Я - Торин II Дубощит

Теплая кровь струится сквозь сжимающие черную розу пальцы, и оставляет за мной след из алой капели. Пока я бегу в сторону леса, наплевав на любопытные взгляды проходящих мимо людей, наплевав на все бесконечные правила этой проклятой общины, наплевав на все, кроме своей цели: мне нужен ворон! И, если понадобится, я перерою весь этот проклятый лес, я выйду за территорию общины, Махал, я убью любого, кто посмеет встать у меня на пути - все что угодно, лишь бы раздобыть столь жизненно необходимую мне сейчас птицу. Эру, мне действительно не помешало бы сейчас немного везения, ибо хотя вороны Одинокой горы и расселились по окрестным лесам и землям, да встречались в этих местах довольно часто, раз уж даже в Ривенделле у меня не возникло проблем, однако, всегда был шанс именно в нужный момент подходящую птицу не найти...  По мере моих размышлений я чувствовал, как омерзительный спазм перемыкает мое горло, а тело бьет дрожь, заставляющая его покрыться испариной. И я знал, что происходит это отнюдь не из-за слишком быстрого бега. Мое сердце трепетало и неистово рвалось в груди, дополняя и без того безрадостную картину весьма отчаянного состояния. Я весь был переполнен животным страхом. Проклятье, я будто снова побил собственный рекорд испытываемого ужаса, но продолжал бежать, несмотря ни на что. Бежать и думать о Дис… Конечно, Саурон выбрал кого-то из самой важной троицы в моей жизни: Фили, Кили или Дис. Моя семья, все, что от нее осталось… Я боюсь за мальчишек, больше всего на свете, однако, отчего-то, почти уверен, что именно сестра сейчас является целью некроманта, и, следовательно, олицетворением розы. Я думаю так потому, что на то есть череда невероятно удачных по своему стечению обстоятельств…  Отряд эльфов с прахом моего отца должен быть сейчас на пути к Синим горам, и Дис знает об этом. Я сам сообщил ей. По законам гномов, женщины нашего народа не покидают пределов Подгорного царства… Однако, ввиду отсутствия как моего, так и наследных принцев, Дис единственная имеет достаточное право, чтобы принять прах отца. Так было бы не только у моего народа, это то немногое, в чем обычаи эльфов, людей и гномов схожи: дань уважения к умершим. Вот только для того, чтобы выполнить свой долг, Дис придется совершить нечто невероятное по меркам одних лишь наугрим - выйти за пределы Залов Торина, чтобы встретить делегацию эльфов - ибо никогда врата гномьего царства не откроются больше, чтобы впустить внутрь остроухих! Махал, если Саурон узнает об этом, если орки устроят засаду…  И, отчего-то, я уверен, что он знает, знает с той самой минуты, как прах Траина покинул земли Последнего приюта. Уверен, что в этом и есть темный замысел некроманта, ведь что может быть более показательным и сокрушительным, чем убийство принцессы гномов на пороге ее собственного дома? Что, как не это, сможет ухудшить и без того отвратительные отношения между народами Кхазад и Эльдар? Ведь, в первую очередь, мои родичи ополчатся на эльфов, предположив доносчика именно среди остроухих… Я хотел бы надеяться, что ошибаюсь, вот только роза появилась у Сириэн так невероятно своевременно… Практически сразу после того, как отряд покинул Ривенделл… И тот факт, что один лепесток уже осыпался с черного бутона, может свидетельствовать, что планы некроманта на верном пути к своему совершению.  Я добрался до ближайших деревьев настолько быстро, насколько мог и, хвала Махалу, пусть и с пятой попытки, но все же смог отыскать столь необходимую мне птицу: в отличие от окружающей территорию общины извне части леса, здесь животные явно обитали с избытком. Обменяв свои услуги на золотую монету, громко каркая, ворон едва успел скрыться от моих глаз за деревьями, когда за моими спинами появились запыхавшиеся племянники. - Что произошло? - с трудом переводя дыхание, спросил Фили.  - Вы опять сцепились с Сириэн? - вставил свои пять медянников Кили, не забыв при этом закатить глаза. От досады я стиснул в руке стебель цветка, чувствуя его шипи еще глубже в своей коже. Однако, был вынужден быстро разжать руку, боясь попросту сломать растение, ставшее моей единственной возможностью узнать, насколько сильно карающая хватка некроманта успела сжаться вокруг Дис.  - Девчонка предала меня… - тяжело сглотнув, с трудом выдавил я столь ужасные слова, а затем поднял перед собой сжимающую розу руку, чтобы племянники воочию увидели цветок, что до сей поры оставался ими незамеченным - Этот проклятый цветок обладает ужасными чарами. Он был оставлен некромантом в качестве послания и связан темной магией с жизнью кого-то, кто очень важен получателю столь щедрого «дара». Чем меньше лепестков остается на цветке, тем ближе смерть избранной жертвы. Прошлой ночью упал первый из них.  - Но в чем тогда предательство Сириэн, ведь цветок - не ее же творение? Она лишь получатель… - опасливо рассматривая розу, спросил Фили. - В том, что получатель - вовсе не Сириэн. А она знала об этом, и умолчала! - прошипел я - Девчонка потрудилась сообщить мне о неожиданном даре лишь сегодня, когда может быть уже поздно что-либо предпринимать!  - Роза - она для тебя?! - ужаснулся Кили, вмиг растеряв все свое напускное - Ты думаешь… Она обозначает жизнь… - договорить мой младший племянник не успел, ибо полный ужаса вскрик Фили прервал его: - Мама! Оба мальчишки тут же метнулись к цветку, забыв об осторожности, да принялись внимательно его рассматривать, выискивая следы увядания. Мой старший наследник метался вокруг розы, словно вмиг лишившись рассудка, все выискивая лепесток, которому суждено упасть следующим… Взгляд Кили же тем временем метался между черным бутоном и той стороной, в которой находилась Тауриэль. - Нам надо что-то делать! Мы должны предупредить ее! Я могу отправиться немедля! - выпалил старший кхузд, заискивающе вглядываясь в мое лицо да вмиг позабыв обо всех наложенных общиной на наш отряд ограничениях.  