Ближе к сердцу

Холодно… Очень холодно… Каждая клетка в организме промёрзла, кровь по-настоящему стыла в жилах. Мороз объял его с ног до головы. На шерсти оседал мороз и снежные частницы. Дрожь пробирала настолько, что тело забыло, каково это — не трястись и просто находиться в спокойном состоянии. Прошло пару часов с того момента, как всё вокруг окутала буря. Снежная метель застилала каждый сантиметр леса. Внутри скалы было невозможно холодно. Ему пришлось потушить костёр, который ему с трудом удалось зажечь несколько часов назад. Чтобы были шансы на выживание. Чтобы какие-нибудь бродяги не вычислили его и не пришли в гости… В пещере темно, только слегка поблескивает и отражается свечение от снега. Лёгкий дымок от костра продолжал гаснуть, восходя кверху. В глубине не было видно практически ничего. Его зубы стучали и ничто не могло его теперь согреть. Чтобы расходовать меньше энергии и сохранить тепло в теле, он оставался в волчьем обличии. Про себя ему оставалось только молиться, чтобы проснуться завтра. Чтобы увидеть новый день. Чтобы выжить.

Некоторое время назад

Северная деревня, находящаяся в самом центре снежных гор раньше была прекрасным местом. Здесь всегда царили покой, умиротворение и жизнь. Несмотря на суровые холода, когда круглый год идёт и лежит снег, а большие сугробы окружают дома, стая была счастлива и не знала бед. Ничто не могло разделить их, украсть светлые воспоминания о месте и навеять скорбь. Пока не случилось одно но… И тогда уже белый снег не мог обелить печаль и разочарование в сердцах волков. Его деревня страдала почти два десятилетия. Сколько Чимин себя мог помнить. Вся эта история началась, когда на пост главного альфы их стаи взошёл Пак Сухёк. Самый жестокий альфа в их поселении. По рассказам старшего поколения, он с самого детства был воплощением жестокости и безнравственности. Он рос с невероятной скоростью и смелел в том же темпе. Он не знал, что такое отказ, нет и преграды. Вся его жизнь строилась на жажде власти. Беспринципный, жестокий, полный злобы и кровожадности. И в конечном итоге, в среднем возрасте он завоевал титул Альфы стаи. Точнее украл его. Пробравшись ночью в дом Главного альфы и убив его в своей же кровати. К утру все в деревне видели его голову, насаженную на пику. Всеобщему безумию не было предела. Многие опасались произошедшего, но никогда не могли быть готовыми к тому, что это произойдет. Тем же днём Сухёка признали Альфой стаи. Это было началом конца… Стая погрузилась с беспробудную тьму. И если ещё пару лет после этого события они держались на плаву, то после… Наступила катастрофа. Чимину было всего пять лет, когда его отец умер, пытаясь стоять за правое дело, как и многие альфы в их стае. Они пытались вразумить их вожака в отношении других стай. Чтобы не было войны и все стаи сосуществовали в мире, как было раньше. Но Пак не принял их возражения и убеждения, и после того, как они ослушались приказа идти войной на стаю Ю, их головы полетели с плеч. После этого, всем в стае будто бы был повешен замок на горло и рот. Никто не позволял себе говорить, пока их не спросят, пока Альфа стаи не разрешит подать голос. В итоге, почти все альфы вступили в борьбу с близлежащими поселениями. Некоторые не вернулись, некоторых отправили по частям в дом к семьям. Остальные же отделались тяжёлыми травмами. Это заставило Сухёка немного угомониться и принять решение копить силы, пока новые альфы не вырастут и не будут способны бороться за земли. Их когда-то процветающая стая превратилась в умирающую, полную безнадеги в ожидании своего конца. Чимин с пяти лет учился выживать сам. Его мать не выдержала смерть пары и скончалась от горя в скором времени. Когда он ушел на попечение к другому человеку, он не искал тепла в их семье, потому что его просто не было. Близкий друг его отца — Минхёк — обещал тому, что будет заботиться о Чимине, если что-то случится. Однако всё это было лишь напускным обещанием, потому что им самим приходилось справляться со многими вещами. Поэтому Пак часто был предоставлен самому себе: днём и ночью. В конечном итоге, когда у него просто не оказалось еды, ему пришлось идти учиться охотиться, когда спустя несколько дней о его ужине так никто и не забеспокоился. Помимо того, также быстро его вернули в старый дом его семьи, потому что жена Минхёка не смогла принять Чимина после того, как старшего их сына убили на том сражении. Так что Чимин быстро взрослел и никогда не жаловался. Это бы не заделало огромную дыру в его сердце и не спасло существование. Так что он охотился, стирал какие-никакие свои вещи в ледяной реке, пока его маленькие пальчики не околеют от холода, пытался сшить маленькие шубки и одеялка из шкур зайцев, чтобы не мерзнуть по ночам или на холоде, собирал палки, чтобы топить дом. По началу очень многие вещи не получались и он не хотел что-то делать, потому что это было тяжело, но после того, как пару раз он чуть насмерть не замерз и не поголодал несколько дней, очень скоро начал делать всё сам без оправданий. Смотреть, как другие дети получали всё это просто так, было более чем больно. Иногда, когда его пальцы синели от ледяной воды или желудок болел из-за того, что ему не удалось ничего поймать, наворачивались маленькие слезки на глазах. Он смотрел тайком в окна ребят, как те улыбались родителям и благодарно ели. От этого его сердце разрывалось. И ни один человек в их деревне не посчитал нужным позаботиться о нём хоть немного. Даже этот чертов друг отца, которого как ветром сдуло. Чимин рос с постоянным ощущением, что ему нет места нигде. Что он находится в оковах. Детям не разрешалось играть допоздна вечером, чтобы не тревожить покой Главного альфы, не разрешалось отвлекать родителей от работы или создавать неприятности. Они все были погружены в страх и сидели как на пороховой бочке. Характер их главаря невозможно было точно описать или предсказать его в действии. Все в основном сидели в своих домах и играли с тем, что есть как можно тише. Когда Чимин немного подрос, смог услышать от вернувшихся из странствия путешественников, которые уходили прямо перед тем, как их прошлого Главы не стало. Они делились разными историями с детьми тайно в лесу, чтобы никто не услышал, иначе бы Сухёк признал бы это как измену и снес их головы с плеч. Говорили, что есть стаи и юге, востоке и западе, рассказывали об их обычаях, что они немного отличаются от наших в плане ухаживаний и спаривания. Паку запало это и в сердце, и в голову. Значит, есть мир, который отличается от их деспотии. Но он не задавал вопросов после. Он был занят выживанием. Так как в стае каждый дом от каждой семьи должен был приносить еду в общий запас, мальчику приходилось делать это одному. Потому что все в его семье умерли, и никто кроме него не сделал бы этого. Естественно, он не мог конкурировать со здоровыми взрослыми альфами за добычу, потому что те банально просто обходили его по силе, скорости, опыту. Ему доводилось разве что довольствоваться небольшими кроликами, птицами, изредка пролетавшими низко над землей, грызунами и прочей мелкой живностью. Если ему удавалось поймать только одного кролика, он отдавал его в запас стаи, а сам на вечер оставался голодным. Таковы правила стаи. Это были проблемы только Чимина. Изредка дорожки слёзы замерзали на его лице, потому что сердце болело в груди от несправедливости, от тоски и усталости. Желудок урчал и болел, а он просто хотел, чтобы эти звуки стихли. От них не становилось легче. Со временем он повзрослел, отточил навыки охоты и мог полноценно охотиться на лисиц и кабанов. Чем больше ему приходилось видеть, что твориться в его стае, тем больше росло напряжение внутри него и громче звучали рассказы странников. Он всё чаще поднимался на гору и смотрел вдаль. Когда в деревне наступил год голода и постоянных снежных бурь, еды стало гораздо меньше. В разы. В лесу почти никого не было, и теперь не каждый мог похвастаться ужином. Тогда Сухёк попробовал отставить все свои ссоры и распри с соседствующими стаями и мирно попросить их сотрудничать и снабжать их едой, те, конечно же, отказали. Никто не забыл, как новоиспеченный Альфа стаи пошёл на них войной в попытке захватить их земли и народ. И они сказали, что отказываются не только делиться едой, но и принимать волков из их стаи, если те придут их просить о помощи или попытаются вступить в их ряды в попытке бегства. Путь отрезан со всех сторон. После таких новостей на северную деревню лёг ещё больший туман отчаяния. Еды и пропитания нет, покрова нет. Они голодают и мёрзнут. Главный альфа был в бешенстве, когда некоторые из людей начали предлагать какие-то решения, жаловаться на ситуацию в стае или просто косо поглядывать на него. Он заставлял каждого из них в отместку проводить в лесу на морозе больше времени и ужесточил поиск еды. Даже омегам иногда приходилось подменять своих мужей-альф или отцов, чтобы те смогли немного передохнуть. С каждым днём ситуациях ухудшалась. Старейшины говорят, что эта будет самая суровая зима из всех, которые приходили к ним. Некоторые верят, что богиня Луны прокляла их и теперь они вынуждены не жить, а существовать в этих снежных горах. Помимо всех прочих проблем, рождаемость в стае упала до минимума. За последние несколько лет родился один щенок, недоношенный и больной. Родители кое-как его выхаживают, но все опасаются, что он просто не переживёт эту зиму. Когда они были счастливы и спокойны, наслаждались щенячьим лаем на улицах, но