Прошлое что не забыть

Мы сидели у костра, и рыба уже тихо шипела на углях, пропитывая воздух пряным запахом дыма и лесных трав. Ветер стих, ночь ещё не наступила, но солнце медленно опускалось ниже, окрашивая небо янтарными оттенками. Было спокойно, впервые за время проведенным в этом лесу. Нейтеам протянул мне деревянную палочку с подрумяненным куском рыбы. — Осторожно, горячо, — предупредил он. — И, прошу, не обожгись. — Да ну! — фыркнула я, принимая еду. — Вдруг это моё хобби? Регулярно попадать в неприятности, чтобы ты меня спасал. Держу тебя в форме, так сказать. Он хмыкнул, чуть склонив голову набок: — Если это правда, то у нас проблема. Потому что я начинаю подозревать, что тебе это действительно нравится. Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку: — Не льсти себе. Просто судьба надо мной издеваться. — Да, — протянул он с видом глубокомысленного знатока. — Я слышал, она любит выбирать себе любимчиков. — Очень смешно, — пробурчала я, но уголки губ всё равно поднялись. Некоторое время мы ели молча. Но это была не та неловкая тишина, что возникает между людьми, которые не знают, что сказать. Эта, наша тишина была мягкой, доверительной. Костёр потрескивал, воздух теплил ночь, и мир вдруг стал удивительно простым. Тепло углей касалось моих колен, а рядом было его тепло от тела. Я пыталась сосредоточиться на треске дров, на том, как огонь играет на коже, но мысли постоянно возвращались к нему: к тому, как он ловко справился в лесу, как он ловил рыбу, как осторожно меня держал, когда я чуть не упала.  Я что, действительно так зависима от того, что он рядом? Вечер словно закрыл над нами тихий прозрачный купол, мир вокруг отражал спокойствием, как вода на озере. Я смотрела на пламя и думала, что очень давно не чувствовала себя… в безопасности. — Спасибо, что… тогда не отпустил, — сказала я негромко, всё ещё глядя в огонь. — У водопада… Он повернулся ко мне. Я видела, как в отблесках костра его глаза становятся темнее, глубже. — Я не отпускаю тех, кто мне небезразличен, — ответил он спокойно. Эти слова будто прошли по коже током. Я сжала в пальцах деревянную палочку, нервно. — Иногда я думаю, что приношу тебе слишком много проблем, — пробормотала я. — То утону, то заблужусь, то влезу куда-то, куда не надо… Ты вечно вытаскиваешь меня из неприятностей. Он чуть приподнял бровь, и в его голосе появилась мягкая усмешка, но без насмешки: — Хочешь знать правду? — Допустим.  Я повернулась к нему, и он продолжил и уже тише, серьёзнее: — Ты не из тех, кто ждёт, пока их спасут. Ты всегда борешься. Иногда, слишком отчаянно, а иногда даже глупо. Но никогда не сдаёшься и я это уважаю. Я не ожидала такого ответа… и не знала, что на это сказать. Горло предательски сжало. — Ты серьёзно? — выдохнула я. — Более чем. — Он посмотрел прямо на меня. — И мне не нужно, чтобы ты была идеальной. Мне… нравится быть рядом. Сердце остановилось. Потом сделало  два удара сразу. Я отвернулась к костру, чтобы спрятать то, что могло отразиться на лице. — Опасные слова, Нейтеам, — попыталась я выдать шутку, чтобы спрятать дрожь в голосе. — Я могу подумать, что тебе моя компания всё-таки нравится. — Так и подумай, — сказал он тихо. На секунду мир просто застыла. Я не знала, что ответить, язык будто прилип к нёбу. Он говорил это так просто, как будто между нами не стояло ни границ, ни правил, ни осторожных взглядов, ни недосказанности. А я… я понятия не имела, что это значит. Я замерла, ловя его взгляд.  И что эт счас было?! Он шутит так? Или я просто все дико перепутала, и сейчас я буду просто краснеть как свёкла прямо перед костром? Я сглотнула, развернулась обратно к огню и сделала вид, что слишком увлечена тем, как ветка медленно превращается в пепел. Спокойно, Кэтрин. Не смотри на него. Дыши просто дыши…. Не начинай думать, не начинай чувствовать… Ты же обещала себе не усложнять всё, правда? Но сердце уже выбилось из ритма, и никакие внутренние приказы не помогали. Я молчала, наблюдая за игрой пламени. Треск костра казался громче, чем обычно, а мысли хаотичными.  