Бери пример со снитча, Грейнджер

Справившись с первым шоком оттого, в какой прекрасной физической форме находился капитан сборной Слизерина, Гермиона тут же настроилась на серьёзный лад. Не к лицу лучшей ученицей Хогвартса размениваться на подобные глупости. Ну подумаешь, рельефное пузико! Нашли, чем удивить! Хотя, конечно, стоило признать, место, где она оказалась, открывало поистине бескрайние горизонты для полёта фантазии. Ведь Гермиону забросило не абы куда, а прямиком в мужскую раздевалку на поле для квиддича! Со всех сторон её окутала мрачная эстетика завораживающего порока: потрескавшаяся от влажности штукатурка, будоражащий тусклый свет, тревожащие острые запахи и, разумеется, человеческая плоть. Так много голой человеческой плоти! Целая слизеринская сборная в полном составе! Да ещё и запасные игроки в придачу! Джинни захлебнулась бы слюной от восторга, но для того, чтобы сбить с толку саму Гермиону Грейнджер, требовалось нечто большее, чем заурядный порнографический капустник. Тем не менее, если отбросить в сторону чрезмерный снобизм, всё было не так уж и плохо. Ведь перед Гермионой раскинулось целое поле для невероятно занимательных научных исследований. По правде говоря, противоположный пол всегда оставался для неё чем-то сродни головоломки. Столько непоследовательности и отсутствия логики не встретишь и у новорожденного пиксли... Ну, вот скажите на милость, как можно потратить целый вечер на грызню о том, кто из игроков Высшей лиги лучше всех исполняет финт Вронского? Но именно за этим неблагодарным делом Гермиона и застукала своих однокурсников, когда как-то раз вернулась из библиотеки раньше обычного. В общей гостиной собрался весь цвет мужской половины Гриффиндора. Гарри методично топил за Виктора Крама, Рон упёрся рогом, во всё горло крича, что никто не сравнится с Брайном Джонсоном, ну а Симус Финниган обещал дать в нос любому, усомнившемуся в мастерстве Эдварда О’Доннели. К слову, спор действительно едва не закончился мордобоем! Но ведь ответ же лежал на поверхности! Лучше всех финт Вронского исполнял… сам Вронский! Что тут сложного! И так изо дня в день! С годами вопросы только множились. Почему мальчишки всегда с апломбом утверждали, что мужчины не плачут, но при этом недавно Рон проревел мандрагорой все выходные напролёт, когда его любимая команда слилась в четвертьфинале? Отчего нельзя поделиться с парнями радостью по поводу своих многочисленных Превосходно, но в то же время если кто-то из них в кои-то веки получал одно единственное жалкое Выше ожидаемого, следовало устраивать долгую и продолжительную стоячую овацию? Зачем Дин Томас, наплевав на замечания Гермионы, каждый раз упрямо делал дополнительный крюк по дороге в Хогсмид, утверждая, что это самый короткий путь? С какого перепуга Драко Малфой — ловелас, а Пэнси Паркинсон, напротив, — падшая женщина, хотя количество слухов об их похождениях строго эквивалентно друг другу? И самое главное — что, в конце концов, не так с ладонями похорошевшего за лето Седрика Диггори?! Гермиона не любила оставлять пробелы в своих знаниях. Даже такие незначительные. Информация лишней не бывает. Мало ли что может пригодиться в предстоящей борьбе за свободу магического мира. Вдруг в самый решающий момент ключевую роль как раз сыграет размер ладоней Тёмного Лорда. Чем чёрт не шутит! Поэтому вопросы гендерных различий требовали самого тщательного анализа. Ну а лучшее место для изучения — конечно же, естественная среда обитания. А что может быть естественней для парней, чем раздевалка на поле для квиддича! Это же просто рай для пытливого исследователя! Чуть ли не лопаясь от едва сдерживаемого энтузиазма, Гермиона приготовилась мотать на ус суровую науку жизни. — Значит так! — грозно пробасил между тем Флинт, закидывая волосатую ногу на ближайшую скамью. При этом крохотное полотенце, весьма ненадёжно обтягивавшее поджарый зад, предательски натянулось, чуть ли не слетев на пол. Гермиона затаила дыхание и, на полную катушку пользуясь своей невидимостью, подобралась к капитану слизеринцев поближе. Какой же занимательный экземпляр мужской особи: мощный, крепкий и злобный как целая ватага горных троллей. Весь облик Флинта буквально кричал о том, что он привык доминировать. Его безоговорочное лидерство чувствовалось во всём: в каждом жесте, в каждом взгляде и даже в каждом кубике тщательно проработанного пресса, агрессивно выпиравшего зубастым рельефом в сторону слегка оробевших слушателей. Полная автократия! Никаких компромиссов! И, судя по всему, так считала не только одна Гермиона, потому что при звуке голоса капитана вся команда тут же притихла, превратившись в одно большое