Не та дверь

Стоит ли говорить, что пробуждение отличалось от вчерашнего лишь тем, что к ударившей по голове грёбаной полке присоединился ор будильника из смартфона. Аякс, выругавшись и отшвырнув полку, которая упала на пол, наделав грохота, тут же спохватился. Время было ранним, и шум мог разбудить Итто, которого будить как раз не хотелось, а вот отблагодарить за вчерашнюю помощь и поддержку – очень даже. Надеясь, что всё-таки шум соседа не разбудил, Тарталья, стащив с перекладины полотенце, осторожно открыл дверь, высунувшись в тускло освещённый коридор и, заперев комнату, почти бесшумно добрался до, к счастью, свободного туалета, а затем до душевой. Там уже, завершив с водными процедурами, находился вчерашний работяга, который спас от психа в коридоре. Аякс поприветствовал дежурным «Доброе утро», но тот ничего не ответил, одарив лишь неизменно хмурым взглядом, после чего натянул застиранную футболку, подтянул съезжающие с тощих бёдер спортивные штаны и, сграбастав свои банные принадлежности, удалился. Тарталья пожал плечами, затем, умывшись, уставился в щербатое по углам маленькое зеркало на стене. За какие-то пару дней здесь выглядеть он, как отметил, стал куда хуже, чем до своего возвращения в Фонтейн. Под глазами уже наметились тёмные круги от недосыпания, обычно всегда аккуратно лежащие волосы были торчком, да и в целом вид довольно помятый. Как ни печально признавать, но этому месту он почти соответствует. Разве что взгляд пока не стал пустым и унылым, как у всех здешних обитателей… После душа Аякс сразу зашёл на кухню и ткнул кнопку чайника, оставив свет в помещении включённым. Вернувшись в комнату и развесив полотенце, он потянулся к банке дешёвого растворимого кофе, которую ещё со вчерашнего дня оставил в рюкзаке, не зная, куда приткнуть. На полку уж точно не вариант: не хватало проснуться в кофейной крошке, учитывая, что эта полка уже второй раз упала на голову. Поставив банку с кофе на стол, Тарталья хотел было застелить кровать, но замер с полурасправленным одеялом в руках, уставившись на стену у кровати. Его вчерашний кошмар словно стал явью: на стене было выцарапано неровными крупными буквами: «У Б И Р А Й С Я». – Что за херня? – прошептал Аякс, разглядывая корявую надпись. Расправив и накинув одеяло на кровать, он коснулся надписи кончиками пальцев. Выцарапано точно недавно. Но ведь дверь в комнату он точно закрывал. Кто и когда успел это нацарапать? Тот работяга? Но разве ему хватило бы времени? Ведь в душевой Тарталья пробыл недолго, лишь умывшись и почистив зубы. Ну, ладно, можно прибавить ещё две минуты, потраченные на короткий поход в кухню и включение чайника. И всё же, зачем кому-то это делать? То, что эту хрень учинил Аратаки, можно сразу отмести. Подробностей о кошмаре Аякс соседу вчера никаких не рассказывал. Да и с параметрами Итто и его грацией слона в посудной лавке такое попросту не провернуть в крохотной комнатушке. К тому же, несмотря на то, что петли были смазаны, дверь всё равно продолжала скрипеть, хоть и не так сильно. Тарталья в любом случае проснулся бы, поскольку до утра провёл в полудрёме. В настолько неглубокой фазе сна слышно абсолютно всё. Неужто опять тот работяга не уследил за своим психом? Конечно, оставался ещё Флинс, но тоже сомнительно. По ночам, как он сам говорил, либо на крыше общаги зависает, либо на кладбище. Парень самогонщик? Но тому, похоже, ни до чего, кроме его чана с брагой и тараканов, дела нет. Вздохнув, Аякс вернулся к столу, чтобы взять банку с кофе и внезапно остановился, уставившись на эту самую банку, которая теперь стояла у самого края. Он же её поставил на середину! Или нет? Помотав головой и протерев глаза, он снова посмотрел на банку. Она все так же стояла в опасном положении на краю. Что, мать его, происходит?! Взяв банку, Тарталья перевёл непонимающий взгляд на надпись на стене. Банка двигалась сама, пока он отвернулся? Бред какой-то. Может, галлюцинации уже начались? Итто говорил, что предыдущий жилец слетел с катушек, после чего несчастного в дурдом забрали. Если так дальше продолжится, то и самому Аяксу придётся пойти по стопам предшественника. – В задницу это всё. – шепотом проворчал он, покидая комнату. Кухня, как Тарталья и предполагал, встав пораньше, была полностью в его распоряжении. Тот самый работяга из комнаты напротив как раз собирался уходить. Игнорируя соседа, он ткнул кнопку чайника и залез в нижний шкафчик – среди всех остальных более-менее целый, дабы найти сковороду. – Это ты Фарузан пожаловался? – прозвучало над ухом. Аякс вздрогнул, выпрямился и обернулся: работяга, вместо того, чтобы уйти, как призрак, стоял у него за спиной. – На что пожаловался? – он разом забыл, зачем вообще в этот шкафчик полез. – На Ахава. С ним… сам понимаешь, иногда бывает. – Я просто испугался. Это нормальная реакция здорового человека, когда на него внезапно набрасываются. – сердито ответил Тарталья, понимая, что вот только разборок ещё не хватало с утра пораньше. – Я понимаю. Лучше мне говори, если его снова накроет. Фарузан может в полицию сообщить. – И что? Ну, отправят его в психдиспансер, так там ему всяко лучше будет, и запирать не придется. – И то, что после этого