Я понимал его жажду действия лучше, чем кто-либо другой. И был уверен, что объясни мы ситуацию, пусть не весь отряд, но хотя бы часть из нас отпустили бы. Другое дело, что даже Всполоху или Асфалоту будет не под силу преодолеть столь обширное расстояние до Синих гор так быстро, как это сможет сделать ворон, или хотя бы достаточно быстро, чтобы мы имели возможность повлиять на происходящее. Все было продумано так, чтобы мы не могли ничего изменить, чтобы показать, кто является истинным хозяином положения. И по тому, как омрачился взгляд Фили, я понял, что мой старший наследник наконец-то обуздал свою панику и тоже осознал весь ужас тлетворной неизбежности уготовленной нам участи бесправных наблюдателей. И все же, было еще кое-что такое, чему удалось омрачить и без того ставшую непроглядной от тьмы ситуацию: я не мог не заметить того, как Кили, всегда более скорый на импульсивные поступки, нежели старший брат, сейчас же наоборот явно испытывал определенные метания, не в состоянии сделать сиюминутный выбор между совсем недавно приобретенной женой и собственной матерью. Его взгляд продолжал метаться между домом, где должна была находиться эльфийка, и черным цветком, а сам гном был молчалив и задумчив.  Поведение Кили было разочаровывающим, ведь, насколько я знаю, состояние Тауриэль становилось лучше, в отличие от того же Глорфинделя, она уже даже начала вставать с постели. Опасность, грозившая сейчас Дис, была стремительной и смертельной… Неужто нежелание оставлять эльфийку одну даже вне всякого риска было столь велико, чтобы оставить без действий грозящую матери опасность? А самое главное, чью сторону выберет Кили в том случае, если таковой выбор перед ним все же встанет: свой народ, или свою супругу? Впрочем, я поспешил отогнать все эти мысли, понимая, что думать о том «что могло было бы быть, если бы…» - попросту глупая трата времени и сил. Дабы не нервнировать парней еще дольше своим молчанием, я ответил: - Я уже нашел подходящего ворона и отправил его с посланием, чтобы предупредить вашу мать. Все что нам остается - ждать. - тяжелый вздох вырвался одновременно из моей груди и груди Фили - Мы слишком далеко и возможности наши ничтожно малы, чтобы успеть еще хоть как-то повлиять на ситуацию… - был вынужден я признать очевидное - Но все могло бы быть иначе, расскажи Сириэн сразу об истинном назначении цветка. - А что, если это не про маму? - впервые после показавшегося вечностью молчания, спросил Кили.  - Совпадений слишком много… - отрицательно покачал головой Фили, явно, как и я, успевший собрать воедино все кусочки предшествовавших появлению розы событий.  - Но если это про Тауриэль, она ведь теперь тебе тоже родня, верно, дядя? - обеспокоено заглядывая мне в глаза, спросил лучник.  - Родня… - к явному облегчению Кили ответил я - И все же, я не думаю, что Некромант выбрал бы ее. Даже он понимает, что ваш брак порождает собой больше проблем, чем возможностей. Глупо убивать твою супругу, зная, что она может стать одной из причин раскола в королевской семье. И все же, я задумался над словами племянника. Если я ошибся насчёт Дис, то роза, скорее всего, будет олицетворять жизнь одного из моих племянников. Но точно не Тауриэль. И если мои догадки насчёт Дис не оправдаются, наиболее разумным будет отослать мальчишек обратно в Синие горы и запретить высовываться на поверхность. Я не могу потерять их… И если мне придется собственноручно связать и сопроводить их в Залы Торина, я сделаю это, даже ценой похода к Одинокой горе.  - И все же, Кили в чем-то прав… Мы будем наблюдать за цветком, и будем ждать ответа ворона. Если урна будет доставлена в Синие горы без происшествий, значит я ошибся, и Дис в безопасности… - сообщил я, видя, как взгляд Фили начинает светиться надеждой, а потому, поспешил добавить, чтобы не слишком сильно обнадеживать мальчишек - В таком случае вы оба будете отстранены от дальнейшего участия в походе и отправитесь домой… - Но дядя! - хором вскинулись племянники, однако были остановлены взмахом моей руки: я был далеко не в настроении для споров.  - Это не обсуждается! - прошипел я, к собственному довольству замечая, как оба кхузда смолкли и потупились - Как буду я смотреть в глаза Вашей матери, если кто-то из вас не вернется домой?!  Я очень надеялся, что упоминание матери заставит оболтусов охолонуть, но не тут-то было, ибо не прошло и секунды, как я услышал следующие слова: Об этом надо было думать до того, как ты решился на этот поход! - неожиданно вскинувшись да распрямляя плечи, выпалил Кили, прожигая меня обидой во взгляде точно раскаленными кузнечными щипцами - Ты решился ступить на этот путь и ничто не заставило бы нас остаться в Залах Торина! Наше место здесь, с тобой! Не возьми ты нас сам, мы сбежали бы при первой возможности и все равно вас догнали…  - Я знаю… - немного поубавил собственного довольно агрессивного пылу я, пытаясь взять свои эмоции под контроль - Но поход подразумевал минимальный риск, вы и сами это знаете… Вы участвовали во всех собраниях, помогали разрабатывать план! Мы должны были всего-лишь дойти до горы и забрать Аркенстон! Я никак не ожидал, что нас будут поджидать засада за засадой, путь увеличится в несколько раз, а кто-то из вас может стать мишенью некроманта!  - И тем не менее это случилось! - продолжал упорствовать Кили, и хотя взгляд его и смягчился вместе с моим изменившимся тоном, обида все равно продолжала сквозить в его глазах - Но и решать за нас ты больше не можешь, мы уже достаточно взрослые! И, если ты забыл, я теперь, вообще-то, женат, хоть и не до конца по нашим традициям, но у меня есть собственная семья, за которую я в ответе. Я никуда не уйду без Тауриэль! А отправить в Синие горы еще и ее ты не сможешь… И, если ты еще не понял, ты тоже никуда не уйдешь без Сириэн! Мы связаны с ними, дядя, разве ты еще этого не понял?!  - Вы с Тауриэль - возможно. - согласился я, однако, поспешил добавить - Я же другой девчонке ничего не должен! Не после того, как она обманула меня…  Даже произносить ее имя сейчас было невыносимо для меня. Проклятье, да, я очень злился на эльфийку! Вот только, выпад Кили и последовавшие за ним слова порядком задели меня за живое, сумев пробить броню, выстроенную из собственной агрессии и обиды. Лишившись преимущества, я чувствовал себя точно рыба, выброшенная на землю. Злился ли я на племянника за его упреки? Безусловно! Вот только беда в том, что и доля разумного в его словах была очень большой. Да, я решился на этот поход вопреки уговорам Дис отказаться от этой затеи. И да, было глупо ожидать, что мальчишки останутся в стороне. И все же, я хотел как лучше… Я думал о благе нашего народа… Но было во всем этом и что-то иное. Кили сильно изменился в последнее время, и нельзя сказать, чтобы в худшую сторону, в отличие от меня самого… А своим таким выпадом поганец практические переиграл меня. И гордость отеческая за него берет, и злость, конечно, тоже присутствует. - Как знаешь… - недовольно глядя на меня, ответил младший племянник - Тогда дай мне знать, если передумаешь вмешиваться в обряд сегодня ночью. Мы с Фили и без тебя управимся, верно, братец?  