Нарисуй мне море

Наблюдая за сменой грязного белья, полу-лис внимательно прислушивался к образовавшейся тишине и сосредоточенно наблюдал за не сменяемыми эмоциями отца, выражающего хладновное спокойствие или же абсолютную безэмоциональность.Мастерство идеального заправления постельного белья без единой складки всегда поражало сына, постоянно вызывая одинаковую реакцию восхищения, смешанного со слабой печалью от разрушения столь идеального вида. —Вот теперь отдыхай и никуда не вставай.-коротко бросил отец, собирая неряшливо разбросанное бельё. Глава семейства, с грязным постельным бельём в обеих руках, покинул комнату единственного сына, шустро устроившегося под тёплым и мягким одеялом.Этот нежный запах стирального порошка с нотками цветочного кондиционера особенно нравится Микелио, воссоздавая стойкое желание к кардинальной смене жизни или покаянии во всех грязных грехах, запятнавших душу.Теперь ощущение свежести и сухости вызывали наслаждение от обыденных действий.«Теперь можно и поболеть.»—с сарказмом подумал Микелио.Глубоко зевнув, лис закрыл веки и принял удобную позу, питая хрупкие надежды о продолжении сновидений.Слова отца крепко застряли в черепной коробке, не желая её покидать.«Я не мог проспать целый день.Это физически невозможно!»—возмущался Микелио, активно пытаясь вспомнить события вчерашнего дня.Однако, в памяти лиса возникали лишь только обрывчатые фрагменты пугающего погружения в холодные воды с взволнованными поисками хорошего друга.Чëрная тьма не позволяла заглянуть под шелковистую пелену неизвестности, заботливо пряча от хозяина тела эту часть воспоминаний.«Да не может такого быть, чтобы я проспал целый день и даже не просыпался ни разу! У меня такого никогда не было.Он просто как обычно нагнетает.»—уверенно отрицал художник, слегка нахмурив тëмные брови. Немного позже отец принёс горячего чая с натуральным, цветочным мëдом, заставляя сына наполовину опустошить чашку и проглотить несколько белых таблеток.Его лицо выражало искренне недовольство, в точности как у отца, сердито следившего за выполнением указанных действий.Уж в этом они были схожи друг с другом.Напомнив заботливой интонацией о соблюдении постельного режима, отец окончательно скрылся из комнаты сына, позволяя насладиться тотальной тишиной с еле-слышными звуками соприкасающихся кончиков ногтей об экран мобильного гаджета.Листая ленты социальных сетей, задерживаясь на привлекших внимание записях, а также заинтересованно просматривая научные исследования о философских изречениях, драгоценное время незаметно покидало жизнь юного художника, наслаждающегося приятным времяпрепровождением на весенних каникулах.Постепенно, неизвестный источник жара стал овладевать телом, а от большого потока информации, не успевающей полностью усвоиться мозгом ощущение тяжести в черепной коробке заставило отложить гаджет на прикроватную тумбу.«Кажется, чай начал действовать.»—осведомил внутренний голос, пока Микелио освободился от тëплого одеяла, оставляя его в ступней.И вот он остался наедине со своим самым близким и самым лучшим товарищем, сопровождающую бóльшую часть жизни-тишиной.Черепную коробку стали заполонять разнообразные размышления о просмотренных видеоматериалах, перекликаясь с нетерпеливым желанием к воссозданию на листе бумаги необыкновенной пещеры и продолжению попыток заглянуть под тяжёлую мантию неизвестности.Неизвестный жар сменился морозным холодом, распостраняющим маленькие мурашки по всему телу, отчего Микелио снова укрылся одеялом.Веки стали тяжелеть, самостоятельно закрывая обзор хозяину тела на однообразный мир.Не прошло и часа как наслаивающиеся друг на друга размышления резко прекратились по повелению лиса.«Может поспать? «—спросил внутренний голос.«Ага, ты вчера целый день спал и сегодня хочешь целый день проспать да? Ну замечательная идея».—укоризненно отвечал лис, попутно удобно устраиваясь в привычную для сна позу.«Ладно, я думаю часика два сна ничего не изменят».Лежа с закрытыми глазами и прислушиваясь к идеальной тишине, сквозь которую просачивались звуки из внешнего мира, Микелио медленно погружался в страну дрëм, стараясь не обращать внимание на провокационные попытки разума остаться в реальности.