всех отсюда выселят, имей в виду. А на счёт кому где лучше – не тебе решать. Не лезь не в свое дело. – буркнул сосед, прожигая взглядом. Тарталья кивнул, не желая дальше продолжать этот диалог. Выдохнул он, когда окончательно убедился, что работяга свалил, после чего вернулся к прежним поискам. Удивительно, но среди кучи убитой посуды нашлась одна маленькая и вполне живая сковородка. По крайней мере, обжарить наггетсы сойдёт. Сделав в голове пометку купить близняшку этой тары на обратном пути после собеседования, Аякс сновал между столом и плитой, помешивая спагетти, закидывая наггетсы на сковороду и попивая кофе. Вечером хотя бы не придётся заморачиваться с ужином, а обедать не светит само собой. Ну, может, в том офисе, где будет проходить собеседование, хотя бы кофе предложат. Когда он наконец-то устроился завтракать, открывая мессенджер в телефоне, в кухню зашёл Аратаки. – Утречка! Чё у нас на завтрак? – подойдя к столу, Итто бесцеремонно подцепил наггетс, к которому Тарталья уже тянулся вилкой, и закинул в рот, облизав пальцы. Прожевав наггетс, Аратаки поморщился и нахмурился. – Хуйня безвкусная, как картон. Не бери такое больше. – Как будто у меня выбор есть. – вздохнул Аякс, пережёвывая то, что именовалось наггетсом, и заедая макаронами. Понятное дело, что учитывая цену этого полуфабриката, ни одна курица на производстве не пострадала. Наверняка там даже ни одной крысы в чан не падало, но купить что-то, где вкус есть не только у панировочных сухарей, попросту не позволяли финансы. – Есть, я ща корешу маякну. – прогудел сосед, уткнувшись в телефон и печатая сообщение. – И дешевле, чем эта хрень, обойдётся. Можно у тебя макариков позаимствовать? – Бери, конечно. – ответил Тарталья, тяжело вздохнув. Видимо, макароны на ужин придётся варить так или иначе, но отказать Аратаки было бы свинством. Запихнув телефон в карман штанов, Итто накидал себе в уже знакомую миску спагетти и шарахнул на стол здоровенный кусок колбасы в натуральной оболочке. Такая стоит весьма недёшево, как заметил Аякс, бросив быстрый взгляд и тут же обратно уткнувшись в свою тарелку. – Поешь нормально, а то дрищ дрищом. – в его тарелку аки божий дар шлёпнулся толстый шмат варёной колбасы, которая действительно пахла мясом. – Если добавки надо, ты говори. От такого жеста щедрости было ужасно неловко. Тарталья завис с пустой вилкой у рта, ошарашенно глядя на довольного жизнью Итто, уплетающего спагетти. – Спасибо… правда, мне неудобно как-то. Может, тебе хоть деньги вернуть? – Я ж тебе вчера говорил: это общага, тут всё общее. А неудобно на потолке спать – одеяло падает. – хохотнул Аратаки, откусывая от своего кругляша колбасного кусочка сразу треть. – Рассчитаешься, когда скажешь, чё тебе мясного добыть. После завтрака и болтовни с соседом настроение немного поднялось. Правда, когда Тарталья уже вернулся в комнату и начал переодеваться в отложенную со вчера одежду, обнаружился очередной неприятный сюрприз. У рубашки были вырваны все пуговицы, как будто кто-то сделал это специально. Пуговицы, к слову, горкой лежали в блюдце, в котором со вчерашнего вечера оставалась пара-тройка сушек. К счастью, хотя бы джинсы не пострадали: их Аякс проверил со всех сторон. Вместо рубашки пришлось надеть бордовый лонгслив поло, который хоть как-то тянул на деловой вид одежды. Именно в момент, когда Тарталья переодевался, отвернувшись от стола, в полуобнаженную спину, пока он ещё не успел прикрыть её лонгсливом, врезалась горсть, как ему показалось, мелких камешков. Не больно, но чувствительно. Ойкнув, он обернулся, а затем, одёрнув лонгслив, посмотрел вниз: прямо под ногами белели пуговицы от пострадавшей рубашки…

***

До бизнес-центра он добрался довольно быстро и даже офис нужной фирмы нашёл без проблем. Правда, создалось ощущение, что на него здесь всем глубоко плевать. Девица у ресепшена вяло указала на одно из кресел, сказав подождать. Далее уже всё было стандартно, кроме начальницы, которой на нового менеджера в лица Тартальи было ещё больше плевать, чем сотрудникам. Госпожа Скирк, которая выглядела настоящим воплощением неземной ледяной красоты и могла бы сойти за ожившую Снежную Королеву из известной сказки, лишь окинула его презрительно-равнодушным взглядом, холодно сказав многозначительное «Сойдёт», после чего удалилась, оставив на милость кадровички, или кем тут эта девица была. Вёрткая, дотошная, она замучила шаблонными идиотскими вопросами, после которых уже хотелось встать и уйти. Он отвечал ёмко, чтобы кадровичка лишний раз не выносила мозги. Затем его отвели в тесный опенспейс, где даже перегородок, как таковых, не было. Практически в буквальном смысле сотрудники сидели жопа к жопе. Там его представили этому дружному коллективу, всему составу которого было наплевать не меньше, чем начальнице, после чего настал финальный момент волокиты, то есть, подписание договора на время испытательного срока. К счастью, испытательный длился две недели, а не месяц и более, как в большинстве такого рода контор. Аякс вчитался в строки на листах бумаги, уже мысленно желая послать такое счастье подальше. Отвратительно было всё, кроме зарплаты: ненормированный график, неоплачиваемые