теперь вынуждены бороться день за днём в суровой схватке с реальностью, чтобы выжить. Омеги просто не могли забеременеть. Из-за недостатка еды, тепла или благословения Богини Луны, постоянного стресса, переживаний, отсутствия какой-либо стабильности. Скорее играл больше психологический фактор, нежели физический, но все это отрицали. Легче было сбросить ответственность на то, что богиня не благословила их потомством. Да, блять, именно в года правления нынешнего Альфы. — думал Чимин. По слухам, многие молодые омеги, находящиеся в паре, намеренно отказывались беременеть, потому что не хотели, чтобы их щенки воспитывались и росли во времена правления Сухёка. Это были слухи, но Чимин сам пару раз у реки слышал это от нескольких омег. Чимина удручало максимально всё, что происходило здесь. Каждое принятое решение казалось абсурдным и сводило всех к медленной погибели. Он сбился со счета, сколько раз видел, как обессиленные старшие волки падали на землю и больше не поднимались. Ему не хотелось когда-то покончить также. Несмотря на то, что ему только двадцать лет, он понимал, что даже до их возраста не доживёт, если продолжит вести подобный образ жизни. Его мысли всё чаще и чаще путались и обращались в огромный комок рассуждений. Ему было страшно покидать родные земли, но с другой стороны, не лучше ли выбрать путь свободы, рискнуть и умереть зная, что ты не лишил себя выбора другой жизни. Что ты сделал всё, что было в твоих силах, а не просто позволил страху и безнадёге течь по твои венам, каждую минуту отравляя твоё тело и разум. Охота постепенно стала просто невыносимой. Добычу как метелью сдуло и очень редко, когда удавалось что-то найти. Он ел раз в два-четыре дня и старался как можно больше времени проводить в волчьем обличии, чтобы экономить энергию. По стае пошёл слух, что вскоре примется решение по поводу деторождения и все омеги ждали свою участь. И с каждым днём комок в горле Чимина увеличивался. Однажды он обмывал запаховые участки на теле у реки вместе с ещё несколькими омегами. Никто из них не был друг другу другом или подругой, но инстинктивно они старались держаться вместе. В последнее время участились нападки альф, когда омеги ходили поодиночке. Поэтому сейчас все держались друг друга. — Я слышала от одного из приближенных альф, кхм, завтра объявят, что стая будет делать с деторождаемостью. — одна из достаточно молодых девушек примерно возраста Чимина очень тихо пробубнила себе под нос, будто боясь, что её накажут за то, что она подслушала. Юни была очень худой и достаточно слабой омегой, Чимин помнил, как с детства всегда сталкивался с ней и помогал ей. — Богиня, и что они сделают? Ни еды, ни тепла, ни безопасности… — другой парень почти с ростом Пака тоже говорил очень тихо, но в их импровизированном кругу все их слышали. — Шшш! — самая старшая из всех них девушка шикнула на них. Она всегда боялась всех и вся и верила, что все могут умереть от того, что будут говорить что-то в укор действиям или словам Главного Альфы. — Хотите умереть? Жизнь недорога? Все, конечно, заткнулись, но узел негодования внутри каждого продолжал накручиваться. В итоге, все разошлись и Чимин остался самым последним. Он не боялся, лес буквально стал его домом с того момента, как умерли его родители, тем более его хижина находилась совсем близко и поодаль от деревни. — Параноики… — не сказать, что Пак был смелым в этом плане, но не до такой же степени принимать всё близко к сердцу… В его голове продолжал расти рой мыслей, предлагать кому-то из них вместе объединиться и сбежать было бессмысленно — все в страхе поджат хвосты в лучшем случае, а в худшем — расскажут Пак Сухёку, и он снесет его голову с плеч… Нет, ему нужно было время обдумать эти мысли, построить план, вообще хоть как-то организовать всё это в голове, чтобы его не спалили, не схватили и не предали самовольному правосудию. Ему нужно просто ещё немного времени. В последние несколько месяцев ужесточилась охрана территории. Никто не знает в связи с чем, но количество альф и бет увеличилось примерно в полтора раза. Поэтому путь к отступлению был достаточно сложен и если всё как следует не обдумать — можно легко попасться. Ему требовалось время. И как оказалось, его у него совершенно не было. На следующее утро, даже ближе к обеду, их всех собрали в центре деревни. На вершине небольшой скалы стоял Пак Сухёк, в теплой медвежьей шкуре, в то время как члены стали промёрзли до костей в старых одеяниях. Все равно они старались быть объединёнными, и омег с детьми переместили в центр круга, окружив их альфами и бетами, чтобы тем было теплее. — Стая! — раздался грубый свирепый голос. — Рад вам сообщить хорошую новость! На днях я принял решение! Самое важное решение за последнее время, которое поможет нашей стае, — его указательный палец гордо возвышался и указывал в него. — Как вы знаете, за этот год у нас не родилось ни одного нормального щенка… — он косо посмотрел на пару, которая обнимала своего больного ребенка. — А тот, что есть, — не выживет. У Чимина от злости участился пульс. Как можно говорить такое родителям; омеге, которая вынашивала этого ребёнка и мучилась при тяжёлых родах. Он хоть знает, как это было тяжело в условиях холода и в придачу голода, который он обеспечил стае. Будь он проклят… — И чтобы поднять рождаемость в нашей стае и точно убедиться, а точнее увеличить шансы, что волки точно появятся на свет, я объявляют подготовку к общему спариванию! Все в голос ахнули. Никто толком не понял, что он имел в виду. У многих омег даже пары не было, не говоря уже про то, что течка у большинства из них уже давно не наступала. — Я вижу вопросы в глазах каждого из вас, и я рад вам объяснить! — в его интонации и ухмылке Чимин точно прочитал издевательство, вкус наслаждения тем, что он творит. — Завтра вечером, а точнее когда взойдёт луна, мы разожжём костры, — с каждым словом услада в его речи усиливалась, а огонь жажды разгорался, — омеги объединяться в круг и каждый из альф пройдёт и оплодотворит каждую! — его руки вознеслись кверху, и раздался громкий хохот вожака. — Да благословит нас Богиня Луны. Семя каждого из альф будет в каждой омеге этой стаи, и мы будем спариваться, пока не взойдёт солнце! В следующем году наша стая родит несколько здоровых щенков. Глаза каждого омеги расширились от ужаса. К горлу Чимина подкатил ком и ему казалось, что его стошнит на близстоящего бету. Это называется оргией. Причем в самом извращенном формате. — Каждому омеге выпадет шанс и удача понести моего щенка в том числе, понести моё семя в себе. Я тоже буду в кругу, чтобы увеличить шансы и запечатлеть результаты! Ебать, да он наслаждается собственным безумием… Тогда Чимин понял, что у него нет времени что-то продумывать, строить какие-то планы побега, выхода из ситуаций. Ему нужно бежать. Сегодня. После того, как их распустили, он, чтобы не подавать виду, также угрюмо шёл к себе в хижину. Его так называемый опекун только грустно посмотрел на него и пошёл к своей жене, которую тоже нужно было успокаивать и настраивать на завтрашний день. Так как участвовали в этой оргии все омеги стаи, всех возрастов, начиная от четырнадцатилетней Миён, которая только научилась вставлять нитку в иголку, и заканчивая пятидесятипятилетней аджумой Сонхи, которая не справлялась с ходьбой без своей палки… Это просто безумие. Пак аккуратно закрыл деревянную дверь, стараясь незаметно оглянуться по сторонам, и кинулся собирать первые средства дли выживания в мешок. Ледяную воду из реки, которую он всегда держал в запасе, несколько тушей, которые хорошо сохранялись в холоде и медленно портились, заточенные камни и палки на всякий случай, вдруг у него не будет времени обратиться в волка и по мелочи. Когда стемнело он задул огонёк, сложил шкуру в сумку и притаился на некоторое время. Спустя полчаса или даже час, Пак просто не отсчитывал время, потому что адреналин в его крови бил в голову, обратился в волка и вышел из своей хижины, продев через плечо и туловище мешок. Лямка плотно облегала его тело, поэтому крепко сидела на спине и не болталась. Его полностью белый мех был максимально удобным и выигрышным прикрытием. На фоне огромных белых сугробов его почти не было видно. Только серый мешок мог выдавать его, однако в ночи и он был не особенно заметен, даже несмотря на сияние снега. Тихо передвигаясь по периметру, он выждал, пока прошлая смена сторожей уйдёт на отдых, и пока не пришла другая, он быстро выбежал за линию его родной стаи. Его лапы мягко передвигались по снегу, почти не создавая шума и хруста. За всё время он приноровился ставить ноги и лапы так, перенаправляя вес, чтобы быть максимально незаметным для своих жертв, на которых охотился. Ему пришлось учиться на своих ошибках и оттачивать навыки каждый день. Поэтому сейчас он не медлил. Спустя несколько минут он покинул территорию северной стаи и своей родной деревни. В его душе не было боли, потому что там ничего не осталось за что могло болеть его сердце, на его глазах не было слез, но в его душе горел огонь жажды свободы и жизни. Ещё некоторое время он бежал со всех ног, не желая останавливаться на ночлег в ближайшие километры, в его голове были образы, будто его могут настигнуть, будто вот-вот его поймают и снесут голову с плеч, будто он никогда не сможет убежать от этого. Он не знает, сколько десятков километров пробежал, прежде чем его мысли и страхи начали успокаиваться и подчиняться потоку леденящего ветра. Он бежал.

