Бери пример со снитча, Грейнджер

Примерно за час до бесславного дезертирства Драко из Больничного крыла

Выйдя на квиддичное поле, Гермиона первым делом осмотрелась по сторонам. Всё было как и всегда: Флинт с Вудом уверенно выписывали какие-то самоубийственные пируэты возле дальних колец, невыспавшиеся Пьюси и Монтегю усиленно пытались что-то втолковать точно таким же невыспавшимся Смиту и Голдману, ну а неотступно следовавший за Гермионой Винсент Кребб, едва только ступив на идеально подстриженный газон, тут же перешёл к самой важной части своей миссии, а именно — к обязательному ежедневному инструктажу от Малфоя. — Значит так, Грейнджер, — зловеще пробасил он и направил на неё похожий на мясистую сардельку указательный палец, — давай-ка прекращай книзлов считать и лучше слушай меня внимательно. — Его интонации приобрели настолько угрожающее звучание, будто перед Гермионой стояла упитанная версия профессора Снейпа. — Уже в который раз Драко просил напомнить тебе о том, чтобы перед началом тренировок ты делала несколько разминочных кругов над стадионом. — Ничего себе! — угрюмо пробурчала Гермиона. — Сам Драко? Прямо-таки «просил»? Нет, ну вы только подумайте! Какая же честь! Да я вся буквально трепещу от восторга! По правде сказать, ей с трудом удавалось сдержать так и хлеставшее через край раздражение. Ведь, сам того не подозревая, бедолага Кребб умудрился надавить на больную мозоль. Утренняя беседа с друзьями всё никак не шла у неё из головы, а тут ещё этот увалень со своими неуместными замечаниями… Замечаниями, которые в очередной раз лишь только доказывали — за завтраком Гарри был абсолютно прав и, судя по всему, в последнее время Малфой действительно начал брать на себя слишком много. — Грейнджер, — оставив без внимания её язвительные остроты, устало проворчал Кребб, — несколько медленных разминочных кругов над стадионом — совершенно адекватное требование для любого новичка. Тебе же нужно… ну… э-э-эм… как бы это сказать… слегка разогреться… Что ж, стоило признать, впервые на памяти Гермионы устами шкафообразного дружка Малфоя глаголила настоящая истина, и только было она уже собиралась капитулировать перед сокрушительной силой его внезапно прорезавшейся мудрости, как вдруг Кребб зачем-то необдуманно ляпнул: — Кстати, к твоему сведению, Драко очень разозлился, когда узнал, что вместо того, чтобы следовать его чётким указаниям, ты каждый раз носишься над полем будто налакавшийся Бодрящего зелья дементор. Ну… вот, собственно говоря, и всё… Эти слова оказались для неё последней каплей. Чаша терпения Гермионы переполнилась — и понеслось… — У-у-у! — в притворном ужасе прикрыла рот ладошкой она. — Неужели наш малыш Драко действительно разозлился? Вот тебе на… Что же ты сразу не сказал? Ведь это коренным образом меняет всё дело… Тут же распознавший неприкрытую насмешку Кребб подозрительно вылупился на неё исподлобья в ответ. — А не хочешь ли ты спросить почему? — склонившись к нему всем телом, доверительным тоном осведомилась Гермиона. — Что ж, Винсент, открою тебе маленький секрет. Просто… на самом деле… я прямо-таки обожаю разозлённых слизеринцев, — и, недолго думая, она резким движением стянула мантию через голову. Кребб ошарашенно замер, не в силах выдавить из себя ни слова, а всё потому, что под мантией у неё оказался надет… всего лишь навсего один ярко-красный спортивный комбинезончик, весьма удачно приобретённый несколькими годами ранее по случаю поездки на горнолыжный курорт вместе с родителями. И вроде бы, что тут такого уж страшного? Однако — вот незадача! — со времён той самой достопамятной поездки малышка Герми успела немного… э-э-э-м… подрасти, и теперь пресловутый комбинезончик едва разве что только не лопался по швам, весьма пикантно подчёркивая каждый изгиб её тела. Как по мнению Гермионы, хвастаться там было абсолютно нечем, тем не менее глаза Кребба так и приклеились к миниатюрной фигурке, выставленной практически напоказ. Да уж, что и говорить, от огромного, тучного клубкопуха, выкатившегося на поле во время первой тренировки с Малфоем, не осталось и следа. Однако произошла сия чудесная метаморфоза вовсе не из-за того, что в Гермионе вдруг внезапно взыграла гордыня и она решила покрасоваться своими прелестями перед кучкой двинутых на квиддиче идиотов. Ну что вы, конечно же, нет! Вообще-то, этот бесплатный сеанс недо-стриптиза был затеян всего лишь с одной единственной и, надо сказать, весьма благородной целью… Во имя прогресса её величества науки, разумеется! И что особенно интересно — надоумил её на столь эпатажный поступок никто иной как любимец всех квиддичных фанатов достопочтенный сэр Родерик Пламптон, имевший неосторожность весьма подробно описать в своём дневнике такие далёкие от магического мира научные термины как «аэродинамика» и «сопротивляемость воздуха». В мгновение ока усвоив