Фили кивнул и виновато на меня покосился, прекрасно сообразив, чего добивается младший кхузд. Понял это и я: малец провоцировал меня, силясь сыграть уже на моей мужской гордости, и, надо признать, у него это отлично получалось. Обида, страх и злость отступали, уступая место желанию защитить эллет вопреки всему, что между нами недавно произошло. Да, она обманула меня… И все же, если поставить себя на ее место: а смог бы я так просто стать гонцом подобной вести? Не раз и не два мне приходилось приносить известия о смерти того или иного нашего храброго воина, и я до сих пор прекрасно помню, как горчило на языке на протяжении всего пути, что ты несешь это известие, а также в течение нескольких дней после того, как страшные слова были уже произнесены. Вспоминать о горестных лицах и страданиях получателей даже не буду… Это каждый раз было большим испытанием даже для меня, гнома, не раз закаленного сражениями и потерями, чего уж говорить про эльфийку, пусть духом и сильную, а все равно по-женски сострадающую и чуткую до чужой боли. Я не смог бы оставить Сириэн в опасности, Кили был прав… Каким-то образом девчонка стала для меня не просто мечтой, она стала важна в той же мере, что и моя семья… Я больше никак не мог повлиять на судьбу Дис, но имел еще хотя бы крошечный шанс этой ночью изменить судьбу Сириэн… И прекрасно понимал, что пожалею мгновенно, если упущу таковую возможность, не важно, как сильно я сейчас злюсь… - Ну вот и славненько… - верно истолковав мое изменившееся выражение лица, подвел итог нашим препирательствам Кили - Зная маму и ее нрав, если некромант выбрал ее своей жертвой, он знатно облажался. Скорее Смауг нам гору вернет, извинившись, чем мама даст застать себя врасплох! Ты должен больше доверять своей семье, дядя, и меньше взваливать на себя лишнее бремя. Мы разберемся со всем по порядку, вместе, и не будем решать впопыхах… Я удивленно уставился на племянника, размышляя, не подменили ли его часом. «Не будем решать впопыхах…» - вот уж чего, а подобную фразу я никогда не ожидал услышать от Кили… Такое чувство, словно привычный мне уклад перевернулся с ног на голову: помудревший Фили, повзрослевший и ставший ответственным Кили, и я, на их фоне словно вернувшийся в бытность желторотого птенца… Безмозглого, импульсивного и сгорающего от вожделения. От самого себя стало тошно.  - Хорошо… - согласился я с Кили, делая глубокий вдох и стараясь вернуть себе самообладания, а собственному рассудку здравости мышления - В таком случае, полагаю, всем нам надо постараться отдохнуть. Кто знает, какие еще сюрпризы преподнесет нам сегодняшняя ночь.  Парни согласно закивали, развернулись, и направились к предоставленному нам жилью, в то время как я, последовав за ними, все никак не мог успокоить мчащегося галопом сердца.  Слова Кили сильно ударили по мне, хотя я и старался не подавать виду. Племянники выросли раньше, чем я оказался готов это признать, и теперь мое нутро разрывалось на две части: с одной стороны, хотелось указать зазнавшимся оболтусам на их место, в конце-концов, я их Король! Но, с другой стороны, если я хочу вырастить из них настоящих гномов и достойных наследников трона, я обязан давать им возможность брать на себя ответственность и принимать решения. И все же, все эти изменения давались мне сейчас непомерно тяжело, особенно учитывая, что были они щедро приправлены огромной порцией стресса и шока, темным проклятьем Сириэн, а также совершенным разладом с самим собой.  Уже подходя к дому, мальчишки переглянулись и остановились. Я тоже встал, последовав их примеру. - Мне нужно пойти проверить Тауриэль. - довольно уверенно поставил меня перед фактом Кили, однако взгляд мальчишки выдавал его с потрохами: я видел, что кхузд и сам переживает, не перегнул ли палку… - Я скоро вернусь, а вы ложитесь. До церемонии осталось не так уж и много времени…  Я молча кивнул, принимая и это его решение. Не знаю, было ли продиктовано мое неожиданно нахлынувшее смирение опустошившим меня еще совсем недавно выбросом эмоций, или все дело было в том, что я прекрасно знал о имеющихся у меня в запасе рычагах давления на мальчишек. Рычагах, которые я не погнушаюсь использовать, если дело с черной розой действительно свернет в сторону моих парней и придется срочно отправлять их в безопасное место… Да, я позволил Кили думать, что он одержал победу в этом споре, но одна выигранная битва еще не означает победу в войне, и племянник, судя по осунувшимся за время пути к дому плечам и быстрому переходу от готовности идти поперек моей воли до заискивающих взглядов, прекрасно это понимал. В целом, чтобы выиграть эту войну, мне достаточно рассказать Тауриэль о своих предположениях, и она собственноручно доставит Кили в Залы Торина, да еще запрет его на нижних ярусах, как иногда поступали со своими женами в случае особой опасности или ревности мужчины нашего народа. Характера рыжей на это более чем хватит, однако, принесет ли это счастье кому-либо - совсем другой вопрос. Очередной вопрос из тысячи тысяч прочих, будучи таких же - без ответа - вопрос, новым камнем упавший на дно моего разума.  Однако, что бы там ни было, сейчас я был совершенно опустошенным и полным смирения да покорности судьбе. И именно это, довольно нетипичное для меня поведение, судя по всему, пугало Кили даже больше, чем если бы я принялся кричать и доказывать свою правоту с пеной у рта. За то время, пока мы обменивались взглядами, беспокойство молодого лучника только возросло. От былой его уверенности теперь не осталось и следа: плечи мальчишки еще больше поникли и сам он весь точно сгорбился под тяжестью собственных переживаний. - Дядя, ты иди, а мне бы хотелось перекинуться с Кили парой слов… - неожиданно сообщил Фили, замечая стремительно улетучивающуюся уверенность брата, отходя в сторону и освобождая мне место, чтобы я мог подняться по лестнице на веранду дома.  - Очередные секреты? - не выдержав, поддел я наследничков. - Вовсе нет… - поспешил добавить старший из братьев - Просто, мы переживаем за маму… И у нас было слишком мало времени, чтобы даже обдумать, не то что обсудить сложившуюся ситуацию… Я хотел было сказать, что обсуждать тут уже и нечего - мы сделали все, что могли - однако, понимал, что парням нужно время и возможность переговорить с глазу на глаз. Братья всегда были очень близки. Надеюсь, они не выдумают какую-нибудь глупость… Признаюсь, соблазн спрятаться за дверью и подслушать разговор племянников был невероятно велик, однако, я и так уже наломал достаточно дров, потворствуя своим соблазнам, не хочу падать еще ниже… Поэтому, стоило входной двери закрыться, как я тут же отошел от нее, принимался оглядывать пустую комнату: на столе, накрытые крышкой, стояли тарелки с заботливо припасенным для нас ужином, в камине тлели угольки прогоревшего полена, дом был погружен в тишину, которая казалась бы спящей, если бы не напряжение, столь отчетливо витавшее в воздухе. Жители этого дома не находились перед непосредственной угрозой, однако, все равно терзались и переживали. И я сильно сомневаюсь, что кто-то из них действительно спал сейчас. Это удивляло, и заставляло признать действенность метода запугивания, что был избран старейшинами. На моем долгом пути люди мне попадались всякие… Бывали среди них и хорошие, но в большинстве своем младшие дети Эру были эгоистичны, бессердечны, жадны до наживы и жестоки даже к собственному народу. Да, многие, но не жители этой общины. Нет… Сплоченность этих людей напоминала мне то, как держится за своих родичей мой народ.  При мыслях о гномах, я невольно подумал о Дис. Махал, я взываю к тебе: «Пусть ворон успеет предупредить ее до того, как случится непоправимое!». Я достал розу и покрутил ее в руках, рассматривая и с облегчением отмечая, что все лепестки на месте. Такие нежные и прекрасные… Безусловно, исключительное в своей красоте творение с ужасной сутью. Как Сириэн… Прекрасная внешне, такая непонятная мне внутри, и окруженная таким количеством тьмы снаружи, что сердце содрогается от отчаяния, а доля ее иной раз кажется беспросветной.  Не думал ли я, что Роза олицетворяет собой эллет? Думал… Но отмел эту идею очень быстро как несостоятельную: некромант и так во всеуслышании объявил отмеренный эльфийке срок, было бы странным переплетать ее жизнь с розой, когда мы и так уже знаем предреченный исход. И хотя я отказывался верить, что девчонке осталось всего три года, она сама, похоже, верила в это, тем самым только усугубляя ситуацию, приближая собственный конец и давая пророчеству власть над собой. Хотел бы я изменить ее судьбу? Безусловно! Но думать об этом сейчас, когда еще недавно я был так зол на нее, не хотелось. Мальчишки правы: я не брошу девчонку на растерзание этим «монстрам», однако и закрыть глаза на ее ложь так просто я тоже не могу.  Бросив еще один взгляд на уставленный тарелками стол, я отвернулся и пошёл в ванную, чтобы умыться. Есть не хотелось: мои нервы нынче расшатались настолько, что аж подташнивало - какой уж тут ужин. Быстро ополоснув лицо холодной водой, я направился в нашу с мальчишками комнату, отметив, что Фили так до сих пор и не вернулся. Я устроился на постели, не потрудившись даже раздеться, надеясь, что смогу хотя бы немного вздремнуть, однако, казавшееся до сего момента неожиданно спокойным сознание вмиг изменило мне, стоило только смежить веки. Перед глазами принялась разыгрываться самая настоящая трагедия, сулящая гибель моей сестре. Я вертелся с одного бока на другой, так и не в силах избавиться от буйства красок своего взбунтовавшегося воображения, которое рисовало кровавые сцены поразившей сердце Дис орочьей стрелы, или пронзившего ее грудь ятагана, раскраивающей голову булавы и иже с ними… В итоге Фили нашел меня мечущимся по комнате с зажатой розой в руке. Благо, с разговорами приставать не стал, завалившись на свою кровать и молча наблюдая за моими мучениями.  Я же смотрел на проклятый бутон с замиранием сердца, боясь даже дышать на него, не то, что самих лепестков касаться. И все равно моя осторожность ничего не изменила: спустя всего несколько часов, впервые на моих глаза, черный лепесток с тихим шорохом приземлился к моим ногам. Ужас, испытанный в тот момент, был настолько огромным, что все вокруг будто замерло. Лунная ночь, свечи, крохотное черное пятно лепестка на дощатом полу и наши с тут же подскочившим Фили полные отчаяния глаза.  - Нужно рассказать Кили! - тут же метнулся к двери мальчишка, а я не стал его удерживать, понимая, что бездействие сейчас будет для него невыносимым.  Я отпустил племянника к брату. Пусть имитирует бурную деятельность, так ему будет легче. А сам же, как только за ним закрылась дверь, позволил отчаянию поглотить меня. За время, пока Фили отсутствовал, роза сбросила еще два лепестка. Я как сумасшедший смотрел на нее, боясь даже моргнуть, и настолько потерялся во времени, что едва успел сгрести упавшие лепестки в кулак, стоило мне заслышать топот приближающихся к дому шагов, чтобы пришедшие мальчишки ничего не увидели. Я не хотел, чтобы они нервничали еще больше. А тем временем без этих двух лепестков бутон стал казаться ощутимо меньше. Или это мне от терзавшего мою душу страха так казалось и, на самом деле, урон был не столь огромен?  - Люди начали собираться… - опустив ладонь мне на плечо, сообщил Фили - Пора…  Так глубоко погрязший в мыслях о Дис, я даже не сразу понял, о чем говорит наследник.  - Мы видели, как они собрали хворост и бревна для костра у кромки леса. Судя по количеству дров, пламя будет видно издали… - устало добавил Кили, судя по всему, потративший свое время для отдыха на беседы с супругой. Интересно, поделился ли он с Тауриэль всеми моими опасениями? Или предпочел умолчать о части из них? Впрочем, об этом я успею подумать завтра. Переглянувшись, мы с парнями решили еще раз, чтобы наверняка, обсудить все детали. Наш план был довольно прост. Из того, что нам удалось разузнать, избранным девушкам предстояло прыгать через некий костер. Не знаю, зачем, но на другой стороне пламени их должен будет ожидать старейшина, который и проводит всю процессию к месту обряда выбора. Мы же с мальчишками спрячемся в лесу неподалеку, проследим за девушками и выйдем из своего укрытия аккурат в тот момент, когда появится наш ряженый. А там уже дело будет за малым: остановить церемонию, сторговаться со старейшиной отпустить Сириэн, а заодно и весь отряд, в обмен на молчание. Вряд ли нам будет отказано, так как иначе им придется убить и нас и всех девушек. А я сильно сомневаюсь, что они станут так рисковать: в конце концов, оставить общину без девушек на выданье - все равно что лишний раз провоцировать недовольства (уж кому, как не гномам, знать, насколько тяжела судьба народа, если женщин среди вас ничтожно мало), и это не говоря о том, что раздавленные горем жители могут счесть такую плату за чужую провинность необоснованно высокой и взбунтоваться как против моего отряда, так и против договоренностей с «существами». На словах все было просто и довольно логично, однако, на деле, должен признать, я очень сильно сомневался, что все пройдет так гладко, как мы себе распланировали. И это было не просто сомнение, а точно какое-то таинственное чутье, я буквально нутром чувствовал: что-то не так… И чем дольше мы обговаривали детали, тем сильнее крепло во мне это странное предчувствие. Все во мне кричало, что мы упускаем кое-что невероятно важное, однако, времени до начала церемонии оставалось слишком мало, чтобы придумать какой-нибудь другой стоящий план. Разве что… - Я думаю, нам надо разделиться… - мысль, что вертится у меня в голове, срывается с уст раньше, чем я успеваю ее хорошенько обдумать - Нам нужен еще хотя бы один участник… И спустя секунду я буквально кожей ощущаю на себе два полных негодования взгляда.  - Ты серьезно?! - фыркает Кили, глядя на меня так, словно я из ума выжил. - У нас осталось максимум часа полтора, и ты именно сейчас решил перекроить весь наш идеальный план?!  - Послушайте, я нутром чую, что мы упускаем что-то важное! - упорствую я, украдкой бросая осторожный взгляд на лежащую на кровати розу - Точно на глазах бельмо, мешающее разглядеть истину… Нам нужен кто-то еще, кто-то непредвзятый… - я хотел было добавить имя Бильбо, но Кили оборвал меня раньше. - И кому ты собираешься довериться, чтобы разглядеть эту самую истину? - насупился Кили - Только не говори, что тоже пойдешь к Светлейшему? - При чем тут остроухий и почему это «тоже»? - не понял я неожиданно пущенной в мой адрес шпильки. - Ну как же, Тауриэль сегодня к его мудрейшеству уже ходила. - зло выплюнул Кили - Сириэн тоже ходила. Теперь осталось, чтобы еще ты на поклон пришел, и можно считать аудиенцию полностью состоявшейся.    Ревность мальчишки была так очевидна, что, казалось, вот-вот начнет через край выплескиваться. И я понимал его сполна, однако, сейчас было не время для обид, ибо бельмо с моих глаз неожиданно спало. Как так вышло, что с пеной у рта запрещавший эллет приближаться к общине лорденыш, неожиданно смиренно принял уготовленную девушке участь. И принял ли? Что, если у Глорфинделя тоже есть план? Не помешаем ли мы друг другу и не будет ли более разумно действовать сообща? Может, эльф только притворяется хворым - Тауриэль же уже полегчало - а сам, не сумев переубедить Сириэн бежать, разработал свой план спасения?  Не долго думая, я поднялся с места, на всякий случай еще раз окинув розу внимательным взглядом и, не замечая никаких изменений, направился к двери. - Ты куда? - непонимающе окликнули меня мальчишки. - К Глорфинделю! - бросил я через плечо, спешно покидая комнату - Ждите здесь!  Уже закрывая дверь смог расслышать злобные «Да он издевается!» в исполнении Кили. Однако даже очередной непозволительный выпад в отношении старшего в роду в исполнении племянника не смог вывести меня из равновесия. Ворох мыслей роился в моей голове, подобно туче пчел, обитающих в улье. И хотя светлейшего я недолюбливал, сейчас, буду честен, сердце грела надежда: я поделюсь с ним тем, что нам удалось узнать, и вместе наши шансы на удачный исход сей эскапады всяко увеличатся! Ради попытки обезопасить Сириэн я готов пойти на сделку хоть с самим Балрогом, что мне, договориться с каким-то эльфом. Сжать зубы и на пару часов забыть обо всех наших размолвках - не такая огромная плата… Так думал я до тех самых пор, пока вышеупомянутый лорд не встретил меня пусть и слабым, но довольно четким: - Чем обязан такой чести? - сарказм хлестал из остроухого даже хлеще, чем ревность десятью минутами ранее из моего младшего племянника.  Надо признать, светлейший выглядел скверно: он весь словно бы посерел и даже будто состарился. Волосы утратили прежний золотистый блеск, под глазами залегли темные тени, а и без того точеные скулы теперь же казались и вовсе впалыми. Гнетущая обстановка лазарета и запах лечебных трав, витавший в воздухе, в довершению к образу Глорфинделя делали картину, мягко говоря, удручающей, не говоря уж о том, что такая же участь постигла и мои недавние весьма радужные надежды. Однако, отмалчиваться теперь, коли уж пришел, как и вестись на столь явную провокацию эльфа, было неуместно, учитывая довольно ограниченное количество оставшегося до обряда времени. А потому, на всякий случай оглянувшись на предмет наличия поблизости местного лекаря и его любопытных ушей, я решил без всяких обиняков зайти сразу с главного: - Никаких монстров не существует! - подходя к койке светлейшего и присаживаясь на любезно приготовленный для посетителей стул, сказал я. - Все это заговор, составленный кем-то из старейшин. - Я не без доли самодовольства ожидающе уставился на лицо эльфа, надеясь увидеть удивление, или хотя бы замешательство, но остроухий оставался совершенно спокойным, точно нацепил каменную маску. И тогда я решил добавить еще немного сведений, дабы доказать свою правоту, на случай, если Глорфиндель мне попросту не верит. - Мы нашли сарай, набитый костюмами этих самых «монстров»… Здесь, прямо у всех нас под носом… Однако, и эти мои слова не произвели на светлейшего должного эффекта. Точнее будет сказать, что они не произвели на него вообще никакого эффекта. Он продолжал сверлить меня нечитаемым и в то же время полным холода взглядом. И в этот момент, готов поклясться, я прямо почувствовал, как в голове у меня раздался щелчок, а затем пришло оно - озарение… - Ты знал?! - не в силах сдержать поразившего меня шока, прошептал я.  Воспоминания одно за другим замелькали у меня перед глазами. То, как эльф с пеной у рта доказывал мне неразумность посещения общины, не скупясь при этом на скабрезные выражения и насмешки… Провоцируя… Зная, что забота о благе отряда будет подталкивать меня на и без того непростое решение, а собственное упрямство и задетая гордость и вовсе сделают посещение общины делом, наверняка решенным.  - Махал, ты все знал с самого начала?! - до сих пор не веря в происходящее, как полный идиот, повторил я, подскакивая с места так, что стул, на котором сидел, отлетел в сторону и с грохотом упал на пол.  - Знал. И что? - ледяным тоном прохрипел остроухий, имея при всем происходящем достаточно наглости, чтобы смотреть на меня с явным превосходством во взгляде. - Как ты мог?! - окончательно опешил я, не в силах сдвинуться с места. - Мы верили тебе! Она верила тебе! А ты ее предал!  Маска безразличия дала трещину и лицо светлейшего исказилось от гнева: - Не смей обвинять меня в том, о чем не имеешь никакого понятия! - голос эльфа срывался то на хрип, то на жалкое сипение. - Так значит, она знает о твоем поступке? - съязвил я. - Она не спрашивала. А ты не о том думаешь! Он ломает ее, калечит и истязает каждый день! И будет делать это снова и снова до тех пор, пока последние остатки силы некогда светлейшей души не падут под гнетом оскверненной искажением плоти. Нет, Торин Дубощит, в отличие от тебя, готового длить и длить ее мучения в угоду собственным несбыточным мечтам, я даю Сириэн шанс обрести то, чего она жаждет всем сердцем! Шанс стать свободной! - доказывает мне свою правоту эльф, едва ли не брызжа слюной от злости, которая словно придает ему все новых и новых сил. Эру, я не мог больше слушать это… Я ринулся к эльфу, хватая его за грудки и с силой встряхивая. - Свободной?! Махал, да послушай только себя! Единственная свобода, которую даст ей твое предательство - это свобода несчастного духа от оков плоти - не более! Ты предал ее! Ты перестал верить в нее! Ты не желаешь дать ей даже шанса на то, чтобы выстоять! - принялся орать я, но эльф словно не слушал, продолжая повторять, точно мантру: - Шанс?! - хрипло выдохнул Глорфиндель мне в лицо и губы его искривились, точно эльфу было больно произносить следующие слова - Я видел силу некроманта и видел, на что он способен! Тени множатся по углам, его мощь возрастает с каждым новым закатом, в то время как Сириэн слабеет с каждой минутой. - лорденыш закашлялся, пока я все еще продолжал держать его за потрескивающую от силы моей хватки ткань рубахи, но нашел в себе силы продолжить - Ты - гном… Вы никогда не умели видеть по-настоящему. Я помню нашу с Сириэн первую встречу. Свет ее фэа поразил меня до глубины души. Теперь же тьма окутала ее подобно кокону, что старательно плетет паучиха. Такая магия, которую Он применил к ней, неизбежно оставляет ужасные следы! Сириэн слишком долго несла это бремя, она заслужила покой… - Она сильная! Она не сдается, но это сделал ты! Ты сдался! Она верила тебе больше, чем кому-либо! Она до последнего боролась за тебя! А ты, сыграв на моем упрямстве, используя меня, точно жалкую пешку, привел ее в эту общину, привел ее к верной гибели!  - продолжал я свои жалкие попытки достучаться до Глорфинделя, но взгляд эльфа словно подернулся поволокой, бледные губы принялись что-то шептать и я вынужден был наклониться ближе, чтобы расслышать.  - Она заслужила сделать собственный выбор… И она выбрала… Отпусти… - едва договорив, эльф обмяк в моей хватке и провалился в беспамятство. «Вот же паскуда!» - не выдержав, громко выругался я, и, наконец-то, разжал кулаки, не без удовольствия наблюдая, как ослабевшее тело тряпичной куклой валится обратно на постель. Мне хотелось отомстить лорденышу, причинить ему боль, сделать так, чтобы он страдал также, как будет страдать Сириэн, когда узнает о его предательстве! А она непременно узнает! Я спасу ее, а затем приведу к этому предателю и заставлю его признаться, глядя в ее прекрасные глаза!  С этими восхитительными мыслями, злой, точно сам Моргот, я вылетел из лекарни и направился к мальчишкам, не сразу осознав, что предательство Глорфинделя по отношению к Сириэн вытеснило всю обиду от поступка девчонки по отношению ко мне. В сущности, я просто понял, что масштаб обмана эллет не может идти ни в какое сравнение с тем, как поступил его светлейшество… Эмоции так бушевали внутри, что, признаюсь, я даже не заметил, как оказался в нашей с племянниками комнате, только позади с громким хлопком закрылась входная дверь.  - Оу… Аудиенция таки не задалась… - не без тени довольства отметил Кили, глядя на мое весьма однозначное появление. Ха, и куда же делось заглядывание разве что не в рот к светлейшему?! Неужто ревность так быстро искоренила все обожание?  - Не задалась… - подтвердил я, пытаясь перевести сбившееся от быстрой ходьбы дыхание, да попутно решив от парней детали недавней беседы с эльфом пока что утаить. Пожалуй, будет честнее, если первой узнает Сириэн и уже сама решит, придавать ли огласке случившееся… - Он нам ничем не поможет… - Тогда, может, все же не будем разделяться? - обеспокоено спросил Фили - Все ж таки по-двое оно еще куда ни шло, но оставаться в одиночку слишком опасно, учитывая обстоятельства. Да и времени совсем не осталось, вон, люди уже начинают собираться… Я тяжело выдохнул, наконец-то чувствуя, как дыхание пришло в норму, и ответил: - Хорошо. Пойдем вместе и будем действовать по плану. 

***

Мы прятались в лесу, распластавшись на покрытой выпавшей росой земле, и вглядывались в яркие языки пламени, что алыми мазками просматривались через ветки и стволы деревьев. Церемония еще не началась, но люди уже стали собираться, выстраиваясь длинным рядом вдоль заранее подготовленной и усыпанной красными ягодами дорожки, что вела от домов к самому пламени.  Придя заранее и осмотревшись, мы решили расположиться на небольшом отдалении и как бы сбоку от основного действа, но не слишком далеко, ровно так, чтобы одновременно видеть и тропу из алых ягод, и пламя костра, и ту сторону, на которой должны были оказаться девушки после ритуального прыжка. И чтобы, если это вдруг понадобиться, иметь возможность в считанные минуты оказаться рядом.  