ухо. О Мерлин, да тут же пышным цветом расцвела целая спортивная иерархия! Как же увлекательно! Скорее всего, бал в раздевалке правила грубая физическая сила. Поближе к Флинту расположились самые задиристые и здоровенные члены сборной, годами доказывавшие на практике, что Слизерин на поле — это больно и страшно. Вот же гориллы! Один Грэхэм Монтегю чего стоил! Да по сравнению с ним застывшие поодаль возле корзины с мусором Крэбб и Гойл — просто парочка хрупких фей. И чего эти двое вдруг ни с того ни с сего окопались рядом с такой антисанитарией? Хотя, видимо, в царстве спортивного аскетизма и тестостерона парням с пухленькими животиками была уготовлена весьма незавидная участь. Что ж, не стоило налегать на блинчики с джемом! Здесь подобное явно не приветствовалось! Интересно, а как обстояли дела с рельефом мышц у Малфоя? И где же было его место в пищевой цепи из бицепсов, трицепсов и прочих перекачанных мясистых окорочков? Не на шутку заинтригованная Гермиона завертела головой по сторонам, искренне надеясь, что с мускулатурой у хорька полный провал. Шестёрка аристократических кровей... Звучало невероятно воодушевляюще! Но чёртов Малфой привычно умудрился изгадить ей всё удовольствие, решив сохранить интригу. Среди кучи нагих тел он единственный не удосужился раздеться, так и оставшись стоять в промокшей от пота насквозь спортивной мантии. Что за несправедливость! Как будто специально готовился к визиту Гермионы! Тем временем Флинт кое-как справился с предательским полотенцем, довольно хмыкнул и продолжил свою речь: — Я тут подумал на досуге и принял важное решение касательно вопроса переем… преем… переемс… Да чёрт! — Преемственности, — зачем-то влез растерявший остатки последнего страха Монтегю. «Вот же чокнутый!» — изумилась Гермиона, хотя, возможно, всё дело было в том, что кубики пресса смельчака лишь чуть-чуть уступали неподражаемому торсу Флинта. Вся команда во главе с капитаном пристально уставилась на незадачливого выскочку. Монтегю потупился, получил тычок в бок от развалившегося рядом Эдриана Пьюси и окончательно смешался. Субординация работала просто безукоризненно! «Ох, сейчас ему мало не покажется!» — распереживалась сердобольная Гермиона, но вдруг, откуда ни возьмись, из-за плеча мрачного словно грозовая туча Флинта высунулась хитрая мордочка непонятно чего позабывшего в этой компании Оливера Вуда, и Монтегю тут же отошёл на второй план. — Да-а-а, Марк, как-то ты их совсем подраспустил… — ехидно заметил Вуд. — Вот мои себе такого не позволяют. «Ой-ой! — забила тревогу Гермиона. — Как бы нам не лишиться вратаря перед следующей игрой с Пуффендуем!» Флинт действительно выглядел не на шутку раздосадованным. — Вудди, а не пойти бы тебе… — Вуд насмешливо приподнял одну бровь. Флинт запнулся, смерил его долгим нечитаемым взглядом и вдруг совершенно неожиданно включил заднюю, понуро закончив: —… размяться на поле. Будь добр, свали, а! Не порти мне всю малину. Я уже скоро освобожусь и подтянусь к тебе. Покидаем мяч перед ужином. — Нет уж! — наотрез отказался Вуд, вновь прячась за могучей спиной. — Ни за что не пропущу подобного зрелища! Гермиона не могла поверить собственным глазам. Не такой уж Флинт и непробиваемый! Судя по всему, даже в его броне из звериной маскулинности и крутизны имелось слабое место. Место под названием крепкая дружба с капитаном гриффиндорцев, которая не омрачилась даже годами непримиримого соперничества. Конечно, казалось непривычным, что представители двух враждовавших факультетов так хорошо ладили между собой. Хотя неудивительно, что они спелись. Двух других таких любителей квиддича было не сыскать по всем Хогвартсе! Так что Оливеру действительно прощалось многое. Вот и сейчас Флинт зловеще насупился, явно недовольный столь вопиющим нарушением субординации, но уже через мгновение устало вздохнул и, видимо, решив не трепать себе нервы понапрасну, как ни в чем не бывало вернулся к своему выступлению. — Так вот, — продолжил он. — О преемственности. Как вы все знаете, в этом году мы с Вудом выпускаемся из школы, — тут же последовали бурные и продолжительные аплодисменты. Вот же лизоблюды! Один лишь Малфой застыл возле окна со скрещенными на груди руками. Он не хлопал! Гермиона в шоке уставилась на него. Неужели бунт на корабле? Да не-е-ет! Просто, наверное, подвис в ожидании важных новостей. Нервничает! Вон аж кадык ходуном заходил от волнения. С чего бы это? Немного подобревший Флинт вальяжным движением показал, что требует тишины. — Ладно-ладно, успокойтесь! — уже гораздо более миролюбиво попросил он. — Как вы, наверное, догадались, сегодня нам предстоит определить, кто же сменит меня на посту