Силуэт

      Ване нравились их крики.       Вопль, полный отчаяния, в очередной раз заполнил слух Злобина, от чего на его лице расцвела кривая ухмылка. Девушка просила, нет, умоляла отпустить её, предлагала деньги, угрожала милицией. Но Ваня даже не шелохнулся от её слов, ведь прекрасно знал о том, что она не доживёт даже до утра.       Наблюдая за тем, как связанная девушка изворачивается на земле, пытаясь выпутаться из многочисленных узлов, Ваня едва слышно выдохнул, справляясь с дрожью в руках. Её глаза беспорядочно метались по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь, но то, что она увидела, заставило её лишь сильнее закричать. Прямо напротив неё висела ещё одна девушка. Её худощавое тело едва заметно содрогалось, а длинные ярко-рыжие волосы запутались в похоронной ленте чёрного цвета, которая была наспех завязана в петлю.       Простояв над девушкой ещё пару минут, Злобин грубо схватил её за ярко-рыжие волосы и потащил в сторону огромной кучи, куда был свален различный мусор. Она заверещала пуще прежнего, её тело задёргалось в его руках, от чего Злобин раздражённо стиснул зубы.       Хмыкнув, Ваня, на секунду прикрыв глаза, продолжил тащить девушку по холодной земле, крепче сжимая в руках пряди её волос. Когда он, сплюнув в сторону, небрежно поднял её на руки, она со всех сил вцепилась в его пальто, на что Злобин лишь брезгливо скривился. Бросив девушку в самую середину сваленного в гору мусора, он отряхнул руки и, порывшись в кармане, выудил оттуда небольшой коробок спичек.       Девушка, испуганно выпучив глаза, забарахталась, пытаясь выпутать крепко завязанные за спиной ладони, но все попытки были тщетны. Тяжело сглотнув, она стала внимательно наблюдать за тем, как Злобин чирканул спичкой по коробку, а после медленно поджёг невесть откуда взявшуюся сигарету. Неторопливо выдохнув дым, он подошёл ближе, не отрывая ярко-голубых глаз от своей жертвы. Усмехнувшись, он на секунду опустил голову, а после двор «Крысы-мыши» снова озарило от яркого света горящей спички. Хмыкнув, Ваня, щёлкнув пальцами, бросил спичку в импровизированный костёр, который заранее обильно залил бензином.       Мусор сразу же начал загораться, постепенно добираясь всё ближе к девушке. Она пронзительно закричала, от чего Злобин недовольно скривился. Но он не ушёл, наоборот, подошёл ещё ближе, с явным наслаждением наблюдая за картиной перед ним.       Когда языки пламени коснулись оголённой ноги девушки, она, взвизгнув от боли, попыталась сдвинуться чуть дальше, но огонь подступал со всех сторон. Отчаянно заскулив, она сморгнула скопившиеся на глазах слёзы и взглянула на своего убийцу.       На расслабленном лице Злобина красиво играли языки пламени, а от яркого света его глаза казались кристально голубыми. Слишком светлые для такого, как он. В таких глазах невозможно разглядеть всю ту тьму, что он нёс на сердце с самого детства.       Спустя двадцать минут Злобин, выбросив давно потухшую сигарету, в последний раз взглянул на догорающее тело девушки и, криво ухмыльнувшись, развернулся и молча ушёл, даже не потушив костёр. Но он так и не заметил, что вторая, повешенная им же жертва крепко вцепилась руками в петлю, чем спасла себя от гибели.