Лежать и ждать вот так, затаившись, точно вор в ночи, вместо того, чтобы во всеуслышании заявить о творящемся обмане, или хотя бы просто быть рядом с Сириэн в этот непростой для девушки момент, было само по себе довольно малоприятно, но думать о том, что совсем скоро события одно за другим посыпятся на нас точно лавина с гор - это стократ усугубляло мое и без того тяжелое положение. Признаюсь, я лежал, притаившись, внешне безмолвный и спокойный, а на деле нутро мое холодело с каждой секундой все больше и больше, и дело было вовсе не в стылой земле, на которой мы с мальчишками распластались… Темные мысли одолевали меня, одна другой тягостнее: я боялся грядущей ночи и того, что она мне может преподнести. Страх за Дис, страх, что я ошибся, или что недостаточно хорошо продумал наш план, обгладывал меня точно горный тролль кости незадачливо забредшего в его владениях путника. Я боялся, что моих стараний окажется недостаточно, и в отношении сестры, и в отношении Сириэн, боялся, что в последней момент ситуация выйдет из-под контроля и все пойдет кувырком. И каждая новая минута тянулась медленно, точно годы.  «Во время церемонии выбора еще никто не погибал!» - точно молитву повторял я самому себе - «Это просто церемония, всего лишь выбор одной из девушек! Не более!». А все равно нутро подсказывало, что сейчас все обязательно пойдет не так, как обычно заведено. С Сириэн всегда все идет не по плану, пора бы уже смириться с этим.  Тем временем людей становилось все больше и больше. Они медленно подтягивались из общины с такими скорбными выражениями на лицах, точно сама церемония многократно хуже процесса жертвоприношения. И я, отчасти, понимал их: иной раз томительное ожидание своей неизвестностью пугает даже больше, чем ожидание предрешенного конца. Страх неизвестности - универсальное чувство, одинаково понятное всем народам Средиземья, не важно, будь ты гном, эльф или человек. Все боялись того, что скрыто под пугающей своей неприглядностью завесой грядущего, пытались верить в лучшее, но все же боялись. И вот сейчас, стоило церемонии официально начаться, а людям затянуть свою ритуальную песню, как мне неожиданно стало легче. Весь страх и одолевающая меня доселе внутренняя дрожь куда-то делись, принося за собой спасительное принятие неизбежного. Началось. Мое сердце глухо отстукивало удары, иногда попадая в такт разносящейся по округе людской песни: Время быстрая река, Никого не обойдет. Ждет, к обряду существа,  Ждет, как часа своего. Сотни голосов сливались в пении, и я видел, как мальчишки начали обеспокоено приподниматься со своих мест, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но было еще слишком рано. И хотя я знал, что в поле нашей видимости избранницы откажутся только ближе к концу напева, тоже не мог остановить себя от попыток высмотреть хоть что-то. Желая увидеть Сириэн и страшась этого одновременно. Мыли о том, что именно чувствует сейчас эльфийка, удручали и мешали сконцентрироваться, поэтому я поспешил изгнать их из своего разума и прислушался к пению: В белый цвет облачена, Точно в саване стоит. На этих словах я увидел ее. Одетая в простую белую сорочку, с венком нежных белых соцветий на голове, Сириэн была невыразимо прекрасна. Длинные, так редко бывающие распущенными, темные волосы, развеваясь на легком ветру, четко контрастировали на фоне платья, завораживая своим блеском в отсветах пламени и создавая какой-то невероятный, совершенно непостижимый эффект. Сейчас облик эллет больше напоминал ожившую картинку из какой-то полной волшебства и очарования детской сказки.  Сириэн о чем-то переговаривалась с Тауриэль, и я видел, как лицо девы озарилось светлой искренней улыбкой. Это казалось таким странным: счастливая улыбка среди сотен скорбных лиц - но было таким приковывающим взгляд одновременно. На пару секунд остановившись да еще раз посмотрев на лучницу, эллет вскоре продолжила свой путь вслед за другими избранными, замыкая процессию.  Забирай, забирай, Приходи, прибывай. На века отдана Дева юная. Ритуальная песня начала подходить к концу, голоса пели все тише, словно переходя на шепот. Девушки выстроились в ровную линию у полыхающего костра и замерли, ожидая. - Дальнейшая часть церемонии будет проходить в сопровождении старейшин. - объявил уже успевший набить мне оскомину своим видом пожилой калека. Махал, готов поклясться, что если он ни был зачинщиком всего происходящего обмана, так уж точно как минимум все знал о нем.  Я стал пристально всматриваться в притихших девушек, не желая пропустить ни единой детали. Время нашего с парнями выхода приближалось. Оставалось дождаться, пока все девушки прыгнут через костер, а затем максимально незаметно проследовать за ними до места встречи с ряженым. Еще немного и все это закончится, всего лишь одна ночь, и мы снова будем свободны… Да, впереди еще много бед и забот, но всему этому свое время, а сейчас… Сейчас я смотрел на нервно комкающую подол платья Сириэн и не мог отвести от нее своего взгляда. Легкая улыбка, что осталась после встречи с Тауриэль, стерлась с лика девы, уступая место горечи затаенной грусти в глазах.  И вот, наступил момент, которого все мы ждали, девушки начали прыгать через пламя, а я все не мог отвести взгляд от Сириэн, наблюдая за ней, точно привороженный. По мере того, как тянулись секунды, грусть в глазах девушки только нарастала, пока не переродилась в почти физически ощутимую боль, и лишь когда она обернулась и стала выискивать кого-то в толпе, внутри меня точно первый весенний цветок расцвела надежда: что, если она заметила мое отсутствие? Что, если именно меня она выискивает сейчас в толпе. Даже несмотря на нашу ссору… Тепло, заполнившее нутро от этих мыслей, было воистину подобно самому пьянящему напитку, однако, как и все хмельные жидкости, оказалось очень коварным, окончившись довольно быстротечной и увесистой оплеухой опустившейся мне на голову в виде неожиданной ругани Кили: - Проклятье! - от души выругался племянник, привлекая мое внимание. - Что такое? - оглядываясь в поисках неожиданно подкравшейся опасности, прошептал я. - Девушки! - испуганно прохрипел Фили - Они исчезли! Ничего не понимая, я уставился обратно на церемониальное действо, успевая заметить, как предпоследняя девушка скрылась в языках пламени, и, к моему огромному ужасу, не появилась с другой стороны костра. В панике я принялся обшаривать взглядом округу, но так и не нашел ни одной избранной, ранее прыгнувшей в огонь! С замирающим от ужаса сердцем, я уставился на Сириэн как раз в тот момент,  когда дева с разбегу прыгнула в пламя. - Нет! - едва успел выкрикнуть я, напрочь позабыв о нашем прикрытии, но было уже слишком поздно: подобно другим избранным девушкам, эльфийка исчезла.  