Настоящее время

Пак просыпается от того, что у него дрожат зубы. Его будто накрывает волной ледяной воды. Он резко поднимает корпус, его инстинкты обостряются. В голове полная каша и, кажется, событие минувших пару дней до сих пор не укладываются в его голове. Судя по тому, что в пещере стало гораздо светлее, уже наступило утро. Несмотря на то, что ночью веяла разбушевавшаяся метель, вход в его импровизированное укрытие не засыпало. После нескольких телодвижений он ощущает, как на шерсти трескается иней. Он чертовски замёрз. Несмотря на то, что Чимин северный волк, ему достаточно холодно. У него даже складывается ощущение, что он не чувствует нижней части лап. Рассиживаться некогда. Он быстро мордой и зубами ослабляет завязку, немного роется и съедает несколько кроличьих хрящей и немного мяса. Ему нужно грамотно разделить пищу и воду, чтобы продержаться как можно дольше. Пак не знает, когда ему будет предоставлена возможность поохотиться или поймать кого-нибудь, чтобы пополнить запасы, и не знает точно, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до места назначения. Он решил уйти как можно дальше. Примерно: юг, юго-запад. Он совершенно не имеет понятия, принимают ли там на постоянное местожительство новых волков, тем более, которые ушли так далеко от дома, но ему остаётся только надеется. На милость, благоразумие, сострадание и, в крайнем случае, жалость. Завернув остальное обратно в мешок, он снова перебросил его через лапу на спину и медленно вышел из пещеры. Он снова оглянулся по сторонам и, не заметив ничего опасного, начал двигаться. Сначала быстрым шагом, а потом бросился в бег. Он рассчитывал скорость и упор таким образом, чтобы подольше продержаться и возможно ещё сутки бежать. Несмотря на то, что он только недавно сбежал, ему хотелось поскорее покончить с этим приключением, если быть честным. Спустя несколько часов, белый волк заметил, что тучи снова сгустились. Пасмурное небо не пропускало ни одного луча света, снег снова начинал падать, и Пак опасался, что не сможет найти укрытие до возможного начала следующей бури. Его всё ещё окутывал страх за свою жизнь, то тем не менее, он героически следовал своему пути. Сквозь боль в лапах от холода бежал дальше. Только интуиция и какой-то пульс в голове и груди подсказывали, что ему делать, по каким дорогам идти. Его организм привык есть нечасто, иногда даже проводить сутки без еды, но путешествие его сильно выматывало. Непрекращающаяся активность провоцировала голод и усталость, постоянные мысли в голове и стресс изводили его не меньше. Ему приходилось останавливаться и перекусывать, чтобы не свалиться в голодный обморок. Одно дело ничего не есть, когда у тебя активность от двух до пяти часов в день, другое — активно и быстро бежать без отдыха. Спустя пару дней запасы еды почти истощились и ему нужно было поохотиться. В итоге, ему благоволит судьба с удачей и он находит небольшой скалистый выступ. Там нет ни пещеры, ни какого-либо укрытия, там просто голая скала. Волк оставляет там мешок, слегка закопав его в снегу, чтобы его запах не было таким отчетливым и не привлекал внимание, если к этому месту кто-нибудь подберется. По пути сюда он видел небольшие следы, возможно, это были кролики и зайцы, но суть одна — здесь была еда. Белый волк максимально тихо пробирался вперед, вынюхивал воздух вокруг и снег под лапами. Искал на белой простыне следы и какие-то признаки проходящих животных. Естественно, зимой многие прятались, меньше двигались, но всё равно должны были выходить на поиски еды. И как по щелчку пальцев перед Чимином оказалась куница. Белый волк тихо притаился за сугробом. Он размеренно медленно дышал и мягко передвигал лапами, чтобы не вызывать страх и подозрение у маленького животного. Он потрошил небольшой куст брусники, которого крыл небольшой слой снега. Чимин ещё раз принюхался и мягко подкрадывался всё ближе. Его почти не было слышно. Тишина была оглушающей. Однако в то же время он отчётливо слышал стук своего сердца. Ему нужно быстро схватить эту живность и двигаться дальше. На выслеживание ещё кого-либо не было времени. Он чувствовал приближение ещё одной бури. Зима в этом году суровая даже для него. И ему всё ещё необходимо найти себе ночлег, пока не стемнело и всякие падальщики не вышли на охоту. Тех мразей даже огромная лютая метель не пугала. У них не было определенного места жительства, они скитались в поисках еды. И в основном ночью, когда жертвы ослаблены, дезориентированы и меньше всего ждут нападения. Когда холод сведет их к усталому сну и они будут в оковах сонной ночи. Всё ближе подходя к своей жертве, Пак почти не дышал, и когда он определил нужное расстояние, — сильно и быстро оттолкнулся задними и передними лапами, напал на куницу. Она оказалась в его ловушке. Чтобы та меньше мучилась и испытывала страх, от которого её мясо становится горьким, он быстро, чётко и жестко укусил её за шею, пустив теплую кровь по своей пасти. У него была еда, чтобы пробежать ещё несколько десятков километров. Жарить на костре или чему-нибудь подобном не было времени, поэтому волк употребил пищу в сыром виде и начал возвращаться назад. Перед этим он засыпал кровавые следы снегом, чтобы запах крови не привлек ещё кого-нибудь голодного и не навлёк его на след Пака. Продвигаясь всё дальше и дальше, он начал одновременно с этим поворачивать головой в разные стороны, чтобы параллельно глазами искать что-то, что можно было использоваться как ночлег. Ему очень хотелось верить, что он найдёт укрытие до начала очередной бури. Судя по отражению света от снега, время приближалось к вечеру. Оно шло неумолимо быстро, что немного напрягало Чимина. Зима действительно слила быть суровой. За несколько дней путешествия он уже дважды попадал в бурю, и хорошо, что его местоположение было около скалистых гор. Но сейчас, когда он покинул эти территории и был в основном только голый лес — было уже не до шуток. После нескольких километров Пак немного начал поддаваться волнению… Снег начал идти интенсивнее. Потихоньку дорогу становилось видно всё хуже и хуже. Его глаза хорошо видели в темноте обычно, но из-за снега всё размывалось, добавьте к этому ветер, и у него оставалось всё меньше и меньше шансов. Волки, попавшие в сильную бурю, почти никогда не выживают. Всё надежды всё больше гасли в его голове. Он понимал, на что идёт и с чем может столкнуться, но принимать все эти испытания лицом к лицу оказалось тяжелее, чем он мог себе представить. Боязнь за свою жизнь затмевала все разумные мысли в его голове. Он уже не понимал, в какой стороне находится и куда ему двигаться. Метель всё усиливалась и усиливалась, сбивая его иногда с лап. Моментами его заносило, но Чимин старался снова возвратиться на дорогу. Его скорость значительно уменьшилась из-за ветра, попадающего снега в глаза и лицо. Видимость уже была практически нулевая. Отдышка из-за паники не давала нормально двигаться и координироваться, само дыхание становилось поверхностным и громким. Волнение и ужас застилали всё. В какой-то момент он начинал представлять худшие сценарии, как в борьбе за свою жизнь с метелью он умрёт, его покроет толстый слой снега и его существование прекратиться. Ему начало казаться, что он просто ходит кругами вокруг себя же, потому что ветер всё больше и больше заносил его. Когда его силы почти истощились, он врезался во что-то твердое. Буря стала настолько сильной, снег мёл так, что перед глазами уже не было ничего видно. Это было что-то большое и твёрдое. Пак осторожно поставил обе лапы и провёл ими вверх. Поверхность напоминала кору. Причем в обхват дерево казалось просто огромным. Его мордочка болела от того, что столкновение был достаточно сильным, но ему некогда об этом думать. Иногда в лесу он замечал, как у больших деревьев приподняты корни и выглядывают из-под земли так, что