Один инцидент, а сколько последствий!

Из размышлений Миньярда вывел хриплый голос. - Если ты хочешь во мне дыру просверлить, то взгляда мало будет, ёжик. Альфа выпустил Майкла из объятий, тяжело вздохнув, и медленно встал с постели. Его движения были неторопливыми, словно он пытался собраться с мыслями. Накинув на плечи мягкий халат, Эванс направился в другую комнату, и вскоре оттуда донесся успокаивающий шум льющейся воды. Только тогда омега, все еще лежащий в постели, осознал, что это была ванная. Звук капель, падающих на кафель, эхом отдавался в его голове, смешиваясь с вихрем эмоций, которые он пытался подавить. Майкл закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в теле, но мысли о только что произошедшем не давали покоя.

***

Аарон следовал указаниям Ричарда, который аккуратно взял кровь из вены, стараясь сделать процедуру как можно менее болезненной. Затем врач приготовился к забору образца феромонов – процедура эта была не слишком долгой, но безумно неприятной, а иногда и жутко болезненной, особенно для чувствительных омег. Аарон напрягся, ожидая дискомфорта, но все прошло относительно гладко: лишь легкое жжение в области шеи напоминало о том, что только что произошло. Он вытер пот со лба, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипело от беспокойства. - Мистер Миньярд, образцы я взял. Для полного осмотра нам нужно переместиться в ту комнату, – проговорил врач, указывая на дверь. Аарон кивнул, поднимаясь с кресла, и последовал за мужчиной. Его шаги были тяжелыми, словно ноги налились свинцом от нервов. Теперь перед глазами Миньярда предстало современное медицинское оборудование: мониторы, датчики и аппарат УЗИ, мерцающий в полумраке комнаты. Комната была стерильной, с белыми стенами и запахом антисептика, который только усиливал его тревогу. - Мистер Миньярд, прошу, ложитесь сюда. Для начала мы сделаем вам УЗИ, – проговорил доктор, подготавливая аппарат с профессиональной сноровкой. Аарон лег на указанную кушетку, чувствуя холод металла сквозь тонкую ткань одежды. Он приподнял худи, оголяя живот, и постарался расслабиться, хотя сердце колотилось как барабан. Доктор взял прохладный гель, размазал его по коже Аарона, а затем добавил на датчик, чтобы обеспечить лучшее скольжение. Машина заработала с тихим гудением, и Ричард провел датчиком по животу, внимательно наблюдая за экраном. На мониторе появилась сонограмма – размытое, но четкое изображение, которое заставило Аарона замереть. Он внимательно смотрел, и с каждой секундой к горлу подступал ком, а руки мелко тряслись от волнения. Ричард сам был немало удивлен увиденным и старался подтвердить это, проводя датчиком под разными углами, но что-то мешало полной ясности. Его брови сдвинулись, и он тихо пробормотал себе под нос, пытаясь интерпретировать данные. Аарон был бледен как полотно, его лицо потеряло всякий цвет, а губы дрожали от шока. Ричард сам выглядел немного нервным, его руки слегка подрагивали, когда он откладывал датчик. А вот Эванс, все еще задающийся вопросами и не понимающий их состояние, стоял в дверях, скрестив руки на груди и хмурясь. Поначалу Итан хотел было броситься на Ричарда, завидев бледного омегу – инстинкты альфы кричали о защите, и он уже сжал кулаки, готовый к драке. Но, заметив, что врач выглядит точно так же потрясенным и растерянным, Теодор решил повременить с расправой над доктором. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и подошел ближе. - Господин Эванс, – прочистив горло, проговорил доктор. Теодор приобнял Миньярда, сам того не замечая, инстинктивно пытаясь поддержать его, и уставился на доктора с ожиданием. - Господин Эванс, есть новости, но я не знаю, понравятся ли они вам, – продолжил Ричард, неуверенно глянув на все еще потрясенного омегу. Его голос звучал осторожно, словно он взвешивал каждое слово. - Ну же, Ричард, не тяни кота за яйца, – нетерпеливо бросил Эванс, его глаза сверкали от смеси раздражения и беспокойства. Он сжал плечо Аарона сильнее, чувствуя, как тот дрожит в его объятиях, и ждал, когда доктор наконец раскроет карты. Атмосфера в комнате накалилась, воздух казался густым от напряжения, и все трое замерли в ожидании того, что могло изменить их жизни навсегда.