***

      Дина, на удивление, не стала закатывать сцен, когда Ваня, приняв самый грустный вид, сообщил ей о том, что он заехал всего на несколько и минут и скоро ему снова придётся ехать на работу, возможно даже провести там всю ночь. Она, на прощание поцеловав мужа в щёку, сказала, что всё понимает и он может проводить на работе столько времени, сколько потребуется. Злобин даже застыл на какое-то время. Он был готов к тому, что в этот раз жена точно запустит что-то ему вслед, но своего удивления не выдал. Лишь улыбнулся и, коротко попрощавшись, вышел с квартиры.       Отчаянный взгляд Иры после сообщения Антона не давал Ване покоя. Он изворачивался как мог, но не мог вызвать у девушки и каплю тех эмоций, что она пережила за те десять минут, пока успокаивалась в его объятиях. Её не напугала даже записка, подсунутая ей в дверь лично Ваней и это начинало всё больше раздражать его.       Свернув на знакомую улицу, Ваня поправил шарф и вышел из машины, мельком оглядываясь по сторонам. Два фонаря плохо справлялись с тем, чтобы нормально освещать двор, но жильцы, видимо, давно смирились. Хотя Ване иногда казалось, что все живущие в доме, где брат купил себе квартиру, какие-то странные и даже немного жуткие, так что, возможно, им эта темнота даже нравится.       Хмыкнув, Ваня засунул руки глубоко в карман, нащупывая связку ключей. Быстро взбежав вверх по лестнице, он остановился перед знакомой дверью и, глубоко вздохнув, открыл её, тут же входя внутрь.       — Какой повод в этот раз? — насмешливо прохрипел Антон, выходя из комнаты. — Или ты просто решил брата проведать?       Быстро скинув с ног ботинки, старший прошёл мимо брата в комнату, по привычке осматриваясь по сторонам. Зацепившись взглядом за аккуратно сложенный чёрный свитер, он бесцеремонно схватил его с полки открытого шкафа, комкая в кулаке.       — Оденься. — закатил глаза Ваня, бросая вещь в брата. — Я по делу.       — О-о, — протянул младший, с трудом поймав свитер до того, как тот прилетел ему в лицо. — ты по другому поводу ко мне и не приезжаешь.       — Где Ершова? — нахмурился Ваня, не отрывая холодного взгляда от слегка растерявшегося брата. — Ты вообще в курсе, что чуть не подставил меня сегодня? Прекрати пользоваться моим именем в своих целях.       — В наших целях. — поднял брови Антон. — А Ершова за городом.       — И что она там делает? — Ваня насупился, сложив руки на тяжело вздымающейся груди.       — Хуй его знает. — пожал плечами младший, натягивая свитер через голову. — Чем обычно дети занимаются? Спит, наверно.       Прикусив нижнюю губу, Ваня впился в младшего разьярённым взглядом, но тот, словно не замечая недовольства брата, как ни в чём не бывало прошёлся по комнате, останавливаясь у окна.       — Антон. — выдохнул старший, поворачиваясь лицом к брату. — Ты понимаешь, что…       — А чего ты так бесишься? — младший слегка прищурился, склонив голову в сторону. — Ты же сам говорил, что она запомнила твой голос. Помнишь? Так что я только одолжение тебе сделал.       — Ты мог сначала мне об этом рассказать?! — крикнул Ваня, больше не в силах сдерживаться.       Спокойствие в тёмно-синих глазах брата раздражало. Выводило из себя вплоть до желания снять с него кожу и выколоть глаза, лишь бы не видеть этот расслабленный, даже слегка насмешливый, взгляд.       — Я знаю, почему ты злишься. — тихо сказал Антон. При виде лёгкого замешательства на лице брата, он скривил покусанные губы в ухмылке. — Потому что я смог сделать то, что у тебя не получается уже очень долго.       — Я никогда не практиковался в похищении детей с больниц и, знаешь ли, не планирую. — усмехнулся Ваня, явно издеваясь над братом.       — Я видел, как Ира отреагировала на сообщение.       Ваня застыл. Его кадык едва заметно дёрнулся, когда он, слегка прищурившись, непонимающе изогнул бровь.       — А это тут причём? — нервно усмехнулся старший.       — Я же знаю, как ты любишь выводить всех на эмоции. — хмыкнул Антон, медленно двигаясь в сторону брата. — С детства видел, как ты занимаешься этим. Только вот Ира на твои выходки никак не реагирует. Её пугает только твой силуэт, который каждый вечер караулит её возле дома, но, знаешь, на её месте я бы, наверно, вообще с ума сошёл.       — Что за бред? — скривился Ваня, наблюдая за тем, как младший медленно ходит кругами вокруг него.       — Твои убийства с каждым разом всё изощрённее, но так сильно раздражающее тебя безразличие слетает с лица Иры, только когда она получает мои сообщения. Или когда находит трупы, оставленные мной. Не тобой.       Левый глаз Вани слегка дёрнулся.       — Тебя раздражает, что на тебя Ира не реагирует так, как на меня. — сделал вывод Антон, останавливаясь прямо перед братом. — А ведь ты с детства привык, что из нас двоих ты — первый. Всегда и во всём. Неприятно, когда тебя смещают с пьедестала, да?       Ванин кулак со свистом врезался в челюсть младшего, но тот практически никак не отреагировал. Лишь стёр с лица кровь и едва заметно улыбнулся.       — И даже сейчас. — он сделал ещё один шаг к брату, вставая вплотную. — Ты злишься из-за того, что я никак не реагирую на твои действия и слова.       Тяжело сглотнув, Ваня с трудом отвернулся от брата. Чуть сгорбившись, он молча вышел с квартиры, оставив до одури довольного собой брата наедине со своими мыслями.       Дом, где сейчас была Маша, находился далеко за городом, в самой глуши леса. Он достался братьям от родителей, которые, в свою очередь, получили его от своего отца, который родился в этом городе. Ваню и Антона ещё в детстве привозили в Курортный и они всей семьёй каждое лето жили в небольшом двухэтажном доме и именно это больше всего повлияло на выбор близнецов при переезде с родного города.       Ваня добирался туда полтора часа. Изрядно уставший, он чуть не въехал в едущую по встречной полосе машину, за что ещё очень долго ругал себя в собственной голове. Ваня, вообще, очень тяжело переживал собственные ошибки и всегда предпочитал делать всё с первого раза, тогда как Антон, чаще движимый импульсивными мыслями, мог допустить кучу ошибок и, в конце концов, сдаться, не желая бороться дальше. Старший же всё доводил до конца.       Дом встретил Ваню тишиной, что заставило его слегка встревожиться. Со стороны Антона было очень опрометчиво везти в дом Машу, когда здесь же, в одной из комнат, закрыт маленький сын Костылёва. Ваня ещё давно пытался донести до брата, что оставлять детей одних в доме — глупость, ведь они могут как-то сбежать. Младший же остался непреклонен и попросил Ваню не лезть в его дела, а если говорить по-русски — послал нахуй.       Сдув вечно мешающиеся волосы со лба, Злобин, мельком осмотрев первый этаж, нехотя побрёл к лестнице. Грудь сдавило от давящего чувства — первый признак надвигающегося пиздеца. Глубоко вдохнув, парень, с трудом перебирая налившиеся железом ноги, поднялся наверх. Двери всех трёх спален были плотно закрыты и Ване оставалось лишь гадать, где находится Маша.       В очередной раз проклянув странные пристрастия явно поехавшего брата, Злобин наобум дёрнул ручку первой двери. Та легко поддалась, впуская Злобина внутрь. Спальня родителей. По телу Вани невольно прошёлся холодок.       Их убили четыре года назад. Застрелили прямо в кровати собственной квартиры. Милиция никого не нашла и, в конце концов, дело закрыли. «Недостаточно улик. Мы сделали, всё, что смогли». — сказали тогда Ване, пока он едва сдерживался, чтобы не наброситься на следователя с кулаками.       «Был бы там Женя» — невольно промелькнуло у Вани в голове. Боков бы точно нашёл и наказал убийцу. Но его там не было.       Хмыкнув, Злобин резко захлопнул дверь, от чего по всему этажу прошлось громкое эхо. Вздрогнув от раздавшегося звука, Ваня на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями.       Следующая комната раньше принадлежала Антону и она была заперта. Выудив из кармана небольшую гремящую связку ключей, он медленно вставил нужный в замок, тут же остановившись. А если Маша в другой комнате?       