эти понятия на зубок, Гермиона тут же смекнула: «Чем плотнее экипировка будет прилегать к телу, тем быстрее я полечу», — а потому мужественно решила избавиться от мантии ко всем чертям. Однако вот прямо сейчас, глядя в глаза ошалевшего Кребба, к ней в душу внезапно закралось сомнение — а стоило ли в тот момент так горячиться. «Да он словно выскочившего из-под кровати богарта увидел, ей богу…» — пронеслось у неё в голове, и, засмущавшись, Гермиона хотела было уже поскорее накинуть спасительную мантию обратно, как вдруг раскрасневшийся будто спелая клубничка Кребб неожиданно пролепетал: — Ты знаешь… Драко… Драко… он такого не одобрит… И, странное дело, одно лишь только упоминание этого осточертевшего за утро имени как по мановению волшебной палочки тут же вернуло ей боевой настрой. — Ах, «не одо-о-обрит»… — мечтательно промурлыкала Гермиона, словно никогда в жизни не слышала ничего более чудесного. — И, конечно же, опять разозлится? — её голос так и сочился неприкрытой надеждой. Кребб неуверенно кивнул. — Что ж, мой дорогой Винсент, — довольно захихикала Гермиона, — вообще-то, это означает лишь только одно — мы с тобой на правильном пути. Поэтому, согласись, глупо было бы сейчас останавливаться на достигнутом! Не хочу, знаешь ли, чтобы из-за моей внезапной сговорчивости у Драко ненароком поднялось настроение! — и, показав обалдевшему Креббу кончик языка, она уверенным движением оседлала метлу, а затем, полностью проигнорировав малфоевские наставления, эффектной свечой взмыла в воздух. Страх высоты практически исчез. Нет, конечно же, он всё ещё присутствовал где-то на задворках её подсознания, но, по правде говоря, Гермиона уже не обращала на него абсолютно никакого внимания. Последовав совету Малфоя и скрестив Арифмантику с теорией полёта, она наконец-то сумела обрести полное спокойствие и поистине непоколебимую уверенность в собственных силах. Ведь, как оказалось на практике, в воздухе абсолютно всё — от фигур высшего пилотажа до хвата рук на черенке метлы — подчинялось привычным ей арифмантическим правилам. И это было… было… так волшебно! Она вздохнула полной грудью. Утро выдалось просто чудесным: рассвет на горизонте набирал свою силу, ветер шелестел в волосах… «Так вот она какая — настоящая свобода… — отчего-то подумалось Гермионе. — Кажется, теперь я начинаю потихоньку понимать, почему Малфой так сильно повёрнут на полётах. Хотя… погодите-ка… О чём это я?» — и в следующее мгновение она едва не навернулась с метлы, внезапно осознав, что сама зачем-то вспомнила о Том-о-ком-не-желала-больше-слышать-ни-минуты. Как будто бы и так за сегодняшний день ей не хватило дружеских нравоучений от Гарри вкупе с идиотскими наставлениями Кребба! Клятвенно пообещав себе больше не попадать впросак, Гермиона набрала побольше скорости, и, проворно выполнив несколько сложнейших «бочек в воздухе», наконец-то решилась перейти к самому главному. Ведь, несмотря на то, что в работе над докладом они с Малфоем уже успели продвинуться далеко вперёд, на повестке дня оставался стоять один весьма и весьма тревожный вопрос — как им, к моргановой бабушке, при анализе модели штопора Пламптона рассчитать момент выхода из крутого пике? Основная проблема заключалась в том, что если начать выравнивать метлу слишком рано — снитч мог улизнуть, и тогда все усилия пошли бы насмарку, ну а если хотя бы слегка затянуть — немудрено было и о землю разбиться. В конце концов, не зря всё тот же Малфой со всей присущей ему прямотой называл этот самый момент «чёртовой точкой невозврата»… «Так, ну всё, хватит уже о Малфое!» — в который раз шикнула на себя Гермиона и принялась усердно отрабатывать вертикальную петлю. Но то ли сегодня она была явно не в форме, то ли ни на секунду не прекращавшиеся разговоры об одном белобрысом придурке окончательно испортили ей весь рабочий настрой, добиться существенного прогресса у неё так и не получилось. Кое-как справившись с горечью от досадного провала, Гермиона начала медленно спускаться на землю, искренне надеясь, что хотя бы там сможет наконец получить передышку от любых упоминаний о вездесущем Малфое. Но, естественно, не тут-то было… — Ну, я же тебе говорил, Вудди, что наш смазливенький мальчик не подкачает! — раздался у неё за спиной раскатистый бас Маркуса Флинта. — Смотри-ка, прошло всего лишь каких-то несколько дней, а от боязни высоты у малфоевской крошки не осталось и следа. Так вот, оказывается, на что способна сила любви! — и он громко заржал, невероятно довольный собственным остроумием. — Кстати, позволь заметить, Грейнджер, наряд у тебя что надо! — его ленивый взгляд с интересом пробежался по её обтягивающему комбинезончику. — Неужели ради Драко старалась? Похвально, ничего не скажешь! «Да вы все сегодня сговорились, что ли?» — едва не простонала в голос Гермиона, внезапно почувствовав, как зловещая тень