Паника и ужас охватили меня, парализуя и окатывая волной отчаяния. «Махал, этого не может быть! Она исчезла! Я упустил ее! Я снова сделал недостаточно!» - набатом били мысли в моей голове. Вскочив на ноги, я принялся метаться, точно подстреленный зверь, бессмысленно вглядываясь в лесную чащу вокруг в тщетных надеждах увидеть среди стволов стайку белых сорочек. «Этого не может быть! Это просто какой-то фокус, и только! Они не могли вот так исчезнуть, точно сквозь землю провалившись!» - билось в конвульсиях мое сознание. Я жадно обшаривал округу, пока ужасное понимание моей бесполезности накатывало на меня все новыми и новыми волнами.  - Что нам теперь делать? - озвучил главный мучивший меня вопрос Кили. Наступило гнетущее молчание. Люди у костра не расходились, продолжая петь очередную песню, но все это не имело никакого значения, ведь мне предстояло не просто озвучить в слух неизбежное, но и самому принять это: - Я не знаю… У меня больше нет идей…  - Нельзя сдаваться! - принялся упорствовать Фили - Давайте прочешем лес!  - Он простирается на многие километры… - отрицательно покачал головой младший кхузд - Если бы у нас был хотя бы малейший след, но девушек точно магия забрала, не иначе!  Кили принялся говорить что-то еще про то, что у нас будет другой шанс, потом, когда девушки вернуться и выбор будет сделан, что нам придется подключить весь отряд, и еще кучу всего, однако, я слушал в пол уха, проворачивая в голове слова гнома про магию и следы. Лучик надежды забрезжил в моем жадно выискивающем выход сознании, пока не оформился словами, некогда услышанными из уст, чтоб его, Глорфинделя: «Такая магия, которую Он применил к ней, неизбежно оставляет ужасные следы!». Любая магия оставляет следы… И кто может почувствовать этот след лучше, нежели живое существо, привязанное этой самой магией к Сириэн? В конце концов, Всполох же как-то сумел найти эллет раньше, что если… - В конюшню, живо! - не тратя более ни секунды на размышления, сообщил я мальчишкам, срываясь на бег и практически сразу оставляя замолчавших племянников позади. Дабы не привлекать к нашей компании ненужного внимания, я рванул вдоль кромки леса, без зазрения совести пользуясь ночной темнотой и увлеченностью местных своей песней. Не прошло и минуты, как меня нагнали племянники. Они молча бежали рядом, и я был благодарен им за эту тишину, раз за разом прокручивая в голове свои догадки и предположения.  Чтобы добраться до конюшни нам понадобилось минут десять, и хотя они тянулись бесконечно медленно, надежда во мне крепла с каждой секундой размышлений, и превратилась практически в уверенность, как только на подступах к добротно сложенному из бревен зданию я услышал неистовое хорошо знакомое ржание. Мне даже не нужно было заходить внутрь, чтобы знать, какое из обитающих здесь животных не может найти себе покой этой ночью. Всполох не сдался, и я не сдамся так просто!  И верно, стоило только мне открыть деревянные ворота, как по помещению конюшни разлетелся оглушительный грохот: Всполох бесновался в своем стойле, всеми силами пытаясь выбить массивную дверь, преграждающую ему выход наружу. Конь хрипел, громко ржал и вставал на дыбы, раз за разом налегая ногами на грубо отесанную, однако, очень прочно сделанную дверь, но все было тщетно. Такое поведение настораживало, ведь в данный момент никакая опасность не должна была угрожать Сириэн, но с другой стороны не это ли проявление их связи являлось доказательством всех моих подозрений. И доказательством моих страхов тоже: когда дело касается одной конкретной эллет, похоже, даже укоренившиеся десятилетиями обряды идут не по плану…  Стоило коню увидеть нас, как он тут же перестал буянить, сменяя пронзительное ржание на жалобное похрипывание. Всполох бил копытом и нетерпеливо переминался с одной ноги на другую, громко фыркая, точно знал, зачем именно мы с мальчишками пожаловали к нему этой ночью.  - Возьмите лошадей и постарайтесь сильно не отставать… - объяснил я оболтусам, пока сам отпирал металлические засовы, удерживающие дверь в стойло. - Это невероятно… - с придыханием выпалил Кили, наконец-то догадавшись, в чем именно кроется мой дальнейший план. - Может кому-то из нас все же стоит поехать с тобой? - не тратя время на лишнюю браваду, принялся отпирать затвор на соседнем стойле непривычно суровый Фили.  - Нет. - ответил я, в последний момент заприметив стоящие возле стойла вилы и прихватывая их с собой - Меня одного Всполох сможет унести быстрее…. - остаток фразы я договорил уже на ходу, выводя готового пуститься во все лихие меарас - Кили, подсади… А в следующее мгновение я уже несся верхом во весь опор, удивляясь тому, как лихо умудряется Всполох маневрировать на такой скорости. Силуэты деревьев проносились мимо с невероятной скоростью, превращаясь в сплошное размытое пятно. Слышно было лишь хлюпающий звук копыт, оставляющих глубокие следы в отсыревшей земле, тяжелое дыхание коня и раздающиеся то тут, то там крики потревоженных нами птиц. Я не знаю точно, сколько заняла эта бешеная скачка по ночному лесу, ибо сердце мое билось неистово, в то время как минуты утекали сквозь пальцы, точно песчинки из крепко стиснутой в руках горсти, то ускоряя, то замедляя свой бег в зависимости от того, как крепко ты стискиваешь руку в кулак. А я свою стискивал очень крепко, стараясь, чтобы острый трезубец моего столь нетипичного оружия не задел ни Всполоха, ни меня самого, и все равно казалось, что я все время делаю слишком мало…  Я боялся, что потерял непозволительно много времени и не успею. Боялся, что моих сил не хватит. Боялся… Боялся… Боялся… Вплоть до того самого мгновения, пока Всполох не замедлился и мы не вышли из густого леса к берегу большого озера. На мгновение сердце мое озарилось радостью, ведь я увидел Сириэн. Мокрая, озябшая, с трясущимися от холода плечами и облепившими стройную фигурку длинными прядями черных волос, эллет одиноко сидела в лодке, севшей на мель у самого берега озера. Продрогшая, окутанная наползающим с водоема туманом, наверняка, напуганная донельзя, но все же, живая! Дева сидела спиной ко мне, вглядываясь куда-то в озерную даль, и практически не шевелилась, крепко вцепившись в борта лодки. Махал, спасибо тебе! - Сириэн! - шепотом позвал я ее.