Все мои миллионы

Шахзада быстро взмахнула рукой, после чего бандит вынул из-за пазухи длинный кинжал, ловко перерезал верёвку на руках Аль-Хайтама и сказал с улыбкой: — Дай мне повод тебя прирезать. Аль-Хайтам принялся растирать запястья и попытался улыбнуться в ответ, как будто бы шутке старого приятеля. Шахзада и Унут уселись напротив, пододвинув скамейку. В других обстоятельствах Аль-Хайтам почувствовал бы себя лектором в аудитории, но сейчас было больше похоже на клетку с тиграми. Тигры пока что сидели, готовые слушать. Аль-Хайтам конечно же знал, откуда у них фотографии. Отец Шахзады заведовал и этой частью «бизнеса». Его звено было самым важным и сильным во всей структуре, и самым близким к Академии. Неудивительно, что Багир имел амбицию повысить свой статус и стать главным боссом. У него была наркоторговля, у него была чёрная бухгалтерия через Рави, у него были типографии, и у него был компромат на мудрецов. Оставалось только устранить того, кто организовал всю преступную сеть, и занять его место. И Багир наверняка знал его имя, или, как минимум, имел подозрения. Если и был на свете человек, способный привести к главарю, то это Багир. Но теперь перед Аль-Хайтамом сидела дочь Багира. И её невозможно было недооценивать. Аль-Хайтаму не следовало показывать бандитам свою осведомлённость. Они могут заподозрить его в том, что он всё-таки «матровской», или просто испугаться, что он слишком много знает, и принять меры. Надо было изобразить алчного мудреца, желающего приобрести покровителей в преступном мире. Его размышления прервала угрожающая реплика Унута: — Ну, что молчишь? Сначала сниматься не захотел, теперь сидит молчит. Нарывается! Шахзада одобрительно кивнула, в знак согласия со своим товарищем. Аль-Хайтам парировал холодным тоном: — Я понимаю, что вы мне не доверяете, но вы и сами не в том положении, чтобы скалить зубы. Игры в злых бандитов кончились, понятно? Я — ваша последняя надежда. Вы же не хотите вечно тут отсиживаться, м? Он не был настолько спокойным, каким хотел показаться. А Шахзаду с Унутом явно не впечатлила его речь. Аль-Хайтам поспешил продолжить, прежде чем они начнут огрызаться. — Я знаю, что это вы прикончили Профессора Юджина. Собственно, так я вас и нашёл — по остаткам бомбы. Впечатляющая конструкция, должен сказать. Я стоял в паре метров в момент взрыва и выжил, а тот, у кого бомба была в руках, не имел шансов. Вы здорово насолили вашему главарю, теперь ему придётся искать нового протеже. Я бы мог им стать, как вы считаете? — Кончай его, Унут, — спокойно сказала Шахзада. — Наконец-то, хоть что-то хорошее за сегодня, — радостно пробормотал Унут и не торопясь поднялся с места. Аль-Хайтам в секунду растерял весь внушительный вид и вжался в спинку дивана. В крайнем случае можно было кувыркнуться вбок, хотя это вряд спасло бы его. Но он не успел сделать и этого, потому что Унут как молния рванулся вперёд и навис над Хайтамом, держа его за горло. — Допрыгалась, тля. Сейчас я тебя голыми руками раздавлю, услышишь, как твои кости хрустят. — Я что, не угадал? — только и успел пролепетать Хайтам. Какая жестокая ирония для знаменитого обладателя самого холодного, точного как скальпель разума среди всех учёных Академии — умереть со словами «я что, не угадал». «Ну конечно ты не угадал, болван, что нужно сказать бандитам, чтобы они не начали тебя убивать.» Погружённый в столь тяжёлые размышления Аль-Хайтам, вероятно, не заметил бы и собственную смерть, но в какой-то момент что-то действительно хрустнуло, очень громко. Это только в представлениях театра Зубаира жертвы удушения умирают моментально. На деле человеку нужно долго перекрывать воздух, пока не начнётся необратимая агония. Если быстро не сломать жертве шею, процесс может быть утомительным для обеих сторон. У Аль-Хайтама была крепкая шея, а Унут держал его двумя руками и медленно, будто бы растягивая удовольствие, увеличивал силу нажима и слегка подкручивал одну руку относительно другой. От этого казалось, что Аль-Хайтама душит змея. «Так вот почему его прозвали Унутом» — промелькнуло