Однострочники по Космоолухам

Звонок видеофона влетел в тревожное ожидание, рванув натянутые до предела нервы. Не приедет? Передумал? — Жень?.. И голос такой расстроенный, тихий... — Жень, я застрял тут... Ну точно, не приедет. Разумеется, у него целый ресторан в ведении. Шутка ли, наверное, выбраться оттуда? Наверное, без выходных пахать нужно в таком заведении... — Думал, сам разберусь, но тут, похоже, какое-то устройство... Короче, придётся тебе меня спасать. А? — Будешь этим?.. Как его там... Жень, будешь моим рыцарем? Я тут околел уже, если честно. — Ёпт! Джек?! Да что случилось?! — возопил Женя наконец, впервые за разговор раскрывший рот. — О, так ты взял трубку?.. — Что случилось? Где ты? — почти прорычал Женя. — Я тебе сейчас координаты для GPS скину. Хах, такая глупость, короче... Прямо даже неудобно рассказывать. Пошёл по следам по тропинке, и вдруг — щелчок, и всё, не могу двинуться. И ногу эдак... Сжимает... — Ты не ранен? Координаты быстрей давай! — перебил его Женя, уже подрываясь и хватая вещи без разбору: плед, аптечку, тёплую одежду... — Не волнуйся. Я прямо отсюда чувствую, как ты волнуешься, — укорил его Джек. — Конечно, волнуюсь! — вскричал Женя, застыв посреди модуля. Аптечка выпала из его рук, он наклонился, подобрал её, — тогда выпал криво сложенный плед. — Ёпт! — прокомментировал это Женя и, грохоча по полу натянутыми впопыхах сапогами, прошагал в гараж к флайеру. Тренькнул комм сообщением. Женя рванул дверцу машинки и едва дождался, когда запустится автопилот. — Не молчи. Говори со мной, — потребовал он. — Я бы всю жизнь говорил с тобой, — шепнул Джек и как-то странно рассмеялся. — Всё в порядке? — тут же затеребил его Женя. — Ты ранен? Тебе больно? Плохо? — Нет, нет. Ничего такого. Тут даже красиво. Снега много. Стою тут, смотрю. Только такое ощущение, что примёрз уже. Ног не чувствую. — Ёпт!! — и дальше Женя выдал тираду, лучше всего характеризующую, по его мнению, мудаков, устанавливающих капканы. — Ты та-акой грозный, мне прямо страшно делается. Сейчас прилетишь, накажешь меня за раздолбайство. — Да ты-то при чём, — хмуро пробурчал Женя. Браконьеры уже давно не промышляли у него на участке. И вдруг — такое. Это свежак или ещё с осени осталось? Ну ничего, сейчас он прилетит, Джека спасёт, разберётся. Вечерело. Низкое зимнее солнце стыдливо пряталось макушкой за верхушками деревьев, унося с собой обманчиво-яркое сияние, которое ничуть не грело. Женя прищурился, когда флайер взмыл вверх, солнце вновь оказалось перед глазами целиком. — Десять минут, и я у тебя, — сообщил он. — Хорошо... — и ему представилось, как Джек сидит в сугробе, возможно с повреждёнными ногами или с обморожением, едва шевелящимися губами шепчет это «хорошо», — и Женя испытал такую неконтролируемую злость, — нет, ярость, — что даже зарычал. — Ты чего? — тут же спросил Джек. — Нет, ничего, пустяки. Ты как? Говори, что видишь. — Нормально я. Стою на тропинке. До флайера метров пять. Хорошо ещё, что гарнитуру не снял и видеофон с собой, поголографировать хотел... Так... Вокруг лес. Тут полянка такая широкая, и на ней дерево растёт. Или куст. — Дерево или куст? Флайер летел в сторону Заячьей заимки. Деревьев там было много, как и кустов. Женя то и дело начал поглядывать вниз, чтобы не пропустить поляну с флайером. — Блин. Как всё по-дурацки вышло, — жалостливым голосом произнёс Джек. — Я потому и не хотел сперва тебе звонить... — Позвонил — и молодец, — перебил его Женя. — Что ещё видишь? — Ну, тут всё в следах. И вокруг куста, и поляна вся... Ну точно, Заячья заимка. А «куст» — это, наверное, молодой омлох или ольха, вокруг которой жировали зайцы. И капкан, возможно, поставил на заячьей тропе кто-то из местных. Во всяком случае, туристов Женя на своём участке уже с месяц не встречал. Не считая того случая с Джеком на озере. — Темнеет... — сообщил Джек. — Я даже не сразу понял, сколько времени прошло. Тут так хорошо было, понимаешь... — Понимаю, — сказал Женя и тут увидел. И полянку — проплешину в ровном покрове побелённых снегом деревьев, — и куст — действительно ольха, как он и думал, — и Джека — одинокую фигурку в светлой зимней одежде и красной вязаной шапке. Если б не шапка, того и гляди, потерялся бы на фоне снега. Женя посадил флайер рядом, сразу углядел и горсть перемёрзших капустных листьев — приманку, — и небольшой столбик в стороне, заботливо прикрытый снегом, — генератор направленного силового