между ними сохранялось пространство. Однако он не был в этом уверен, так как дерево должно быть достаточно старым и большим. Чимин обошёл по всему периметру, поднимая иногда правую лапу, чтобы изменить, какое оно было в окружности. Одновременно с этим нащупывая размер корней деревьев и их расстояние от земли. После в его сердце оседает доля облегчения. Он находит максимально расширенное пространство между корнями и начинает копать. Сначала ему приходиться очистить зону от огромного слоя снега, потом он копает землю. Она слишком замерзла и почти не поддаётся, но Пак не сдаётся. Он голову расшибёт, но выживет. Особенно, когда у него появилась толика надежды. Его лапы сильно устали, когти начинают побаливать, но волк настойчиво пробирается вниз, раскапывая пространство всё больше. Его тело подрагивает от холода и усталости, он молится Богине Луны, чтобы она хоть немного сжалилась над ним и помогала ему пережить эту бурю. Когда яма стала достаточно глубокой для того, чтобы он смог вместиться туда, Чимин не медля проскальзывает внутрь, поджав хвост. Места, конечно, катастрофически не хватает, ему всё ещё чертовски холодно лёжа на промерзлой земле, но его хотя бы сегодня не сдует метелью, не засыпит снегом, и он надеется, что ему удастся выжить и проснуться завтра утром. На самом деле, ему отчасти и засыпать страшно. Он теряет контроль над ситуацией, над свои телом. Несмотря на то, что инстинкты обычно сразу выводят его до состояния готовности, но сейчас он промерз до самой маленькой косточки в его организме, он устал и просто хочет, чтобы всё поскорее закончилось. В хорошем смысле. Оказавшись в узком пространстве, где тепло его тела больше и лучше сохраняется, он всё-таки стал чувствовать себя чуть лучше. Не до конца конечно, но он хотя бы чувствует, что ветер не уносит его в разные стороны, будто играясь с ним. Естественно, ему немного поддувает в разные части тела, но это всяко лучше. В итоге, спустя несколько минут наблюдения за виртуозно сильным ветром, который разносил огромные хлопья снега, усталость сваливает его в сон. Чимин просыпается от того, что его нос так сильно замёрз, что он его почти не чувствует. Холод начинает распространяться по всей морде. Паку становится трудно дышать. Он резко дёргает головой и открывает глаза. Пространство вокруг него стало ещё меньше, потому что за ночь снег засыпал его импровизированный вход в яму и теперь места почти нет. Воздуха становится не хватать. Он лапами роет снег в попытках выбраться из западни, но огромные валуны просто продолжают проседать и валиться на него внутрь. Он чувствовал, как снег падает на его лицо, заслоняя морду. Открывая пасть и продолжая вдыхать воздух, Чимин начал ловить панику. Он старался оперативнее двигать лапами и всем телом, включая толчки задними, но пока мало что получалось. В какой-то момент Пак вовсе растерялся, сугробы продолжали валиться прямо на него, а под ногами он почти ничего не чувствовал. На секунду ему стало страшно. Неужели намело за ночь так сильно, что теперь ему не выбраться? Однако уже не грани своих усилий он почувствовал, как его когти зацепились за корень дерева. В его голове сразу промелькнул импульс, сердце забило адреналиновый ритм. Вложив всю силу в одну лапу, он упёрся ею и оттолкнулся. Его голова начала понемногу выбираться на поверхность. Сместив своё тело таким образом, чтобы быть ближе к этому корню, он использовал вторую лапу, чтобы прокопать себе путь. Помаленьку начало получаться и верхняя часть его туловища была наверху. Сейчас было одно из самый опаснейших положений. Одно неверное движение и белый волк снова упадёт вниз и выбраться уже будет куда проблематичнее. Аккуратно двигаясь вперед, он опирался задними ногами на этот же корень, используя передние лапы, чтобы удерживать себя наверху. И вот, он совершает последний и самый сильный толчок, буквально выпрыгивая на поверхность. Его лапы утопают в сугробе, но он быстро передвигает ими, чтобы отойти подальше и не попасть в сходку маленькой лавины обратно. Наконец выбравшись из этого маленького кошмара, он глубоко вздыхает и оборачивается, осматривая ситуацию вокруг себя. На удивлении светит солнце, пробиваясь редкими лучами сквозь огромные тучи. Уровень снега значительно выше, чем был раньше. Хорошо, что ему удалось спрятаться под деревом и прийти к этому решению в столь стрессовый момент, хоть это почти что стоило ему жизни. Вообще всё это приключение стоит ему жизни. Спустя ещё три дня путешествия Чимин понял, что уже чертовски устал. Ему казалось, что он сбился уже со всех путей, которым следовал. Ему только оставалось надеяться, что его куда-то приведут его ноги. Однако единственным хорошим наблюдением было то, что по мере его пути, количество снега немного уменьшалось. Сначала он подумал, что ему показалось, но через сутки смог точно в этом убедиться. На фоне хорошей новости, конечно, были и не очень: он подвернул немного лапу, из-за чего его темп замедлился, и его запасы полностью истощились. Это значит, что ему снова нужно охотиться. С учётом того, что его силы немного на исходе, он несколько дней нормально не отдыхал, почти не ел и использовал всю свою резервную энергию. Ему некогда была искать место, где можно было бы оставить вещи, поэтому он охотился вместе с ними. Конечно, это было не очень удобно, но выбора не было. Выслеживать наживу было его самым любимым занятием во время охоты, плавно подкрадываться к ней и нападать. Он уже несколько раз замечал животных, которые не водились в северных лесах. И самым большим его наблюдением в этом плане стали медведи. По крайней мере, из тех, что он заметил. Может быть в тех лесах было что-то подобное, но во всяком случае, оно слишком хорошо пряталось в самых глубинах. А сейчас ему на глаза попался молодой олень. Его рога были ещё не совсем большими, но он уже был достаточно крупным. Он пока ел какие-то небольшие корешки маленьких деревьев, Пак подкрадывался. Несмотря на то, что здесь снега было меньше и кроны елей уже не были полностью покрыты белой вуалью, из-за чего он сам был более заметным со своей полностью белой шерстью, Чимин оставался таким же тихим и ещё более острожным. Теперь в его голове действительно зарождалось сомнение, что охотиться будет сложнее. Однако Пак быстро отбросил все свои переживания, потому что должен был оставить только холодных расчёт. Плавно двигаясь по снегу, Чимин приближался к жертве. Несмотря на то, что в своих лесах он охотился на северных кабанов, они всё равно были ниже, чем олень, хоть и тяжелее, это обозначает, что волку нужно пару минут, чтобы сконцентрироваться и рассчитать прыжок так, чтобы поразить добычу с одного удара. Так как он не был знаком с этим типом, он размышлял, где лучше кусать и к какому места лучше приблизиться. По итогу, когда под его лапой случайно обломилась маленькая палка, уши оленя зашевелились и его ноги согнулись, как будто животное собиралось оттолкнуться и пуститься в бег. В этот момент, более не раздумывая ни секунды, Чимин прыгает и вцепляется сильной челюстью в область между шеей и началом позвоночника оленя. Животное пытается сбросить его со своей спины, однако белый волк крепко удерживает свою позицию зубами и острыми когтями, которые точно протыкают живот и шею. С каждой минутой Пак углубляет укус и сильнее вгрызается в жертву, чтобы та больше не мучилась. В итоге, в попытках скинуть зверя, олень проваливается в глубокий сугроб, преклоняя голову к земле, что сразу дает волку преимущество. Оказываясь на задний лапах, Чимин использует свой вес, чтобы сильнее надавать на травоядного, ещё мощнее вгрызаясь в шею в разных местах. Спустя минуту борьбы обессиленное животное сдаётся и полностью падает всем телом на снег. Чимин, в глубине души радуясь такой крупной добыче впервые за долгое время, в жадностью припадает в нежному мясу. Оно гораздо