Carefully

Апрель 29, 2015. Среда

      В домах Берлина всё ещё горели огни, хотя на небе уже давно мерцали звёздочки, не такие яркие, как если бы на них смотрели из сельской местности, но всё равно радующие глаз. Луи прикуривает сигарету «Marlboro», и вспышка зажигалки на миг освещает его лицо с морщинками у глаз, которые так сильно нравятся поклонникам. Он выглядит уставшим из-за двух концертов подряд. Луи всегда любил выступать на сцене, поэтому почти не ощущает моральной тяжести. Но всё его тело молит о приземлении, так что Луи просто оседает в удобное балконное кресло.       — Почему ты просто не откажешь ему? — немного устало спрашивает Лиам. — Ты флиртуешь с ним в ответ, вот он и не понимает, что между вами происходит. Ты просто играешь с ним.       — Я не играю с ним, — искренне возмущается Луи, немного опешив. — Это не игра! — он не хотел звучать так резко, поэтому немного смущается, когда Лиам удивлённо оглядывается на него, стряхивая пепел с собственной сигареты. — Но я просто... я не хочу быть тем, кто разобьёт ему сердце. Мы в группе уже пять лет, но ни он, ни я никогда не делали ничего... такого, что не делали бы друзья. Флирт — это просто флирт, это поднимает Гарри настроение и самооценку, в этом нет ничего плохого.       Он знает, что Лиам не пытается по-настоящему обвинить его в чём-то, потому что, если это было его целью, он сделал бы это ещё пять лет назад. Лиам всегда был поддерживающим другом, а за эти годы Луи только больше убедился в этом. И сейчас Лиам просто хочет обезопасить обоих: и Гарри, и Луи. Он всегда пытался это сделать, хотя никогда напрямую не вмешивался в то, что между ними происходит.       — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него на сцене? Не слышу, как отвечаешь ему на флирт? Ты делаешь всё это так, словно у вас всё взаимно, — тихо объяснятся Лиам и смотрит на Луи, когда затягивается сигаретным дымом. — Я не виню тебя, Хазза правда милый, сложно игнорировать его. Просто... не мучай его, да и себя тоже. Вам всё равно придётся рано или поздно обсудить всё... что бы это ни было.       — Боже, Пейно, ничего не происходит. Мы просто друзья. Он знает границы, я знаю границы, ничего такого. Просто ничего незначащий флирт.       И, возможно, Луи уже сам не до конца верит в то, что говорит... Но пять лет назад, когда музыкальную группу One Direction только-только основали, достаточно логично возник вопрос: ничего ли страшного, что участники бойбэнда разных вторичных полов? Луи, Зейну и Лиаму, троим альфам, в тот момент было по семнадцать-восемнадцать лет, а это именно тот возраст, когда подростки, чья половая принадлежность отлична от бет, немного... невыносимые.       Луи помнит, как они с Зейном хотели напугать Гарри, но что-то пошло не так, и они сломали дверь в номере отеля. Был случай, когда Лиаму захотелось покурить в номере, и весь отель эвакуировали из-за угрозы пожара. Но в менеджменте знали, на что шли, когда собирались основать One Direction и взять в группу эту троицу.       Найл — бета, с ним вопросов никогда не возникало, никто не боялся, что он что-нибудь натворит. Но в целом вопрос был поставлен из-за Гарри, на тот момент шестнадцатилетнего омеги. Луи тогда этого не понимал, почему-то считая себя умнее всех этих «взрослых дядек», но сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что они были правы, опасаясь.       Все парни продемонстрировали достаточное упорство и раскрыли свои таланты настолько, насколько позволяло телешоу «The X-Factor», однако действительно нельзя игнорировать вторичный пол ребят. Будь они все альфами или альфами и бетами, или омегами и бетами, то всё было бы гораздо проще, но из-за «набора» альфа-бета-омега менеджмент по-настоящему задумался.       Выгнать Гарри из группы не выглядело как хорошее решение: мальчик очень понравился зрителям, оказался талантливым и смазливым, — такого просто нельзя выгонять (здесь уже решался вопрос будущей прибыли от этой группы). Но альфа-бэнд предполагает омежью аудиторию, которая точно будет ненавидеть Гарри или завидовать ему. Первые выступления и активность фанбазы в социальных сетях быстро показали, что бояться нечего. Людям понравился коллектив и то, как отлично эти парнишки, совсем не знающие друг друга, хорошо звучат друг с другом. Не просто хорошо. Они звучат настолько правильно, будто были рождены для того, чтобы петь впятером. Вот так и образовалась эта группа. Естественно, ребят вынудили подписать контракты и договоры, одним из условий которых было принимать подавители и блокаторы, чтобы в группе не было «инцидентов». Луи периодически пренебрегал этим, бунтуя против правил, но теперь понимает, как глупо это было и какому риску подвергал Гарри. Но в любом случае это работало. Какое-то время.       