переработки, холодные звонки в основных обязанностях и другая подобная ерунда, которая вызывала желание взвыть и отказаться. Но выбора не было, поскольку после вчерашнего похода в магазины оставшийся бюджет заметно уменьшился. Пришлось, скрепя сердце и сжав зубы, подписаться. Правда, Тарталья мысленно поставил себе галочку поискать другие варианты работы, пока будет проходить здесь испытательный. Видимо, остальные сотрудники мирились со всем этим, потому что платили тут чуть выше среднего по меркам Фонтейна. Закончив с формальностями, он поспешил покинуть офис. Уже завтра следовало вернуться сюда в дикую рань. К тому же, нужно заглянуть в магазин по пути и созвониться, как было оговорено, с Томой. Ну и, конечно, как-то отблагодарить Итто за его бесконечную щедрость. Аяксу даже подумалось, что эти добрососедские отношения, может так быть, в скором времени перерастут в дружеские. Вдвоём даже в такой помойке, как эта общага, выживать проще, ну а то, что Аратаки – нелегал и уголовник, не страшно. Хотя бы потому, что в целом добрый и адекватный, чего не сказать об остальных. Решив не скупиться, Тарталья купил хорошего мондштадского пива и, сам не понимая, зачем и почему, – шоколадную фигурку в виде жука размером с половину ладони. Аякс не смог бы ответить на собственный вопрос, чем руководствовался, сделав эту покупку, остановившись до того у известной кондитерской «Эскофье Свитс». Изначально он собирался просто поглазеть на шоколадные фигурки и поностальгировать о прежних сытых временах. Может, всё потому, что вспомнилось, как раньше часто покупал сладкие подарки для своих младших, а эти детализированные жуки из сочетания трёх видов шоколада особенно нравились Тевкру… В любом случае, Итто, как казалось, такой подарок оценит. Томе он бы подобное дарить не стал: уже было раз, когда подарил ему забавную шоколадную фигурку львёнка, а тот даже не попробовал, поставив на полку, как статуэтку, и объясняя тем, что съесть такое попросту жалко. Погуляв ещё немного по городу и загадав желание у фонтана Люсин, Тарталья к вечеру вернулся в общежитие, которое приветствовало теперь уже вечной вывеской «Hell» над входом. Грустно улыбнувшись неоновой вывеске, он проследовал по коридору, быстро миновав перед тем ресепшен, чтобы надоедливая Фарузан опять не прицепилась. Первым делом Аякс решил заглянуть к Аратаки, поэтому сразу направился к его двери и постучал, но ответа не последовало. Он несколько раз подёргал ручку, убедившись, что заперто, а затем хлопнул себя по лбу, вспомнив две важные вещи: Итто ещё утром за завтраком говорил, что сегодня идёт на ночную смену – он работал, с его слов, где-то тут поблизости грузчиком, ну и, конечно, про покупку сковороды тоже из головы вылетело. Вздохнув, Тарталья вернулся к своей двери, повертев ключ в замке. Дверь опять заело, как и вчера. Пришлось использовать метод Аратаки и, конечно же, на шум вылетела Фарузан, дабы выведать причину. Кое-как отмазавшись от комендантши, Аякс прошмыгнул в комнату. Надпись, нацарапанная на стене, сразу же неприятно бросалась в глаза. Значит, это не галлюцинация была. Но кто, мать его, и когда успел это сделать? Впрочем, на голодный желудок думать было сложно. Забрав из рюкзака пиво и шоколад, Тарталья убрал всё это на свою полку в холодильнике: после происшествия с сушками хранить в комнате что-то такое было страшно. После ужина мгновенно потянуло в сон, хотя ещё было довольно рано. Но, едва Аякс прилёг, его сразу сморило. Напрасно он мысленно себя убеждал встать и допить чай, чашку с которым поставил на стол, чтобы дать тому немного остыть. – Ладно, пять минут, и… Через эти самые пять минут он в итоге крепко уснул. Уже знакомый обгоревший коридор, даже тот самый запах застарелой гари, сырости и чего-то неприятного всё так же заполнял воздух. Только теперь освещение было куда хуже, чем в прошлый раз: перегоревших ламп стало больше. Видимо, что тогда, что сейчас, под ногами хрустело стекло от них после замыкания. Всё те же комнаты, ощерившись дверными проёмами, предлагали войти и исчезнуть в темноте. Аякс медленно шёл по коридору, стараясь смотреть под ноги. Затем замер, прислушавшись. Как будто жалобное кошачье мяуканье послышалось откуда-то совсем рядом. Невольно назрел вопрос, что делает сей распространённый представитель семейства кошачьих в таком месте. Бездомные коты, как правило, если и выбирают заброшенные здания, то без резких посторонних запахов, и уже затем помечают свою территорию, дабы отвадить других сородичей сюда захаживать. Мяуканье повторилось, притом, чётче и ближе. Тарталья повертел головой по сторонам, пытаясь найти источник звука, но даже кошачьей тени не увидел. Махнув рукой, он сделал несколько медленных шагов вперёд, всё ещё высматривая заблудившегося в этом месте кота. Дойдя до оконного проёма в конце коридора, как и в прошлый раз, Аякс выглянул наружу. С прошлого раза ничего не изменилось: всё то же ощущение уровня высоты последнего этажа высотки. Надо выбираться бы из этого места, и желательно – не через ту же дверь справа. Возможно, в этом странном месте есть и другие выходы. Нужно только хорошенько их поискать… – Миуу! Тарталья вздрогнул, переместив взгляд на источник