отношений с Малфоем нависла над ней словно грозно оскалившийся Грим. — Кроме шуток, Герми, — тут же не преминул вставить свои пять кнатов в копилку её плохого настроения Оливер Вуд, — из вас с Малфоем получилась действительно отличная команда! На моей памяти ты — первый и единственный новичок, умудрившийся добиться таких впечатляющих результатов. Даже нашему общему приятелю Поттеру, чтобы пообвыкнуться на поле, потребовался целый месяц! Знаешь, если так пойдёт и дальше, мне придётся всерьёз задуматься над тем, чтобы пригласить тебя в факультетскую сборную. Или же… в свете сложившихся обстоятельств я вначале должен спросить разрешения у Малфоя? — он по-дружески подмигнул ей и улыбнулся. Вот только самой Гермионе сейчас было совсем не до шуток. Ведь, несмотря на все усилия, она никак не могла отделаться от мысли о том, что, похоже, школьные сплетни уже успели окончательно вырваться из-под контроля, и теперь с каждым новым упоминанием Малфоя её всё глубже и глубже затягивало в вязкое болото под названием «Порочная связь с мерзким слизеринским придурком». — Хотя, знаешь, Герми, — заметил между тем Вуд, — я практически уверен, что такой прогресс стал возможен исключительно благодаря дневнику Пламптона. И, кстати, об этом… — в его глазах заплясали лукавые огоньки. — Не хочешь ли ты случайно поделиться вашим сокровищем с нами? А то гадский Малфой затаился в Больничном крыле и сидит там на нём будто курица-наседка какая-то… «Ничего себе наглость! — возмущённо подумала Гермиона. — Вначале сами же втравили меня в эту историю, так теперь ещё об одолжении просят…» — и она хотела было уже послать вконец зарвавшихся засранцев куда подальше, как вдруг совершенно неожиданно к ней на помощь пришёл Флинт. — А ну-ка, живо прекращай попрошайничать, Вудди! — строго одёрнул своего приятеля он. — Я же тебе говорил, что обещал Драко не лезть к Грейнджер почём зря. «Вот же чё-ё-ёрт… — с трудом подавила горестный вздох Гермиона. — Ну и зачем, спрашивается, нужна была такая забота?» Неужели со всем своим интриганским опытом Малфой не понимал — как раз именно подобное неуместное поведение и делало слухи об их интрижке ещё более правдоподобными! Как бы то ни было, похоже, упёртый Вуд вовсе не собирался брать в расчёт какие-то там нелепые договорённости, а потому весьма строптиво заявил: — Ты-то обещал, а я — нет! — Так-то оно так, — весело хмыкнул на это Флинт, — но я обещал, что и тебя приторможу. — Что ж, значит, впервые в истории Хогвартса слизеринец может нарушить своё слово, — тут же нашёлся ни на мгновение не растерявшийся Вуд, а затем, понизив голос до чуть слышного шёпота, осторожно добавил: — К тому же, я, вообще-то, не для себя здесь стараюсь, Марк! Ты же знаешь, твоему броску с налёту не помешала бы определённая работа над ошибками… — Да нормально всё с моими бросками! — побледнев так, словно его только что обвинили в нарушении Непреложного обета, мрачно пробурчал Флинт. — Ты бы лучше за наклоном своей метлы следил, а то от каждого мало-мальски приличного удара отлетаешь в сторону чуть ли ни на целый ярд! Однако, похоже, на Вуда его слова не произвели абсолютно никакого эффекта. — Ну, пожалуйста, Герми… — взмолился он таким проникновенным голосом, будто от её ответа зависела вся его жизнь. — Мы же с тобой всё-таки друзья! Что ж, вполне вероятно, при любых других обстоятельствах эта уловка сработала бы на ура, однако, на беду Вуда, в голове Гермионы прочно засело воспоминание о том, как неделей ранее в квиддичной раздевалке кое-кто точно таким же проникновенным голосом предлагал кучке мерзких слизеринцев заключить пакт о молчании. — Ну разумеется, мы с тобой друзья, Оливер… — мстительно процедила она. — Но, видишь ли, к моему величайшему сожалению, всё, что происходит в Больничном крыле — навсегда остаётся в Больничном крыле. Вуд потрясённо застыл, явно пойманный врасплох столь внезапно прилетевшим возмездием за былые грехи, однако, надо отдать ему должное, быстро пришёл в себя и сразу же предпринял отчаянную попытку хотя бы немного сохранить лицо. — Вот уж никак не ожидал от тебя, Гермиона! — деланно хмуря брови, в сердцах выпалил он, а затем с видом оскорблённой невинности гордо проследовал к выходу с поля. — Не обращай внимания, Грейнджер! — по-свойски потрепал её по плечу Флинт. — Оливер всегда такой взвинченный по утрам. Тем более на этой неделе «Соколы» начинают рассылать сов с приглашениями в основной состав. Вот он и ведёт себя словно сорвавшаяся с цепи хвосторога. Переживает… — Из-за кого переживает? — осторожно уточнила немного оттаявшая после его слов Гермиона. — Из-за себя? Или из-за тебя? Флинт неопределённо пожал плечами. — А чего из-за меня переживать? Ведь я, можно сказать, родился с соколиными крыльями за спиной… Уверенности в его голосе было хоть отбавляй, однако от пристального внимания Гермионы не