Наконец, юный художник задремал. Дрëмы плавно переросли в полноценный сон, продлившийся около нескольких часов.Организм полностью восстановил внутренний запас сил, став вызволять полу-лиса из многогранного царства снов.Сначала вернулось сознание, став постепенно пробуждать оставшиеся органы тела.Тяжелые веки шустро поднялись вверх, устремляя сонный, расфокусированный взгляд в потолок комнаты.Тяжёлая головная боль, появившаяся в области лба, осведомляла о своём присутствии глухой пульсацией, проникающей в каждую клеточку тела.Невидимая тяжесть аккупировала всë тело лиса, в особенности глаза, принуждая к их закрытию.«Не нужно было спать.»—укоризненно заметил внутренний голос, пожиная неприятные последствия кратковременного восстановления сил.С тяжёлым вздохом приняв сидячее положение, внезапный холод мигом накрыл личность художника, быстро сменяясь жаром.Такие неожиданные перепады температуры тела, были схожи с настоящими американскими горками.Холодный пот мерзко проступал по всему телу, пропитывая верхнюю одежду.«Всë одеяло опять мокрое.Что меняли, что не меняли, всë одинаковое.»—возмущался Микелио.К приступу жара добавилось ощущение духоты, побудившее Микелио встать с постели и открыть пластиковое окно вверх, впуская свежий воздух.Потоки свежего воздуха действительно помогали приглушить головную боль, но это своеобразное лекарство было временным и довольно быстро утратило эффективность. Лëжа на кровати под длинным одеялом, задерживающим тепло Микелио замерзал.Кончики пальцев охладели, согреваясь только у горячего лба, а слабая дрожь во всём теле порождала драматичные мысли о прогрессировании обыкновенной простуды.«Мне так холодно, кошмар какой-то.Решил блин сплавать к пещере, покупался в своë удовольствие.»—бранил самого себя лис, полностью укрывшись одеялом, дабы попытаться согреться от выдыхаемого кислорода.От частых выдохов, горло художника пересохло, став напоминать пустыню Сахару, смачиваемой редко поступающей слюнной, однако вылезать из тёплого места к холоду лис абсолютно не желал, оставаясь внутри.Свернувшись в форму эмбриона и замедлив дыхание, Микелио прикрыл глаза, прислушиваясь к абсолютной тишине.«Куда папа делся? Почему он ко мне не заходит и не проверяет как я и что со мной? Он что, куда-то ушёл? А, наверное в аптеку за лекарствами, у нам же в аптечке постоянно чего-то нет»—вëл внутренний диалог полу-лис, чувствуя всем телом глухую пульсацию, отдающей в разнообразные органы тела. Вскоре, в этом тëмном и тëплом месте стало жарко.Тогда Микелио слегка приоткрыл одеяло, впуская холодный воздух внутрь.Окно по прежнему оставалось открытым, избавляясь от старых запахов комнаты.Мимолетное ощущение блаженства сменилось привычным холодом, граничащим с жаром.Эти непостоянные перепады температуры начали раздражать юного художника, мысленно бранившего открытое окно, но остающегося в постели с хрупкой надеждой на появление отца или постепенное привыкание к перепадам температур организма, выделяющего мерзкий пот.Коварная слабость хитро подбиралась ближе, конкурируя с постоянным желанием сна.Кажется, внутренний запас сил уже иссяк, вновь требуя восполнения.Микелио закрыл глаза, тьма создавала идеальную иллюзию ночного времени суток вместе с предельной тишиной, однако погрузиться в царство сна тот попросту не мог, молчаливо лежа под одеялом, пока разнообразные мысли наполняли тяжёлую черепную коробку. —Мик~! —послышался протяжный зов отца. —Микелио! —вновь донëсся голос главы семейства. «Не хочу вылезать, притворюсь что сплю и он ничего не заметит».Входная дверь комнаты тихо открылась, пропуская отца внутрь комнаты.Микелио слышал тихие возмущения отца об открытом окне, успешно закрытом главой семейства.«Теперь, в комнате не будет так холодно.»—обрадованно воскликнул внутренний голос.Слабые прикосновения аккупировали левое плечье, заботливо пробуждая сына из царства сна. —Мммф~, что там такое? Сказал полу-лис, специально морщаясь от яркого источника искусственного света и старательно изображая сонный вид.Кажется, растрëпанные волосы были весомым подтверждением этой нелепой актёрской игры.