Силуэт

      Ира пристально наблюдала за тем, как деревья и здания за окном проносятся мимо них. Сжавшись на сидении, она периодически бросала на Женю, сидевшего за рулём, нервные взгляды и всё не решалась заговорить о том, что её мучило уже второй день.       Глухо вздохнув, она слегка изменила позу и, шмыгнув носом, прочистила горло, прежде чем тихо обратиться к Бокову:       — Жень.       Боков, не поворачивая головы, приглушённо замычал, чуть крепче сжимая руль.       — А ты к Ване уже… оттаял? — на последнем слове её голос предательски сорвался.       — Чё, блять? — нахмурился Боков, глянув на девушку так, словно она не задала обыкновенный вопрос, а огрела его по голове чем-то очень тяжелым.       — Ну, после того случая с… Любой, кажется? — Ира слегка прищурилась, вспоминая имя той светловолосой девушки, которую Женя спас во время их похода в «Дельфин». — Ты был довольно зол на него.       — А, — уголок губ Жени едва заметно дрогнул. Немного сбавив скорость, он, продолжая одной рукой крепко держать руль, второй выудил из кармана сигареты. — Да хер с ним, с этим Злобиным. Пусть спит, с кем хочет.       Медленно покачав головой, Ира отвернулась обратно к окну, плотно сжимая губы. После того, как Злобин ушёл прошлой ночью, она его больше не видела. Но он словно забрал с собой жалкие крупицы спокойствия, что у неё оставались, и от этого Смирнова последние несколько часов провела как на иголках. Постоянно дёргалась, раздражалась от любого лишнего слова, сказанного ей.       Ей было страшно. Ира переживала, что, дав Злобину уйти прошлой ночью, она совершила самую большую ошибку в своей жизни. Она не раз думала сорваться посреди ночи, набрать номер Бокова и рассказать ему всё как есть. Затем приехать домой к Ване и наконец поймать его, чтобы он получил по заслугам за всё, что совершил. И брата его тоже. Но стоило её руке потянуться к телефону, как она тут же одёргивала её, словно ошпарилась. Что-то извне настойчиво не давало ей сделать то, что она, по-хорошему, обязана была сделать. Обязана из-за того, что несколько лет назад решила пойти работать в милицию. Обязана из-за того, что видела трупы всех убитых Ваней девушек и истерзанных его мерзким братцем детей. Обязана просто потому, что это было правильно — посадить маньяков, издевающихся над женщинами и детьми.       Близнецы, скорее всего, избежали бы расстрела. Среди милиционеров давно ходил слух, что власти собираются отменить смертную казнь, и Фишер, если дело успеют закрыть до этого момента, станет последним, кого в России расстреляют. Но даже это не могло заставить Иру рассказать обо всём Бокову.       Но она помнила, что Женя подозревал Ваню. Ещё давно, вскользь бросил фразу о том, что Злобин может быть причастен. И это не давало Ире покоя: в тот раз она отговорила Бокова, но это совсем не значит, что он так просто отказался от этой мысли. Женя умный, слишком умный, и рано или поздно он поймёт, что с самого начала был прав. И тогда не поздоровится всем троим: и Ире, и близнецам.       Смирновой было страшно, что Боков в любой момент, да даже сейчас, по её напряжённому и слегка нервному лицу поймёт, что она всё знает и молчит.       — Я вообще не из-за Любы на него разозлился, — внезапно сказал Женя, привлекая внимание Иры.       Обернувшись, Смирнова внимательно осмотрела мужчину, но его лицо не выражало практически ничего. Хмурое лицо выражало лишь многолетнюю усталость и желание свалиться замертво, лишь бы не видеть всего того, что он видел за всю свою жизнь. Сказать, да даже просто попытаться понять, что у него в голове, было нереально.       — В смысле? — глухо спросила Ира.       — Я… Разочаровался в нём, очень сильно. — лицо Жени заметно поникло. — Я думал, что он один человек. А оказалось, что совсем другой. И я не знаю его совсем.       Тихо вздохнув, девушка опустила глаза, обдумывая его слова. А ведь она тоже Ваню совсем не знает. Где гарантия, что всё, что она узнала о нём до вчерашнего дня — правда? Если он так виртуозно обманывал всё отделение и даже Бокова, так уверенно держал образ жертвы обстоятельств и молодого, загнанного в угол парня. Ни у кого, да даже у неё самой ни разу не появлялось мыслей о том, что за этими невинными глазами прячется столько…Столько.       — Но ты, возможно, знаешь его чуть больше, чем я. — зачем-то добавил Женя, плавно останавливая машину.       