укрылось, как сильно дубовые кулаки обхватили черенок метлы. — К тому же, уверен, школьный Кубок в этом году будет наш… — начал было опять бахвалиться Флинт, как вдруг откуда-то сверху раздалось: — Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, Маркус! — и к ним словно рождественский ангел с небес спустился гордо восседавший на метле Седрик Диггори. — Спорим, моих ребят вам не одолеть! — нахально усмехнулся он. — Особенно учитывая тот факт, что ваш ловец-неудачник вот уже неделю как протирает свои чистокровные булки в Больничном крыле. Мигом набычившийся Флинт смерил Седрика долгим напряжённым взглядом, будто прикидывая про себя: сразу же прописать тому промеж глаз или всё-таки отложить разбирательство на потом, а сейчас поскорее отправиться на поиски вконец раздосадованного Вуда. И, конечно же, весьма предсказуемо чаша весов очень быстро склонилась в пользу последнего, а потому Флинт, скрепя сердце, в кои-то веки решил спустить ситуацию на тормоза и, ограничившись всего лишь ещё одним долгим неприязненным взглядом, просто молча зашагал прочь. — Привет, Гермиона! — как ни в чём не бывало мило улыбнулся ей Седрик. — А почему ты так рано на поле? И куда, позволь спросить, подевалась твоя мантия? — его глаза смущённо забегали по её комбинезону. — Нет-нет, не пойми неправильно, на самом деле ты… ты просто замечательно выглядишь, но… как бы это сказать… — он беспомощно затих, не в силах подобрать нужных слов. И только было Гермиона уже собиралась пуститься в пространные объяснения по поводу своего странного внешнего вида, как вдруг словно из-под земли перед ними материализовалась огромная туша Винсента Кребба. — Нам пора, Грейнджер! — с самым что ни на есть угрюмым выражением лица заявил он. — О господи, — всплеснула руками Гермиона, — ты разве не видишь? Я разговариваю! — Разумеется, вижу, — процедил Кребб, пронзая Седрика убийственным взглядом, — и, знаешь что… Драко это не понравится! — Да твою ж Моргану! — не выдержала наконец Гермиона. — Неужели тебе до сих пор не понятно, Винсент? Мне абсолютно начхать, что там понравится или не понравится твоему ненаглядному Драко! До глубины души шокированный Кребб порывался было уже что-то возразить в ответ, но она проворно достала из-за пояса волшебную палочку и угрожающе прошипела: — На твоём месте, Винсент, я бы дважды подумала, прежде чем снова открывать свой рот. Потому что если твоим следующим словом опять будет «Драко», я за себя не ручаюсь… — при этом в её взгляде читалась такая непоколебимая решимость, что мигом оробевший Кребб счёл за лучшее быстро захлопнуть варежку, а затем, поджав хвост, что было мочи припустил в сторону замка. — Раздражает, да? — проследив за ним неприязненным взглядом, с участием поинтересовался у неё Седрик. — Ты о чём это? — не поняла Гермиона. — Ну как же… — неловко потупился он. — Вся эта нелепая возня… Я имею в виду идиотские сплетни о тебе и Малфое… — А ты в них, значит, не веришь? — с изрядной долей скептицизма покосилась на него Гермиона. — Честно говоря, нет, — откровенно признался Седрик. — Видишь ли… я не понаслышке знаю о том, насколько жестока бывает порой людская молва… — Да ладно! — мрачно усмехнулась Геримона. — Что-то я не припомню, чтобы по школе когда-то ходили слухи о тебе и Малфое! — Не обо мне, — без тени улыбки покачал головой Седрик. — Об одной моей хорошей знакомой… Хотя, справедливости ради, в тех сплетнях действительно присутствовала доля правды… — он поморщился словно съел кислый лимон, но всё-таки нашёл в себе силы продолжить: — Просто ей… ей всегда втайне нравился Малфой… Односторонняя любовь, знаешь ли. — И чем же всё закончилось? — осторожно поинтересовалась Гермиона. — А ничем хорошим, — с самым угрюмым видом подтвердил её худшие опасения Седрик. — В конечном итоге она не смогла справиться с нападками однокурсников, схлопотала нервное расстройство и ей пришлось перевестись в Шармбатон. А всё из-за грёбаного Малфоя… — в его голосе прорезалась такая лютая ненависть, что по спине Гермионы невольно пробежал холодок. — Готов поспорить, этот гад даже не знал о её существовании… — Седрик ненадолго замолчал, будто переживая внутри себя какую-то глубокую личную драму. Молчала и Гермиона, которая, естественно, уже успела догадаться, что убивался счастливый обладатель самых больших ладоней Хогвартса ни о ком другом как об одной хорошо известной ей ведьме по имени Чжоу Чанг, внезапно покинувшей школу в конце прошлой осени. Теперь-то, по крайней мере, становилось понятно, в чём же именно заключалась настоящая причина её отъезда. — Ладно, не будем о грустном… — кое-как справившись с эмоциями, вымученно улыбнулся ей Седрик. — Тем более нам с тобой давно пора возвращаться в замок. Ты ведь не против, если я составлю тебе компанию, раз уж нам по пути? — и он настойчиво потянул её к выходу с поля. — Только, прошу, Мерлина