Нарисуй мне море

Громкий свист прорезал плотную завесу тишины, сообщая художнику о нагревшейся жидкости.Полу-лис развернулся спиной, ловкими движениями рук приготовив необходимый напиток.Полу-прозрачный пар клубился над керамическим стаканом, моментально теряя цвет.Микелио аккуратно взялся за ручку стакана и сделал пару шагов к выходу из комнаты.«Возможно, это мой шанс». —Что-то случилось? Разворачиваясь спиной к выходу, осторожно поинтересовался лис.Чувство голода стало сильнее, жадно поглощая накопленные запасы организма, отчего Микелио мимолётно задумался о приготовлении бутербродов. —Да…нет, всë как обычно.А чего спрашиваешь? —помедлив ответил Бёрд, поворачивая корпус головы к Микелио. —А, да…просто ты молчишь.Так непривычно что-ли. Пожав плечами, Микелио намеревался прожить путь, но последующие слова главного полу-лиса остановили его. —Там к тебе Эдвард пришёл, спрашивает всë ли у тебя нормально? —Да, у меня всë нормально.-сдержанно подтвердил он —Может, ты сам ему об этом скажешь? Он беспокоится за тебя. —Да…я просто…мне не очень хорошо Эта наспех придуманная ложь звучала слишком очевидно, порождая мысленный порыв нецензурной лексики, обращëнной к самому себе.«Беспокоится за меня? Что за бред? Ему что, заняться нечем?»—с усмешкой фыркнул внутренний голос.Отец тяжко вздохнул. —Микелио, я всë знаю, не нужно и дальше притворяться. Горячее сердце пропустило несколько учащëнных ударов.Холодный пот быстро распространился по всему телу.«Что он знает? О чëм это он? Я где-то проболтался? Что-то не то сказал?»—с возрастающим чувством тревоги, переростающей в настоящую панику, спрашивал художник у внутреннего голоса, быстро прокручивая все запомнившиеся диалоги с отцом. —Что? Ты о чем это? —с преисполненым невинностью голосом спросил Микелио, продолжая смотреть в коридор квартиры. Клубившийся пар от горячего напитка исчез.Нагревшийся стакан стал медленно остывать. —Я знаю что тебе нравятся…мальчики, а не девочки.—тихо сообщил Бëрд.—Эдвард мне все рассказал.—скромно добавил он. «Что? Ты…ты просто не так всë понял!»—готов было молниеносно парировать художник, сохраняя долгое молчание.Такого заявления Микелио совершенно не ожидал услышать от главы семейства.«Так вот почему они так долго разговаривали и иногда смотрели на меня.Они…всë это время разговаривали обо мне!».Посетившее черепную коробку осознание, напоминало ясный свет, прорезающий глубокую тьму.Терзающие любопытство вопросы, наконец смогли найти необходимые ответы, а недавняя беседа двух разных существ, теперь была доступна с иной стороны.Состояние ступора моментально овладело всем телом художника.Ступни, будто приросли к полу, пока черепная коробка оставалась пуста.Разум растерянно пытался придумать любые оправдания, способные звучать правдоподобно.Кисти рук охладели, становясь липкими.Сердце не переставало учащëнно сокращаться, отзываясь в каждой клеточке тела.Клокочущая тревога в совокупности с паникой, создавали единую эмоцию всепоглощающего страха, разрушающего спокойное, умиротворëнное состояние подростка. —Эдвард? Мм…понятно.—стараясь сохранять спокойный тембр голоса выдавил сын. Лисьи уши по прежнему стойко возвышались на макушке полу-лиса.Усердно сдерживая нарастающие с каждым новым мгновением, чувства, овладевающие хрупким сосудом души, сейчас, Микелио мог позволить себе лишь кривую улыбку с опущенными вниз уголками губ.Однако, это было слишком слабым способом сокрытия сильных чувств.Во избежании утери контроля над собственным телом, художник быстро водил глазами по всей территории коридора, мысленно называя каждый попадающийся под внимание предмет.Это не помогало.Жужащий рой мыслей вернулся, снова одолевая личность полу-лиса, выискивая слабые стороны.Микелио не мог смирится с неожиданным ударом от единственного и самого близкого существа, впоследствии получившего статус друга.Эдвард полностью потерял важное доверие полу-лиса, став чужаком. —И…как? Теперь я…навсегда заточëн под домашний арест? —с сарказмом спросил он, сильно прикусывая внутреннюю часть нижней губы. «Что ты вообще несёшь? Смерти своей захотелось? Лучше молчи!»—злобно огрызнулся внутренний голос.Микелио сильнее сжал керамическую ручку стакана, но после ослабил хватку, боясь отломить её и в последствии разбить стакан, из-за переполняющих организм чувств. —Что? Нет, что-ты…просто…ну…может быть… Голос отца пронизывала неуверенность и скованность.Микелио слышал как глава семейства пытался подобрать деликатные слова в обсуждении неудобной для обоих существ теме и от этого сыну становилось только паршивее. —Ты не подумай.Я…я нормально отношусь к этому.Любовь между…мальчиком и девочкой или мальчиком и мальчиком это…вполне нормально.Я не осуждаю твой выбор, ведь это твои чувства, ты так чувствуешь, но… Слова отца звучали так фальшиво, что создавали прочное ощущение противоположности сказанного.Будто отец просто читал написанный текст, отрицая его содержимое. —Может быть, ты просто ещё не понимаешь что такое любовь и как она.проявляется, что нужно делать, из-за того что никогда не чувствовал подобного. Желание к покиданию территории кухни начинало возрастать, становясь острой необходимостью. —Всë таки тебе только шестнадцать и ты…только-только начинаешь познавать этот мир и взаимодействовать с другими существами на другом…так сказать уровне. —Подумай просто над моими словами.Тем более ему 25, а тебе только 16.Я…я.все понимаю и не отговариваю, чувства нельзя никак выключить, я понимаю это.Я сам когда-то через это прошёл, но…просто подумай над этим.Тем более он из другого мира и ваши отношения…могут быть…проблематичны, так скажем. «Может быть я сам разберусь, стоит мне с ним быть или нет? Арг, можно я просто уйду, а?» —Угу.Я…я пойду.—тихо выдывил лис сквозь сжатые зубы. С тяжелым вздохом, глава семейства поднялся из-за стола. —Ну раз так, то я передам ему что тебе не здоровится и пойду провожу его обратно до пляжа. Тихо угукнув, лис наконец сдвинулся с места, направляясь широким шагом в собственную комнату, где все сдерживаемые эмоции наконец высвободились наружу.