капитана. Так что? Желающие есть? — Если они и были, то предусмотрительно решили не высовываться, опасаясь публичной взбучки. — Ну же! — подначивал Флинт. — Чего стесняетесь? Тут ведь не собрание стыдливых девственниц! А то смотрите у меня, девочки! Как пущу вам кровь, никто замуж не возьмёт! Как на вкус Гермионы, шутка была так себе, но слизеринская сборная и на этот раз сработала как единый организм — раздевалка тут же наполнилась диким гоготом. Видимо, когда капитан изволил шутить, смеялись все. Не веселился только Малфой. Он был до крайности напряжён и сосредоточен настолько, как будто бы здесь и сейчас решался вопрос жизни и смерти. Вот это его перекосило: брови сурово сдвинуты к переносице, глаза нацелены точно на Флинта, губы сжаты в тонкую линию. Чёрт, да он там вообще дышал? Гермионе вдруг пришло на ум, что возможной причиной странного поведения Малфоя на прошлой неделе стало как раз столь явное и абсолютно возмутительное несоблюдение командного политеса. Ведь тот не хлопал в ладоши, не смеялся вместе со всеми, а только и делал, что с вызывающим видом лупился исподлобья, словно собираясь с духом для чего-то крайне опасного. Наверняка многоопытный Флинт прозорливо заметил первые признаки намечавшейся смуты, озверел и, недолго думая, ломанул дубовым кулаком по нежной белобрысой черепушке, доведя тем самым своего ловца до умопомешательства. Вот того и заклинило на полётах с грязнокровками! А ей теперь разгребать последствия! Хотя может быть ещё не поздно всё переиграть? Гермиона на цыпочках приблизилась к Малфою, настороженно вгляделась в обескровленное лицо и кончиками пальцев аккуратно попробовала растянуть уголки обкусанных от волнения губ в какое-то подобие улыбки. «Давай же, солнышко, сияй! — взмолилась она, подспудно понимая, что понапрасну тратит своё время. — Ну же, не выбивайся из коллектива! Смотри, как твоим приятелям весело!» Но Малфой не только не улыбнулся, но, кажется, и вовсе решил пойти в разнос — вместо того чтобы проявить слизеринскую хитрость и влиться в общую струю, он неожиданно повёл себя как самый распоследний пуффендуец, во всеуслышание заявив: — Я претендую на место капитана! Его голос эхом отразился от облупившихся стен, и коллективный смех тут же оборвался на самой высокой ноте. — Драко? — искренне удивился вмиг набычившийся Флинт. — Вот уж не ожидал! А кишка не тонка? — он со знанием дела демонстративно потёр костяшки пальцев. Малфой до хруста сжал кулаки и с вызовом мотнул головой. Если честно, в этот момент Гермиона его даже слегка зауважала. Не каждый выдержит такой накал конфронтации. Флинт ещё немного в задумчивости побуравил поджарую фигуру у окна долгим испытывающим взглядом и ехидно осведомился у остальных: — Кто-то ещё? По раздевалке пронесся гул нестройных голосов. — Не хочешь рискнуть? — раздалось слева от Гермионы. — Я что, псих? — последовал приглушённый ответ. — А сам-то чего молчишь? — Нет уж, спасибо! «Мда, не тот нынче слизеринец пошёл!» — едко отметила про себя Гермиона, но тут со скамьи поднялась необъятная тушка временно позабытого Монтегю. Он по-залихватски, будто бы выставляясь напоказ, расправил затёкшие мышцы, уверенно встретился глазами с Флинтом и бесстрашно гаркнул: — Я тоже попробую! — Ну раз так, — осветив тусклую раздевалку мягкой улыбкой, лениво изрёк Эдриан Пьюси, потягиваясь словно сытый жмыр, — то и меня запишите! — Значит, итого трое! — зловеще заключил Флинт. — Монтегю, Пьюси и, забодай вашу бабушку, Малфой. Замечательно! Что ж, а теперь об условиях. Сразу скажу, я не буду заниматься тухлыми подсчётами ваших былых заслуг. Мы же не какие-то припадочные дурёхи из гриффиндорской сборной, так что… — Флинт внезапно резко дёрнулся куда-то вбок, будто бы сзади ему неожиданно прилетел нехилый удар по почкам. — Сам ты припадочный! — послышалось из-за спины. — А в моей команде и с подсчётами, и с заслугами полный порядок! — Да-да, ну разумеется! — примирительно отмахнулся Флинт. — Но как бы то ни было, мы с вами, парни, пойдём другим путем. Ну-ка, уважаемые претенденты, ответьте-ка мне на один заковыристый вопрос. Какова основная обязанность капитана? — Раздавать пизд… — тут же было откликнулся Монтегю, но, заметив суровое выражение лица Флинта, разом осекся и поспешно исправился: — Пиздатые советы, говорю, раздавать. — Он предостерегающе цыкнул на Пьюси. — А что? Хорошие советы ведь всегда пригодятся. Раздевалку накрыла новая волна хохота. — Так, ладно! — отсмеявшись, включился в дискуссию Пьюси. — Как по мне, капитан должен поддерживать сплочённость команды и личным примером задавать тон всей игре. — Близко, но всё не то, — сложив ладони домиком, разочарованно