Однострочники по Космоолухам

Джек вышел в дождь и матюгнулся вполголоса. Он, сука, в этих драных кроссовках, в этом сраном городе таки заработает себе воспаление лёгких и сдохнет... Додумав до смертельного исхода, он бестрепетно шагнул под дождь, выпустив из пальцев холодную металлическую ручку двери заднего хода. Словно крылом напоследок махнув, дверь стала закрываться на пружинном доводчике. Дождь, подхваченный порывом ветра, щедро плеснул в и без того мокрое лицо. Пусть! Жалко, что не снег, конечно. Но такая уж в этом году зима, говорят. Хуёвая. Дверь так и не хлопнула. Следом выскочил Женя. Ну конечно же. — Джек. А ну, постой! Куда ты? Куда? Через небольшой двор к тусклому фонарю на дальней стене, кишкой заворачивающейся возле соседнего дома. Там под аркой можно и дождь переждать и, судя по шуму автомобильных шин, на оживлённую улицу выйти. И прочь отсюда. Пусть другие дураки героически зарабатывают себе воспаление лёгких. А Джеку ещё допуск на сессию надо получать. — Ну, Джек! Догнал его Женя уже под аркой. Но только потому, что напрямки по лужам побежал, расплёскивая воду. Джеку же пришлось зайцем скакать по сухим островкам горбатого асфальта двора. Один из кирпичей лежал ненадёжно, плеснул холоднющей водой аккурат в продранный до дыры кроссовок, и Джек аж зашипел с досады. Ну вот и допрыгался. Он гулко протопал под арочным сводом и развернулся, не спеша снова выходить под дождь. К тому же, впереди была Лужа. — Ну? Что? — Куда ломанулся? — Домой! — Что случилось-то? Ах, какой Женя. Встревоженный, переполошившийся, в мокрой одежде. Под аркой не лило, но проезжавшие вплотную к тротуару машины иногда влетали в широченную Лужу, и брызги долетали даже до середины арочного изгиба. Вот тебе и надёжное укрытие. Такая же иллюзия, как и всё остальное. Мечты, надежды, планы там какие-то. Идиотские. — Я думал, ты мне нра... Что я тебе нравлюсь, — от отупения и холода Джек сперва чуть не оговорился. Нет, Женя ему нравился без вопросов. А вот к самому Жене теперь вопросики возникали конкретные. — Ты мне нравишься, — поджав губы, ответил Женя. В любое другое время Джек бы воспарил от счастья, но не теперь. Обида придавила его к бренной земле неподъёмным камнем. — Тогда какого хрена? — потряс Джек телефоном, заботливо спрятанным от брызг и дождя в рукаве пуховика. Ну да, понятно объяснил, конечно. — Какого хрена что? — Что ты пишешь? Про нас фигню какую-то пишешь! Что ещё за джен? — А... А что я должен был... — Женя похлопал глазами. — А что, нельзя? — Ты столько про этот текст рассказывал. Интригу держал, блин. Я думал, там будет порно. А ты... Да они же расстались в конце! Ты что, тоже думаешь меня бросить? Женя посмотрел на него с таким сложным выражением, словно Джек — мешок с мусором. По крайней мере, так в темноте подворотни показалось. Ага, ну да, что значит «бросить», если они даже не встречаются? А Джек ему ещё истерику устроил, претензий накидал. Кому такое понравится? А нечего под видом сюрприза дерьма кусок подсовывать! Женя же знал, как Джек его хочет. Как надеется получить хоть какое-то продвижение в плане отношений. Хоть немного физической близости и тепла. Не по телефону посекситься, не за ручку подержаться на диванчике, а по-взрослому. Знает, как ему нравится читать его дрочево. Ну что ему стоило? Всего лишь маленькое стыдливое порно. Ну хоть PG-15. Для него, лично. Нет, блядь, броманс и расставание. Что это, если не прямым текстом сказанное «Отвали»? Как пощёчина, ей богу. — Нет. И не собирался. Джек, это