По пути в дом Ваня придумал план. Он бы забрал Ершову, отвёз её в больницу, а сам бы сказал, что нашёл её в лесу. Злобин даже знал, какое место покажет Жене, когда тот спросит, где он нашёл девочку. Маша вряд ли что-то вспомнит, ведь брат, после того, как серьёзно прокололся с тем, что девочка слышала их голоса, скорее всего, от души напичкал её маком.       «Больной» — подумал Ваня, когда Антон в первый раз украл ребёнка. Больше всего Ваню напугал безумный блеск в глазах брата, когда тот делился не особо приятными подробностями. Но старший обещал, что не будет лезть в дела брата до тех пор, пока это не будет ставить под угрозу его самого и Ваня своё обещание сдержал, о чём теперь очень жалел.       Глубоко вдохнув, Злобин всё-таки повернул ключ. Замок, издав приглушённый щелчок, открылся и Ваня медленно вошёл внутрь. Комната была пуста. В ней ни то что никого, в ней не было вообще ничего. Даже мебели, что заставило Ваню неприятно поёжиться.       Оставалась комната, которая когда-то принадлежала самому Ване. Он с улыбкой вспоминал о том, как уговаривал родителей, чтобы его и Антона поселили в разных комнатах, аргументируя это тем, что три месяца бок о бок с братом он не выдержит и родители, явно скрипя сердце, позволили близнецам жить раздельно, что всё равно не спасало Ваню от шумного брата.       Быстро справившись с замком, Ваня уверено вошёл внутрь, спустя секунду застыв на месте. По коже прошёлся не то что холодок — целый сорокоградусный мороз. Конечности сковало от ужаса, а рёбра словно сдавило, от чего из него разом вышел весь воздух. Его сердце громко шумело в ушах, не давая сосредоточиться на мыслях, которые стали слишком беспорядочными от увиденного.       Посреди Ваниной комнаты, прямо на полу, лежал труп маленькой девочки. Бездушно изуродованное тело уже приобрело характерные пятна, которые чётко просматривались на бледной детской коже. Брызги крови были повсюду — на стенах, кровати, небольшом рабочем столе. И без того грязный ковёр и вовсе пропитался бурыми пятнами, от чего в воздухе стоял отчётливый запах железа.       Ваня стоял не шелохнувшись. Он сам убивал и не раз. Мучил девушек, издевался над ними, уродовал их бездыханные тела до неузнаваемости, но дети всегда были для него чем-то… другим. Чем-то, что не заслуживало такой ужасной смерти.       Глаз Вани заметно дёрнулся, когда он, наконец, шагнул вперёд. Его взгляд невольно задерживался на особо видных повреждениях, от чего его слегка замутило. Неосознанно задержав дыхание, он медленно подошёл ближе, вставая прямо над телом Маши.       Ладошка, где раньше отсутствовал всего один палец, была отсечена, а всё тело небрежно изрезано, от чего покрылось множеством глубоких ран. Ваня давно заметил, что брат имел привычку оставлять множество порезов на жертвах. Их всегда было так много, что старший начинал невольно задумываться о том, что тёмной ночью брат может прирезать и его.       Тяжело сглотнув, Ваня с трудом отвёл взгляд. Воздуха критически не хватало, а стойкий запах крови уже, кажется, поселился в сознании. Быстро переставляя ноги, Ваня пулей вылетел из комнаты, захлопывая за собой дверь.       С первого этажа, как по заказу, раздался громкий звон телефона. Сжав руки в кулаки, Ваня нахмурился и направился вниз.       — Ты что, совсем с ума сошёл? — разъярённо выдохнул в трубку Ваня.       — А это будет тебе уроком. — Антон явно улыбался. — Чтобы ты знал, что не стоит обещать того, что ты не сможешь выполнить.       — Что?..       Из трубки раздались протяжные гудки, уведомляющие о том, что звонивший сбросил вызов. Присев в кресло, стоящее рядом, Ваня задумался о словах брата. Что значит — не стоит обещать того, что ты не сможешь выполнить?       «С Машей всё будет хорошо» — слова самого Вани, сказанные им Ире всего день назад, набатом заиграли в голове — «Я тебе обещаю»