Несколько долгих секунд мы просто сидели. Треск костра казался громче, чем обычно, а я отчаянно пыталась упорядочить мысли, но они разъезжались, как мокрый песок под пальцами. И тут он вдруг сказал, спокойно, будто между прочим: — Ты сильно испугалась. Это прозвучало не как вопрос, а как ответ… констатация самого факта. Как будто он уже знал ответ, просто давал мне право не притворяться. Я медленно повернулась к нему. — Когда? — спросила я, хотя оба понимали, что он не про одну конкретную минуту. Он слегка пожал плечами. — Сегодня. До этого, раньше я не видел тебя в таком состоянии. Ну отлично… Теперь я не просто краснею… Я, похоже, вообще лишаюсь кожи. — Да…, — призналась я, голос сорвался. — Я думала… Слова просто оборвались. Дальше там только пустота, но он не стал подталкивать. Он не стал заставлять меня продолжать. — Но ты всё равно прошла через это, — сказал он тихо. — И справилась. Я усмехнулась коротко, почти безрадостно, больше от усталости, чем от иронии. Справилась… ха, если бы только он знал, сколько нервов я при этом растеряла. Промолчу про истерику, когда его не оказалось рядом… — Справилась? — переспросила я, чувствуя, как слова будто застревают в горле. — Я паниковала, хваталась за тебя, тонула… какой из меня воин..? Он посмотрел на меня долго и спокойно, словно давая мне возможность договорить всё до конца. Потом чуть качнул головой. — Воины - это не те, кто не боятся, — сказал он наконец. Его голос был низким, уверенным, и в треске костра звучал особенно отчётливо. — Это те, кто идут вперёд, даже когда страшно. Я отвела взгляд в сторону, к отблескам пламени на влажных листьях, но сердце уже сжалось от его слов.  Ага, а я… что, маленький, трясущийся боевой птенец? Ну да, звучит впечатляюще, Кэйти, блестящий пример личной паники. Он вздохнул, покосился на меня и тихо сказал: — Знаешь… если бы ты увидела себя со стороны… Ты бы уже поняла, насколько сильная. Сильная? Ну да, я такая сильная, что чуть не утонула, потом дрожала, а теперь краснею и смотрю на него, как полный идиот. Да, просто пример всемирной силы. Я фыркнула сквозь иронию: — Сильная? Я же чуть не утонула. — Да, — кивнул он, уголки губ дрогнули, — Но при этом ухитрилась хвататься за меня так, будто я твой последний шанс выжить. Ты не сдавалась ни на секунду, даже в панике. Вот он, апофеоз личной ценности. Я буквально опасна сама себе, а он делает вид, что это героизм. Ну спасибо, Нейтеам, как мило. Я моргнула, не зная, улыбнуться или возмутиться: — Ты сейчас меня утешаешь или рассказываешь, какая я отчаянная паникёрша? Он усмехнулся едва заметно, но голос оставался мягким: — Я рассказываю, что именно это и спасло тебя. И что иногда упрямство и есть настоящая сила. Упрямство - вот мой новый титул. Кетрин, величайшая упрямка. Вон, даже костёр это оценивает. Я непроизвольно усмехнулась сквозь тяжесть внутри, и в груди стало теплее. Так… это оно. Он просто говорит это, и я чувствую, что могу дышать. Почти... — Вот, — он кивнул. — Уже лучше. Ты снова можешь улыбаться. Я на мгновение закрыла глаза, вдохнув запах костра и леса, смешанный с его присутствием.  Как же это странно, чувствовать себя одновременно слабой и невероятно защищённой рядом с ним… — Упрямство, говоришь? — я усмехнулась, приподняв бровь. — Отлично. Значит, я не воин, я просто упрямая паникёрша с проблемами самоконтроля. Великолепно! Можешь гордиться своей ученицей! — Я горжусь, — спокойно ответил он. — Горжусь твоей силой, — повторил он уже тише, словно подбирал точное слово. Я резко вдохнула, потому что внутри будто прорвалось. Хотелось то ли заплакать, то ли рассмеяться. От того, что он видел во мне то, чего я сама не могла разглядеть. Я смотрела на огонь, стараясь удержать его слова в голове, будто они могли стать бронёй от моих страхов. Пламя потрескивало, и в его свете лицо Нейтеама казалось серьёзным, но удивительно мягким. — Сильная, — повторила я шёпотом, будто пробуя слово на вкус. — Вот только на деле… мне кажется, я только и делаю, что ломаюсь, раз за разом. Он помолчал, глядя в огонь, а потом тихо сказал: — Ломаться, не значит быть слабым. Это значит что ты чувствуешь, не каменная. Ты живешь… Я сжала губы, но молчала.  