Колода судеб. Игра началась

18.11.2024. 14:05. Солнечный свет, наглый и яркий, пытался пробиться сквозь плотные шторы. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахами вчерашней еды, немытых кружек и легкий запах краски. Федор ушел на работу. Скорее всего, он снова крутил педали, развозя заказы на своем стареньком велосипеде, чтобы их «маленькая» орда не умерла с голоду. Клоны, кто раньше, кто позже, уже проснулись и лениво занимались своей жизнью. Большинство из них растеклись по диванам и креслам перед мерцающим экраном телевизора, где транслировали какой-то бесконечный и скучный фильм. Феликс хихикал над плоскими шутками, Данте, с закрытыми глазами, что-то бормотал о циклах жизни, Ромео демонстративно поправлял свои волосы, глядя на отражение в потухшем экране, а Зонтик, привычно съежившись, смотрел фильм. Габриэль, как обычно, задавал нелепые вопросы, на которые Куромаку отвечал. Пик же сидел на краю кровати, отстраненно наблюдая за мелькающими пейзажами за окном, словно пытаясь отстраниться от всего мира. Вару, как обычно, избрал своей крепостью комнату Федора. Это было единственное место, где клоны редко задерживались, предпочитая общие присутствие, шум и развлечения. В этой комнате царила относительная тишина. Иногда кто-то из собратьев заглядывал, но быстро ретировался, слишком уж интересным им казалось происходящее в гостиной. Вару сидел в своей комнате, погруженный в телефон, бездумно листая ленту новостей. Картинки и тексты сливались в единое серое пятно перед глазами. Его голова гудела от недосыпа, а веки казались свинцовыми. Он отчаянно хотел спать, так сильно, что тело ныло от усталости. Но стоило только закрыть глаза, как перед внутренним взором тут же вспыхивали обрывки вчерашнего, а точнее, сегодняшнего утреннего кошмара. Липкий холод, странные тени, искаженные лица, мертвые тела, которые он не мог разобрать, но чувствовал каждой клеточкой кожи. Вспоминая это, сон тут же отступал. Его обычно ехидные глаза были мутными, а из уголков губ исчезла привычная кривая ухмылка. Из общей комнаты донесся резкий, раздраженный шум. Не просто обычное бормотание, а целая «битва», сопровождаемая стуком и возмущенными возгласами. «Что они там опять делают?» — пронеслось в голове пятого. Обычно этот вопрос сопровождался азартом и предвкушением нового розыгрыша. Но сейчас был лишь усталый, почти равнодушный вздох. Даже подшучивать над ними не было сил. Валет с усилием поднялся с кровати, ощущая, как каждый сустав протестует. Он вышел из комнаты, невольно поеживаясь, словно сквозняк коснулся его кожи. Он ступил в общую комнату и увидел, как клоны, столпившись вокруг Ромео, который держал в руках телефон, о чем-то яростно спорят, перебивая друг друга. — Я думаю, стоит купить пиццу с грибами и ветчиной. — произнес Данте, его голос был необычно настойчив. Он протянул руку к телефону, пытаясь забрать его. — Классика, и к тому же сытно. Но Ромео ловко увернулся, прижимая гаджет к груди, словно это было несметное сокровище. — А я думаю, стоит заказать пиццу с ананасами! Она полезнее! Витамины, все дела! — Он гордо вздёрнул подбородок. Тут же в спор вмешался Куромаку, выхватывая телефон из ослабевших пальцев Ромео. — Я считаю, надо заказать самую дешевую! Денег у нас и так мало. Мы не можем позволить себе расточительство! Это нерационально! Затем телефон перехватил Феликс, его лицо сияло энтузиазмом, а глаза горели добрым огнем. — Ребята! Давайте не ссориться! Я предлагаю заказать… — Не успел он договорить, как телефон вырвал Пик, одним резким, почти агрессивным движением. — Закажем пиццу пепперони и всё! — отрезал восьмой, его взгляд был холоден и непреклонен. — Чтобы не было лишних и глупых споров! — М-может, закажем пиццу с… креветками?.. — робко предложил Зонтик, его голос был настолько тих, что едва донесся до остальных. Он стоял чуть поодаль от них, теребя край своей кофты. — У