просто текст. Мне казалось, он хорошо написан. Думал, тебе понравится прочесть его. Специально не спал, вычитывал вслух, чтобы было без случайных ошибок. Целиком сразу чтобы смог прочесть, не кусками в набросках, а как будто рассказ из книги... — И они так ни разу и не переспали? — А зачем постоянно в каждом тексте делать порно? — Женя передёрнул плечами, будто брезгливо, но, вероятнее всего, от холода. Сырость пробиралась под одежду, а пиджак Женя так и не застегнул. И пальто на вешалке осталось. В пабе. — Киру всегда хвалят за рейтинг, но мне хотелось стать выше него. Написать текст, который бы пришли читать не из-за желания подрочить, а просто потому, что он хороший. Джек шмыгнул носом. Гос-споди. — Не для той аудитории текст. Ты вешаешь приключенческую повесть на портале для гей-порно и надеешься, что к тебе придут джен нахваливать? У тебя уже определённое имя и сложившийся круг читателей. Ты что, не замечал по комментам? — Я всё-таки буду надеяться, что переборю систему, — Женя нахохлился и спрятал пальцы в карманы пиджака. — Все в комментариях к каждому твоему тексту пишут: «Сделай так ещё», «Как горячо», «Читаю и дрочу». Тебе это ничего не говорит? Толпу возбуждённых девах перевоспитать решил? — Нет. Может быть, расширить аудиторию?.. Джек зарычал и запрокинул голову к низкому арочному своду, и на мгновение его ослепили фары приближающегося внедорожника. Ну почему Женя такой непроходимый и упрямый болван? — Да хрен там ты чего расширишь!.. Внезапно он протянул руки и толкнул Женю к стене. Следом хлынул поток воды. Чуть не задело. Зато самого Джека обдало почти до самых коленей ледяной водой, как из ведра плеснуло. Блядь!! Хотя он и так уже мокрый насквозь. — У тебя глаза... — Женя внезапно ухватился руками за рукава его куртки. — ...они светились сейчас! Как будто не у человека! Что за чушь? И угораздило же его в такого вот влю... Джек выдохнул, в воздух поднялся пар от его дыхания. И в следующую секунду он Женю поцеловал. А ещё через пару секунд Женя отморозился и ему ответил. И губы дрожащие, в поисках уходящего тепла, не хотелось размыкать обоим, и тела разъединять не хотелось; внезапно вжавшиеся друг в друга, они уже не отпускали один другого. А может, просто замёрзшие пальцы свело судорогой и заморозило поверх мокрой одежды. Женя стоял, чуть присогнув колени, опираясь спиной о неровную кирпичную кладку, и оттого казался ощутимо ниже. Его лицо, запрокинутое затылком к стене, было развёрнуто так удобно, подставлено так правильно, что Джек властвовал над ним своими губами без малейшего сопротивления. Ох, неужели сдался? Наконец-то? Даёт целовать себя и не сопротивляется даже. Но... Здесь? Ага, ещё недавно Джек думал, что не хотел бы открытого проявления чувств на улице, а теперь — пожалуйста, готов на всё, что угодно, прямо в общественном месте, рядом с проезжающими машинами, в дожде и холоде. Лишь бы Женя ему дал. — Же-ень... — прошептал он прямо в приоткрытые губы и разомлел окончательно. Его Женя, такой с виду мужик мужиком, простецкий, с короткими чуть ли не под ноль волосами, в неромантичном пиджаке, достаточно плотного сложения, а губы — полнейшая нежнятина, ласковые, трепетные. Торкает прямо в голову, в центр удовольствия где-то в его извращённом мозгу, словно кто-то на кнопку нажимает. Р-раз — и Джек в режиме трахальщика. Обычно трахает свой правый кулак, но сегодня будет размазывать по стенке подворотни клёвого охуенного парня. Своего парня. И пусть не сомневается, он — его парень, и точка