звука, и замер в удивлении, уставившись на маленького черного котёнка, сидящего на обгоревшем почти до основания узком подоконнике у проёма. – Эй, приятель, ты что тут делаешь? Потерялся? – Миу! – Может, знаешь, где выход отсюда? – Аякс понимал, что выглядит крайне глупо, разговаривая с котом, невесть как здесь оказавшимся. Но это было хоть каким-то, своего рода, успокоением. – Ми-иуу! – ответил котёнок, показав маленькие острые клыки и уставившись на Тарталью бусинками ярко-голубых глаз. В этот момент послышалось гудение, затем противный треск – одна из потолочных ламп взорвалась, разлетевшись на осколки. – Давай-ка убираться отсюда. – ответил Аякс, с опаской озираясь по сторонам, затем протянул руку, чтобы взять котёнка, но тот выгнул спинку дугой и зашипел. – Эй, я тебя спасаю, вообще-то. Так что веди себя прилично. Вторая попытка взять явно дикого зверька на руки привела к тому, что котёнок, больно впился зубами в ладонь. – Аййй! Ты ещё и кусаться! Вот неблагодарный! А я за тебя тут переживаю, между прочим. – пожурил Тарталья, состроив обиженную рожицу. Котёнок лишь фыркнул, а затем, снова зашипев, молнией метнулся к знакомой комнате справа, которая медленно распахнула перед ним дверь. – Погоди, ты куда?! Там небезопасно! – Аякс рванул следом, но дверь резко захлопнулась перед его носом и не открывалась, сколько бы он ни дёргал ручку. Это очень напоминало о том, как дверь в его комнату общежития постоянно заклинивало. Сделав в голове пометку ещё раз ту проклятущую дверь смазать, Тарталья снова дёрнул ручку. Что и следовало ожидать – никакого результата. Но, как он убедился уже дважды, метод Аратаки действовал безотказно. Конечно, лезть в ту комнату не хотелось, но глупого кошака было жалко. Да и, кто знает, может быть, на сей раз перебросит в другое место хоть сколько-то поприятнее этого провонявшего гарью жуткого коридора, в котором, как показалось, пространство стала заволакивать чёрная тень. По крайней мере, Аякс помнил, что когда оборачивался, идя к оконному проёму, видел вход в коридор, а сейчас в той дальней части клубилась непроглядная тьма и как будто медленно подбиралась ближе, пожирая пространство. Тарталья несколько раз врезался в дверь плечом, но бестолку – она не открывалась. Долбить ногами тоже не помогло. Он с опаской обернулся, уже убеждаясь, что ему не показалось: теперь коридор с той стороны стал короче, и густая темнота, которая успела сожрать несколько дверей комнат и части стен, приблизилась и увеличивала скорость своего распространения. – Твою мать! Что за дерьмо тут творится?! – заорал он и, не придумав ничего лучше, с разбегу, насколько позволяло небольшое пространство ширины коридора, ударил ногой по двери. Но толку чуть. Кажется, в этом безумном измерении грубые методы бессильны. Единственный выход, видимо, был в окно. Но падать с такой высоты не прельщало. После этого вряд ли он останется жив. Оборачиваться уже было элементарно страшно, но и знать, что творится за спиной, было необходимо. Увидев, что странная густая темнота уже вобрала в себя две трети коридора, Тарталья запаниковал и начал, матерясь, колотить в дверь, после снова налег на неё плечом, пытаясь выбить и… внезапно она распахнулась сама, заставив его кубарем влететь внутрь, после чего шумно захлопнулась. Всё пространство вокруг погрузилось в непроглядную темноту, а запах гари стал ощутимее, даже жар от огня чувствовался, как будто Аякс находился сейчас в горящем здании. Он так и не успел ничего понять, едва поднявшись на ноги: пол начал проваливаться. Грязно выругавшись, Тарталья провалился вниз, успев, как в детстве, когда чего-то боялся, закрыть глаза. Он не чувствовал ни боли от удара при падении, ни каких-то травм, словно всё произошедшее было иллюзией. Открыв глаза, он снова обнаружил, что находится у себя в комнате, лёжа на полу. Встав и отряхнувшись от пепла, который неведомым образом оказался в больших количествах на его одежде, Аякс ошарашенно обвёл взглядом пространство. Комната вроде и его, но как будто переведена в монохром в графическом редакторе, или через фильтр фотокамеры. Все вокруг было чёрно-белым, как в старой киноленте. Но не это было самым странным. На кровати сидел какой-то паренёк, почти сливаясь со странным монохромным антуражем. Он выглядел каким-то не натуральным, как мираж, или кукла. Как будто всё происходящее было снято очень давно и подогнано под виар-систему, как в новейших компьютерных играх. – Эй, ты что тут делаешь? – конечно, вопроса глупее не придумать в данной ситуации, но что ещё сказать, Аякс в душе не знал, пытаясь рассмотреть лицо юноши, закрытое какой-то большой, увесистой книгой, которую тот, похоже, читал, не реагируя ни на какие внешние раздражители. – Ты меня не слышишь? Это моя комната, так что… Договорить Тарталья просто не смог, расширившимися от ужаса глазами уставившись на лицо юноши, когда тот неспешно отложил книгу. Это, честно говоря, и лицом сложно было назвать: обгоревшая кожа слезала лохмотьями, обнажая ткани и мышцы, покрывающие череп. Участки кожи, видимо, когда-то очень светлой, сохранились по большей части с левой стороны лица, давая кое-какое представление о прежней внешности. Глаза без