Все мои миллионы

I

Аль-Хайтам проснулся около полудня. Голова предсказуемо болела, и он сразу же принял болеутоляющее, которое приготовил заранее и положил на тумбочку у кровати. Обычно таким травмам нужно только время и обезболивание: сосуды постепенно восстанавливаются сами. Пожалуй, лекции в Амурте были одними из самых интересных, что посещал Аль-Хайтам в Академии. Но глобально медицина его не привлекала: лишь та её часть, которую можно было использовать в повседневной жизни. Провести две недели в постели сейчас не получится. Можно было бы сходить в Бирмастан и попросить лекарство посерьёзнее, но у Аль-Хайтама появилась идея получше. Он лежал ещё около получаса, пока боль не ушла с переднего плана на задний, а потом осторожно двинулся в душ. Вода из накрышной цистерны была чуть тёплой: ещё не успела прогреться от дневного солнца. То, что надо. Аль-Хайтам осторожно намыливал голову, она немного кружилась. Когда он начинал заваливаться в одну сторону, то переносил вес с одной ноги на другую или переступал с места на место. И чуть не подпрыгнул, когда ему в ступню впилась какая-то маленькая штучка. Он медленно присел и подобрал эту мелочь с острыми краями. Ну конечно, красная заколка Кавеха. Даже съехав из дома, Кавех всё равно сумеет тебя достать. Было интересно, во что на этот раз ввязался недотёпа. Конечно, Аль-Хайтам не являлся Кавеховой мамочкой, но при случае нужно было сходить на Лотосовую улицу. Но сперва Гандхарва. *** — Ты что-нибудь ел сегодня? Тошнота? Рвота? Тигнари стоял за спиной у сидящего на стуле Аль-Хайтама и осторожно ощупывал его голову. — Нет. Нет. Нет. — отчитался тот. — Очень хорошо. — подытожил Лесной страж. — Последствия могли быть гораздо хуже. Нам нужно убрать гематому и снять боль. Я приготовлю для тебя порошок и подробно распишу как его принимать. Это сильное средство, и старику бы я его не назначил. Но твой организм выдержит, просто не забывай поесть. — Коллеи! — он обратился к девушке с зелёными волосами, наизготовку стоящей рядом. — Принеси, пожалуйста, горячий суп и лепёшки. — Я мигом, Мастер Тигнари! — пискнула она так звонко, что Аль-Хайтам поморщился. Позже они сидели за столом в кабинете Тигнари. Еда у Лесных стражей была простой, но добротной и сытной, как и любил Аль-Хайтам. Перетёртый суп из овощей на мясном бульоне оказался очень кстати. Аль-Хайтам размачивал кусочки лепёшки в бульоне, чтобы не приходилось слишком интенсивно двигать челюстью. Тигнари почти не ел, он сидел, обернувшись своим хвостом, и задумчиво перебирал его кончик. — Барыга в портовом районе? Думаю, тебе не послышалось. В городе регулярно происходят отравления опасными грибными смесями. Некоторые с летальным исходом. — «Крокодилий навоз»? — уточнил Аль-Хайтам. — Хех, — выдохнул Тигнари. — И если бы только он… «Дохлый свин», «Отрыжка Бездны», и даже «Пердёж болота»… — Не знал, что ты настолько осведомлён о рынке наркотиков в Сумеру. — задумчиво сказал Аль-Хайтам. — В Лесу Авидья можно встретить разных «грибников» и «травников». — пояснил Тигнари. — Кто-то даже может поделиться информацией. Иногда помогает в лечении. — Это что же получается? — всё размышлял Аль-Хайтам. — Под самым носом Академии процветает прибыльный теневой бизнес? И куда смотрит Бригада Тридцати? — Я не удивлюсь, если они имеют там прихваты. Или даже в самой Академии. Структура, похоже, серьёзная, ничего не боится… — Ну а ты что? — Аль-Хайтам требовательно посмотрел на Лесного стража. — Неужели ты так и сидишь тут, сложа руки, зная об этом? — Я ушёл из Академии в Гандхарву именно для того, чтобы держаться подальше от Академии. Я охраняю лес и помогаю лечить больных. И я очень нужен здесь. Всё, что я могу сделать, это развешивать предостерегающие листовки на досках объявлений. — речь Тигнари звучала мягко, но стало понятно, что он не намерен продолжать этот разговор. — Ясно. — сказал Аль-Хайтам. — Но раз уж ты такой осведомлённый, то не знаешь ли, как найти там человека по прозвищу Рыба-Меч? — Рыба-Меч? — уши Тигнари моментально вытянулись вверх. — Знаю. Когда Аль-Хайтам покинул Гандхарву, уже начинало темнеть. Походка его была бодрой: лекарство Тигнари творило чудеса. В поясной сумке лежал недельный запас порошка. А ещё красная заколка Кавеха.