ради, давай поговорим о чём-нибудь более приятном? — Да о чём угодно, кроме Малфоя, — тут же с энтузиазмом отозвалась Гермиона, и они рука об руку зашагали прочь. К её величайшей радости, Седрик оказался на редкость приятным собеседником. Он без устали травил забавные истории про их общих однокурсников, дал пару дельных советов по управлению метлой, да и вообще — практически всю дорогу до замка вёл себя как самый настоящий джентльмен. К тому же, они оба неукоснительно придерживались данного обещания, и о Малфое в кои-то веки не было сказано и слова. «Похоже, жизнь начинает понемногу налаживаться…» — с удовлетворением отметила про себя Гермиона, но только было она слегка расслабилась, наивно посчитав, что всё худшее за сегодняшнее утро осталось далеко позади, как вдруг из-за угла вынырнула кучка шушукавшихся слизеринских первокурсниц и до её ушей донеслось: — Осторожно… Это же Гермиона Грейнджер… Ну, та самая, которая путается с Драко Малфоем… — Говорят, её как-то раз даже выставили из Больничного крыла за развратное поведение… — Да-да, я слышала! Прямо посреди ночи! — Только не смотрите ей в глаза, девочки! А то мало ли что… — и, не оглядываясь, они дружной гурьбой поспешили прочь. «Ну всё, приехали! — тоскливо поморщилась Гермиона. — Похоже, теперь моим именем можно пугать детей перед сном. Так и представляю себе, как на День всех святых старшекурсники рассаживают первогодок возле камина и рассказывают им страшную легенду об ужасном, лохматом и о-о-очень похотливом чудовище, живущем на самой вершине Гриффиндорской башни…» Однако, шутки шутками, но, судя по всему, слухи об их интрижке с Малфоем действительно начинали всерьёз портить ей жизнь. Нужно было срочно что-то предпринять, дабы свести все сплетни на нет, но, к своему величайшему стыду, она никак не могла взять в толк, что именно… — Хочешь, я с ними поговорю? — заметив её потерянный вид, тут же заботливо предложил ей Седрик. — Не стоит, — рассеянно отозвалась Гермиона, — всё равно тебе никто не поверит. Лучше иди на занятия. Ну а мне ещё нужно успеть переодеться перед зельеварением. — Тогда — увидимся! — кивнул ей на прощание Седрик, и она стремглав устремилась на поиски ближайшей туалетной комнаты. Время действительно поджимало, а, как было известно любому уважавшему себя гриффиндорцу, для опоздавших на его занятие в чистилище профессора Снейпа всегда имелся наготове отдельный котёл, так что, если в её планы не входило свариться в нём заживо, следовало немного поспешить… Но только было она закрылась в отдельной кабинке и принялась судорожно расстёгивать никак неподдававшуюся молнию, как вдруг дверь в уборную с грохотом распахнулась, а затем комната сразу же наполнилась девичьими голосами. — Ну же, колись, Фрэн! — настойчиво требовал первый голос. — Чем это вы с Малфоем занимались прошлым вечером? — Давай, выкладывай! — не отставал от него второй. — Нам с Мари жуть как интересно! Неужели вы тайком ото всех пробрались в Астрономическую башню? Или всё-таки решили не дразнить Филча почём зря и всю ночь напролёт отмокали в ванной для старост? — А вот и не угадали! — высокомерно ответил им третий голос, и навострившая уши Гермиона с удивлением распознала в нём мексиканский акцент Франчески Родригес. — Вообще-то, к вашему сведению, глупые дурочки, на этот раз Драко решил сделать сюрприз и пригласил меня к себе в подземелья… «Глупые дурочки» оглушительно захихикали, ну а сама Гермиона едва разве что только не подавилась собственным воздухом от возмущения. Ведь, как ей было достоверно известно, весь прошлый вечер Драко Малфой, высунув от усердия язык, вовсю выводил арифмантические формулы, сидя у себя на койке в Больничном крыле. Вывод напрашивался только один — Родригес врала. Причём врала настолько бессовестно, будто бы привыкла скармливать своим подругам подобные байки практически на постоянной основе. «Вот же чёрт, — впервые по-настоящему задумалась Гермиона, — а была ли вообще во всех этих историях о бесчисленных похождениях Малфоя хотя бы какая-то доля правды?» — Подожди, Фрэн, но как же тогда быть с Грейнджер? — осторожно поинтересовалась между тем одна из подруг Родригес. — Я где-то слышала, что он подарил ей метлу… — Ах, Грейнджер… — пренебрежительно фыркнула в ответ та, словно Гермиона была для неё не более, чем пустым местом. — Ну а с этой гадиной мы обязательно разберёмся чуть позже, а то как-то слишком много она о себе возомнила в последнее время. Стрёмная дура! Да, к тому же, ещё и грязнокровная… Кстати, поговаривают, её родители настолько бедны, что вынуждены зарабатывать себе на пропитание, ковыряясь в зубах у обычных маглов… Вот чего-чего, а подобного оскорбления Гермиона вынести уже не могла — ярость накатила с такой силой, что на какое-то мгновение даже стало трудно дышать. Вся вне себя от гнева она рывком распахнула дверь кабинки и грозно