резюмировал Флинт. — Драко, не порадуешь нас? — Основная задача капитана — тренировать команду, — не мешкая ни секунды, отчеканил тот. — Во-о-от! — довольно осклабился Флинт. — Учись, Грэх! Настоящий капитан — в первую очередь помощник и наставник. Здесь главное — не сорваться, запастись терпением и в трудный момент подставить надёжное плечо. Короче говоря, вот так я и выведу вас на чистую воду. — В его огромных руках как по волшебству появился маленький холщовый мешочек, перетянутый шёлковой ленточкой. — Из хорошего материала годного спортсмена воспитать любая собака способна, но вот то, что касается действительно запущенных случаев… Тут-то и проявляется настоящая капитанская профпригодность. — Он сноровисто раскрутил мешочек на пальце. — Я тут составил небольшой списочек из подходящих кандидатов в ученики. Каждый из вас вытянет по одному куску пергамента. Там будет имя. Ваша задача в месячный срок превратить жалких трясущихся доходяг во что-то стоящее. А потом мы устроим смотрины. Всё понятно? — Флинт вразвалочку подошел к опешившему от таких новостей Монтегю, подставил мешочек ему под нос и коротко приказал: — Давай, Грэх, засовывай туда свою клешню! Ты первый! Тот не заставил себя просить дважды и ловко выудил на свет слегка помятую бумажку. — Стив Голдман, — прочитал он и с удовлетворением подчеркнул: — Слизеринец! — Ты особо не радуйся, — тихонечко посоветовал Пьюси. — Вроде бы у него наследственная падучая болезнь! — Ничего страшного! — грозно сверкнул огромной дыркой между передних зубов Монтегю. — Колдомедицина — профильный бизнес нашей семьи. Немного подлатаем — и он полетит не хуже бладжера! — Ну, как знаешь, — хмыкнул Пьюси, с лёгким недоумением уставившись на собственный листок. — Теренс Смит? Первокурсник? — А какая разница? — с вызовом осведомился Флинт. — Вон Поттер прикандыбал в сборную практически прямиком из-под Распределяющей шляпы. Так что прекращай бухтеть и берись за дело. — Он хлопнул Пьюси по плечу и тут же нацелился на Малфоя. — Ну, а на сладкое у нас ты, Драко! Давай же, не томи! Малфой с самым независимым видом протолкался к вожделенному мешочку и запустил туда изящные пальцы. Надо отдать ему должное, выбирал он тщательно, но Гермиона знала — все его старания абсолютно бессмысленны. Даже без магического шара можно было совершенно точно предугадать, чьё имя вытянет невезучий придурок. Собственно говоря, так и получилось. С Малфоя разом слетела вся спесь. Он в полной прострации уткнулся носом в корявый набор букв, будто бы опасаясь собрать их воедино, ещё больше побледнел и растерянно пролепетал: — Нет… Ну нет же… Только не она… — А кто там? — тут же заинтересовался любознательный Вуд и вырвал злополучный пергамент из трясущихся рук. — Ого! Марк, а не слишком ли круто? Сама Гермиона Грейнджер? — он даже присвистнул от удивления. — Чего ты прицепился? — взъерепенился Флинт. — Все находятся в абсолютно равных условиях. Конечно, Грейнджер — настоящий вызов, но ведь для представителя славного рода Малфоев нет ничего невозможного! Смотри-смотри, от Драко уже сейчас так и разит безудержным энтузиазмом! Вуд недоверчиво оглядел покрывшегося испариной Малфоя с ног до головы. — Ну не зна-а-аю, — протянул он. — Как по мне, какая-то сомнительная идея. У Грейнджер такая боязнь высоты, что мама не горюй. Тем более она с моего факультета. Не думаю, что могу позволить вам… — Вуд по-геройски выпятил грудь колесом, явно собираясь встать на защиту Гриффиндора, и Гермиона уже собиралась было растрогаться до слез, как вдруг Флинт сменил тактику, внезапно включив режим романтика. — Вудди, — глубокомысленно промолвил он. — Не лезь-ка в бутылку. Посмотри на ситуацию с другой стороны. Ведь у Грейнджер появится реальный шанс проникнуться всеми радостями полёта. Ты только представь: безграничная свобода, головокружительная скорость, прохладный ветер в лицо и верная метла, которая одним своим существованием нарушает все известные законы магловской гравитации. Чёрт, а кто-то у нас, как оказалось, знатный сказочник! Однако, несмотря на возвышенный слог, Гермиону едва разве что только не стошнило от открывшейся перспективы. Высота… Бр-р-р! Ноги её не будет на поле! Тем не менее высокопарная трескотня сработала — глаза Вуда постепенно заволакивало томной пеленой, а Флинт всё никак не унимался: — Это должен попробовать каждый! Нестись навстречу горизонту, вспарывать древком звёздное небо… — Согласен, — мечтательно поддакнул ему Вуд, — ночью летать лучше всего… — А то! — одобрительно отозвался Флинт. — Так что всё будет в порядке. Для Грейнджер откроется целый новый мир! Правда же, Драко? «Чёртовы фанатики! — беспомощно вздохнула