нас не хватит денег на это, Зонтик, — вздохнул Куромаку, забирая телефон у Пика. Его терпение, казалось, было на исходе. — А может, пиццу Маргарита? — спросил Габриэль, выглядывая из-за спины Феликса. Но его, как обычно, никто не слушал. Все спорили, перебивая друг друга, а телефон перелетал из рук в руки, словно горячая картошка. Вару же, прислонившись к дверному косяку, просто наблюдал за этой бессмысленной неразберихой. И, что было удивительно даже для него самого, он не вмешивался. Не подначивал Пика, не издевался над Зонтиком, не пытался подшутить над кем-то. Он просто смотрел. Внутри была лишь серая пустота и давящая усталость. Ему было всё равно, какую пиццу они закажут, лишь бы эта суматоха поскорее закончилась. Придя к абсолютно нелогичному, но неизбежному компромиссу, клоны, после еще пятнадцати минут пререканий, все-таки заказали обычную сырную пиццу. Чтобы никого не обидеть. День прошел на удивление быстро и, что совершенно нехарактерно для этого дома, тихо. Не было ни громких взрывов от неудачных экспериментов Куромаку, ни оглушительных розыгрышей Вару, которые обычно начинались с визга Феликса и заканчивались всеобщим хаосом. Не было ни криков Ромео о любви, ни бесконечных "почему?" Габриэля. Дом словно замер, обтянутый коконом непривычной тишины. Пятый клон был сегодня самым тихим из всех. Его едкие комментарии отсутствовали, а взгляд был мутным и отрешенным. Он словно существовал в собственной капсуле, не видя и не слыша ничего вокруг. Феликс пару раз пытался заговорить с ним, предлагая посмотреть мультик, но Вару лишь отмахнулся, бормоча что-то невразумительное. Куромаку отметил его необычное поведение, списав на "недосып из-за телефона" и сделав попетку забрать на ночь гаджет вальта, о чем потом он благополучно забудет. Даже Пик мельком взглянул на Вару, прищурился, но ничего не сказал. С каждой минутой приближался вечер, а за ним и ночь. Пятый клон ощущал, как его накрывает лёгкая паника. Он не знал, что снова ему приснится, но надеялся, что этого сна или похожие сны с Джокером больше не повторятся. Он помнил холодный, бездушный взгляд, хищную ухмылку, чувство потери, запах крови, которое обволакивало его в этом сне. Отчаяние сжимало горло. Около восьми вечера входная дверь щелкнула, и раздались усталые шаги Федора. Он вернулся домой, сбросив куртку и тяжелый рюкзак на пол у порога. — Я дома, — произнес он чуть хрипло, оглядывая притихшую комнату. — Пицца была вкусной? Клоны вяло подтвердили, а Вару, который до этого сидел в его комнате, поспешил подняться и скрыться на балконе. Федор, заметив его странное поведение, лишь устало покачал головой. У него не было сил и времени разбираться с проблемами каждого клона. Время шло. Сумерки сгущались, переходя в непроглядную тьму. Один за другим клоны ложились спать. Слышались слабые разговоры перед сном, тихие вздохи, а затем полная тишина. Все клоны уже спали на своих уже привычных местах. Вару остался один кто не спал в доме. Пятый тяжело вздохнул. Его тело требовало сна, разум кричал о покое, но душа цеплялась за бодрствование, зная, какой ужас может ждать его за гранью сознания. Валет вышел из балкона, взяв свой спальный мешок, он расстелил его прямо на холодном полу. Тот лег, свернувшись калачиком, и закрыл глаза. Усталость, накопившаяся за день дала о себе знать и его глаза медленно, как занавеса концерта, закрывалась. Вскоре он погрузился в сон. И почти сразу же тьма вокруг сгустилась, превращаясь в нечто осязаемое. Пятый клон почувствовал липкий холод, услышал отзвуки чужих криков, а затем, из самой глубины этого бездонного мрака, медленно выступил он. Высокий, с неизменной, хищной улыбкой, от которой леденела кровь. Джокер… Он медленно протягивал руку, Вару чувствовал, как его воля, его сознание начинает таять под этим взглядом. Он был пойман, снова. И не мог пошевелиться, даже закричать. Кошмар только начался.