поля малой площади действия. Не у всех были деньги на фреанские игрушки, местные умельцы с помощью паяльника умудрялись порой сварить такие вот опасные приспособления, которые можно было раскинуть наподобие сети прямо на тропе, и в которые попадалась любая живность, что пробегала поблизости. С одной такой поляны за ночь можно было до пяти зайцев добыть. Всего-то надо преобразовать в центаврианском гравилуче катушку индуктивности — и вот уже морозильник забит мясными тушками на месяц вперёд. Но что ж за урод поставил генератор так, что стоя в самой сети, до него не дотянуться и не отключить? И не боится попасть в свою же сеть? Обычно браконьеры проверяют свои ловушки через пару-тройку дней. Вот бы устроить тут засаду да подождать, посмотреть, кто явится, задержать с поличным... Пышущий праведной злобой, Женя раскидал ногами снег вокруг столбика генератора, выкопал, выдернул аккумуляторную батарею. Джек тут же осел на снег прямо там, где стоял, испустив вздох облегчения. Потом лёг навзничь. — Уфф. Всё, Жень. Никуда не пойду. Дай полежать. Ну я и распсиховался. Ха-ха! И ничего не «ха-ха». Щёки у него были бледные, губы бесцветные. Безымянный браконьер мог и подождать. Женя шагнул к нему и наклонился. — А ну пойдём. Хватит здесь разлёживаться. Дома ляжешь. Он так легко произнёс это «дома», что кольнуло оно, только когда Джек стрельнул в него глазами. А у него даже брови не чёрные, а какие-то тёмно-серые. А ресницы — светлее, и сейчас кажутся покрытыми изморозью. Джек протянул руку к уху и снял гарнитуру, натянул вязаную шапку пониже, почти до бровей. — Ногу колет, — пожаловался он. — Сейчас отпустит, и встану. Женя схватил его за предплечье и потянул, не слушая больше жалоб и отговорок, поднял лентяя-остолопа, поджимающего левую ногу, прижал к себе, обнял. — А ну, полетели греться, — тоном, не допускающим возражений, приказал он. Вместо ответа Джек вздохнул, охотно вжимаясь в него телом. Сквозь два комплекта зимней одежды делать это, конечно, было почти бессмысленно, но Джека хотелось обнимать даже так. Хотя бы так. Женя уткнулся носом в эту его красную шапку и застыл, ощутив странный прилив эйфории. Сейчас было всё как надо. Он ощущал себя счастливым и цельным. И бесподобно живым. Джек стиснул руки у него за спиной, плотно-плотно притягивая его к себе, Женя неловко переступил по снегу, соприкасаясь с Джеком даже бёдрами и коленями, а потом... А потом Джек сунул свои ледяные пальцы к нему за пояс брюк, и Женя взвыл от холода и очухался. — А ну, пошли! — он схватил его за руки, потащил за собой во флайер, где уже вовсю жарила печка, устроил всё порывающегося обниматься Джека на задних сиденьях, разложив их диванчиком, укрыл пледом, сунул в руки термос с горячим кофе, выслушав: «Это что, бурда растворимая? Жень, ты чего?» — «Зато горячее! Грейся!», а после побежал к оставленному Джеком флайеру, чтобы вбить в его автопилот координаты своего модуля. Пускай летит порожняком, потом Женя поставит его в гараж, места там и для двух машинок хватит, если впритык до самой стенки... И вот он уже снова за штурвалом своего служебного флайера, старается вести его аккуратно, чтобы не болтало, а встречные порывы сильного ветра то и дело налетают на кабину. Если к ночи и снег пойдёт, погода совсем окажется не лётной, но Женя не мог отпустить Джека домой прямо сейчас. Вначале нужно обогреть его и накормить. А после уже... Женя бросил взгляд в зеркальце заднего вида и увидел, что Джека сморило. Уснул, будто у себя дома в кровати, и выглядел таким умиротворённым, что Женя подвис, разглядывая его. Так до самого модуля и долетел, очнувшись лишь, когда понял, что машинка под порывами ветра взад-вперёд колышется, да двигатель работает тише, на холостых, чтобы только удержаться над нужным местом и не улететь в сторону от заданных координат. Активировав посадку, Женя засуетился опять. В его груди поселилось странное чувство тепла и спокойствия. Будто он действительно домой вернулся. Хорошее чувство. Загнав оба флайера в гараж, как и собирался, он принялся будить своего гостя. Джек, ещё не отошедший ото сна, пробормотал: — Ты мой рыцарь, Жень. Самый настоящий... Правда... — Хватит ерундить, — ощущая неловкость, ответил Женя. — Пойдём в дом. Там тебе будет удобнее. Поднимайся. Я там кровать разобрал. Джек разогнул ноги и, сонно моргая, сел. Женя помог ему вылезти из кабины и повёл в дом, приобнимая за плечи. Сразу в спальню.