Гермиона. — Совсем крыша поехала! Спасибо, мне и на земле вполне себе неплохо живётся. Да и вообще, где я и где Малфой? Мы же как кошка с собакой! Это всё равно что попросить доброго дядюшку Волан-де-Морта подправить Гарри его акцент в парселтанге! Как же бесит!» Судя по всему, Малфой полностью разделял её мнение, однако ему не оставалось ничего другого как мужественно кивнуть, без колебаний соглашаясь на предложенную авантюру. Ну вот и всё! Жребий был брошен! — Прекрасно! — хлопнул в ладоши Флинт. — Тогда… — Погодите-погодите, — засуетился Вуд. — Нужно исключить возможность мухлежа. А то знаю я вас, слизеринцев! Запугаете всех и вся до смерти — вот вам и эпичное проявление капитанских навыков. Никакого прямого физического воздействия на своих подопечных! Да и магического тоже! Однозначно! Только полное добровольное согласие! И вообще, для чистоты эксперимента, наверное, лучше всего сохранить наш с вами разговор втайне. Пусть никто из предполагаемых жертв не догадывается, зачем нужны эти дурацкие тренировки. Давайте-ка по-быстренькому заключим пакт о молчании! «А-а-а, так вот откуда у этой идиотской идеи ноги растут! — опешила от неожиданности Гермиона. — Вот вам и рубаха-парень Оливер Вуд! Дайте мне только выбраться отсюда, и он у меня попляшет…» Однако, видимо, мысли о насильственных способах обучения новичков всё-таки действительно незримо витали в воздухе, потому что, услышав о пакте, ярый сторонник силовых приёмов Грэхэм Монтегю не сумел совладать с накатившей яростью и тотчас взорвался: — А ну-ка, Вудило, завали хлебало! — Что, ты уже прикидывал, сколько люлей отвесишь бедолаге Голдману, в случае если он откажется сотрудничать? — ни капельки не испугавшись, ехидно осведомился Вуд. — Да я тебе сейчас и безо всяких прикидок все зубы пересчитаю… — пошёл было в открытое наступление Монтегю, но недремлющий Флинт тут же сердито рявкнул: — Ты мне Вуда не трожь! — и уже чуть более спокойно добавил: — Тем более он дело говорит! Действительно, парни, а что нам мешает на скорую руку забацать какой-нибудь пакт? — Ответом ему послужила гробовая тишина. — Значит, решено! Давайте-давайте, девочки, дружно прокалываем пальчики и повторяем за мной. Всё, что происходит в квиддичной раздевалке… — голос Флинта постепенно затихал, картинка неожиданно поблекла, и Гермиона внезапно почувствовала, как её резко вытолкнуло куда-то прочь. Воспоминание закончилось, и она вновь оказалась в подсобке. Наедине с пресловутым Малфоем. По всей видимости, во время колдовства они настолько сильно увлеклись процессом, что даже не заметили, как их руки, крепко обхватывавшие края чаши Омута памяти, предательски переплелись между собой самым возмутительным образом. Ладонь у Малфоя оказалась тёплой, мозолистой и, как ни странно, вполне себе приятной на ощупь. А ещё она была большой, очень большой. Прямо-таки ладонь-гигант! Что бы там это ни значило! Седрик Диггори точно обзавидовался бы. Но самое невероятное, Гермиона не испытала и толики отвращения от контакта. Ну, ладонь и ладонь. Что тут такого! Хотя-я-я, ведь перед ней сейчас стоял её злейший враг, так что, наверное, не стоило ей… Сообразив, как низко она пала, Гермиона тут же отскочила в сторону. Что ж, здесь они явно были с Малфоем на одной волне. Тот тоже брезгливо скривился, без лишних прелюдий быстро достал из кармана белоснежный платок и, не теряя времени даром, принялся демонстративно оттирать кожу от несуществующей грязи. При этом он скрёб руку так яростно, будто бы та только что побывала в экскрементах горного тролля. — Ой, да ладно! — не удержалась Гермиона. — Сворачивай-ка ты это дешёвое представление! А то помнится, ещё совсем недавно кто-то бил себя пяткой в грудь, утверждая, что в мгновение ока обучит меня полётам на метле. — Она язвительно усмехнулась и, чувствуя себя полной хозяйкой положения, отважно заявила: — А вообще-то, знаешь, с такими чистоплюйскими заскоками не видать тебе места капитана как собственных ушей! Впрочем… — Её так и распирало от неприкрытого ехидства. — Тебе не видать его в любом случае. Неужели надеешься, что я прискачу на поле по щелчку твоих пальцев? — Она саркастически поцокала языком. — Прими мудрый совет — начинай усиленно подмазываться к Пьюси и Монтегю уже прямо сейчас. Уверена, скоро один из них повесит на мантию капитанский значок. — Гермиона даже зажмурилась, настолько приятно было глумиться над поверженным противником. — Смирись, тебе ничего не светит! Да и что ты можешь? Ну разве что только ещё раз пошуршишь фантиками на истории магии. Ты-ы-ы жа-а-алок, Дра-а-ако! — последнюю фразу она произнесла практически нараспев. Если бы взгляд генерировал