Тевильдо в гостях у Шелоб

***

В тёмных, запутанных коридорах Ангбанда, где эхо шагов терялось в паутине теней, Саурон решил развеяться и принял облик Тевильдо — огромного рыжего кота, чьи глаза горели золотым пламенем, а шкура лоснилась, как расплавленная медь. Тевильдо был не простым котом: его размеры превосходили волка, когти могли разорвать доспехи, а рык эхом отдавался в горах. В этом облике Саурон чувствовал свободу — он мог красться по туннелям, охотиться на мелких тварей и просто наслаждаться кошачьей свободой и независимостью. Сбегал от надоевшего хозяина Мелько. В тот день Тевильдо лениво прогуливался по заброшенным пещерам, его хвост вилял из стороны в сторону, а усы подрагивали, улавливая малейшие шорохи. Луна пробивалась сквозь трещины в потолке, отбрасывая серебристые блики на камни. Вдруг он почуял что-то необычное — густой, мускусный аромат, смешанный с запахом каменного мха и шелковистой паутины. Его уши навострились, и он замер, увидев впереди огромный, восьмилапый силуэт: Шелоб, дочь Унголиант, великая паучиха, чьё тело размером с небольшого дракона переливалось чёрным блеском. Её восемь ног ступали бесшумно, а множество глаз сверкали, как драгоценные камни в темноте. Она плела паутину, ловя случайных орков или летучих мышей, и её присутствие отпугивало даже самых смелых слуг Моргота. Тевильдо прижался к земле, его рыжий мех встал дыбом, но не от страха — от восхищения. Шелоб тоже замерла, её паучьи челюсти слегка приоткрылись, а глаза сузились. В воздухе повисло напряжение. Их взгляды встретились, и в золотом сиянии глаз Тевильдо Шелоб увидела знакомый отблеск — искру Майа, древнюю силу, что не спрячешь под шкурой. Тевильдо, в свою очередь, почувствовал в ней родственную тьму — она была не просто паучихой, а оборотнем, порождением хаоса, с примесью той же майарской сущности, что и у него. Они узнали друг друга мгновенно, без слов. Шелоб первой нарушила тишину, её голос вышел шипящим, как шелест паутины на ветру, но с ноткой игривости: — Ммм… большой рыжий кот в моих коридорах. Ты пахнешь… пламенем и обманом. Майа, как и я? Тевильдо уселся на задние лапы, его хвост обвился вокруг тела, и он мурлыкнул — низкий, гулкий звук, что эхом отозвался в пещере. — А ты ты пахнешь древней тьмой, той, что пожирает свет. Оборотень, как и я. Саурон в шкуре Тевильдо к твоим услугам. А ты… Шелоб, верно? Дочь той, кто чуть не сожрала моего господина. Шелоб рассмеялась — странный, булькающий звук, как будто паутина вибрировала. Она не сдвинулась с места, но одна из её ног протянулась и слегка коснулась его уха, словно проверяя мягкость меха. — Ха! Господина? Ты имеешь в виду Мелькора, того громилу, что зовёт себя Морготом? Моя мать рассказывала о нём байки. А я — Шелоб, да. Но не зови меня дочерью — я сама по себе. Что ж, рыжий, мне нравится твой вид — пушистый, но опасный. Хочешь поохотиться вместе? Или просто… поболтать? Тевильдо наклонил голову, его глаза блеснули. Он не ожидал такой встречи, но в ней была свежесть — без интриг двора, без приказов. — Почему бы и нет? Давай пройдёмся по твоим туннелям. Расскажу тебе ещё что-нибудь непристойное о Мелькоре — моём господине. Тевильдо крался впереди, его огромные лапы бесшумно ступали по камням, а Шелоб следовала за ним, её паучье тело грациозно извивалось, плетя паутину на ходу, чтобы отметить их путь. Они охотились вместе — он ловил крыс одним прыжком, она опутывала их сетью, и они делили добычу, посмеиваясь над жертвами. В перерывах они устраивались в укромных уголках: Тевильдо сворачивался клубком у её брюшка, а Шелоб обвивала его одной ногой, как будто в дружеском объятии. И мило болтали — два древних существа, скрытые в звериных формах, делились секретами тьмы. Однажды, в особенно тёмной пещере, где капала вода и светились поганки, Тевильдо вальяжно промурчав песенку, вспомнил о Мелькоре, лизнул лапу, чистя усы, и мурлыкнул: — Знаешь, Мелькор — он великий, могучий, но когда злится… о, это зрелище! Однажды он решил наказать каких-то эльфов, что украли у него шлем. Разозлился так, что топнул ногой — и весь Ангбанд задрожал. Но топнул слишком сильно, поскользнулся и шлёпнулся задом прямо на наковальню! Кузнецы-орки еле увернулись, а он сидел там, весь в саже, с молотом, прилипшим к… ну, ты понимаешь. Кричал: 'Я — Тёмный Властелин! ', а сам выглядел как обгорелый тролль после пьянки. Шелоб задрожала от смеха, её паучье тело сотрясалось, и паутина вокруг них задрожала в унисон. — Ха-ха-шии! О, представляю! Моя мать говорила, он всегда был таким — злится, а потом сам влипает в неприятности. Расскажи ещё! Что было, когда он пытался соблазнить какую-то Валар? Тевильдо фыркнул, его хвост хлестнул по воздуху. — А, это классика! Мелькор решил, что завоюет сердце Варды, Королевы Звёзд. Пришёл к ней в облике прекрасного воина, весь в сиянии, с цветами из тьмы. Но разозлился, когда она засмеялась, и… бац! Его иллюзия сползла, и он предстал в истинном виде — чёрный, мерзкий — это к деве так явился. Варда так хохотала, что звёзды задрожали, а он отступил от её сияния и улетел прямо в озеро! Вынырнул весь мокрый, как утопленный кот, и орал: 'Так не честно! ' Мы с балрогами потом неделю потешались втихую. Шелоб издала серию шипящих смешков, её глаза блестели. - О, рыжий, ты мастер историй! А помнишь, как он злится на Манвэ? Расскажи о том случае с ветрами. Тевильдо перекатился на спину, его лапы перебирали в воздухе, и продолжил, мурлыкая от удовольствия: - О да! Мелькор разозлился на Манвэ за то, что тот 'украл' его ветер — ну, знаешь, бури были его стихией. Решил устроить ураган, чтобы показать силу. Закричал: 'Я повелеваю ветрами! ' — и дунул так сильно, что… его собственная корона слетела и унеслась в небо! Он бегал за ней по горам, спотыкаясь о корни, а ветер кружил её, как игрушку. В итоге корона приземлилась на голову какому-то орку, и тот подумал, что стал королём. Мелькор его сжёг, конечно, но выглядел при этом как разъярённый ребёнок, потерявший мячик. Они хохотали вместе — низкий рык Тевильдо смешивался с шипением Шелоб, эхом разносясь по пещерам. В этих моментах они забывали о войнах и тьме; это была чистая дружба. Тевильдо делился историями, подтрунивая над Морготом, а Шелоб добавляла свои байки о матери, Унголиант, которая «съедала» неловкие моменты Мелькора. Они проводили часы наедине: кот и паучиха, два оборотня-Майа. Но в глубине души Саурон знал — эта эта дружба ему выгодна. А Шелоб? Она просто наслаждалась компанией, ведь в её паутине редко появлялись такие забавные гости.