в пульсирующем сознании Аль-Хайтама. — «А чёрным будет лицо жертвы, когда он закончит». Уже ослабевший, он начал из последних сил корчиться и лягать Унута в бок свободной ногой, с которой бандиты не позаботились стащить остроносый сапог. Унут к такому, конечно, привык, но Хайтаму всё-таки удалось причинить убийце нешуточную боль. — Что ты там возишься? Тебе помочь? — сзади послышался голос Шахзады с нотками испуга. Похоже, Багир всё же старался уберечь свою дочь от созерцания подобных сцен. Она не знала, что делать в такой ситуации и растерялась. — Сиди тихо, не мешай! — прорычал Унут, забыв о субординации. Да и вряд ли он всерьёз считал мелкую пигалицу своей начальницей. Ему пришлось одной рукой схватить Аль-Хайтама за ногу, а рука, оставшаяся на шее, значительно ослабила хватку. К Аль-Хайтаму вернулась возможность говорить. — Карим, Карим! — захрипел он из последних сил. — Чего «Карим»? — хором удивлённо спросили Унут и Шахзада. — Вы Карима хотели убить, не Юджина! Отпустите…— на этом силы Аль-Хайтама иссякли, и он обмяк. — Отпусти его! Пока что, — грозным тоном приказала Шахзада, в попытке восстановить пошатнувшийся авторитет. Унут несколько секунд колебался, потом достал кинжал, и приставил к горлу Хайтама. — Больше не рыпнешься, — злобно предупредил он, — Давай, говори чего хотел, раз уж малявка тебя не наслушалась ещё. А потом — сдохнешь. Шахзада не выдержала и завизжала: — Тебе напомнить кто я?! Ты без меня бы уже гнил в канаве, вместе с остальными! Знай своё место, червь! Не убирая лезвие от шеи Аль-Хайтама, Унут медленно повернулся к Шахзаде и процедил, с едва скрываемым сарказмом в голосе: — Прошу прощения, госпожа Шахзада. Жду вашего приказа. Для Шахзады на текущий момент этого было более чем достаточно. — Сядь на место. Никуда он не денется от тебя, — приказала Шахзада, и обратилась к Хайтаму, — Как ты понял? Аль-Хайтам не собирался терять второй шанс. Едва отдышавшись, он затараторил: — Это Карим любил цацки, а не Юджин. Всякую красивую утварь, статуэтки. А ещё Карим никогда не покидает Академию, до него трудно добраться. Вы смогли подсунуть ему то пресс-папье. И правда, симпатичная штука. Но он что-то заподозрил и на всякий случай отдал его своему начальнику. Я угадал? Ну, конечно. В кабинете Юджина эта штука смотрелась как тигр в библиотеке. Не знаю, зачем вам понадобилось убивать Карима, но, если это так нужно, я легко для вас это сделаю. Считайте, что его уже нет... — Хорошо стелешь, а как за порог — сразу к матрам! — у Унута один ответ. Шахзада молча с ним согласилась. Но пока Аль-Хайтам говорил, он заметил, как обоих впечатлили его умозаключения. Он на верном пути. — Хватит ходить по кругу!  Я понял, что вы не дураки, и что вам не до шуток, — Аль-Хайтам поднялся и сел на диване, потирая шею, — Но и вам нужно понять, что просто так вас никто не спасёт! Багир не дал бы вам соврать, что я хорошо соображаю, но я слишком мало знаю! Вам нужно посвятить меня в курс дела. Расскажите для начала, кто такой этот Карим, и зачем нужно его убить. Я не могу решать задачу, в которой не знаю условий! Унут хотел ещё что-то возразить, но Шахзада остановила его, подняв руку. — Через Карима отец держал связь с главным. Отчитывался, получал распоряжения. Вся связь, во всей цепи только через Карима. — Цепи? — Ну да, так мы себя называем. Мы все звенья, а вместе — цепь. Главный — связующее звено. Унут не знал, что ему делать. Шахзада явно нарушала самое строгое табу, рассказывая всё это постороннему. В другой ситуации он скорее всего убил бы за такое даже самого Багира, и всех, чьи уши услышали хоть слово из того, что им слышать не положено. Его рука машинально сжала рукоятку кинжала, но осталась неподвижной. — Так вот оно что, — протянул Аль-Хайтам, нарочно не обращая внимания на Унута. На самом деле он украдкой за ним следил, чтобы не дать себя снова застать врасплох. Может быть, Унут и убьёт его сегодня, но сначала получит по морде как следует. — Вы все в Академии думаете, что глупый Карим сидит безвылазно в своём кабинете из-за того, что он