Непростительные, от Гермионы уже остались бы рожки да ножки. Ну и нашивка с эмблемой родного факультета в придачу. Смазливое лицо Малфоя сморщилось от нестерпимой обиды и сразу же стало до ужаса некрасивым. Ой-ой, кажется, кого-то задели за живое! — Я ещё даже не начинал, Грейнджер! — буквально выплюнул он и угрожающе надвинулся на неё. Весь его вид говорил о том, что он жаждал крови и, по всей вероятности, выбор был сделан в пользу немагических методов. Гермиона даже немного заволновалась. Как-то уж слишком быстро всё вышло из-под контроля. Они же здесь были совершенно одни. Мало ли что могло взбрести в непутевую слизеринскую голову! Да и позабытая волшебная палочка осталась лежать возле Омута памяти… Что же задумал Малфой? Гермиона на всякий случай попятилась назад и тут же наткнулась на холодную стену. Вжавшись в гладкие камни, она изо всех сил проклинала себя за несдержанность, но тем не менее всё равно с показной бравадой в голосе прохрипела: — Я знаю условия пакта! Тебе нельзя применять физическую силу! — Неужели я похож на имбецила, Грейнджер? — скорчил презрительную гримасу Малфой и оскорбленно фыркнул. Кстати, уже в который раз за их непродолжительную встречу. «Как же он задолбал! — невпопад подумалось Гермионе. — Фырк там, фырк здесь! Как будто бы я попала в стойло к необъезженному жеребцу!» Хотя, судя по всему, пока что бить копытами её вроде бы как никто не собирался! Вот и замечательно! Что может быть хуже подобного рукоприкладства? Однако уже в следующее мгновение Гермиона отчётливо осознала, как же сильно она поторопилась с выводами... Приблизившись к ней практически вплотную, Малфой нахально растянул губы в поистине пугающей улыбке и пафосно провозгласил: — Физическая сила — метод для конченных идиотов. Мне гораздо ближе другой — более утончённый — подход, — и он принялся сноровисто… оголяться. Застёжка стремительно следовала за застёжкой, открывая весьма пикантный вид на белоснежную рубашку с легкомысленно распахнутым воротом. А там — под воротом — была кожа. Обнажённая кожа. Гладкая и бархатистая, настолько нежная, что сквозь неё отчётливо просвечивались маленькие голубоватые венки, разносившие по телу Малфоя не менее голубоватую аристократическую кровь. Безупречная кожа. Кожа, до которой мечтала дотронуться добрая половина женской части Хогвартса. «Во главе с чиканутой Франческой Родригес!» — судорожно сглотнув, резко одернула себя Гермиона. Уж лучше бы Малфой применил физическую силу! И в самых смелых фантазиях она не могла предположить, что тот решится на циничное соблазнение. Хотя чего ещё было ожидать от главного сердцееда Хогвартса! Наверняка привык, что любая ведьма тут же падала ниц, стоило ему хотя бы чуть-чуть приспустить штанишки. Но с ней-то у него этот номер точно не прокатит! — Остановись! — что есть мочи завопила Гермиона, и пальцы Малфоя как по команде застыли возле следующей пуговицы. — Ты же в курсе, что под мантией похож на бледную поганку? Такой синюшный — смотреть тошно. Напоминаешь инфернала! Малфой молчал, наверное, пребывая в шоке оттого, что на свете нашлась хотя бы одна ведьма, способная противостоять его чарам, а Гермиона, как нельзя кстати, вспомнив один из последних разговоров с Джинни, не мешкая ни минуты нанесла ещё более сокрушительный удар: — Да и вообще, чудила, сейчас в моде среднеземноморский загар! Насыщено-бронзовый. Ну, или на крайний случай хотя бы золотистый. Не позорься! Застегнись! Сказать по правде, я всегда наивно полагала, что подобными стрёмными подкатами пользуются разве что только сопливые малолетки! У неё в запасе ещё оставался огромный арсенал из унизительных оскорблений и ядовитых острот, но, видимо, чаша терпения Малфоя окончательно переполнилась. Он грозно рявкнул: «Рад за тебя!» — и рывком вскрыл очередную застёжку. Ой, мамочки, ну почему это происходило здесь и сейчас? Почему именно с ней? — Малфой, хватит! — поспешно вскричала Гермиона, — предупреждаю, ещё одна пуговица — и это я применю к тебе физическую силу. Надаю пощёчин, расцарапаю лицо… Да я… я тебя покусаю! Ну, пожалуйста, прими мои слова всерьёз! У меня невероятно острые ногти и крепкие зубы! — Она на мгновение запнулась и за неимением лучшего варианта прибегла к последнему аргументу. — Чёрт, да мои родители стоматологи! Однако, судя по всему, Малфою было абсолютно начхать на её леденящую душу родословную. — Клыки и когти, — деловито расправившись с последней застёжкой, насмешливо проговорил он. — Всегда подозревал, что в тебе есть что-то от гринделлоу, Грейнджер! Расслабься! Кому ты нужна! Не хватало ещё заразиться бешенством! — и Малфой проворно достал из-за пазухи небольшую потрёпанную книжку в