Губернатор

      Приёмная губернаторского дворца на Тирис Приме была выдержана в строгом, имперском стиле: голые каменные стены, украшенные лишь гербом сектора и знаком Империума, да массивные люстры, висящие между колонн подобно саркофагам. Воздух был густ от аромата ладана, возжигаемого двумя молчаливыми сервиторами, и напряжения, что витало между собравшимися. Вайсен сидел в своём высоком кресле, вырезанном из багрового дерева с Атрии Прайм, и с виду был спокоен. Его пальцы медленно барабанили по дубовой ручке, а взгляд, казалось, был рассеянно устремлён в пространство. Но за этой маской невозмутимости скрывался холодный, ясный рассудок, анализирующий каждого из шестнадцати аристократов, что ожидали аудиенции.       Они были живой картиной декадентского излишества и показного богатства. Шелка, бархат, золотые шитьё, перья редких птиц и дорогие меха — каждый стремился превзойти другого в пышности нарядов. И именно эта пестрота позволила Вайсену сразу выделить двоих. На одном, тощем и с хищным выражением лица, перстень с восьмилучевой звездой был выполнен настолько искусно, что для непосвящённого он казался простым геометрическим узором. На другой, даме с высокомерно поднятым подбородком, та же символика была выткана мельчайшим бисером на воротнике её платья. Символика Тзинча. Лжеца. Архитектора судеб. Бога колдовства и интриг. Мысль пронеслась в голове Вайсена ледяной иглой. Он не дрогнул. Лишь указательный палец его правой руки, лежавшей на подлокотнике, дважды коротко постучал по дереву.       Это был незаметный для всех, кроме одного человека, сигнал. Старый писец, стоявший в тени за его креслом, едва кивнул и бесшумно скрылся в потайной двери за панелью. — Да начнётся аудиенция, — ровным голосом провозгласил Вайсен.       Аристократы, как по команде, выстроились перед ним, их разговоры стихли. Беседу начал самый старший из них, граф Хильдебранд, чьё тучное тело было облачено в стесняющие движения парчу. — Ваша светлость, мы пришли обсудить цели вашего правления. Система лежит в руинах, торговля замерла. Каковы ваши первоочерёдные шаги? — его голос был слащавым, но в глазах читалась настороженность.       Вайсен говорил обдуманно, повторяя уже озвученные ранее тезисы: восстановление космопорта, организация промыслов на водных мирах, укрепление орбитальной обороны. Он внимательно следил за реакцией. Большинство хранили молчаливое или подобострастное согласие. Но одна женщина, стоявшая чуть в стороне, привлекла его внимание. В отличие от других, на ней было простое, но качественное тёмно-синее платье без излишних украшений. Её имя, как он припоминал, была леди Калия Валь. Она не сводила с него пристального, изучающего взгляда, будто пыталась прочитать скрытый смысл между его слов.       Именно тогда, один из аристократов, молодой и горячий барон Альрик, тот самый, что носил злополучный перстень, резко шагнул вперёд. — Решительность! — крикнул он, и его губы искривила надменная усмешка. — Нам нужна решительность, а не бесконечные советы и планы! Вы колеблетесь, губернатор! Словно боитесь собственной тени! Мы слышали, как вы отложили исследование аномалии в системе. Это признак слабости!       Несколько голосов, в основном из его свиты, поддержали его. Леди Валь лишь сузила глаза, её взгляд переключился с Вайсена на барона, а затем обратно на губернатора.       Вайсен позволил наступить тишине, которая стала тяжелее свинца. — Ваши слова записаны, барон, — наконец произнёс он без единой ноты эмоций. — И Ваше мнение, и мнение тех, кто Вас поддержал, теперь является частью официального протокола.       В этот момент массивные двери приёмной с грохотом распахнулись, и в зал ворвался отряд губернаторской стражи в сияющей на плечах полированной стали и с заряженными шок-дубинками наизготовку. Возглавлял их седой ветеран-сержант, чьё лицо было изборождено шрамами. — Губернатор! — прогремел сержант.       Вайсен медленно поднялся с кресла. Его голос, усиленный скрытыми в стенах вокспиками, прозвучал чётко и металлически, как удар клинка. — Барон Альрик фон Цепплин, леди Маргарита де Ля Ру. Ваша приверженность тëмному богу Тзинчу и Разрушительным Силам установлена и доказана. — По залу пронёсся шёпот ужаса. Аристократы отшатнулись от названных парой, как от прокажённых. — Также, под стражу взять барона Келлера, виконта Оренра и графиню Астанию Рен. За открытую оппозицию воле Империума и подрыв доверия к законной власти.       Хаос длился лишь мгновение. Барон Альрик с истошным криком «Он всё знает!» воздел руку с перстнем, и вокруг его пальцев заплясали синеватые молнии запретной псайкерской энергии. Но он не успел даже нацелить её. Два точных выстрела из длинноствольного лазерного пистолета сержанта ударили ему точно в лоб и в сердце. Тело рухнуло на каменный пол. Леди Маргарита, не успевшая даже вскрикнуть, была сбита с ног ударом дубинки по голове и обезоружена. Её сообщников и несогласных аристократов стражи скрутили и под мощные возгласы протеста и мольбы о пощаде, поволокли прочь.       Вайсен, не глядя на кровавую лужу, растекающуюся по полу, развернулся и твёрдым шагом направился к выходу из приёмной. За его спиной осталась тишина, полшая парализующего страха.       Он уже почти дошёл до дверей своего личного кабинета, когда из ниши в стене появилась тень. — Губернатор.       Это была леди Калия Валь. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. — Вы проявили большую смелость, оставаясь здесь, леди Валь. — сухо заметил Вайсен, останавливаясь. — И вы проявили недюжинное… предвидение, ваша светлость, — парировала она. Её голос был тихим, но твёрдым. — Или невероятную подготовку. Выявить столь глубоко укоренившихся еретиков за один день? Узнать их имена и символы, которые даже я, родившаяся здесь, не смогла распознать? — Она сделала шаг вперёд, её изучающий взгляд снова впился в него. — Кто вы на самом деле? Агент Инквизиции? Тайный эмиссар Лорда-Командующего Гиллимана? Или некто иной? Потому что простым чиновником с Терры вы быть не можете. Простые чиновники так не поступают. Они либо трусливо закрывают глаза на проблему, либо гибнут от яда в своём бокале».       Вайсен медленно повернулся к ней лицом. В его глазах не было ни гнева, ни страха, лишь та же усталая глубина, что и прежде. Он не ответил сразу, давая её вопросу повиснуть в воздухе между ними.