился. Для него всегда было непонятно, как можно не вернуть назад то зло, которое тебе причинили? Даже если ему было бы что терять много лет назад, он бы поступил также. — Что ты чувствуешь, когда видишь смерть? — вдруг поинтересовался он. Юри пару раз быстро моргнула. На её лице отразилось секундное замешательство и она склонила голову слегка вбок. С чего он вдруг решил спрашивать её о таких вещах? Её пальцы переплелись с его и она несильно потянула его руку вверх, чтобы мимолётно поцеловать костяшки пальцев и уткнуться лбом в их сцепленные руки. Словно верующий, исповедующийся перед пастором. — Неотвратимость. Смирение. Принятие. И тоску. *** Поздним вечером в пустующем помещении здания было ощутимо морозно. Кан Юри потерла замерзшие руки и подышала на покрасневшие пальцы, глядя из зияющей пропасти огромного окна вниз — на улицу, где под желтым светом фонарей и неоном вывесок медленно текла жизнь. Люди сновали туда-сюда, словно не замечая, что над ними неминуемой угрозой нависли опасные события. — Что мы тут делаем? — недовольно поморщился мужчина рядом. Он стоял рядом с камерой, установленной на штатив, и вжимал голову в плечи, пытаясь хоть как-то защититься от пробирающего до костей холода. Юри бросила на него равнодушный взгляд. Имя она так и не запомнила, да и не пыталась. Пак Джухёк настоял на том, чтобы она не таскалась с дорогущей камерой одна. — Ждем сенсацию, — бросила она. — И с чего ты уверена, что сенсация будет? Кан Юри задумчиво посмотрела вниз, окидывая взглядом подъездную дорогу. Через несколько секунд внизу показался знакомый автомобиль, и на губах промелькнула тень усмешки. Она спрятала руки в карманы пальто. — Не уверена, — тихо сказала она. — Но обычно я не ошибаюсь. Если не веришь, можешь идти домой, только камеру оставь, она мне нужна. Мужчина бросил на неё раздражённый взгляд, но промолчал. Камера стоила несколько миллионов вон, и он отвечал за неё своей головой. Оставлять её в руках женщины, которая за последние месяцы влезала во всё подряд ради «горячих» материалов и даже лежала в больнице после якобы крайне неудачного падения на какой-то стройке, казалось ему крайне плохой идеей. Он посмотрел на Юри ещё раз. Она стояла у самого окна, неотрывно наблюдая за дорогой внизу и машинально перекатывая в пальцах цветастую электронку. Ветер растрепал волосы, собранные в небрежный слабый хвост, и теперь хлестал её по лицу прядями, но она как будто не замечала этого. Было в ней что-то… неуловимо тревожное. Вела она себя вполне обычно — спокойная и собранная, профессионал своего дела. Но стоило столкнуться с ней взглядом, как весь её образ разрушался, оставляя смутное чувство чего-то неестественного. Он всё пытался понять, что с ней не так — и вдруг осознал: у неё были пустые глаза, в них не отражалось ничего. Как будто перед ним стояла не живая женщина, а чья-то пустая оболочка. Точно. У неё был взгляд мёртвой рыбины — стеклянный и холодный, аж мурашки по спине бегут. Бах Спокойствие вечера разбилось на мелкие осколки под грохот одиночных выстрелов и крики людей, в мгновение ока разбежавшихся в разные стороны. В объектив камеры попал мужчина в возрасте. Он медленно преследовал раненного в ногу мужчину помоложе и неминуемо нагнал его, стоило тому споткнуться. — Откуда ты знала, что это произойдет? — спросил он. — Не твоё дело, — буркнула Юри, глядя в планшет, — сосредоточься на картинке. Пистолет в руке дрожал, но капитан не опустил его ни когда в его спину нацелились быстро прибывшие полицейские, ни когда в кадре появился Ли До. Он что-то тихо говорил мужчине, кажется, уговаривал не совершать ошибку. Юри задумчиво наблюдала за этим из-за плеча своего коллеги. В этой ситуации всё изначально было не так. Мун Бэк всегда ставил на самые негативные человеческие эмоции, но… пальцы, машинально перекатывающие электронку, вдруг замерли. — Он не будет стрелять, — тихо прошептала она. Не будет, потому что только человек, искренне верящий в закон, смог бы воспитать мальчика, чью семью жестоко убили, в честного добропорядочного полицейского. А в закон мог верить только тот, кто видит мир не так, как она — человек праведный, наполненный любовью и состраданием к своей душе. Мун Бэк ошибся именно в этом. Ли До никогда не поймет его, потому что в его глазах справедливая месть разрушительна и никогда не принесет облегчения. Кан Юри знала, что в этом была доля правды, потому что видела, что месть не спасла ни Мун Бэка, ни её саму. Ночные кошмары никуда не делись, боль, таящаяся в теле и голове, всё ещё мучала каждого из них, шрамы болели всё также, объятия среди ночи все ещё служили успокоением — и во всём этом душу грел