мягкой обложке. Так что, никакого стриптиза не планировалось? Всё представление было ради одной жалкой книжонки? — Это что за старьё? — без особого интереса осведомилась Гермиона. — Это? — виртуозно поиграл бровями Малфой. — А это взятка, Грейнджер. Теперь, когда ты в курсе последних событий и понимаешь, что никакого скрытого подвоха здесь нет, давай-ка вернёмся к вопросу твоей цены. Не хочешь ли поторговаться? — Но ведь ваш пакт полностью исключает возможность мухлежа! — изумилась Гермиона. — Пф-ф-ф! — уже привычно на лошадиный манер отреагировал Малфой, вынуждая её закатить глаза. — Сказать по правде, я разочарован. Простачку Вуду такое ещё простительно, но уж никак не тебе, Грейнджер. С твоим-то гонором! Неужели не обратила внимания на то, что… —… о подкупе в пакте не было сказано ни слова, — потрясённо закончила за него Гермиона. — Только о физическом и магическом воздействии. Вот же ты скользкий ублюдок! — Чрезвычайно довольный сомнительным комплиментом Малфой отвесил ей шутовской поклон. — Но в любом случае мой ответ не изменен — я не продаюсь. — Даже за редчайшее издание «О позабытых рунах» Квентина Тримбла? — Малфой дразнящим движением поводил книгой у неё перед носом. — Не может быть! — всплеснула руками Гермиона, вмиг позабыв обо всём на свете. — Ведь последний экземпляр был уничтожен целое столетие назад. — Или выкуплен, — услужливо подсказал Малфой. — Выкуплен одной очень богатой и весьма уважаемой семьёй коллекционеров. — Он искушающе пошелестел пожелтевшими страницами. — Спорим, с тебя слетят твои старушечьи панталоны, когда ты узнаешь, сколько ещё рун осталось за рамками нашего школьного курса? Гермиона жадно впилась глазами в потрёпанную обложку! Кстати, к вопросу о сексуальности… Какая там, к чёртовой бабушке, обнажённая кожа и манящая плоть! Вот это действительно было невероятно соблазнительно… Ведь благодаря столь редким материалам ей гарантированно поставят за курс по Рунам никак не меньше Превосходно. А если повезет, её научные изыскания даже издадут отдельной учебной брошюрой, и, возможно, она займет достойное место в библиотеке любимого Хогвартса под чутким надзором рачительной мадам Пинс. Чёрт, от такой возбуждающей картинки даже вспотели ладони! — Ну же, Грейнджер! — почувствовав, что добыча уже практически попалась в сети, продолжал умасливать её Малфой. — Будь хорошей ведьмой и прекрати ломаться. Всего-то какой-то жалкий час тренировок в день — и книжка твоя. На Гермиону будто бы вылили ушат холодной воды. — Сколько-сколько? — ошеломлённо переспросила она. — Час в день, — растерянно повторил Малфой. — А что? Слишком много? Вон Маркус с Вудом вообще торчат на поле круглыми сутками напролёт. Чего ты удивляешься? — хохотнул он, заметив её недоверчивое лицо. — Хорошему капитану по-другому нельзя! На этих словах в голове у Гермионы внезапно что-то со скрежетом провернулось и громко щёлкнуло. Кусочки паззла сложились воедино! Как же она сразу не сообразила! Ведь если Малфой целыми днями будет пропадать на поле, ему железобетонно придётся пожертвовать всем остальным. Сном, отдыхом с друзьями и, разумеется… учёбой. О да! Оказывается, решение проблемы с лидерством в списке лучших учеников Хогвартса лежало на поверхности. Элегантное и вместе с тем совершенно очевидное. Никаких длинноногих напарниц! Забудьте о них! Всего-то и требовалось, что пропихнуть тщеславного хорька на место капитана слизеринской сборной! — То есть в случае успеха ты готов потратить на квиддич всё свободное время? — стараясь ничем не выказать собственной заинтересованности, осторожно уточнила Гермиона. — Естественно! — без лишних промедлений тут же подтвердил Малфой. — А тебе-то что? «Как что?» — восторженно захихикала про себя Гермиона. Самая несбыточная мечта прямо на глазах воплощалась в реальность! Просто магия какая-то! Волшебникам местного розлива и не снилось! Но вместо того, чтобы полностью отдаться праздничному ликованию и станцевать вокруг Малфоя ритуальный танец победителя, она предусмотрительно решила отделаться стандартным набором банальностей. — Просто радуюсь, что реже буду видеть твою мерзкую физиономию в стенах школы, — огрызнулась она, изо всех сил пытаясь согнать с лица глупую улыбку. — Так ты согласна? — просиял Малфой, не обратив абсолютно никакого внимания ни на на «мерзкую физиономию», ни на её подозрительно приподнятое настроение. «Да он действительно не на шутку воодушевлен, — подумалось Гермионе. — Даже бровью не повёл на прозвучавшие оскорбления». Что ж, стоило признать, для некоторых парней страсть к квиддичу была неизлечимым диагнозом, который не зависел ни от факультета, ни от происхождения, ни от уровня