век были затянуты серой мутной пленкой, как у трупа. В монохромном безумии атмосферы вокруг от такого зрелища стало откровенно жутко. – С чего ты взял, что она твоя? – прошелестел тот, потянувшись обратно к книге, которая начала чернеть и распадаться, едва он взял её в руки. Они, к слову, также изменились, покрывшись жуткими ожогами, и теперь было заметно, что основательно обгорели почти до локтей. – Убирайся отсюда. Тарталья уже неоднократно себя ущипнул, надеясь, что страшные метаморфозы, которые он прямо сейчас наблюдал, окажутся всего лишь галлюцинациями. Но ничего не изменилось. – Я, вообще-то, за проживание деньги заплатил. Последние, между прочим. Так что сам убирайся в ту дыру, откуда вылез. – пробубнил он, пятясь спиной к двери и придерживаясь за стену, ибо от неведомо откуда взявшегося едкого дыма начало гореть горло, почти невозможно стало дышать, ввиду чего пошатывало, и удержаться на ногах стало трудно. – Думаешь, ты первый? – ответил монстр, надменно хмыкнув, затем сдул на пол пепел от книги, поднялся и неспешно направился к двери, которую Тарталья пытался безуспешно открыть. Проклятущую дверь заклинило намертво, а рука то и дело соскальзывала с ручки, покрытой слоями гари и пепла. Аякс косился на на приближающееся к нему чудовище, ухмыляющееся обгоревшим ртом, продолжая бестолковую войну с дверью. – Да будь у меня другой вариант, я бы давно из этой дыры свалил, а лучше бы вовсе сюда не заселялся! – завопил он, в сердцах пнув дверь ногой. – Ахаха, даже не пытайся. Если я захочу, ты никогда отсюда не выйдешь. Тарталья обернулся и, осев на пол, испуганно вжался в дверь. Монстр уже стоял перед ним, скрестив обезображенные руки на груди, которую частями покрывала обгоревшая ткань футболки. – Н-не подходи. – Аякс попытался пнуть монстра ногой, но попал в пустоту, хотя был уверен, что при таком расстоянии промахнуться невозможно. – А то что? – То, что это, мать твою, моя комната! Да ты просто плод моего больного воображения на почве стресса. Так что иди нахрен! – выпалил он, продолжая сидеть в той же позе и надеясь теперь лишь на то, что пугающая иллюзия исчезнет, как прежде коридор. Но этот страшный глюк, к несчастью, за какое-то мгновение оказался вплотную к Тарталье, всё с той же кошмарной ухмылкой бесцеремонно усевшись на него и крепко схватив своей жуткой рукой за запястье. – Плод твоего воображения? Ты точно в этом уверен? – он сжал запястье сильнее, и кожу в том месте начало неимоверно жечь. Боль была настоящей и слишком реальной. Из груди вырывался кашель от заполнившего воздух дыма. Аякс, осознавая, что почти не ощущает веса чужого тела, пытался сбросить с себя чудовище свободной рукой, в то время как вторая в районе запястья всё ещё пульсировала болью. – Отпусти… – но этот хриплый шёпот вряд ли бы помог. Никто не услышит. В дверь вдруг начали барабанить снаружи. – С чего бы мне это делать? – уставившись немигающим мертвым взглядом, монстр внезапно отпустил запястье, а затем сомкнул обгоревшие почти до костей кисти рук на горле Тартальи. – Помогите! Откройте дверь! – заорал тот из последних сил и… – Молодой человек, у Вас всё в порядке? – раздался голос комендантши, возвращая в реальность. Аякс распахнул глаза, осознавая, что снова проснулся на полу, и что кошмар наконец-то закончился. Правда, правое запястье всё ещё болело, а противостоять рвущемуся наружу кашлю он и не пытался. Помассажировав руку, Тарталья предположил, что по-видимому, неудачно упал во сне, и все это время рука была в неудобном положении, потому и болит. Ну а кашель, скорее всего, из-за спровоцированного кошмаром сонного паралича. До сего момента о таком состоянии он лишь читал и смотрел ролики на научных каналах, но никто от такого не застрахован. Сильный стресс способен сотворить с организмом что угодно. – Молодой человек, Вы меня слышите? – в дверь снова забарабанили. Поднявшись и пригладив волосы, Тарталья, пошатываясь, добрёл до двери, открыл её и виновато посмотрел на встревоженную Фарузан, которая сверлила его вопросительным взглядом, уперев руки в бока. – Простите, просто плохой сон приснился. Я Вас напугал? – Ещё как напугали! Вы кричали, я уж подумала, это сосед Ваш учинил драку. – проворчала она, сочувственно окинув помятого Аякса взглядом. – Хотите, я Вам успокаивающий чай сделаю? Сразу все кошмары пройдут. Видимо, из-за смены обстановки Ваше подсознание так тяжело адаптируется. – Спасибо, не стоит. Я лучше схожу на улицу проветрюсь. – ответил он, натянув подобие улыбки. – Накиньте тогда что-то потеплее. Там весьма похолодало – как-никак, почти середина осени. Ещё повезло, что тёплая погода удивительно задержалась. Если Вам что-то нужно, не стесняйтесь обращаться ко мне, хорошо? – Да, конечно. Спасибо. Скажите… а пожара здесь не было раньше? Комендантша уже собралась уйти, но остановилась и настороженно посмотрела на него. – Вам кто-то из постояльцев рассказал? – Просто предположил, поскольку здание довольно старое, а пожарная безопасность здесь оставляет желать лучшего. После такого заявления она сердито нахмурилась, но нехотя ответила: – Ну, в какой-то степени Вы правы. Было такое, но очень давно, лет больше двадцати назад, когда фабрика