прорычала: — А ну-ка, живо повтори, что ты сейчас сказала! На неё в полном изумлении уставилось три пары выпученных глаз. — Во-о-оу, а вот и ты, Грейнджер, легка на помине! — первой оправилась от шока Родригес. — Что, тоже захотелось послушать о моём свидании с Малфоем? Так прошу, присоединяйся к нам, и я с удовольствием расскажу тебе обо всём в мельчайших деталях. — Ну же, давай, удиви меня… — ехидно ухмыльнулась Гермиона, полностью уверенная в том, что вконец завравшаяся Родригес тут же испугается неминуемого разоблачения и быстро отступит. Однако, как оказалось, нахальства той было не занимать. — Что ж, хорошо, Грейнджер, — с вызовом заявила она, — тогда с чего бы мне начать… — Да ты не стесняйся, — снисходительно посоветовала Гермиона, — начинай сразу с самого интересного. — Ах, с самого интересного, значит… — сверкнула глазами Родригес. — В таком случае, скажи-ка мне, Грейнджер, а в курсе ли ты, насколько хорош в постели Драко Малфой? Думаю, нет… — в её голосе читалось явное превосходство. — Что ж, тогда слушай внимательно! Когда Драко Малфой берётся за дело всерьёз, это больше походит на сладкую пытку. Каждое его прикосновение — словно скрытое обещание чего-то большего… Ну а потом… Вот только, по правде говоря, Гермиону вовсе не интересовало, что же там в больном воображении Родригес происходило «потом». Не в силах выдавить из себя и слова, она в полной прострации наблюдала за тем, как изо рта этой ополоумевшей идиотки вырывались всё новые и новые шокирующие подробности их вымышленного свидания с Малфоем, и никак не могла взять в толк — как… ну как можно было так неприкрыто врать? И самое главное — зачем? Неужели только для того, чтобы хотя бы немного выделиться на фоне своих блеклых подруг? — … а потом… потом он поцеловал меня снова… — чуть ли не лопалась от восторга Родригес, — …ещё и ещё раз… И каждый его поцелуй был настолько упоительно нежен, что просто убивал меня изнутри… «А знаешь, что прямо сейчас убивает изнутри меня? — угрюмо нахмурилась Гермиона. — Твои небылицы! Интересно, и как только Малфой до сих пор не свихнулся от всего этого вранья?» —… ну а когда прошлым вечером он властно сжимал меня в своих объятиях, — всё никак не могла угомониться Родригес, — я неожиданно почувствовала себя такой… такой слабой и беспомощной… «Слабой и беспомощной? Ты-то? — презрительно фыркнула про себя Гермиона. — Как по мне, единственный, кто здесь выглядит слабым и беспомощным, так это сам Малфой! Стать мишенью для людских пересудов… Что может быть хуже? Мне вот, к примеру, и одного дня продержаться не удалось! — перед её глазами тут же промелькнул весь кошмар, пережитый за сегодняшнее утро. А ведь, похоже, для Малфоя это была всего лишь привычная рутина… — …короче, Грейнджер, — ни на секунду не затыкалась Родригес, — мой Драко… он такой… такой… Да он словно самый настоящий необъезженный гиппогриф! «И снова ложь! — сокрушённо покачала головой Гермиона. — На самом деле Малфой — совсем другой… Он настолько умён, что иногда рядом с ним я забываю о времени, его необычайному упорству можно лишь позавидовать, а ещё он… он… Вот же чё-ё-ёрт, да он просто-напросто Драко Малфой — коварный, изворотливый, но вместе с тем невероятно изобретательный, утончённый, начитанный… Одним словом — единственный и неповторимый в своём роде…» И вдруг совершенно неожиданно в Гермионе разом взыграло всё гриффиндорское. «Да чтоб вас всех! — с вызовом вскинула голову она. — Вот какого книзла я сейчас стою здесь и молча выслушиваю всю эту чушь о своём… своём… — на языке так и вертелось «друге», — … о своём партнёре по докладу!» — тут же быстро поправила себя Гермиона. Да, вне всяких сомнений, Драко Малфой не был подарком, но всего лишь за неделю он успел спасти её от верной гибели, с ног до головы завалил бесценными книгами, взял напарником в проект века по Арифмантике и даже умудрился стать кем-то… кем-то… кем-то, кто определённо точно заслуживал защиты! … а где-то на заднем фоне Франческа Родригес всё продолжала и продолжала безнаказанно чесать своим языком… «Дуры! Какие же вы все беспросветные дуры!» — промелькнуло в голове у Гермионы, и в следующее мгновение она будто со стороны услышала свой полный отчаянья крик: — Малфой вам — не кусок мяса, тупые идиотки! Ну а дальше… дальше на неё словно наложили Обливиэйт. Гермиона не помнила ничего: ни того, как спонтанно наколдовала весьма сносный Ступефай, безжалостно раскидав подружек Родригес по углам комнаты, ни того, как выдала невероятно мощный Экспеллиармус, обезоружив всю обалдевшую троицу за раз. Пришла она в себя лишь только тогда, когда кончик её волшебной палочки был плотно прижат к горлу дрожавшей от страха Родригес. — Да ты совсем умом тронулась, Грейнджер! — только и сумела ошарашено выдавить та. — Может, конечно, и тронулась, — не стала спорить с ней Гермиона, — зато я — определённо