собака, преданная служению мудрецам? Нет, он это делает, потому что ему так приказал главный, — продолжала Шахзада. — Вот он и сидит там, под защитой матр, переписывается с бригадирами через посыльных, а главный при этом может быть где угодно, может быть его и в Сумеру нет... Отец говорил, что только Кариму можно знать хоть что-то главном, но за это ему нельзя покидать Академию, до конца его дней. — И вы решили его убить? Зачем? — искренне не понял Аль-Хайтам. — Ну ты и тупица! Ясно же, без Карима босс как без рук, и без глаз. Отец говорил: «сначала кошелёк ему распотрошим, а потом отрежем руки и выколем глаза». В голове у Аль-Хайтама зароились мысли. Он застыл с изумлённым выражением лица. — Вот тебе условия задачи. Отца убили по приказу главного, но мы продолжим выполнять его план. Убьём Карима, как он хотел. На этом рассказ Шахзады был окончен. После нескольких секунд молчания Аль-Хайтам осторожно спросил: — Простите, а что дальше? Вы убиваете Карима, и…? Что дальше Багир собирался делать? — Ясно дело, отец хотел сам стать главным. Только он не какой-нибудь там! Он для народа как лучше хотел, для нас. Хотел сменить порядки в Сумеру. Чтобы простой народ больше не гнул спину на мудрецов, а мы больше не дрожали перед матрами. Чтобы наша власть была! — А как он хотел это осуществить? — Известно, как: мудрецов прищучить, а людей простых в Академию пустить. И мору чтоб поровну делить! Аль-Хайтам смотрел то на Шахзаду, то на Унута, то снова на Шахзаду. Оба выглядели серьёзными, не похоже, что это шутка или розыгрыш. Кто бы мог подумать, что в Сумеру идут не бандитские разборки, а готовится революция. Более того, Аль-Хайтам прямо сейчас — фактически главный мозг грядущей сумерской революции, и от него зависит её будущее. Багир был либо абсолютный гений, либо такой же идиот, как эти двое. Во всяком случае, стал понятен безрассудный характер действий всех этих людей. — Значит, Рави был кошельком босса? — спросил Аль-Хайтам как бы невзначай, откинувшись на спинку дивана и делая вид, что размышляет о том, как лучше осуществить великий план Багира. — Рави работал на всю цепь. А значит на главного. Потому что, цепь — это главный. Без Рави нет моры. Главный может заменить Рави, может заменить Карима, но ему не успеть. Аль-Хайтаму стало не по себе. Ему не довелось в своей жизни встречаться с подобными людьми, и он только теоретически представлял себе как с ними нужно общаться. Конечно, в студенческие годы он повидал немало бунтарей в тавернах, на родительских харчах рассуждающих о всеобщем благе. Никто из них даже близко не был настоящим революционером, готовым проливать кровь. — Шахзада, а про меня твой отец что-нибудь говорил? — Говорил, говорил, — заговорил Унут вместо Шахзады, — твердил, что ты якобы не такой, как эти «учёные задницы», что ты на самом деле Академию в гробу видал, и только с тобой стоит дела вести. Давно он тебя пас, а ты и не замечал, хаха! Но ты учти: это Багир в тебя верил, мир праху его. Теперь его нет, а мы тебе просто так верить не будем. Аль-Хайтам не обратил внимания на ворчание Унута, его негативное отношение теперь совсем не вызывало беспокойства. Настоящей проблемой было то, что Аль-Хайтам находился в плену у полоумных головорезов, возомнивших себя борцами за идею. Хотя, Шахзада на самом деле просто думала, что продолжает дело отца, а Унут так привык подчиняться, что собственной позиции не имел совсем. Отдельно беспокоило то, что образ жизни Аль-Хайтама, оказывается, привлекает подобных личностей. Но теперь хотя бы было ясно, что происходит. Аль-Хайтам почувствовал облегчение, к нему вернулась уверенность. — Я знаю, что делать. Это, хорошо, что у вас не получилось убить Карима. В плане Багира был изъян: он не предвидел свою смерть. С его связями и знаниями он бы мог просто всех поубивать и построить цепь заново, с нуля, оставив босса за бортом. Но без Багира это невозможно. А значит нам нужен живой Карим. Мы заставим его привести нас к боссу, а потом он будет работать на нас. Начальственный тон Аль-Хайтама на сей раз сработал на сто процентов.