работала, а в это общежитие заселяли сирот, выпустившихся из детского дома. Они обучались рабочим профессиям при фабрике и затем туда же устраивались на работу. На этаже действительно был пожар, но никто не пострадал. Все девушки, которые там проживали, были на смене. – Девушки?! Вы уверены? – Ну да, этажом выше было женское крыло. Зачем мне Вас обманывать? Да и делать там нечего: на ремонт нет денег, потому этаж просто закрыт. Аякс почесал в затылке. Что-то тут не сходилось. Откуда тогда обгоревший парень с этажа женского крыла? Был извращенцем, подглядывал, не смог выйти и сгорел там? Бредово, но худо-бедно похоже на правду. Извинившись перед Фарузан, Тарталья запер дверь и поискал взглядом телефон, который пропал неведомо куда. Собрав с пола всю пыль, Аякс нашёл его под кроватью. Удивительно, что телефон так далеко отлетел. Провалиться со стороны кровати, где она примыкала к стене, смартфон никак не мог. Там даже щели не оставалось для этого. Вытерев телефон от пыли об штаны, Тарталья уставился на время: второй час ночи и четыре пропущенных от Томы, а еще целых двенадцать от него же сообщений. Друг переживал, спрашивал, всё ли в порядке, нужна ли помощь – типичный Тома, которого всегда охватывала тревога, если что-то шло не так. В этот раз кошмар затянул куда глубже и длился намного дольше. Перезванивать другу смысла не было: в такое время он однозначно спит. Надо хоть что-то ответить на сообщения, перекурить, быстро принять душ, ибо футболка пропиталась потом и прилипала к спине, и снова попытаться уснуть. И самое паршивое, что сейчас рядом не было Итто. Хорошо, конечно, что Тарталья своим ором соседа не разбудил, но будь Аратаки здесь, переварить этот кошмар и окончательно в себя прийти было бы легче. Накинув ветровку, которую уже, по-хорошему, пора было убрать в чемодан до весны, Аякс вышел на улицу, жадно вдыхая осенний сырой воздух. Тёплые деньки действительно слишком задержались в Фонтейне. Обычно уже после первой недели сентября начинались нескончаемые дожди, а воздух был заполнен сыростью и терпким запахом прелой листвы. Но сейчас этот запах казался самым прекрасным в мире после кошмара с заполняющим лёгкие дымом. Еще и этот обгоревший парень непонятно откуда… Фарузан говорила, что там женское крыло было, так что игры в детектива – пустая трата времени. Тем более, что о пожаре в Пуассоне Тарталья как раз читал в новостной ленте мессенджера по пути с собеседования. Ну а страшный образ обгоревшего паренька, велевшего проваливать – не более чем игры уставшего разума после свалившихся проблем, адаптации на новом месте и стрессов. Сам не зная, зачем, Аякс слегка приподнял рукав ветровки, уставившись на своё правое запястье: там красовался след будто от ожога в виде отпечатка чьей-то ладони. Помотав головой и едва не выплюнув недокуренную сигарету, Тарталья снова посмотрел на свою правую руку: ничего не было, лишь несколько капелек воды от косого мелкого дождя, который и к утру явно не прекратится. Находиться на улице стало как-то слишком некомфортно, ещё и тонкая ветровка тепла не давала, ввиду чего сырой холодный воздух пробирал до костей. В голову даже пришла дельная мысль поскорее вернуться в общежитие и попросить у Фарузан её успокаивающий чай. Может, хотя бы галлюцинации после кошмара перестанут беспокоить. Аякс ещё раз осмотрел свое правое запястье и, выбросив окурок, вернулся в здание общежития. В тепле помещения стало чуть лучше. Добравшись до комнаты, Тарталья удивился, что чёртову дверь даже не заклинило. Запихнув в карман щётку и пасту, прихватив полотенце, гель для душа и чистую футболку, он запер дверь в комнату на все три оборота, даже посчитав их и подёргав ручку, после чего направился в душевую. Там, как выяснилось, было практически темно, не считая освещения дежурной лампы над дверью с внутренней стороны. Видимо, в душевой, как и на лестнице, тоже из-за экономии на ночь свет отключают. Аякс зашёл в среднюю кабинку, поскольку в той, которая примыкала к стене слева, было совсем темно – туда свет дежурной лампы не добирался вовсе. После кошмара, как ни отвратительно было это признавать, в темноте находиться категорически не хотелось, да и, похоже, кто-то в той дальней кабинке воду не выключил, потому что её шум было хорошо слышно. То, что кроме него в душе никого больше нет, Тарталья был на тысячу процентов уверен. Уже стоя под струями воды, он как будто услышал осторожные шаги по мокрому полу и даже приглушил напор, чтобы убедиться, что не показалось. Нет, не показалось: шаги были слышны даже более отчётливо, чем ранее. Вглядываясь сквозь мрак, царивший в душевой, Аякс рассмотрел стройную мужскую фигуру. Кажется, и впрямь тотально ошибся, полагая, что он тут совершенно один. Уже когда этот ночной посетитель душевой подошёл к перекладине у стены напротив и сдёрнул полотенце, на которое изначально Тарталья даже внимания не обратил, удалось рассмотреть получше. Ладно бы то, что никоим образом не хотелось в такое время наткнуться здесь на соседа, с которым Аякс с первого дня избегал пересекаться. Но ещё меньше он желал узреть этого самого торчка в неглиже. Ну, точнее, нижнюю часть тела Флинс довольно быстро скрыл полотенцем, однако