точно не лгунья. Хочешь, поделюсь с твоими подругами, чем именно на самом деле вчера вечером был занят Драко Малфой? — Валяй, кнат цена твоим словам! — прошипела в ответ Родригес. — Неужели и правда возомнила себя настолько особенной, Грейнджер? — её губы скривились в презрительной усмешке. — Действительно считаешь, что такой привлекательный волшебник как Драко Малфой захочет прозябать с тобой до конца своих дней? Да не пройдёт и недели, как он спутается с кем-то ещё, и тогда о тебе все — абсолютно все! — позабудут… По правде говоря, на языке Гермионы уже так и вертелось несколько весьма забористых проклятий, однако последняя фраза Родригес отбила у неё желание махаться палочками практически напрочь. — Э-э-эм… Что ты сейчас сказала? — будучи не в силах поверить в собственное счастье, чуть слышно пролепетала она. — О тебе все позабудут, Грейнджер! — злорадно усмехаясь, повторила Родригес и не поверила собственным глазам, когда неожиданно лицо Гермионы расплылось в блаженной улыбке…

***

Драко бежал по коридорам Хогвартса и, откровенно говоря, не понимал, что же такое он вытворяет… Грейнджер на квиддичном поле найти не удалось, зато вместо неё там оказался гаденько усмехавшийся Грэхэм Монтегю, который тут же с готовностью поведал ему о том, что всего лишь каких-то несколько минут назад «его гриффиндорская подружка» отчалила куда-то в неизвестном направлении под ручку с «предводителем барсуков». «Чёртов Диггори! — всё наращивая и наращивая темп, кипел про себя от возмущения Драко. — Да как он только посмел? Вот ведь паскуда пуффендуйская! Что, увидел хорошенькую ведьму и сразу же в штанах задымилось?» В какой именно момент скучная и ничем непримечательная Грейнджер успела стать для него «хорошенькой ведьмой», Драко не знал… Возможно, это случилось тогда, когда вдруг ни с того ни с сего он начал замечать, как смешно та морщила свой носик, углубляясь в расчёты по Арифмантике, или когда с удивлением обнаружил, что во время спора она сразу же становилась похожа на миниатюрную копию разъярённого гриндилоу… Однако, вполне вероятно — и, вообще-то, это предположение пугало его сильнее всего — всё произошло ровно в ту самую злополучную минуту, когда он впервые увидел её одиноко стоявшей возле Хогвартс-эксперсса — жалкую тощую одиннадцатилетнюю девчонку — и не заметил в карих глазах и толики привычного обожания… «Ну что за бред! — тут же попытался было успокоить себя Драко. — Просто я всё ещё с ней не наигрался, а вот как только она мне наскучит, я тотчас перевяжу её красной ленточкой и с превеликим удовольствием вручу прямиком Диггори в руки». Однако почему-то эта самая мысль не принесла ему абсолютно никакого облегчения, а потому, не желая окончательно увязнуть в опасном самокопании, Драко попросту побежал ещё быстрее, молясь изо всех сил, чтобы Грейнджер не успела натворить дел в его отсутствие. Если ему не изменяла память, первым уроком у Гриффиндора стояло Зельеварение… Понадеявшись срезать путь до подземелий, он наугад свернул в ближайший коридор, тут же упёрся носом в женскую уборную, грязно выругался и собирался было уже поворачивать назад, как вдруг совершенно неожиданно до него донёсся знакомый голос… «Чёрт возьми, да это же Грейнджер!» — ошеломлённо застыл на месте Драко и только потом сообразил, что же именно та сейчас прокричала. «Малфой… вам… не кусок мяса, тупые идиотки…»? Он ведь не ослышался? Судя по всему, нет… Тем более на тугоухость Драко вроде как отродясь не жаловался. Так неужели ему действительно не померещилось и прямо за этой облупленной дверью та самая Грейнджер, для которой он вот уже на протяжении целых шести лет был словно кость в горле, с поистине пугающей самоотверженностью защищала его перед… Э-э-эм, и кстати, а перед кем там она его защищала? «Да какая, к дьяволу, разница? — тихонько шепнул ему на ухо внутренний голос. — Главное, что, похоже, ей на тебя не наплевать…» — и внезапно холодное сердце Драко забилось быстрее. «Это от бега» — попытался было оправдать себя он, но, откровенно говоря, и сам понимал, что немного лукавит. Вот же чёрт… Кажется, так отчаянно за него заступались впервые… Драко подкрался чуть ближе и прислушался. В уборной царила гробовая тишина, однако не прошло и пары минут, как дверь с грохотом распахнулась, а затем наружу вывалилась неразлучная троица — Франческа Родригес вместе с двумя своими амига. И, нужно отдать Грейнджер должное, на них было жалко смотреть… Не желая привлекать к себе излишнего внимания, Драко терпеливо подождал, пока они скроются за ближайшим поворотом, и лишь только тогда рискнул заглянуть в приоткрытую дверь. Грейнджер стояла прямо напротив входа и с отрешённым видом пялилась на себя в зеркало. Заметив его появление, она ошеломлённо ойкнула и в полной растерянности застыла на месте… Справедливости ради, Драко тоже застыл, не в силах