вкуснее, чем он думал. И он не знает, что в нём говорит: реальное ощущение вкуса или просто адский голод и отчаяние. Пак съедает половину туши, почти что набивая желудок, остальное заворачивая в свою одежду, которую он взял с собой, чтобы кровь меньше просачивалась через мешок. Как по щелчку, его голова сразу становится яснее и он сам бодрее. Конечно же… Пища хорошо повлияла на его организм, и Чимин надеется, чтобы хорошее ощущение и самочувствие помогут ему быстрее регенерироваться в ноге. Чимин решил, что ему лучше будет экономить на припасах и больше двигаться по возможности. За более чем неделю своего странствия он изрядно вымотался. Периодически ему начало казаться, что он почти никуда и не двигается, если бы более меньшие сугробы не развевали его сомнения. Волк буквально сутками бежал до места назначения, без нормального отдыха и сна. Ему просто уже хотелось наконец-то прийти куда-то и обрести покой. Спустя ещё два дня Пак точно убедился, что он точно покинул север. Снега стало действительно меньше, ощущение поменялись и температура как будто бы немного поднялась. Это то, что он успел заметить на наблюдением за своим телом и инстинктами. Сам он чувствовал небольшое напряжение по какой-то причине. Причём сейчас оно ощущалось гораздо сильнее, чем когда он покинул свою стаю. Виноваты то ли усталость и утомление, то ли действительно смена края. Это уже не север. Это не его старый дом. Здесь не совсем привычная для него картинка. Возможно, его внутренний волк это очень яро ощущал и пока просто не привык к этому. Хотя он не мог отрицать, что всё равно чувствовал приближение очередной бури, но не мог точно сказать, когда она настигнет этот край. Лес становится как будто бы гуще и пахнет по-другому. Чимин уверено продвигается вперед. Его лапа во многом восстановилась и он надеется, что больше не допустит такую невнимательность. Ему не хотелось больше замедляться и терять время. Проблема одиночного странствования как раз и заключалась в том, что волки больше выматываются, быстрее теряют силы, потому вынуждены полагаться только на себя. Помимо того, они легче сбиваются с курса, сильнее подвержены нападению со стороны других хищников и у них развивается тревожность гораздо раньше в путешествии, чем у стаи. Плюс они сдаются быстрее и реже достигают целей. Умирают. Одному справится со всеми препятствиями тяжелее, чем группой, поэтому ни один волк в здравом уме не пойдет на такое. Кроме Чимина, разумеется. Он немного подустал, точнее очень даже много, и решил немного отдохнуть, перевести дух. Пак останавливается посреди чащи, впереди него огромный сугроб снега, он бы сказал, что такого размера даже немного не характерный для этого места, как он смог заметить. Он укладывается на живот, склонив голову к земле. Его мордочка падает на снег, нос улавливает какой-то запах, но Чимин насколько устал, что не придаёт этому значения. Глубоко внутри он понимает, что расслабляться нельзя, но столько дней бега и недостатка нормально сна, его просто уморили. Белоснежный волк буквально на секунду закрывает глаза и прислушивается к звукам чащи. Пока тихо, только ветер щекочет ветки деревьев и елей, поднимаясь небольшие крупицы снега в небо. Так спокойно и тихо. Его душа на минуту обретает покой. Часть его разума говорит, что нужно в ближайшее время двигаться дальше, но другая — склоняет его к безмятежному отдыху и медлительности. Но о медлительности не идёт речи, когда сугроб начинает падать. Как только он слышит этот звук, резко поднимает голову и смотрит на источник. Обычно такого не происходит. Может, в этих краях другой снег, отличается плотность и прочие составляющие? Чимин всё-таки решает обратить внимание ещё и на странный запах, который только усилился с момента, когда сугроб начал падать. Но это ему почти ни о чём не говорит, потому что раньше этот аромат ему нигде не встречался. Спустя несколько секунд Пак осознаёт, что что-то двигается, причём не самых маленьких размеров. Его глаза расширяются. Перед ним выходит, по всей видимости, из берлоги бурый медведь. Да помилует его богиня… Он только слышал о чём-то подобном от странников и знакомых его родителей, когда был маленьким. Те часто путешествовали и рассказывали всякие приключенческие истории. Он мог вспомнить, как те рисовали подобного животного палкой на снегу, стараясь передать максимально деталей, чтобы волчата севера развивали кругозор и знали об опасностях не только их части леса. Мозг Чимина пытается осознать ситуацию, прокручивая в голове воспоминания. Что они говорили делать, когда увидишь медведя? Бежать? Страх насколько сильно парализовал тело Пака, что он даже завыть не может не то, что бежать. Головой понимает, что опасность прямо перед ним, но её габариты настолько громоздки, чтобы он просто остаётся на месте. Неужели это конец? Его убьёт медведь? Вот и всё? Нет… Он не ради этого пожертвовал всем, нет… Но ему всё ещё страшно. Голос внутри его кричит на него и пытается сподвигнуть к действию. Огромное животное приближается. По его поведению ясно, что тот отнюдь не в хорошем настроении и не собирается как-то жалеть белого волка. Его огромная лапа поднимается в воздух и замахивается на Пака. Чимин в шоке, но его инстинкты быстрее. Несмотря на то, что его тело пока не готово было полностью подняться и пуститься в бег, Чимин, сам того не осознавая, опирается на правые лапы, отталкивается и делает переворот в сторону. Прямо в нескольких сантиметрах возле его головы с большой скоростью, а главное — силой, пролетает медвежья лапа, оглушительно врезаясь в столб дерева. Чимина словно обдало кипятком, он резко вскакивает и уносится прочь с этого места. Он пробегает около полукилометра, не оглядываясь, но затылком ощущая за собой движение. Он слышит звуки спертого тяжелого дыхания и грозного рыка — у него шерсть встаёт дыбом от происходящего. За ним гонится медведь, а он понятия не имеет, как отбиться от него. У него мало сил, он бежал всю предыдущую ночь, его тело остро нуждается в отдыхе и восстановлении сил. Мысли в его голове спутались и волк почти ничего не может придумать, что в таком случае делать. А огромный зверь позади него, похоже, полон сил. Гонится за ним и скорее нагоняет. Богиня… Чимину до сих пор не было настолько страшно за свою жизнь. Уже и оказаться на голом снегу во время бури не такая уж и плохая идея. Пак подумывает, может медведь учуял запах оленины на его спине, и теперь преследует его, чтобы полакомиться. И похоже, не только травоядным. Однако несмотря на это, Чимин не согласен отдать свою еду, ему нужно за счёт чего-то жить ещё несколько дней странствования как минимум. В его голове нет ни одной идеи о том, куда спрятаться, как быстро бежать и каким образом, чтобы эта огромная тварь отстала от него. И тот факт, что он уставший совершенно не играет ему на руку. Он пытается ускориться, разыгрывая карту о своем преимущественном беге на снегу, но медведь сам не промах, будто гоняет марафоны ежедневно и какие-то сугробы ему не помеха. Пак старается мелькать между деревьев, делая большие изгибы, надеясь, что хоть в проворности он будет лучше зверя. Он в соотношении с ним кажется маленьким и действительно более изворотливым. Белый волк старается бежать быстрее, нагнать необходимое расстояние. Иногда он оборачивается, и единственное, что не дает ему сдаться, — это вид медведя, который врезается в деревья, стоящие на его пути. Тот замедляется, трясет головой, жмурится. Пак решал использовать это как шанс и концентрирует все свои оставшиеся силы в ногах. Он ускоряется и бежит что есть мочи дальше. Скорее-скорее. Богиня, помоги мне… Его сильные лапы несут его на всех порах как можно дальше. В какой-то момент медведь и вправду начал оставаться позади. Чимин не ослаблял бдительности до тех пор, пока нападавший и вовсе не исчез из поля зрения. Он почти не