Однострочники по Космоолухам

— А что это ты так на меня уставился? — Как? — Будто взглядом фотографируешь. — Пф, да конечно, размечтался...

У него в цифровой памяти хранилось одно старое фото ещё с Эдема. Едва-едва успел поймать освещение, нужный угол и выражение лица. Когда все эти три составляющие встретились, Джек поддался сиюминутному порыву и сделал фото. Первое в его личном архиве. И, как он думал, последнее. Как он думал, вскоре он его удалит. Да почти и удалил, когда случилась та заваруха с умершим преступником, бесхозной семёркой и продажным шерифом. И после, когда Женя осознал, что Джек сорванный, был немалый шанс, что он сдаст его в DEX-компани, а уж этим жукам добраться до своей личной информации Джек не дал бы в первую очередь... Но Женя повёл себя, как всегда, нетипично. Не сообщил о его «поломке». Так что и фото Жени осталось в цифровой памяти Джека. То самое, с лёгкой улыбкой на фоне заката, когда Женя смотрел на цикад во время лёта. Со временем фотографий прибавилось. Не только Жени, но и окружающего мира. Красивые виды природы, удачно сервированная еда… Но Женя… О, Женя всегда был и оставался в приоритете. Некоторые фото сделались у Джека самыми любимыми, самыми, на его вкус, залипательными. На них он мог любоваться долго. Женя ведь у него не особо красивый внешне. С грубоватыми привычками и рациональным подходом. С этим его извечным «ёпт» к месту и не к месту. Неоткуда взяться на подобной скудной почве красоте, хрупкости и изяществу. Но было у Джека одно фото, где Женя спал. Вытянув шею, утопив половину лица в подушку, доверив фотографу внезапно трогательный изгиб горла с чётко выступившим кадыком и почти что идеальную линию затылка. Стригся Женя всё так же коротко, как и при их первой встрече, так что лишние волосы затылок всё так же не прикрывали. Если на Эдеме Женя по утрам спал нервно, постоянно ворочался и вскакивал на работу по звонку будильника, то на Кассандре расслабился, поэтому на фото всю эту его неожиданно трогательную хрупкость подчеркнули яркие солнечные лучи, закинутые в окно их спальни уже давно взошедшим солнцем. Женя казался нетипично расслабленным, мягким и очень человечным. Джек, бывало, подолгу нежил взглядом эту фотографию. Были и другие фото. Забавные — в душевой, когда Женя стыдливо прикрывается полотенцем. Два фото подряд, где Женя пробует новую еду: первое с недоверчивым лицом и второе — задумчивое и с чуть прикрытыми глазами. Немного извращённое фото, на любой вкус, кроме Джекового, разумеется, где Женя обнажён практически полностью, лишь куцый веник прикрывает бёдра, а лицо — чёрный респиратор. У его человека отличное телосложение, что не может не радовать, и Джек каждый раз с удовольствием смотрит на это фото, когда обращается к своему личному архиву. Женя в новом лесу, и лицо у него довольное и спокойное. Женя на рассвете на краю посадочной площадки на фоне замка, освещён солнечным светом так, будто, кажется, светится сам. Помнится, Джеку пришлось обгонять его по сугробам, чтобы поймать едва не упущенный момент... Интересно, а будут в их жизни ещё события, которые сделают лицо Жени каким-нибудь новым, неожиданно красивым? Джек бы с радостью щёлкнул ещё парочку кадров. Уж очень нравится ему хранить фото Жени у себя. Ведь так он может сделать Женю только своим.