Гадость

Победа пахла гарью и кубинским табаком. Чонгук стоял над телом, наблюдая, как пепел с его сигары медленно осыпается на итальянскую шерсть пиджака Хвана. Пуля вошла аккуратно, оставив лишь небольшую точку в височной кости. Чистая работа. Его люди уже стирали записи с камер, вкладывали в остывающие пальцы оружие, сочиняли предсмертную записку. Театр одного актера, где режиссером был он. Он оставил бычок в хрустальной пепельнице врага. Последний автограф. Кому надо -поймут. И будут дрожать. Теперь город под его ногами дышал ровнее. Без сбоя в ритме, который создавал Хван. Его город. Его правила. «Пестис» был идеальным отражением этого нового порядка -местом, где порок облачался в бархат, а жестокость пряталась за улыбками. Воздух здесь был густым коктейлем из ароматов старого виски, дорогих сигар, сладкой пудры и феромонов омег. Саксофон лил в уши толпы томные, развращающие ноты. Чонгук вошел беззвучно. Двери перед ним распахивались сами, люди расступались, даже не осознавая этого. Он занял столик в глубине зала, в царстве теней, откуда открывался полный обзор сцены. Его телохранители растворились в толпе, став частью декораций. Он заказал мартини. Холодный, прозрачный, как его намерения. Он пришел смотреть. На него. На «Ви». Информация поступила вчера: Хван перед смертью успел переписать на этого омегу-артиста солидный пакет активов. Слишком солидный для простой шлюхи. Это требовало личной проверки. Свет погас, оставив лишь одинокий луч, режущий сизую дымку. Зал замер, а затем взорвался одним именем: — Ви! Ви! Ви! И он появился. Он выплывал из темноты, как призрак из самого прекрасного кошмара. Движения его тела были гипнотическим ядом -медленными, томными, смертельно опасными. Бельё с заячьим хвостиком, маска, скрывающая верхнюю часть лица. Маскарад. Весь его мир был маскарадом. Софиты жгли кожу, но этот огонь был ему родным. Он ловил на себе сотни голодных взглядов, чувствуя их, как физическое прикосновение. Он был кукловодом, дергающим за невидимые ниточки желания. Он продавал мечту, оставаясь абсолютно недостижимым. Его танец был историей, где он был и рассказчиком, и развязкой. В финале он повернулся спиной. Быстрый взмах вееров — и лишь намек на обнаженную плоть, родинка на идеальной ягодице, обещание, которое он никогда не собирался исполнять. Чонгук ухмыльнулся и медленно отпил из бокала. Ви ушел, не показав лица. Загадка, упакованная в шелк. Гримерка была его настоящей сценой. Здесь пахло гримом, потом, латексом и его собственным, горьковатым парфюмом. Тэхён стоял перед зеркалом, снимая маску. Его отражение было усталым и пустым. Он механически протянул руку к пачке сигарет, зажал одну между пальцев, но не закурил -просто почувствовал знакомый вес, текстуру бумаги. Ритуал. — Тэхён! Дверь распахнулась. Омега-стажер, запыхавшийся, с широкими от страха глазами. — Там Хван… внизу ждет. Срочно. Тэхён медленно повернулся. Хван? Сейчас? Это было… не в его стиле. Но игнорировать было нельзя. Он накинул длинное пальто, скрывающее латексный костюм, и вышел на задний дворик. Ночной воздух ударил в лицо -холодный, грязный, реальный. Он прислонился к стене, наконец-то закурил. Пламя зажигалки осветило его лицо -острые скулы, насмешливый изгиб губ, тени под глазами. Глоток дыма стал единственным утешением. Этого мгновения хватило. Удар в шею был точен и безжалостен. Острая боль, теплота, растекающаяся под кожей. Сигарета выпала из ослабевших пальцев, рассыпая искры на мокрый асфальт. Темнота накрыла его без звука. Сознание возвращалось обрывками. Холод. Ледяной металл стула под бедрами. Ледяной камень стен вокруг. Ледяные веревки, впивающиеся в запястья и лодыжки. Потом боль. Тупая, пульсирующая в затылке. Острая -в связках. Он застонал. Звук был чужим, хриплым. Воздух пах пылью, плесенью и… кровью. Старой, въевшейся в камень. Он заставил себя дышать. Тишина была оглушительной. Капля воды. Раз в несколько секунд. А еще ровное, чужое дыхание где-то рядом. — Хван… Его голос был шепотом, царапающим горло. — Если это твои игры… можешь завязывать. Пока у меня не будет того колье… можешь даже не дышать в мою сторону. Чую твой перегар. Повязку сорвали одним резким движением. Свет единственной лампочки впился в зрачки, заставляя зажмуриться. Когда мир перестал плыть, он увидел его. Не Хван. Альфа. Дорогой костюм, безупречная осанка. И глаза. Пустые, как тьма обсидиана, и такие же холодные. — Тише, зайка, Голос был бархатным, обволакивающим. — Хвана больше нет. Он вышел из игры. Пауза, тяжелая, как свинец. — Нашли его дома. С предсмертной запиской. Теперь все его активы -мои. Включая тебя. Он наклонился. Тэхён почувствовал запах -дорогой парфюм, табак, власть. — Я задаю вопросы. Ты даешь ответы. В его пальцах появилась сигарета. Он вложил ее между губ Тэхёна. — Возмещаю ущерб. И в этот момент маска сползла. В глазах Альфы вспыхнул расчетливый холод. Он рванулся, опрокидывая стул назад, к краю черного провала в полу. — Как ты отгрыз такой кусок у Хвана? Его шепот был полон смертельной интимности. — Говори...Или хочешь проверить глубину? Сердце Тэхёна заколотилось, но разум работал ясно. Эта внешность… Он знал его. — Я все расскажу. Стул вернулся в горизонтальное положение. Тэхён вдохнул, поднимая глаза. — Чонгук, Произнес он, и имя прозвучало как обвинение. — Тот самый,я полагаю. Он по ночам тобой бредил. Моя спина до сих пор помнит. Он затянулся, выдыхая дым вызовом. — Изящно. Ударить в спину. Думаешь, я куплюсь на этот театр? Имущество? Он был сентиментален. Я был его любимой игрушкой. Он платил. Щедро. Мне жаль, что ты его ликвидировал. Еще одна затяжка. Яркая точка в полумраке. — Его состояние -моя плата. Не получишь ни цента. Развяжи меня. Я устал. Чонгук усмехнулся. Беззвучно. Он подошел вплотную. Его пальцы, холодные, обхватили подбородок Тэхёна. — Надо же так искусно трахаться, чтобы стоить состояние. Взгляд скользнул по связанному телу. Тот дернулся с недовольством на лице. — Какой яростный зверек. Но ты не уловил сути. Теперь ты моя вещь. Он резко отпустил его. — Шоу было восхитительным. Жду продолжения. Повернулся к выходу. Бросил через плечо: — Упакуйте. С бантом. Я люблю делать подарки. Себе. Его смех был низким и безрадостным. К Тэхёну подошли двое. Блеск шприца. Укол. Тьма.