Он продолжил, уже почти не глядя на меня: — Сила заключается не в том, чтобы не падать. Сила это вставать, даже когда не хочешь и даже когда больше не можешь. Я медленно повернула к нему голову. В его голосе что-то изменилось. — Поверь, — он криво усмехнулся, но в этом не было веселья. — Я тоже не всегда был таким, каким ты меня видишь. — Ты? — я чуть не рассмеялась от удивления. — Нейтеам, ты всегда спокойный. Всегда знаешь, что делать. Ты… собранный, твердый и строгий... — Снаружи, — сказал он просто. — Только снаружи. Я не сразу поняла, что он говорит серьёзно. А когда поняла, что-то тихо сдвинулось внутри. Он провёл ладонью по затылку, чуть сжал челюсть, будто решаясь. — Были ночи, — произнёс он негромко, — Когда я сидел вот так же у костра, только один и думал, что не справлюсь. Что я подведу тех, кто верит в меня. Подведу тех, кого должен защищать. Его голос стал тише и глубже. А я задержала дыхание, потому что в его голосе впервые прозвучала та уязвимость, которую он всегда прятал. — Когда-то, после одной из больших  охот, я едва не потерял брата, — продолжил он. — И всё это время чувствовал, что именно я должен был быть рядом, должен был заметить раньше, должен был сделать больше. Я корил себя так, что едва не сошёл с ума. Он говорил спокойно, но я видела, как напряглись его пальцы, как будто он снова переживал это. — А потом как? — выдохнула я. — А потом я понял, — он перевёл взгляд на меня, — Сила не в том, чтобы всё время быть идеальным. Сила заключается в том, чтобы встать снова. Даже если падаешь десять раз… даже если тонешь. — он чуть усмехнулся, кивая на меня. Я уставилась на него, и в груди вдруг стало тепло, как будто этот разговор забирал часть моей тяжести. — Значит, ты тоже… боялся? — осторожно спросила я. — Боялся, — он кивнул. — И до сих пор боюсь. Просто научился идти рядом со страхом, и не проникаться ним.  Он посмотрел на меня. Этим самым взглядом, от которого у меня перехватывало дыхание. Будто он видел во мне всё сразу: и силу, и слабость, и то, что я сама старалась скрывать. — Страх не делает тебя слабой, Кетрин — сказал он тихо, но твёрдо. — Он напоминает, что тебе есть, что терять. Что тебе есть, за что бороться. Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Вспышкой вернулись образы… Мама, папа, братья, Элл, пули и запах серы, и отчаяние в которое я упала тогда. Всё это всё ещё жило во мне. — Иногда я думаю, — прошептала я, глядя в пламя, — Что, может быть, я зря осталась… Что если я не справлюсь… Он тихо покачал головой. — Ты уже справляешься. Даже сейчас. Ты сидишь здесь, дышишь, борешься. Ты сильнее, чем думаешь. Я всхлипнула, но не сдержала слезы и одна покатилась по щеке. — Но я устаю быть сильной… — Все устают, — перебил он мягко, наклонившись ближе. — Даже те, кто кажется несгибаемым. — он чуть улыбнулся, но в его улыбке было больше тепла, чем веселья. Он вытер мою маленькую слезинку горя. — Но это нормально, иногда опираться на кого-то ещё. Мои глаза дрогнули, и я не выдержала, и посмотрела прямо на него. — А на кого опираешься ты? Он замер, будто пытался найти слова, взгляд стал чуть отстранённым, и я заметила редкое смущение в линии его плеч. — Раньше… только на себя. Я считал, что должен быть опорой для всех остальных, иначе подведу. — он вдохнул глубже, чуть дрогнула губа. — Но потом понял, что так нельзя. Человек ломается быстрее, когда несёт всё один. Сейчас я стараюсь доверять тем, кто рядом. — И это помогает? — спросила я тихо, осторожно, как будто боялась нарушить хрупкое равновесие момента. — Помогает, — сказал он уверенно, но в голосе сквозила мягкая теплая нотка. — Иногда достаточно просто того, что кто-то рядом. Я не знала, что сказать. Огонь потрескивал, ночь обнимала нас своими тенями. И в этот момент я вдруг почувствовала, что наши дыхания совпадают, что весь этот разговор, словно невидимая нить, которая связала нас ещё крепче. Ночь уже легла на лес окончательно. Темнота стала глубокой и густой, будто живая, но огонь от костра отгонял её назад, удерживая небольшой круг тепла и света вокруг нас. Мы уже почти доели рыбу, и разговор сам собой стих. Но это было хорошее молчание, на этот раз, не то неловкое, не тягостное. Просто тишина, в которой не было ничего лишнего. Он слегка коснулся меня локтем, когда поправлял ветки у костра, и я почувствовала лёгкое тепло.  