только скорый конец. Её размышления быстро подтвердились: капитан смиренно передал Ли До пистолет. Сдался. Кан Юри устало прикрыла глаза. Для Ли До это был последний шанс остаться в глазах Мун Бэка человеком, достойным его уважения. Мун Бэк в машине раздраженно откинул на сиденье планшет, на его лице отразилось тихое разочарование. Благодаря прослушивающему устройству, встроенному в рукоять, любезно предоставленного им, пистолета, он не только смотрел прямую трансляцию, но слышал весь разговор. Ли До говорил всё тоже, что он от него уже слышал ранее лично: месть не вернет погибших и не принесет облегчения, нет никакой разницы, что будет с преступником, если жертва сможет сохранить свою жизнь и жить дальше. Какая глупость. Сквозь раздражение и, неудержимо рвущуюся наружу, агрессию, он вдруг остро ощутил насколько они с Ли До разные. Между ними будто была пропасть из целой жизни, которая никогда не позволит понять друг друга. Он никогда не поймет это стремление следовать этому бесполезному, никого не защищающему закону, как Ли До никогда не поймет его стремления к одному единственному, пожалуй, самому древнему принципу: за боль надо платить болью и иной раз в несоизмеримом размере. Дверь машины открылась с тихим щелчком. Он медленно ступил на асфальт, оправляя костюм и вдыхая свежесть вечернего воздуха. Недавно они выпивали на крыше штаба и Юри сказала ему, что весной воздух всегда пахнет жизнью и новым началом, но этой весной пахнет смертью. Бэк был согласен: сейчас пахло сладковатой сыростью и мокрым асфальтом. Весьма мрачно и напоминало о подворотнях в Нью-Йорке, где он пару раз ночевал, сбежав из детдома. Юри заметила его на тротуаре, стремительно приближающегося к месту действия, и махнула оператору: — Снимай дорогу за полицейскими. В объективе появился мужчина в белом костюме: в каждой его руке металлическим отблеском поблескивали пистолеты, следом шли двое мужчин в черном со штурмовыми винтовками в руках. У оператора внутри все похолодело, но прежде, чем он успел опомниться, тишину прорвал крик: — Эй, Ли До! …и тут же последовавшие выстрелы и автоматная очередь. Он сжимал камеру подрагивающими руками, ощущая, как мерзко трясутся коленки от страха. Прямо на его глазах несколько людей были убиты, а последний, тот, который отговаривал пожилого мужчину, лежал в луже собственной крови едва ли способный шевелиться. Когда мужчина в белом костюме обернулся прямо в их с Кан Юри сторону и махнул рукой, сжимающей пистолет, у оператора сердце ушло в пятки. Ноги и руки стали ватными, как у куклы, а во рту пересохло. Сквозь гул в ушах он услышал голос этой ненормальной женщины: — Пошли, — потребовала она. Он перевел на нее оторопелый взгляд. — Ты совсем ебанутая? — зашипел он, боясь, что тот человек внизу, узнает, где именно они стоят. — Там опасно. — Да твою ж! — выругалась Кан Юри. Ее руки, уверенные и хладнокровные, вырвали камеру. Она поудобнее перехватила ручку, чувствуя, как неприятно тянут ранее сломанное плечо увесистые десять килограмм железа и оптики. Однако времени жалеть себя не было, — надо было успеть снять обращение в прямой эфир и убраться отсюда до того, как прибудет подкрепление и скорая. Быстро сбежав по сумрачной лестнице, она выбежала наружу. Дыхание облачком пара вырвалось изо рта и она быстрым шагом пошла вперед. Мун Бэк, стоявший над раненным Ли До, обернулся и заметил, как Юри с усилием закидывает камеру к себе на плечо. Она на секунду поморщилась и заметила, как на его лице отразилось беспокойство, поэтому быстро махнула более менее свободной рукой, тут же возвращая ее на место. Сейчас было не важно болит плечо или нет, об этом она подумает потом… может, даже потребует компенсацию в виде массажа. — Ты сейчас снимаешь? — поинтересовался он, глядя в широкоугольный объектив. — Да, — улыбнулась она. — Отлично выглядишь. Это был последний шаг перед финалом — открытое заявление о себе и своей деятельности. В конце концов, терять было уже нечего: гоняясь за Ли До, Мун Бэк уже раскрыл свою личность, его план рушился на глазах, а Джейк донимал каждый день требованиями либо дать результат, либо свернуть дело и вернуться в США. Он говорил, что беспокоится, но… он всегда беспокоился только за свой бизнес. На Мун Бэка, если тот не приносил пользу, ему было плевать. — Я Мун Бэк, организатор всех недавних перестрелок. Как видите, Южная Корея — уже не страна без оружия. Так что я… приготовил подарок. Отныне, независимо от возраста, пола, профессии и национальности, если вам нужен пистолет, я вам его дам. Без каких-либо ограничений или условий. Я никого не принуждаю. Я просто хочу дать вам возможность защитить себя.