даже во мраке душевой можно было разглядеть обнаженный торс, лёгкий рельеф мышц и слишком бледную кожу. При свете дня цвет кожи наверняка такой же белый, как стены в больнице, что очевидно является нездоровым признаком. Хотя, не удивительно, учитывая, что этот нарик предпочитает постоянно в темноте торчать и наверняка ходит по уши запакованным даже летом. Флинс же, словно давно зная о чужом присутствии, отбросил мокрые волосы на спину, убрав с лица не менее мокрую длинную челку, и повернулся, без всякого удивления рассматривая продолжающего пялиться на него Тарталью. – Доброй ночи. Не думал, что кто-то в это время, кроме меня, посещает душевую. Надеюсь, я Вас не напугал? – Н-нет. – выдавил из себя Аякс, не зная, как дальше реагировать. По-хорошему бы просто отвернуться, смыть с себя гель для душа и убраться отсюда. Вот уж чего после взбудоражившего недавнего кошмара не хотелось, так это вести добрососедские диалоги в душевой с наркоманом, который наверняка давно был не в своем уме. Правда, выглядел для матёрого торчка вполне ничего. К слову, своей бисексуальности Тарталья никогда особо и не скрывал, и даже отметил, что будь этот тип хотя бы без чудовищных кругов под глазами и пристрастия к запрещённым веществам, он бы, возможно, заинтересовался. В конце концов, даже наплевал бы на его стрёмную трудовую деятельность, если бы всё хорошо складывалось, но… – Простите, не могли бы Вы, – Флинс как-то смущённо отвёл взгляд, затем вновь повернувшись спиной, – отвернуться, или хотя бы не смотреть так пристально. Я прекрасно понимаю, что мы оба – мужчины, и никаких тайн в человеческой анатомии давно уже нет, но ощущаю себя несколько неловко в чужом присутствии. – Поэтому и предпочитаете ходить в душ в такое время? – подметил Тарталья, отводя взгляд и нервно рассматривая металлическую подвесную мыльницу, где стоял его гель для душа, впечатанный в остатки прилипшего хозяйственного мыла. Застенчивые мужчины были отдельным видом его слабости, и просьба Флинса вызывала невольное очарование, правда, здравый смысл тут же напомнил, что с наркоманами лучше не связываться. Прежде, чем Флинс успел ответить, недавний кошмар Аякса будто решил стать явью. Из стеклянного плафона дежурной лампы над дверью раздалось ничего хорошего не предвещающее гудение, а затем послышался характерный хлопок – и душевая погрузилась в полную темноту. – Бля! – невольно вырвалось у Тартальи, который в этой чернильной темноте теперь даже кончика своего носа не видел. Благо, пока стоял под струями воды, вся пена от геля давно смылась с волос и тела. На ощупь найдя кран, он закрыл воду, но сделать даже шаг не рисковал, боясь поскользнуться на мокром кафеле. Учитывая, как не прёт в последнее время, именно так и будет, если дёрнется. – Не беспокойтесь, просто лампочка перегорела. – услышал он равнодушно-спокойный голос Флинса. Затем уже знакомый синий свет вполне сносно осветил пространство. Похоже, свой дурацкий фонарь этот торчок носил с собой везде и всюду. Но эта странная привычка сейчас сослужила неплохую службу, так что Аякс даже мысленно был благодарен, осторожно добравшись до скамьи с фонарём, где лежали одежда и полотенце. Сосед уже успел одеться к этому времени. Даже при таком освещении Аякс рассмотрел прямого кроя хлопковый лонгслив типа поло, но со шнуровкой вместо пуговиц и, к своему шоку, дорогущие тренировочные брюки от мирового бренда «Тиори». Скромная, но сразу узнаваемая маленькая нашивка справа об этом кричала, привлекая внимание похожим на иероглиф логотипом в виде стилизованной буквы «Т». То, что это не подделка, было ясно сразу, поскольку фальсификация любого рода в Фонтейне считалась уголовным преступлением и очень быстро выявлялась. – Извините, я, должно быть, брюки испачкал? – смущенно спросил Флинс, заметив его взгляд и осматривая свою нижнюю часть тела, на коей, к слову, брендовые штаны сидели как влитые. Про лонгслив и говорить нечего. Сочетание одежды в целом подчёркивало стройную фигуру и даже добавляло какой-то утонченности. Сложно было признавать, но этот кладбищенский обдолбыш, как оказалось, обладает хорошим вкусом и чувством стиля. – Н-нет, просто… не ожидал в таком месте увидеть кого-то в спортивных штанах от «Тиори». – нервно усмехнулся Тарталья, швырнув полотенце и, нисколько не стесняясь, быстро запрыгнул в боксеры, продолжая торопливо одеваться. Не то, чтобы находиться в душевой с Флинсом было страшно, просто не хотелось задерживаться рядом с ним. Он и так ни разу доверия не внушал, хотя за какой-никакой свет ему спасибо. – Это правда так удивительно? Я не слишком в моде разбираюсь, и потому попросил юных леди помочь мне подобрать что-то из домашней одежды, которая хорошо подходит по стилю в этом регионе, когда посетил красивый магазин в центре города. Не помню его название, там ещё статуя рядом, и ярусом ниже, если спуститься, – фонтан. Извините, я не очень хорошо знаю город, чтобы объяснить более доступно. Аякс чуть не сел: получается, и лонгслив у этого торчка от «Тиори»! Тот магазин, который описывал Флинс, был одним из самых дорогущих бутиков во всем городе. И да, безусловно красивым. Разнообразный выбор видов одежды на все случаи, включая