чувствовал лёгких, они так сильно жгли, что Пак в одни из секунд не мог дышать. Его пасть была настолько открыта, что язык начал замерзать. Кое-что оставалось позади. Чимин всё равно продолжил бежать ещё некоторое время, чтобы уж наверняка не дать зверь шанс нагнать себя. Он остановился лишь на один момент, чтобы искупаться в большом сугробе. Он надеялся, что таким образом сможет хоть немного сделать свой запах ещё менее заметным. Несмотря на то, что волк держал свои феромоны под замком, не позволял ни частице выйти наружу, он всё равно выделял обычный животный запах волка. Спустя минут двадцать понял, что погони больше нет. Чимин перешёл на медленный бег, чтобы всё равно держать темп, но дать своему организму передышку. Это было просто необходимо его дыхательным путям. Пак даже и не помнил, когда в последнее время так бежал. Мимо него то и дело проносился пейзаж и он совершенно не смотрел, в какую сторону двигался. Скорее всего, сейчас он ближе к юго-западу, но его решением оставалось так же просто прийти уже хоть куда-то. Быстрее. Спустя ещё два дня, Пак почти отчаялся. Он уже точно пересёк границу и приближался к юго-западу. Снега стало в разы меньше, так что бежать было куда легче и проще, что позволило ему преодолеть ещё большее расстояние, чем обычно. С одной стороны, какой-то радости не было предела, но и усталость скопилась ещё больше. Он старался делать упор на дорогу, а отдых оставить на потом, но сейчас ему кажется это не такой уж и хорошей идеей. Может, дать своему телу шанс немного отдохнуть? Переконтоваться пару дней как-нибудь. Но безопасно ли это? Теперь когда, он совершенно на незнакомой земле, абсолютно неприспособленный к этим местам? Его волк чувствует небольшую нервозность. Отчасти Чимин согласен с ним, это давалось сложнее, чем он думал. Здесь по-другому пахнет, иные запахи и даже температура, влажность. Ему ещё предстоит адаптироваться к этому. Он чувствует небольшую слабость перед этим местом. Иногда он начинает задаваться вопросом, населены ли вообще эти участки стаями… Обитают ли здесь волки. Чимин побежал сюда только основываясь на слухах и сплетнях путешественников. Но вдруг это просто всё одна большая ложь и замануха для маленьких щенков. Ему просто оставалось надеется. Просто верить, что богиня приведет его к нужному месту и не даст просто так умереть. Когда его в очередной рад затянули мысли о своем местопребывании и о скорой охоте, потому что еды почти не осталось, и он чувствовал упадок сил из-за голода, Пак услышал какие-то звуки. Какой-то бег по земле и негромкий хруст снега. Он продолжил бежать, не решаясь останавливаться и испытывать судьбу. Потом его нос поймал странных запах, которого он никогда не чуял в свой жизни. Это настораживало. Всё это доносилось как будто откуда-то сбоку, и Пак увеличил скорость бега. Поворачивая голову в разные стороны, он пытался как-то определить кто или что такое гонится за ним или бежит просто рядом с ним. Или охотиться на него. Чёрт знает, что обитает в этих лесах. В период очередного усиление звука, Пак начал так нормально беспокоиться, он старался не паниковать и не нагонять на себя лишнего страха, но всё равно старался бежать быстрее. И когда он уже был почти что на грани свой скорости, хоть и понимал, что из-за измотанности не набирает и треть свой обычной скорости, случилось то, что случилось. Кто-то врезался в его бок. Причём на всех порах. Чимин отлетает в сторону, ударяясь головой и спиной о широкое дерево. Снег падает на него, и первое, что он старается сделать, — выбраться из-под образовавшегося сугроба. Хорошо, что слой был не большим, и в течение нескольких секунд Пак благополучно выбирается из завала. Не успев как следует встать на ноги, его снова сбивают с ног, толкая в тот же самый бок. Это чертовски больно. Сколько силы вообще в этом животном? Он отскакивает назад, выжидая, когда Чимин снова встанет на ноги. Однако на этот раз ждёт дольше. Пак в это время встаёт и отдаляется на несколько шагов назад, трясёт головой, чтобы вернуть ясность сознанию. Всё ещё немного дизориентированный. Белый волк смотрит перед собой и наконец-то видит другого волка. Тот медленно надвигается на него. У него серо-коричневая шерсть, чёрные глаза и он явно в полтора раза больше его. От него веет запахом, который просто выворачивает всё нутро Чимина в плохом смысле. Феромоны воняют и кажется пропитывают и его шерсть. Тот пахнет как гнилая земля или как сгнившее тело в земле. Он даже не знает, как лучше охарактеризовать эту вонь. И что ему от него надо. Судя по походке и стойке незнакомца, тот явно не дружить к нему пришёл. Он хочет поохотиться или развлечься. Но в его глазах читается явное: убить. Пака пробирает дрожь. Мало того, что он никогда не встречался с волками с этих земель и совершенно не знает, на что те способны. Да, во время охоты ему приходилось иногда вступать в конфликты и драться со своими же членами стаи, но это другой волк. В глубине души он понимал, что рано или поздно столкнётся с такой ситуацией. Но просто прокручивать в своих мыслях сценарии и оказаться в настоящем времени с подобным — разные вещи. Он пытается прокрутить в голове уйму разных идей о том, как ему сейчас избежать драки или хотя бы не умереть в ней. Стоит ли сейчас сбежать? Но ему удастся набрать приличную скорость только спустя около десяти секунд в его нынешнем состоянии. Какую вообще ему стойку лучше занять? К тому моменту, пока Пак размышляет, бродяга быстро приближается и, раскрыв пасть, прыгает на него, целясь в участок между головой и шеей. Чимин только и успевает, что пригнуться и отскочить в сторону. Тот перепрыгивает его и приземляется в кучу снега. Эта ситуация учит Чимина, что думать в такой момент некогда и нужно полагаться на свои инстинкты. Несмотря на то, что его переполняет страх, его тело двигается, а не снова встает столбом. И на том спасибо… Он быстро перемещается и старается убежать от волка, однако тот быстро нагоняет его и кусает за лапу, вгрызаясь по самые сухожилия. Каждое из чувств Чимина пронзает боль. Сука… Как же больно… Пак падает, но старается перевернуться, чтобы ударить того второй лапой. С горем пополам ему это удается и он бьёт со всей имеющейся у него силы по морде волка. Судя по следу и силе укуса, он настроен серьёзно и не собирается играть с Чимином в игры. Он это очень явно осознаёт, когда с запахом крови радужки негодяя становятся красноватыми. Вот сукин сын. Несмотря на боль, белый волк встаёт и скалится на другого. Больше нет места поблажкам и надеждам на хороший исход. Либо он, либо его. Чимин сгибается в передних лапах, готовясь оттолкнуться задними и напасть. Он показывает клыки и угрожающе рычит, это заставляет серо-коричневого волка встать в похожую позицию и оскалиться так же. Чимин не ждёт, кидается на него первым. Пытается задеть клыками жизненно важные места. Того волка достаточно сложно повалить, но Пак на ходу лезет на его спину и цепляется за неё когтями. Кусает за загривок. Несмотря на то, что изгой активно сопротивляется и старается скинуть с себя груз, белому волку удается немного продержаться и оставить рану на теле. В конечно итоге, спустя несколько секунд его скидывают и прижимают к земле. Коричневая лапа оказывается на его горле, давит со всей силы и лишает его кислорода. Пак понимает, насколько велика разница в весе. Чимин старается отбиться, как-то скинуть в себя лапу, но изгой навалился на неё всем телом, в тот же момент приставив и вторую. Горло так сдавливает, это так больно. На секунду, у Пака темнеет в глазах, у него нет идей, как выбраться. Сверху на его лицо капают стекающие с открытой пасти слюни бродяги, и его чуть не выворачивает. Его взгляд метается из стороны в сторону, как будто прямо сейчас к нему придёт визуальное озарение. Его передние и задние лапы стараются как-то сдвинуть того, кто нам