тут. — Же-ень... Я бы тебя сейчас выебал за такие сюрпризы, чтобы никаких дженов про нас больше, — сказал ему в губы Джек. Кажется, Женя что-то просипел в ответ. — Сперва бы отсосал, конечно. Хочу твой член. Думаю о нём часто. Но потом бы обязательно. Выебал прямо здесь... — Джек легонько чмокнул разомкнутые для него губы, выглаженные его собственной слюной. А потом принялся медленно опускаться, придерживаясь за одежду: лацканы пиджака, рукава, пояс брюк, ремень. Колени встали на ледяной асфальт. Ткань брюк набрякла от воды. Джек содрогнулся, прижимаясь бёдрами и животом к Жениным ногам. А в этом что-то даже было. Момент крайнего подчинения своей обречённой любви, — он бы так это назвал, если бы спросили. Но Женя всё молчал, и Джек прижался щекой к его ширинке, поелозил губами и носом, подталкивая. О, там что-то твердело, и быстро. — Ох, Жень, — пробормотал Джек члену, ощупывая его губами прямо через одежду. — Какой ты охуенный. Прямо так и взял бы. Прямо так и... — Ёпт. И после ты ещё говоришь, что девственник. Дебил ты развратный, — Женя до обидного быстро пришёл в себя. Ухватил его за плечи, поднимая. — Встал быстро. — Жень... — Вставай, пошли. И прямо так, за шкварник, будто кота, нагадившего в тапки, куда-то поволок. По луже прошли и не заметили. И вдоль улицы, нахохлившись, дальше. Кажется, квартал или два. Прочь от паба и от метро в другую сторону. — Капюшон есть? Надень! — вот и всё, что услышал Джек от него, когда они на красном светофоре остановились. — Жень, а мы... — Ко мне домой, ёпт! Греть тебя, дебила. Герой-любовник, мля. Джек шмыгнул носом уже не таясь. Совсем неромантично вышло в итоге. А он как лучше пытался. Ну, чтобы Женя понял, как надо на самом деле. Свою любовь надо показывать, а не скрываться за «бромансами». Женя провёл его через частую решётку, запиравшую почти такую же арку, в которой только что чуть не случилось непоправимое. Набрал код из пяти цифр и под короткий звуковой сигнал распахнул металлическую дверь. Дальше был освещённый жёлтыми лампами холл с фикусом в горшке, узорчатой плиткой на полу и консьержкой за стойкой «Марь-Николавна-добровечер». — Ой, а что ж такие мокрые-то все, — всплеснула руками маленькая, будто высушенная изюмина, Марь-Николавна. — Так дождь там, — буркнул Женя, — а мы без зонтика. — Ай-яй-яй! И это — зима! Совсем климат перепутался! Звякнул лифт, двери распахнулись. Консьержка начала причитательный пассаж об экологии, но Женя торопливо подтолкнул Джека в поясницу, чтоб шагал. Слушать они не остались. И правда, холодно. На третьем этаже было четыре квартиры. Из заднего кармана брюк Женя достал ключ от крайней левой двери. Светлое дерево, маленький глазок по центру, латунные 30 наверху. Петли не скрипнули. Джек перешагнул порог и замер, робея и вдыхая запах незнакомой квартиры. Женя шагнул следом, сразу просунул руки и потянул с него куртку, ещё недавно бывшую дутым пуховиком, а сейчас ставшую просто грудой мокрых синтетических тряпок. Из чёрного кома на полу предательски забелел синтепон наполнителя. Женя переступил его, не глядя. Руками — вверх вдоль боков, и намокшая тоже толстовка легко снялась, слишком объёмная для похудевшего от почти полугодовой жизни впроголодь тела. Джек ещё и живот втянул, уж очень холодными показались пальцы у Жени. Футболка оказалась тоже мокрой, но она липла к телу и с толстовкой не сдёрнулась. Женя её оставил. — В душ, — указал он подбородком на ближайшую дверь. Горела только небольшая лампочка, ночной светильник на уровне