II

В то утро Аль-Хайтам проснулся от какой-то возни под боком. Его внезапный гость пытался поглубже завернуться в шёлковую простыню. Оба лежали на боку лицом друг к другу, поэтому их взгляды встретились. — Эээ... хе-хе... привет... — Кавех, кажется, был растерян. — Привет. — ответил Аль-Хайтам. — Вчера ты отключился. Я не знал, где ты живёшь, и мне пришлось тащить тебя к себе. Короткое объяснение должно было снять кучу вопросов. Но не в случае Кавеха. — А... ммм... у нас с тобой... что-то было? — Что ты имеешь в виду? — не понял Аль- Хайтам. — Ну... почему я голый? Ответ был настолько очевиден, что Аль-Хайтам сперва даже подумал, что его гость шутит. Но тот спрашивал «не было ли чего-нибудь между ними», как будто бы это для него — какая-то повседневность. Он, всё-таки, пояснил: — Потому что я раздел тебя. Ты обычно спишь в одежде? — Нет... — Тогда что здесь удивительного? — Просто для меня это новая ситуация. — замялся Кавех. — Странно. С твоим умением пить ты должен часто попадать в такие ситуации. — Ну да, — хихикнул Кавех. — Только обычно я просыпаюсь с девушками. — Должно быть это очень мускулистые девушки. — заметил Аль-Хайтам. — В Академии я таких не видел. Ты с виду тощий, а весишь как золотая статуя. Я даже протрезвел, пока волок тебя. — Спасибо, правда. — Кавех вынул руку из-под простыни и пощупал бицепс Аль-Хайтама. — Ты, наверное, много тренируешься? Прикосновение было приятным, по телу быстро разошлись мурашки. — Немного. Но каждый день. — Может быть, научишь меня как-нибудь? — спросил Кавех. — Мне бы не помешало немного набрать вес. — Может быть. — внезапно сам для себя ответил Аль-Хайтам. Повисла неловкая пауза. Кавех смущённо улыбался из-под своей простыни. У Аль-Хайтама возникло желание дотронуться до него в ответ. Ещё вчера, когда он снял с него одежду, то отметил, какое у этого студента красивое тело: худощавое, изящное с лёгкой мышечной массой. Наращивать что-то сверху было необязательно. Кавех убрал руку и положил рядом. Кожа у него была гладкой, без волос. Интересно, они не росли от природы, или он удалял их? Аль-Хайтам знал, что многие сумерцы поступают так из соображений гигиены. Потом он пригляделся и увидел тонкие светлые волоски у Кавеха на запястье: такой пушок можно заметить на щеках у детей. Этот кшахреварец весь был такой нежный, что не каждая девушка смогла бы с ним тягаться. Тут Аль-Хайтам понял, что лежит и беззастенчиво разглядывает своего гостя. Нужно было вставать. Он перекатился на другой бок, сел спиной к Кавеху, натянул трусы, встал и только тогда повернулся к нему: — Тебе пора уходить. — Эй! — возмущённо воскликнул Кавех. — Если уж ты приволок меня сюда без моего ведома, то будь гостеприимным до конца. Хотя бы кофе угости! Или что ты тут обычно пьёшь по утрам? Аль-Хайтам уже привык, что его небезупречные манеры являются решением большинства проблем с другими людьми. В первый год обучения бывало, что кто-то, вопреки здравому смыслу, пытался набиться Аль-Хайтаму в друзья, подлизаться к нему, заручиться поддержкой. Очень быстро бедолага испуганно отправлялся восвояси, жалея о своих намерениях. Постепенно от Аль-Хайтама отстали вообще все. Но с Кавехом его недружелюбие, почему-то, не срабатывало уже в третий раз. Кавех держался с достоинством, так, как будто бы это он оказал Аль-Хайтаму услугу, а не наоборот. — Ладно. — согласился Аль-Хайтам. — Одну чашку кофе, и ты проваливаешь. Кавех только засмеялся. А потом спросил: — Ты отвернёшься, чтобы я мог одеться? «Просыпается с девушками. Ну конечно». — подумал Аль-Хайтам.