А может ли все изменениться?...

-Что? Глядя на него — вырвалось у Дзено, и его голос на секунду сломался. Он был наполовину японец, но это была его личная территория, тщательно охраняемая крепостью высокомерия. И вот его главный враг, Тэтте, случайным выстрелом попал точно в цель. Тэтте, смущенный такой реакцией, пожал плечами. —Ну, я же не вру. Просто интересный факт. Несколько секунд Дзено молчал, переваривая это. Его взгляд, всегда такой острый и насмешливый, смягчился, стал задумчивым. Он отвернулся, глядя на убегающие за окном огни фонарей, отражающиеся в лужах. — Моя бабушка... — вдруг тихо сказал он, и это прозвучало так неестественно от него, всегда такого громкого и уверенного. — Она жила в Осаке. Когда она пела колыбельные... это и правда было похоже на музыку. -Понятно... Ответил Тэтте. Они сидели в салоне припаркованной машины Дзено — дорогой, стерильно-чистой и пахнущей кожей, как и всё, что его окружало. Тишину прервал случайный комментарий Тетте о какой-то старой аниме-классике, на которую Дзено, скривив губы, бросил: «Ты даже имени создателя не выговоришь правильно». Завязался привычный ядовитый спор, в котором Дзено с присущим ему высокомерием ввернул фразу на беглом японском. Тэтте замер, уставившись на него. «Стой... Ты что, знаешь японский?» Дзено презрительно фыркнул, глядя в лобовое стекло. «А что, мой внешний вид не кричал тебе об этом все эти годы, Ёж? Моя мать из Токио. Или ты думал, что я крашу кончики волос в красный от скуки?» Эта новость обрушилась на Тэтте с неожиданной силой. Внезапно тысячи мелких деталей сложились в четкую картину: та самая утонченная, но холодная красота, сдержанность манер, сменяющаяся вспышками ярости, и даже та особая, колючая гордость, которую Тэтте всегда принимал за обычное чванство. Враг, которого он, казалось, знал как облупленного, в одно мгновение стал сложнее, глубже... и от этого еще невыносимее. «Получается, твоя любовь к перфекционизму и привычка докапываться до мелочей... это у тебя в крови?» — с издевкой спросил Тэтте. Дзено медленно повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который предвещал бурю. «Нет, Ёж, — его голос прозвучал тихо и шипяще. — Это у меня в характере. А кровь тут ни при чём. Или ты теперь решил, что, разобравшись в моих корнях, ты наконец-то меня понял?» Салон машины снова наполнился напряжением, но на этот раз в нём витало нечто новое — осознание, что их война только что перешла на совершенно другой, гораздо более личный уровень. Вдруг Игорь,нарушил гнетущую тишину, вежливо, но твердо обратившись к ним через зеркало заднего вида: «Господин Дзено,юноша, кажется, возникла проблема. Дорогу к улице, где живет Тэтте, полностью перекрыли. Серьёзное ДТП. Это был единственный путь.» Тэтте почувствовал, как у него похолодели пальцы. Мысль о том, чтобы пробираться домой в таком ливне объездами, вызывала тоску. Инстинктивно, почти не думая, он резко придвинулся к Дзено, сократив и без того маленькое расстояние между ними на кожаном сиденье. «Можно я тогда у тебя останусь?» — выпалил он, сглатывая комок нервов. Голос прозвучал хрипло и неуверенно. Дзено отпрянул, будто от прикосновения раскаленного металла. Его брови поползли вверх от возмущения. «Что!?Ну ты вообще...» — начал он с привычным презрением, но его перебил спокойный голос Игоря. «Господин Дзено, может, и вправду мальчишке у вас остаться?» — водитель говорил мягко, но с ноткой непреклонности. — «Ему домой попасть никак нельзя, а в такой ливень, поверьте, у каждого свои заботы. Никто не будет заниматься поиском жилья.» В салоне повисла пауза, такая густая, что ее можно было резать ножом. Дзено сжал губы, его взгляд, полный противоречий, метнулся от Тэтте к залитому дождем окну и обратно. В его глазах шла внутренняя борьба между благоразумием, навязанным извне, и жгучим нежеланием впускать врага в свою "крепость".