интеллекта. Просто следовало принять данную мысль как факт, а затем… затем безжалостно воспользоваться этим самым фактом в своих корыстных целях. Гермиона оценивающе покосилась на Малфоя, взвешивая все за и против. Она до сих пор с содроганием вспоминала те несколько ужасных часов, проведённых в Больничном крыле, после её первого полета на метле. Полоскало Гермиону тогда не по-детски. Но дурацкая книженция разве что только не подмигивала ей из малфоевских рук, как бы обещая: «Нам будет так хорошо вместе!» Чёрт! Стоило ли ежедневно вливать в себя пинту противорвотного зелья всего лишь ради каких-то абстрактных знаний по рунам? «Что за чушь? — безмолвно возмутилась Гермиона. — Ну разумеется, стоило! — Перед глазами вновь встали жуткие сцены из Больничного крыла, и она не смогла удержаться от крамольной мысли: — Эх, вот была бы взятка чуть побольше, тогда… — А дальше её мозг заработал с удвоенной силой: — Собственно говоря, а почему бы и нет? Хорёк же хотел торговаться. Нужно просто взвинтить ставки до небес и прощупать, на что этот придурок готов пойти ради нелепого капитанского значка. О Мерлин, только бы Малфой не пронюхал, что я не против пуститься во все тяжкие даже безо всяких дополнительных бонусов!» — Одной книги маловато будет! — невозмутимо заявила она, усиленно подражая интонациям владельца букинистической лавки, который своим брюзжанием как-то раз умудрился раскрутить её на несколько лишних кнатов. — Ага-а-а! — довольно воскликнул Малфой. — Значит, вопрос всё-таки в цене! Чего же ты хочешь? Докинуть тебе сверху «Сборник по редчайшим травам Туманного Альбиона»? Потрясённая подобной расточительностью Гермиона быстренько втянула обратно предательски выступившие слюни, приосанилась и надменно изрекла: — Не нужно полумер! Я хочу всю твою библиотеку! Целиком! — Улыбка застыла на губах Малфоя, превращая его лицо в клоунскую маску, и Гермионе пришлось пояснить: — Не на совсем, конечно! Просто на время наших тренировок предоставь мне беспрепятственный доступ в Малфой Мэнор. — Её голос буквально сочился от неприкрытой жадности. — Э-э-эх… Месяц непрерывного чтения… Да я туда просто переселюсь. Не представляешь, сколько фолиантов можно изучить… — Ты сбрендила! — обалдело выпучив глаза, заключил Малфой. — Ты же… ты… ну… грязнокров… — Гермиона сердито вздёрнула подбородок, и он тут же исправился: — Хорошо-хорошо, маглорождённая! Да у отца сердце не выдержит, если он узнает… — Значит, пришибу двух пиксли одним ударом, — кровожадно усмехнулась Гермиона и, заметив, что Малфой все ещё находился под впечатлением от выдвинутых ею условий, лениво обронила: — Что ж, видимо, капитанский значок не представляет для тебя такого уж интереса… — Ладно, — заскрипел зубами Малфой. — Я что-нибудь придумаю! Но только никаких стихийных переселений, Грейнджер! Я просто предоставлю тебе столько книг, сколько ты сможешь осилить за месяц, а потом мы вернём на место каждый чертов фолиант. Это понятно? — Гермиона с энтузиазмом закивала, выражая полную готовность к любому виду сотрудничества. — Что-то ещё? «А что, этого мало? — пронеслось у неё в голове. — Неужели Малфой так сильно хочет верховодить на квиддичном поле? Вот же ходячее белобрысое недоразумение!» — Естественно есть что-то ещё! — с каменным лицом обронила она, на ходу прикидывая возможные варианты. — Пожалуй, перекрась-ка мою метлу в чёрно-белый цвет, а то у меня глаза кровоточат каждый раз, когда я смотрю на неё. — Малфой обречённо кивнул, и Гермиона тут же набралась наглости для следующего захода. — Ах да, а ещё все наши договорённости не теряют силы, даже если… — Грейнджер, не перегибай-ка палку! — грозно рявкнул Малфой. — У меня тоже есть условие. Всего лишь одно. Никаких сачкований на тренировках! Ты взлетишь! И если для этого мне придётся цепями приковать твою тощую задницу к метле, я так и поступлю. Не раздумывая! А ты при этом не будешь выкобениваться! Ни слёз, ни хныканья, ни жалоб! Я выполню всё, о чем ты только что меня попросила, но взамен через месяц мы должны стать лучшими! Справишься? — Не забывайся! — надменно осадила его Гермиона. — Быть лучшей — моё жизненное кредо. Малфой на это лишь по обыкновению громко фыркнул, и они наконец-то ударили по рукам, завершив тем самым невероятно утомительную неделю слизеринского террора. Ну, а в воскресенье с утра Гермиона уже была на квиддичном поле, чтобы во всеоружии встретиться со своим главным страхом лицом к лицу. И внезапно ей пришло на ум, что, возможно, по итогу дня боязнь высоты полностью утратит былую актуальность, уступив место проблеме совершенно иного характера. Проблеме под названием «Его слизеринское высочество Драко Малфой».