ним, но пока смутно выходит. И когда ему уже почти нечем дышать, инстинкты Пака подсказывают ему идею. Он концентрирует всю силу в задних лапах, использует свой относительно меньший размер в соотношении с врагом, подтягивает обе задних ноги как можно ближе к себе и делает сильный удар в пах волка обеими ногами. Несмотря на все сомнения в этой идее, изгой на пару секунд ослабевает хватку и переводит взгляд вниз, это даёт Чимину буквально пару секунд, чтобы ударить того по морде передней лапой. Вся сила, которая у него есть, приходится на это действие. Он выбирается из-под волка и снова встаёт в стойку. Его сердце гонит кровь по всему телу, адреналин бьет в голову и, даже несмотря на то, что он чуть ли не лишился кислорода и жизни, он может стоять и более менее ясно соображать. Конечно, рана на ноге, которую ему оставили очень кровоточит, она донельзя болит, но Пак как будто и не обращает внимание на эту боль, потому что сейчас самое главное — выжить в этой схватке. Потом он будет считать эту боль благословением, если сможет её чувствовать. После подобного выкинутого поступка коричневатый волк, казалось, разозлился ещё сильнее, потому что рык стал громче, а поза — напряжённее. Он резко ускоряется и приближается к Чимину, и пока тот не успевает никак отреагировать на внезапную перемену, царапает когтями морду Пака. Очередная волна боли пронзает его. Красные капли капают на снег. Белый волк и может, что пригнуться, когда следующая атака настигает его. Он отпрыгивает и пытается хоть немного увеличить расстояние между ними, но тому на это совершенно всё равно. Изгой воспринимает это как слабость и скорое падение, поэтому нападает сильнее. После того, как Чимин начинает получать череду ударов, понимает, что эта тактика не срабатывает. Нужно полностью сконцентрироваться на атаке и идти только на бродягу. Точка. Понимая, что это буквально чуть ли не его последний шанс, Пак двигается вперед, прыгая на серо-коричневого волка. Он старается нанести вред клыками всему, что видит. Голова, уши, шея. Он рычит громче, будто это ему поможет как-то в битве. Старается извести изгоя, если не получается брать габаритами. Сердце буквально выпрыгивает у него из груди. Пульс стучит в ушах сильнее, чем он слышит собственный рык. Иногда струйки крови попадают ему в глаза, что ухудшает видимость, но он не сдаётся — борется и не даёт себя снова свалить. Он проворный и в скорости в этом случае выигрывает, поэтому серо-коричневому волку сложнее угнаться за ним. В какой-то момент больший волк снова валит его, но Чимин быстро переворачивается на живот и кусает изгоя за переднюю лапу. Он со всей силы сжимает челюсти, пуская по пасти кровь. Он чувствует, как она течёт по его морде, шее и капает на его лапы. На вкус всё это просто как пиздец… Однако продолжает причинять боль. Он должен выиграть себе преимущество. Другой волк взвывает от боли, громче и ещё более угрожающе рыча. Он бьёт второй лапой Чимина на голове и носу, стараясь освободиться. И несмотря на всю свою решимость, Пак спустя ещё несколько секунд отпускает, потому что удары становятся невыносимыми, сразу следом он чувствует пронзительную боль в области уха. Изгой кусает его со всей, похоже что, имеющейся у него дури. Дело буквально в секундах, когда Пак понимает, что может лишиться уха. Он чувствует хруст хряща, и воет во всё горло. Выпускает когти на максимальную длину и впивается ими в кровоточащую рану на лапе бродяги, раздирая её сильнее. Единственной правильной стратегией кажется причинить ещё больше боли другому, чтобы у того просто хотя бы пасть разжалась. Одно лишние движение и Пак просто лишиться уха. Причём в обоих формах. Всё что происходит в одной из форм, прямо пропорционально отражается на другой. Только когда когти Чимина преодолели весь слой шерсти и добрались до мяса с костью, волк отпустил Пака. Его ухо кровоточило и Чимин очень яро подозревал, что его придётся подшивать. Ебать, и как он должен это сделать в полевых условиях, не имея ничего для успешного проведения этой процедуры? Ему остаётся надеется, что оно хоть немного, пусть и косо-криво срастётся само. Серо-коричневый волк в одну секунду скулит, а в другую яростно снова набрасывается на Пака. Впивается когтями в его шерсть, пачкая кровью. Чимин изворачивается как может, больше не желая допускать уязвимого положения со своей стороны. С каждой секундой он чувствует внутри необъяснимое бурление, хочет поскорее покончить с этим волком. Белый волк словно одновременно ощущает всю боль в теле и в то же время нет. Будто он движется на одном лишь адреналине и желании жить. Пак бьёт волка по глазам, по всему телу, в следующую секунду вгрызаясь в ухо изгоя. Он не собирается отступать. Вкладывает силы в укус и в следующий момент кусок уха отлетает в сторону. Пак просто выплевывает его. Конечно, всё он не смог откусить, но какую-то часть точно да. Волк рычит, скулит и лапой прижимает кровоточивое место. Чимин не ждёт, он встаёт на ноги и нападает. Он не может описать, что чувствует в этот момент: радость, что тот немного отступил; воодушевление, что у него появился шанс; месть; кровожадность или желание убить? Он валит волка на бок с большим усилием, ему пришлось вложить огромное количество силы в свои уставшие и покалеченные ноги. Серо-коричневый волк падает, пытаясь тут же перегруппироваться, но не успевает, потому что Чимин вгрызается ему в горло. В самую важную артерию и уязвимое место. Кровь течёт по его и так красной пасти. Чимин ничего не видит перед глазами, кроме красного. Он вкладывает последние силы в челюсть, сжимая так, чтобы прокусить твёрдое мясо. Он ничего подобного никогда не делал… Тот треплется по снегу, стараясь скинуть Чимина, но тот не отстаёт, держать крепче. Это буквально его последний шанс. Если он сейчас его отпустит, то умрет, потому что у него банально не осталось сил защищаться. Пак сильнее сжимает зубы и с большим усердием вырывает глотку волку. У того только шире раскрываются глаза, тело поддаётся остаточным конвульсиям. Постепенно рык утихает, а глаза потухают. Вся пасть Пака в крови, он с отвращением сплёвывает всё, что было у него между челюстями. У него ощущение, будто его сейчас стошнит от этого привкуса во рту. Это абсолютно не то же самое, что и убивать жертв охоты. Плоть волка на вкус как что-то… Что он не может описать, но он бы не хотел переживать это снова. Адреналин продолжает бурлить в его крови, оттеняя боль. Он просто надеется, что ему удастся найти безопасное место к тому времени, когда этот эффект закончится. Ещё некоторое время он просто стоит и смотрит на уже мертвого волка, тот уже не дышит, не двигается. И больше никогда не сможет сделать этого. Он только что лишил его жизни. Потому что боролся за свою. Это ощущает по-другому. Бьёт сильнее, чем можно представить. Спустя несколько минут, Чимин двигает дальше. Он идет в размеренном темпе, несмотря на ощутимую боль, которая ещё даже не в полную силу разыгралась. Это тяжело — делать каждое движение. У него немного кружится голова и чувство тошноты никуда не исчезает. Теперь, когда его голова не так сильно забита мыслями о выживании в схватке, его посещают новые: что если это не единственный волк, бродящий вокруг него на таком коротком расстоянии, что если он был частью какой-то стаи и теперь его определят по запаху и придут за ним, что если он не сможет отбиться от ещё кого-то, что если… Его голова была просто перегружена. Сотни идей о своем ближайшем будущем не покидали его мозг. С течением времени он осознал, что потерял в схватке или пока пытался сбежать свой мешок и теперь у него нет ни одежды, ни хотя бы маленьких припасов. Удручающе, но не самое плохое, что с ним вообще случилось. В любом случае, у него просто нет времени, чтобы возвращаться. Все силы уходят на сохранение энергии и передвижение. Его дыхание постепенно