Наконец, он резко выдохнул, отворачиваясь к своему окну. «Хорошо,пусть остается, — его слова прозвучали как приговор. — Но только на ночь.» Сердце Тэтте пропустило удар, а в животе будто взметнулся рой ослепительных бабочек. Он одержал маленькую, невероятную победу, но почему-то чувствовал себя так, будто только что шагнул в клетку с голодным тигром. Слова согласия еще висели в воздухе, когда Тэтте, движимый внезапным, ослепляющим порывом, инстинктивно сжал руку Дзено. Он и сам не понял, почему это сделал — какая-то неведомая сила внутри не желала выпускать эту ладонь «врага». И она была... совсем не такой, как он ожидал. Не холодной и отстраненной, как сам Дзено. Она была теплой, удивительно мягкой... нежной, как шелк. Эта нежность была таким разительным контрастом со всем, что он знал о Дзено, что Тэтте замер, боясь пошевелиться. Дзено вздрогнул так, будто его коснулись раскаленным железом. Его плечи напряглись, а взгляд, острый и изумленный, устремился на их соединенные руки, а затем — в широко распахнутые янтарные глаза Тэтте. «Что ты делаешь?» — его голос прозвучал не как обычно — ядовито и громко, а тихо, сдавленно, почти шепотом, в котором смешались шок и какая-то непонятная растерянность. Он не вырывал руку. Не оттолкнул Тетте с привычным презрением. Он просто смотрел, и в его глазах, обычно полных насмешки или гнева, плескалось чистое, ничем не прикрытое недоумение. Тэтте почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он должен был отпустить. Немедленно. Но его пальцы, казалось, жили своей собственной жизнью, не слушались приказов разума, цепляясь за это неожиданное тепло, за эту молчаливую перемирие, заключенную в одном прикосновении. В салоне машины, за стеклами которого бушевал ливень, повисла хрупкая, звенящая тишина, в которой бились два сердца — одно в трепетном ожидании, другое — в полном смятении. Так они и ехали, в тишине... только вот Тэтте странно себя чувствовал. Его пальцы все еще обжигало памятью о том неожиданном прикосновении — том, что длилось всего секунду, но будто оставило на коже невидимый след. Он сжал ладонь в кулак, пытаясь удержать это странное, ускользающее тепло. Он украдкой наблюдал за Дзено. Тот уставился в окно, в темноту, разрываемую бликами уличных фонарей. Его профиль казался отточенным и холодным, но Тэтте, к своему удивлению, уловил в нем новую черту — не привычную надменность, а глубокую, почти уставшую отрешенность. Что-то щелкнуло внутри Тэтте — неловкое, сочувственное. Может, все эти колючки и ядовитые слова были всего лишь... скорлупой? Внезапно Дзено резко повернулся к нему. Его глаза, обычно суженные от высокомерия, теперь были широко раскрыты. —Ты чего уставился? — его голос прозвучал резко, но без обычной злобы. Скорее, с вызовом. — Ждешь, когда я превращусь в монстра? —Нет, — тихо ответил Тэтте, не отводя взгляда. — Просто... Я никогда не видел тебя таким спокойным. Дзено замер на секунду, затем уголок его губ дрогнул в чем-то, что было далеко от улыбки. —Не привыкай, Ёж, — он произнес это почти беззвучно. — Это всего лишь одна ночь. Но для Тэтте эта ночь уже начинала ощущаться как нечто гораздо большее. *** Машина плавно свернула с шумной улицы, проехала через массивные кованые ворота и начала медленно двигаться по длинному, освещенному фонарями подъездному пути. За стеклом, в темноте, вырисовывались очертания огромного здания. Тэтте думал: «Не может быть, я буду ночевать у своего врага! Так еще и + особняк наверняка? Богатая семья же у него...» Но реальность превзошла все его ожидания. Это был не просто особняк. Это был настоящий дворец в современном стиле — монолит из стекла и бетона, холодный, но от этого еще более внушительный. Подъехав к парадному входу, машина остановилась. Игорь вышел, чтобы открыть дверь, но Дзено резко остановил его жестом. «Подожди здесь,» — бросил он Тэтте, его голос снова обрел привычные стальные нотки. — «Мне нужно предупредить... обслугу.» С этими словами он вышел из машины и быстрыми шагами скрылся за массивной дверью, оставив Тэтте в салоне. Минуты тянулись мучительно медленно. Тэтте сидел один в огромной, тихой машине, глядя на освещенный порог, за которым исчез его заклятый враг. Он чувствовал себя непрошеным гостем, мальчишкой из среднего класса, случайно забредшим в чужой, слишком богатый и чужой мир. Бабочки в животе замерли, сменившись тяжелым, холодным камнем тревоги. Что ждет его за этой дверью?