выдавить из себя и слова, а всё потому, что своим непредсказуемым поведением эта чёртова дурочка рвала ему душу на части! С одной стороны, у него так и чесались руки устроить ей самую настоящую взбучку из-за дурацкой истории с Диггори, но вот с другой… Что ж, с другой стороны, как бы он ни старался, ему никак не удавалось выкинуть из головы её полный отчаянья крик… — Тебя уже выписали из Больничного крыла? — первой решилась нарушить неловкое молчание Грейнджер. — Ну-у-у… не то чтобы «выписали»… — немного сконфуженно пробормотал в ответ Драко и только тут сумел как следует рассмотреть, во что же именно та была одета. «Вот же чёрт! — обалдело выпучил глаза он. — Кто-нибудь, ущипните меня! Что это ещё за развратное тряпьё? И самое главное — ради кого, позвольте узнать, она его напялила?» — хотя, конечно же, и так было понятно ради кого — ради своего тупорылого Диггори! От подобной несправедливости Драко тут же едва не заскрежетал зубами от досады… То есть, что же получалось, в то время, пока он из кожи вон лез, пытаясь обратить на себя хотя бы толику её драгоценного внимания, коварная Грейнджер с поистине слизеринским цинизмом втихаря от него нарядилась в какое-то подобие магловской перчатки и преспокойненько себе отправилась охмурять своего озабоченного барсука? Что и говорить, возмущению Драко не было предела. — Как ты думаешь, почему прямо сейчас я так зол? — грозно прошипел он. — О господи, да откуда мне знать? — в полном недоумении пожала плечами Грейнджер. — Неужели из-за того, что я случайно встала между тобой и зеркалом? — она с ехидством покосилась на его неряшливо взлохмаченные волосы. — Не смешно! — злобно огрызнулся Драко и открыл уже было рот, чтобы закатить ей самый настоящий скандал, но чёртова Грейнджер и здесь сумела его обломать. — Ситуация не становится лучше, Малфой… — не дав ему вымолвить и слова, обречённо простонала она. — Ты о чём это? — вмиг подрастеряв весь свой воинственный настрой, осторожно уточнил Драко. — А сам-то как думаешь? — недовольно поморщилась Грейнджер. — Конечно же, я о сплетнях… — Ах, ты об этом… — с облегчением выдохнул он. — «Об этом», Малфой, именно «об этом»! — в её голосе явственно читалась неприкрытая досада. — Если мне не изменяет память, всего лишь каких-то несколько дней назад ты клялся и божился, что скоро все слухи о нашей вымышленной интрижке подутихнут сами собой. — Ну да, ну да! — насмешливо фыркнул в ответ Драко. — Только давай-ка всё-таки не будем забывать о том, что для этого моей партнёршей по докладу должна была стать Маргарет Флоренс, — он послал ей саркастичную улыбку. — Та самая Маргарет Флоренс, которую, спешу напомнить, ты своими же руками и выставила вон… — Так верни её назад! — решительно стукнула кулаком по краешку раковины Грейнджер. — Куда вернуть? — опешил от неожиданности Драко. — В проект? — О господи, не тупи, Малфой! — с раздражением закатила глаза она. — Да я эту пронырливую особу и на ярд к нашему докладу не подпущу! Просто… ну… не знаю… позаигрывай с ней, что ли… — С Флоренс? — тупо переспросил Драко. — Ты хочешь… чтобы я позаигрывал с Маргарет Флоренс? — если честно, он вообще отказывался понимать эту странную ведьму! — Ну, необязательно с Флоренс… — милостиво разрешила Грейнджер. — Мне, в общем-то, абсолютно по барабану, кого ты там выберешь для своих грязных целей, главное — чтобы фокус внимания наших милых однокурсников поскорее сместился на какую-нибудь другую несчастную. Видишь ли, я вовсе не горю желанием закончить свои дни в Хогвартсе как наивная глупышка Чжоу Чанг… — Кто ещё такая Чжоу Чанг? — озадаченно уточнил Драко. — Она с твоего факультета? — Ого-о-о… — с искренним удивлением покосилась на него Грейнджер. — Так ты, оказывается, и правда был не в курсе… — «Был не в курсе» чего? — окончательно запутался он. — Прошу, перестань уже говорить загадками! — Ладно, неважно! — тряхнула кудряшками Грейнджер. — Короче, Малфой, просто сделай так, чтобы от меня все отстали! Ведь, похоже, для тебя это — раз плюнуть! Давай же, замани какую-нибудь дурочку в подсобку, подари ей розовую метлу… Или что там ещё требуется для того, чтобы о вашем новом романе начали судачить на каждом углу? — в её глазах промелькнула неприкрытая мольба. — Ну же… Пожалуйста… Помоги мне, Малфой… — Не могу, Грейнджер! — почти что с сожалением покачал головой он. — Правда, не могу! — а затем тихонько добавил про себя: «И не хочу». — Тогда смогу я! — с вызовом вздёрнула подбородок Грейнджер. — Да-да, ты не ослышался, Малфой! Я сама подыщу для тебя подходящую ведьму. Поэтому, поверь, ты и опомниться не успеешь, как уже через пару дней окажешься в новых, гармоничных, до краёв наполненных любовью отношениях… — и по тому, какой решимостью сверкнули её глаза, сразу же стало понятно — она не отступит. Так началась самая длинная неделя в истории обучения Драко Малфоя…