Окей, теперь официально: я превращаюсь в растопленную свечку. Спасибо, Теам. Очень уместно. Нейтеам посмотрел на небо, где между ветвями проглядывали холодные звезды, и тихо сказал: — Уже поздно, — его голос звучал ровно, но мягко. — Тебе надо спать. Я подняла голову, чуть нахмурившись. — А ты? — Я буду дежурить, — просто ответил он, будто это само собой разумеется. Я резко фыркнула. — Подожди. А как же «это безопасный лес, Кэйти, не накручивай себя»? — передразнила я его тоном, подняв бровь. Он посмотрел на меня с таким спокойствием, что мне захотелось кинуть в него ягодой. — Безопасный, это не значит пустой. Дежурить всё равно нужно. Я скрестила руки. — Отлично… Тогда будем по очереди. Он тяжело, с преувеличенной усталостью закатил глаза. Настолько демонстративно, что я даже чуть усмехнулась. — Кэтри… — Нет, не начинай, — я не дала ему уйти от темы. — Никаких героических одиночных бдений! Будем дежурить по очереди, ясно? Когда устанешь, разбудишь меня, и я сменю тебя. Договорились? Он задержал на мне взгляд чуть дольше. Он часто делает так, когда решает, стоит ли спорить. Обычно всё идёт к тому, что он всё равно поступит по-своему. И мне это чертовски не нравилось. — Скажи «договорились», — упрямо повторила я. — Иначе не усну. Он тихо вздохнул. Потом так же тихо, но уже с лёгкой, почти невидимой улыбкой в уголке губ, произнёс: — Хорошо. Договорились. — Клянёшься? — уточнила я, прищурившись. — Клянусь, — он едва заметно качнул головой, будто смиряясь с моей настойчивостью. — Когда устану, разбужу тебя. Я ещё секунду смотрела на него, стараясь понять, говорит ли он правду. Он смотрел открыто, честно. И я поверила. Но всё равно где-то глубоко внутри царапнуло: Он опять берет на себя больше, чем должен. Почему? Зачем? Для кого? Я ничего не сказала. Просто выдохнула, развернулась и пошла устраиваться на ночлег. Подстилка, собранная мной же из мха, широких листьев и сухих веток, была… ну, не то чтобы уютной, но жить можно. Листья подо мной чуть шуршали, как будто тоже не в восторге от этой ночевки. Главное не замёрзнуть. Уютно? Это где-то далеко. Терпимо? Вот это уже ближе. Я устроилась на боку, наблюдая, как огонь дожёвывает последние ветки, и пыталась не смотреть на Нейтеама. Лес был тёмным и глубоким, звуки в нём стали более редкими, протяжными. Где-то далеко ухнул ночной хищник, в ветвях шевельнулась птица. Он сидел у костра напротив, откинувшись назад и упершись руками в землю. Спина расслаблена, лицо спокойное, голова чуть поднята. Он казался таким тихим и уверенным в этом полумраке, будто ночь была его стихией. Я отвернулась.  Надо спать.  Правильно ведь сказал: «завтра сложный день».  Но стоило закрыть глаза, как мысли полезли в голову одна за другой, как голодные зверьки. Я открыла глаза и посмотрела на него. Тень от его ресниц ложилась на его скулы, и от этого взгляд казался мягче и спокойнее. Но теперь я знала, что он просто хорошо умел прятать то, что творится у него внутри. Я перевернулась на другой бок, прижав колени ближе к груди. В голове всплыли руки, которые вытаскивали меня из воды. Голос, который говорил: «борись». Взгляд, в котором не было ни тени сомнения. Я не должна так к нему тянуться… Он старше, умнее…. Он из другого мира и у него своя жизнь, свой путь и роль. Но сердце не верило. А вдруг я для него, просто та, кого надо защищать? Просто ответственность? Я хотела бы спросить, но не решилась. Потому что ответ… может разрушить то, что есть сейчас. И всё же… Где-то глубоко внутри жила тихая, почти непозволительная мысль: Если бы он когда-нибудь сказал, что я ему важна… я бы поверила. Даже если весь мир сказал бы обратное. Огонь тихо потрескивал, а лес дышал. Я медленно, с бурей мыслей погружалась в сон. С чувством, которое больше нельзя было назвать просто «привязанностью».