и домашне-спортивный, был по стоимости, как годовая аренда в этой дыре. В голове Тартальи метался всего один вопрос: почему человек, который легко может просто зайти и купить грёбаные штаны от «Тиори», живет в такой заднице? Хотя, наркотики – тоже удовольствие дорогое. Сомнительно, что всё это сосед может себе позволить на зарплату кладбищенского сторожа. Небось, упавшее на голову наследство просаживает. Вот же везёт некоторым… – Вы в порядке? – Да, я в норме. Просто задумался. – тряхнув головой, Тарталья подхватил свои вещи, последовав за Флинсом, который освещал фонарём пространство, идя впереди. Сосед остановился у двери, подёргав ручку. Дверь, к ужасу Аякса, не спешила открываться. Не хватало ещё застрять тут на всю ночь с этим пристукнутым. Флинс пробормотал что-то невнятное, перехватив фонарь в другую руку, и слегка надавил на дверь плечом, потянув ручку вниз. Та нехотя открылась, гадко заскрипев. – Просела от сырости. – констатировал он. – Если окажетесь в душевой в одиночестве, настоятельно советую не запирать дверь слишком плотно, как в этот раз. Открыть будет непросто. – Спасибо. – буркнул Тарталья, мечтая поскорее свалить отсюда и не видеть этого до отвращения вежливого торчка хотя бы в ближайшие несколько дней. Из-за него и так пришлось отказаться курить на крыше. Обогнав Флинса, он проследовал по коридору в сторону своей комнаты и приостановился. Свет в коридоре мигнул, а затем дверь в комнату приоткрылась сама, и Аякс был готов чем угодно поклясться, что увидел высунувшуюся из проема обгоревшую руку. – С Вами точно всё в порядке? – обеспокоенно поинтересовался Флинс. – Вы что-то увидели? Я заметил, что Вы ведёте себя несколько встревоженно, потому и решил последовать за Вами на всякий случай, если вдруг понадобится помощь. – Оставь меня в покое! – рявкнул Тарталья, у которого от увиденного окончательно сдали нервы. Правда, тут же спохватился, что мог разбудить других соседей: как-никак, стены тут были из дерьма и картона. – Не нужна мне никакая помощь, и наркотиками я не увлекаюсь, ясно? – зашипел он, стараясь не повышать децибелы. Заходить в комнату было страшно, но и болтаться в коридоре с этим прилипшим, как банный лист к заднице, торчком, тем более не хотелось. – Наркотики? – сосед с недоумением и легкой обидой, плескавшейся в желто-золотых глазах, посмотрел на него. – С чего Вы взяли, что я считаю Вас наркоманом? – Чего?! Ты же сам наверняка мне собирался предложить занюхать, или ширнуться. – Тарталье уже честным образом хотелось Флинсу втащить. Нервы ни к чёрту, в голове полный кавардак, ещё и этот торчок, строящий из себя саму вежливость, бесил неимоверно одним своим существованием. – Но я не имею и никогда не имел пристрастия к подобным веществам. Почему Вы меня в этом обвиняете? Я всего лишь забеспокоился и, видя, что Вы чем-то взволнованы, хотел предложить свою помощь. – сосед, кажется, теперь окончательно обиделся: вид у него был как у кота, у которого из-под носа увели миску с кормом. – Впрочем, неважно. Больше не стану надоедать Вам своим присутствием, которому Вы явно не рады. Будьте осторожнее. – грустно вздохнув, Флинс направился в противоположную сторону. Тарталья ничего не ответил, стоя у запертой двери в свою комнату и разглядывая соседа со спины. Тот как будто действительно поник от его нападов в свой адрес, дойдя до небольшого закутка сразу за номером Итто, где располагались двери в сто девятый и сто одиннадцатый номера, затем скрылся там. Аяксу даже стало немного совестно, что он так сорвался. Если Флинс говорил правду и действительно просто беспокоился, заметив его нервное состояние, стоило бы извиниться. Но уже точно не сегодня. Подёргав дверную ручку, Тарталья убедился, что дверь заперта. И точно помнил, что запирал на три оборота. Тогда что за дичь ему привиделась несколько минут назад? Кажется, нужно и правда успокаивающие отвары пить, чтобы не сойти с ума. Дверь снова, на удивление, не сопротивлялась, и Аякс, облегчённо вздохнув, шагнул внутрь. Включив свет, он захлопнул ладонью рот, чтобы не заорать матом от увиденного: его чашка с недопитым чаем, о которой он успел забыть перед погружением в кошмарный сон, была разбита вдребезги, валяясь черепками на полу, а этим чертовым чаем залита вся кровать. Надпись «У Б И Р А Й С Я», выцарапанная на стене, словно была подкрашена. Присмотревшись, Тарталья понял, что кто-то, макая палец в чай, обводил надпись, чтобы она стала чётче. Пробурчав под нос несколько матерных тирад, он махнул рукой на кровать, собрав с пола осколки, затем кинул на пол старый выцветший плед, который достал из шкафа, и скрутил одну из толстовок в рулон, сделав из неё таким образом подушку. Со всем этим творящимся вокруг неведомым дерьмом ни желания, ни сил не было разбираться. Устроившись на импровизированном ложе, Аякс с удивлением понял, что так даже комфортнее, чем на убогой кровати – ноги можно спокойно вытянуть, а не спать, скрючившись в три погибели. Сон вяло подступал и, прежде чем Тарталья провалился в него окончательно, успел заметить, как на столе начало двигаться блюдце, подъезжая к краю. Списав на то, что это всё от нервов и состояния полусна, он перевернулся на другой бок.