пояса, у самого выключателя. Женя нажал клавишу, и в ванной вспыхнул свет. — Я сейчас тоже приду. Сердце Джека тут же подскочило к горлу, и пришлось сглотнуть, чтобы оно не выпрыгнуло. Ох. Чо щас будет. Хотя Женя же против секса, но в душ… Он же все границы ломает. Так что Джек быстро избавился от обуви и брюк, стыдливо оставшись в трусах и футболке, рассмотрел раковину, унитаз, стиралку, зеркало, чугунную ванну, покрытую белой эмалью, разобрался, как переключается вода с крана на душевую лейку и пустил воду погорячее. И замер в ожидании. На бортике ванной стояло пара флаконов с гелями. Занавеска была смешной, с мультяшными свиньями. Джек откинул её подальше, чтоб не смущала. Ага, только свиней ему и осталось бояться, конечно. — Сразу предупреждаю, — сказал Женя с порога. — Начнёшь распускать руки — ничего не будет. Это как? То есть, если не будет распускать руки, то он обещает что-то? Или без рук — можно? Губами, например. Хотя бы минет. Отсосать, понежить во рту его член, попробовать на вкус всё, что он сможет ему дать... — Хорошо, Жень, — вздохнув, пообещал Джек, вопреки своим мечтаниям. Вот тебе и душ. Хрена с два. — Я ни-ни. — Ну вот и ладно, — Женя опустил стопку полотенец и одежды на закрытую крышку унитаза, а потом тоже принялся раздеваться. В итоге они только мылись, чёрт побери. Да, вода была супер горячей. И Джек разомлел, когда Женя потёр ему спину. И когда выдал ему домашнюю одежду и провёл в спальню. В углу негромко бормотал телевизор, создавая уют. Несмотря на ещё вполне детское время, спать захотелось неимоверно. Правда, если бы не обещание не распускать рук, Джек бы ещё как их распустил. А так просто вздыхал, когда Женя вытер ему волосы отдельным полотенцем, потом сам же их расчесал. Блин, это отдавало фетишизмом, но Джек послушно сидел, зажав руки между коленями, и покорно всё принимал. Ему странно было, это забота или прелюдия? Он бы не возражал против секса, он читал о таком сексе, тёплом и медленном. Вполне себе согревающем. А ещё, если не секса, то хотелось обниматься. Даже, наверное, сильнее, чем секса. Ведь объятия Джек любил, а про секс всего лишь читал. Правда, член у него всё же в состоянии лёгкой эрекции нет-нет да давал о себе знать, капризный. Но Джек упрямо терпел. Слишком уж напугал Женя его сперва своими ёптами и матюгами, а потом решительными действиями. Домой пригласил. Хотя какое «пригласил», скорее уж «уволок». — Спать хочешь или чаю? — спросил Женя, что-то деловито тапая на экране своего телефона. Уловил любопытный взгляд и пояснил: — Это я конфе пишу, что срочно пришлось уйти. Пальто заберу завтра. Ну так что? Чаю хочешь? — Не, лучше спать, — сдался Джек. — А то, чего доброго, руки распускать начну, и ты меня прогонишь. — Не начнёшь. Ты же с головой парень, в конце-то концов... Не с головой, а с пульсирующей головкой. И вообще, мягкий и тёплый после душа, домашний Женя был... Джек зевнул, и его мысли волшебным образом заткнулись. Женя был с ним, а текст — это просто текст. Хорошо-то как. И сейчас они будут спать, вместе… И если это не отношения, то Джек вообще ничего о них не знает. Женя выдал ему отдельное колючее одеяло, но под ним всё было никак не согреться. Джек попытался лечь на левый бок, потом на правый, потом съёжился калачиком, потом ещё покрутился, и Женя быстро пресёк его путешествия под одеялом, накинув сверху своё и обняв поверх всего этого кокона. Это повергло Джека в шок сродни ступору. Член ещё посопротивлялся, но быстро угомонился. Ну вот и... хорошо же как...