В первый же год все парни достаточно тесно сдружились, теперь не просто работая вместе не покладая рук, а искренне наслаждаясь процессом коллективного творчества. Между альфами порой вспыхивали вспышки агрессии, характерные для подросткового возраста, но это никогда не приводило к большим проблемам. А вот между Луи и Гарри, причём только между ними двоими, происходило нечто... странное. Первыми это заметили поклонники. Менеджер, Ричард Гриффитс, был по-настоящему озадачен, когда все вокруг заговорили про Ларри Стайлинсон, и ещё больше ошеломлён, когда увидел многочисленные посты о «влюблённых взглядах» Гарри и «двусмысленных шутках» обоих ребят. И хотя с ними очень серьёзно поговорили, это не отменило того факта, что Гарри отчаянно влюбился в Луи. Менеджмент просто решил переждать гормональную бурю, надеясь, что всё это прекратится, когда одному из них исполнится двадцать один год. Но это не прекратилось, их только чаще стали спрашивать о (не)происходящем.       — Вы, ребята, пользуетесь огромной популярностью по всему миру, это очевидно, — сказала интервьюерша, пробегаясь взглядом по каждому из пяти участников, прежде чем остановить его на Луи. — Но вы, Гарри и Луи... о вас ходит много слухов. Что вы думаете обо всех этих теориях про Ларри Стайлинсон и обо всём таком?       Луи лишь немного нервно улыбнулся, потому что ему тогда было двадцать один, а Гарри было ещё только девятнадцать. Это, конечно, не проблема, ведь они оба совершеннолетние, но Гарри ещё не достиг зрелости, поэтому некоторые могут посчитать, что Луи пользуется их разницей в возрасте и неумением омеги контролировать себя. Они немного неловко переглянулись, потому что эти вопросы всегда были достаточно странными и навязчивыми, но сейчас Луи ещё и балансирует на той грани, что ему крайне неприятна.       — Эмм, я думаю, что... — задумчиво произнёс Луи, и его голос немного вздрогнул, поэтому он постарался взять себя в руки, поправляя рубашку на себе. — Я думаю, что это здорово, когда... когда поклонники, знаете, вдохновляются... и шутят или... эмм, верят во что-то, что их поддерживает или делает счастливыми. Я думаю, это круто.       — Да, это круто, — согласно ответил Гарри. — Мы в группе все отлично ладим, и это всё очень здорово. Наш с Найлом броманс прозвали «Нарри», это круто. Здорово.       — Многие спрашивают, не в отношениях ли вы, — сказала интервьюерша и улыбнулась Найлу, когда тот неудобно вжался в диван между Луи и Гарри. — Вы как-то по-особенному взаимодействуете, и люди это замечают.       Повисла немного неловкая пауза, которую Найл попытался разбавить тихим покашливанием. Он никогда не стремился влезть в обсуждение пейринга «Ларри Стайлинсон», потому что он порой слишком плохо следит и за мимикой, и за языком, что может привести только к большим проблемам. К счастью, пауза длилась всего пару секунд, которые казались вечностью только лишь Найлу, зажатому между Луи и Гарри и прижатому сверху всем тем странным напряжением, что царит между ними. От этого напряжения хочется помыться, и это при том, что он бета, по-настоящему не чувствующий того, что может быть между альфой и омегой.       — Луи просто ведёт себя как старший брат, — вмешался Лиам, заметив, как Гарри расплылся в улыбке и покраснел, а Луи немного вспотел и заёрзал на месте. — Мы в группе все как братья. Гарри всем нам как младший брат.       Зейн кивнул, поддерживая его согласием и вслух тоже, похлопывая по плечу.       И таких интервью было огромное множество. Хотя все эти вопросы всегда были немного неудобными, Луи не ощущал проблемы в том, как развивались их с Гарри отношения. В первую очередь он всегда видел в Гарри личность, а не потенциального сексуального партнёра. Но чувства омеги действительно были слишком очевидны для всех вокруг, и в какой-то момент Луи решил, что флирт — это не так уж и плохо, тем более, что у Гарри всегда заметно поднималось настроение всякий раз, когда ему удавалось успешно позаигрывать с ним.       Сначала это было что-то из разряда «с возрастом пройдёт, это просто гормоны», но вот Гарри исполнилось двадцать лет, он стал гораздо лучше контролировать себя, своё тело, свои феромоны, но его влюблённость никуда не делась. А потом ему исполнилось двадцать один, он достиг зрелости, и Луи вдруг словно окатили кипятком, потому что Гарри всё ещё смотрел на него с тем же интересом и восхищением, он всё также флиртовал. Между ними определённо есть некоторое сексуальное напряжение, но они никогда не заходили так далеко, даже никогда не целовались.       Просто порой даже самые лёгкие прикосновения вызывают мурашки и лёгкую тахикардию. Порой Луи волнуется рядом с Гарри больше, чем раньше. Раньше Гарри был ребёнком и не вызывал такого интереса, но теперь... Луи чувствует себя по-приятному странно, когда Гарри смотрит ему в глаза и улыбается этой своей стайлсовской улыбкой, особенно на концертах; особенно, когда подавители и блокаторы уже не справляются, и Луи чувствует сладковатый дурманящий цитрусовый аромат, исходящий от вспотевшего поющего Гарри. И в такие моменты Луи действительно задумывается, что флирт — это не просто флирт, что он не просто так продолжает всё это. Думать об этом на удивление приятно, но Луи просто не представляет, что будет, если он пойдёт на поводу у Гарри и, возможно, у своих собственных чувств к нему.