замедляется и утяжеляется. А зрение начинает замыливаться. Чимин не совсем понимает, от шока это, боли, удара головой или усталости. Спустя три километра в его поле зрения появляется выступ скалы. Он, конечно, не в том состоянии, чтобы прыгать от счастья, но тем не менее, какое-то подобие облегчения испытывает. Превозмогая боль от сгибания суставов, он взбирается по склону и приближается к углублению. Однако скоро осознав, что прямо за ним куча кровавых следов, Пак быстро оглядывается. В спешке подходит к ближайшему заросшему участку, оглядывая его. Достаточно скоро Чимин находит внушительного размера ветку. Он хватает её и сильно сжимает челюстью, затем идёт задом, возвращаясь к прежнему маршруту и одновременно буквально заметая следы. Это ахуеть как тяжело, такой вес держать в пасти достаточно проблематично и ещё поворачивать голову из стороны в сторону даётся нелегко. Однако тем не менее он успешно тянет это по снегу и не оставляет за собой ничего, кроме мазков ветки. Он знает, что очень и очень хорошие охотники смогут найти его, если докумекают, куда он пошёл после обрывания следов, но в большинстве случаев когда запах обрывается, многие просто уходят назад или идут дальше в поисках новой жертвы. Чимин хотел максимизировать вероятность второго варианта. Кое-как плетясь до пещеры, Чимин внутренне скулил от тяжести веса и от боли, которая из-за первого усилилась. Догрёбшись до места назначения, Пак засунул ветку внутрь. Оглядевшись он понял, что эта пещера совершенно отличается от его представлений. Она в разы меньше, вся в угловатостях и острых камнях. Это просто что-то с чем-то. По размерам почти что точно под его параметры, то есть почти крошечная. Он наскоро пытается понять, где больше всего места, чтобы прилечь и не наткнуться каким-нибудь местом на камни. Белый волк кладет ветку сразу возле входа, чтобы она закрывала его от внешнего мира и сам укладывается на землю. Боль пронзает его настолько сильно, что из него непроизвольно вырывается визг. Это просто невыносимо. Пак сразу пытается определить, что болит сильнее и где, чтобы минимизировать движение в этой области, но у него ощущение, что болит всё и сразу. Точно он уверен, в пару нижних ребрах, там точно трещины, если не переломы, плюс нога, голова, ухо и ещё пара мест. Всё кровоточит и пульсирует. Он не знает, сможет ли восстановиться за одну ночь, чтобы продолжать путешествие, у него не хватает сил и энергии, у него пустой желудок и организм просто не может генерировать энергию на восстановление. Плюс сильная усталость и большие повреждения. Будет хорошо, если он проснется на следующее утро и сможет дышать. Чимин открывает глаза еле-еле. У него всё болит в три раза сильнее, чем накануне. Он не смог выспаться, постоянно чувствовал пульсацию в зонах повреждений. Плюсом его слух улавливал какие-то звуки и был это ветер или движение других животных, оставалось вопросом. Единственное, в каких звуках он был уверен, это вой. И он даже знать ничего не хочет. Кто именно, с какой целью и так далее, единственное, что он понял — это был вой призывающий приближаться к этой территории. Была это стая или такие же бродячие ублюдки, он не знал и тем более не хотел испытывать судьбу. Поэтому с рассветом он проснулся и постарался сделать движение. Блять! Мгновенная боль пронзила его тело. Ему показалось, что каждая клетка в его организме отдает импульсами боли. Глубоко дыша, он делает медленные движения. Аккуратно встаёт и морщится. Ему нет дела до того, умрет он во время ходьбы или нет, главное, что на него не наткнулась группа волков. Скопление и лужи крови по пещере не давали ему очков в таком укрытии. Двигаться было лучше, чем просто оставаться мишенью на месте. Так или иначе, он выдвигается. Аккуратно спускаясь по склону он смотрит под ноги, чтобы не споткнуться об какой-то камешек. Иногда его качало в разные стороны, путались ноги, дыхание сбивалось из-за невыносимых ощущений, но он продолжал идти. Во всю как ни странно сияло солнце и Чимин думал, что это какое-то издевательство над ним. Прошло столько дней с момента, когда он в последний раз наслаждался теплом жёлтых лучей, и ему судьба подбрасывает такое, когда он в таком положении. Однако на какие-либо эмоции у него просто не остается сил. Чимин просто идёт вперед как на автомате. Молится богине Луны, чтобы его никто не заметил и не напал снова. Иначе он умрет от первого же удара. От болевого шока, от повреждений. Он пока легкая добыча. Каждый километр даётся с огромным усилием. Паку кажется, что время медленно-медленно испытывает его и он совершенно не продвигается. Технически его ноги двигаются, но сокращается ли путь? Чимин не понимает. Он голоден, обезвожен, бессилен. Спустя ещё несколько километров он видит склон. Внутренне проклиная горную местность, он переводит дыхание. Аккуратно ступает и поднимается. Делать больше нечего. Он внимательно осмотрелся по сторонам и эта ебучая горка тянется на десятки метров по всей видимости в обе стороны. Пак медленно идет и его слух что-то улавливает. Треск снега. Он оборачивается по сторонам и со всех трёх сторон от него никого нет. Ждёт пару секунд, может, выйдет кто-то из-за деревьев. Однако спустя время никого. Может, ему послышалось? Чимин взбирается дальше, стараясь на всякий случай не издавать ни малейшего звука. С набором высоты и преодолением расстояния белый волк слышит ещё пару раз некоторый шум. И он становился громче. Кто-то находится на склоном. Он почти подлезает к вершине, когда в его голову приходят мысли о том, что стоит переждать и не вылезать из-за укрытия. Но интерес берет вверх. Он не знает кто там, а если ему нельзя ждать, а нужно идти обратно или в другую сторону, чтобы спастись, а ожидание на месте просто затормозит его и не спасет в случае чего и те идут прямо в его сторону. Он добирается до самой верхней точки склона, выглядывает из-под неё. Он видит двое волков. Оба чисто коричневого цвета. Один достаточно большой, а второй чуть поменьше его. Тот что побольше валяется на снегу и мечется из стороны в сторону, а другой — ковыряется в снегу и что-то роет. Пак может предположить, что это могут быть какие-то запасы или корни. Может, у них обед? Они на охоте? Они друзья того волка, которого он убил? А что если они каким-то образом почуют его кровь на Чимине и убьют его? Лучше ему не испытывать судьбу и пойти в другом направлении, надеясь, что с ними он не столкнётся. Как только он собирается сделать шаг в сторону, лежащий на снегу волк быстро вскакивает и рычит, смотря в его сторону. Возможно, пока его не сильно видно из-за окраски, но он так знатно испытал стресс из-за этого. Его тело напряглось, а мышцы непроизвольно сократились. Боль заново пронзила всё его тело. Только что устойчивая лапа скользнула вперед и он покатился по склону вниз. Всё резко закружилось. Каждая частичка его тела теперь была пронизана острой болью в сто раз сильнее, чем прежде. Новые травмы будто наслаиваются на его изнеможденное тело. В голове одна безнадега и слова: это конец. Он врезается в дерево со всей летящей скорости, ударяясь головой и частью туловища. Он чувствует, что сломал ещё несколько ребер, куда-то в живот втыкнулась острая ветка. Окончательно сломалась нога и ещё несколько повреждений. Вероятно, у него сотрясение плюсом ко всему прочему. Не утешающе, если честно. Полуоткрытыми глазами он видит волка настороженно подходящего к нему, порыкивающего на него. Он не может даже пискнуть. Боль заполнила все его чувства, вытесняя страх, надежду и прочие. Чимин рад, что попробовал прожить лучшую жизнь. Даже несмотря на то, что его последняя «схватка» будет неравносильной, он рад, что это были не роды, изнасилование и много прочих плохих вещей. Он умрет на свободе, путь и такой короткой. Его глаза закрываются, когда пасть большого полка приближается к его шее. Это конец.