Боков вышел на улицу, громко захлопнув за собой дверь машины, что вывело Иру из лёгкого ступора, вызванного его словами. В этой фразе было всё: и намёк, и знание чего-то, чего не знала даже она. И то, что Боков, кажется, наблюдает за ними чуть пристальнее, чем за другими, заставило Иру напряжённо сжать челюсть. Привычка, которую она неосознанно переняла у Вани.       Боков стоял перед входом в отделение, поджигая сигарету, когда к нему подошла Ира. Задержав глаза на ней всего на секунду, Женя, раскурив табак, мотнул головой в сторону двери. В отделении всё, как обычно: слишком светло и слишком шумно. А ещё пахло чем-то приторным, что заставляло презрительно сморщиться. Словно здесь прошла женщина, духи которой были слишком пахучими и тянулись шлейфом вдоль всего отдела.       Сморщив нос от этого неприятного запаха, Ира, кивнув проходящему мимо коллеге, направилась вслед за Женей, что никогда не удосуживался здороваться с кем-то, кроме Нади, Иры или Вани. Боков был полностью погружён в работу и не желал тратить время на что-то, что не имело отношения к делу, и если это означало, что окружающие люди будут считать его хамом и грубияном, значит, так оно и есть.       Открыв дверь, ведущую в общий кабинет, Женя, пропустив Иру вперёд, торопливо зашёл вслед за ней, на ходу снимая бомбер. Небрежно отбросив вещь на спинку стула, Боков, сгрохотом опустившись на него же, притянул к себе пачку свежих отчётов. Среди них Ира заметила и листок, полностью исписанный знакомым, слишком аккуратным почерком.       Принюхавшись, Смирнова вновь скривилась. Противный запах духов добрался и до этого кабинета, но тут ощущался намного гуще и словно давил на голову.       — Здравствуйте. — раздался тихий, женский голос позади.       Вздрогнув, следователи на секунду переглянулись и обернулись. За столом, где обычно сидел Злобин, находилась молодая девушка с короткими светло-коричневыми волосами. Прищурившись, Ира попыталась вспомнить, где раньше видела её, пока девушку не осенило — это Дина, жена Вани. Точнее, почти бывшая жена.       Глубоко вздохнув, Ира, не потрудившись даже кивнуть, отвернулась обратно, обводя стол задумчивым взглядом, пока не наткнулась на невесть откуда взявшийся учебник по истории за десятый класс. Оставляя возможность вести разговор с девушкой Бокову, Ира притянула к себе тяжёлую книжку в синем переплёте и, открыв её где-то посередине, без особого интереса стала вчитываться в строчки.       — Здрасьте, — буркнул Боков, явно узнавший девушку. Но, судя по его тону, разговор, как и она сама, не приносили ему никакого удовольствия, и то, что она так свободно рассиживала в кабинете, где хранилось множество важных документов, очевидно разозлило его. — А вы чего здесь делаете?       Женя разговаривал с ней издевательски-снисходительным голосом, а тон подозрительно походил на её собственный, и Ира едва сдержалась от того, чтобы усмехнуться. Видимо, все, у кого в паспорте, в строке «фамилия» значилось «Злобин», так или иначе раздражали его.       — Я Ваню жду. — ответила Дина, слегка понизив голос под гнётом раздражённого взгляда Бокова.       Ира заинтересованно обернулась и обвела девушку взглядом. Их глаза на секунду встретились, от чего Дина практически незаметно чуть сильнее сжала ручки небольшой сумки, расположенной у неё на коленях.       — А пустил вас сюда кто? — продолжал Женя, и Ира заметила, как кулаки со стёсанными костяшками крепче вжались в бумагу. — Ваня ваш на работе сегодня не появлялся.       Ира, незаметно для окружающих, напряглась.       — Приболел он, сегодня дома остался. — продолжал Боков, не заинтересованно отворачиваясь к столу. — Домой к нему идите.       — Но дома его тоже нет. — недовольно буркнула Дина, искренне убеждённая в том, что следователь зачем-то обманывает её.       — Ну, тогда я не знаю. — пожал плечами Боков, уже полностью поглощённый отчётом с морга. — Можете заявление о пропаже написать.       Женя весело усмехнулся, слушая, как каблуки Дины отстукивали громкий ритм. Громко хлопнув дверью, девушка наконец покинула кабинет, оставляя следователей наедине. Почесав нос, Боков перелистнул страницу, совершенно не замечая, что Смирнова, сидящая по левую от него сторону, от напряжения вытянулась в струну и была готова начать грызть стол.       — Ваня реально приболел, или ты специально так сказал? — голос её не выдавал никакого волнения, тогда как внутри поднялся ураган эмоций, и она едва сдерживалась, чтобы не выбежать из кабинета и направиться домой к Злобину.       — Райкина сказала, что да. — хмыкнул Женя, заостряя взгляд на нужной строчке. — Помнишь сына Костылёва? Которого недавно нашли на трассе.       Вынырнув из своих мыслей, Ира рассеянно мотнула головой и посмотрела на ожидающего Женю, что слегка нахмурился. Кивнув ему, она взяла в руки протянутый им листок, а после прочла ту строку, куда Боков ткнул пальцем.       — Сначала думали, что он от переохлаждения погиб, а у него в крови такая доза опиума, что даже взрослый человек вряд ли выдержал бы. — задумчиво сказал Женя. — Самое странное, что мальчик умер ещё до того, как истёк срок, данный Костылёву для того, чтобы заплатить выкуп. То есть, похититель, скорее всего, выбросил мальчика посреди трассы, а там его уже нашли проезжавшие мимо люди.       Ира несколько раз перечитала строчку, про содержание опиума в крови, а после медленно положила листок на стол, двигая его обратно Бокову.       — И непонятно, что вынудило убийцу отпустить мальчика. — продолжал Женя, не замечая, как побелело лицо Иры. — Дочерей Ершова он, очевидно, убил из-за того, что те не заплатили ему. Сына нашего опера только для того, чтобы запугать нас. Но этого мальчика у него не было смысла убивать. Он переодически связывался с родителями и напоминал им о долге.       Дёрнув плечом, Ира откинулась на спинку стула и достала с кармана пальто пачку сигарет. Притянув к себе пепельницу, она чиркнула спичкой, выпуская в воздух клубы дыма.       — Младшую дочь Ершовых он тоже не убивал. — внезапно сказала она, вспоминая о маленькой девочке, что нашли на мосту в сумке. — Формально не убивал. Она тоже умерла от передозировки опием. Может быть, если бы её нашли раньше, она и вовсе осталась бы жива.       Последовав её примеру, Женя тоже достал сигареты и, отложив отчёт в сторону, встал из-за стола. Порывшись на столе у Райкиной, он нашёл отчёт о смерти маленькой Ершовой и вернулся за стол.       — Может, он и вовсе не планировал, чтобы девочка умирала. — пожала плечами Ира, хотя сама не особо верила в свои же слова. — Скорее всего, с сыном Костылёва произошло тоже самое.       — Хорошо, блять, но тогда почему он отпустил его? — вскинулся Женя, активно размахивая рукой с зажатой меж пальцев сигаретой. — Даже не отпустил, а выбросил полуживого пацана на обочине и поехал себе дальше.       — Откуда мне знать, Жень? — раздражённо гаркнула Ира, крепче сжимая края учебника. — Меня там не было.       Устало выдохнув, Боков откинулся на спинку стула, устремляя взгляд в потолок. Бросив тлеющую сигарету в пепельницу, он опустил веки и просто… молчал. Долго, напряжённо, устало. Словно хотел оказаться где угодно, лишь бы не здесь.       А Ира вдруг поняла, что может узнать, зачем похититель так сделал. Прямо сейчас может поехать к Злобину домой, вытрясти с него адрес брата и просто… спросить. Антон, кажется, с самого начала решил не врать ей. Похоже, даже не видел смысла в этом, в отличии от его брата. И что-то подсказывало Ире, что он даже обрадуется, если она спросит у него что-то.       С грохотом отодвинув стул, Ира встала из-за стола. Бросив давно потухшую сигарету в пепельницу, она, махнув на прощание Жене, что даже нахмурился от её внезапного ухода, вышла из кабинета.

***

      Когда Ира поднималась по знакомому подъезду, её мысли вращались с завидной скоростью. Напряжение, весь вечер сидевшее в ней, вылилось в нервный тик и подрагивающие пальцы, а фантазии, приходящие на ум, одна страшнее другой. Девушка помнила о том, что, по словам Дины, Злобина дома не было, как, в общем, и на работе. И чем он мог заниматься в это время, ей было даже страшно представить.       Она хотела верить, что не совершила ошибку, хотя тонкая нить сомнений не покидала её голову. Смирнова знала, что по одному её желанию близнецы не перестанут заниматься теми ужасными, мерзкими вещами, но она думала, что Ваня перестанет хотя бы потому, что она может в любой момент сдать его. И плевать, если он расскажет Бокову о том, что она всё знала и утянет её за собой.       Остановившись перед знакомой дверью, Ира, глубоко вдохнув, занесла руку, чтобы постучать, когда замок щёлкнул и дверь резко открылась, едва не сбивая её с ног. Вовремя сделав шаг назад, Ира удивлённо моргнула, а после её взгляд наткнулся на стоящего в дверях Ваню.       — Привет? — весело усмехнулся… Антон. Не Ваня. — Ты к Ване?       Его веселье почему-то разозлило девушку. Она не понимала, как он может веселиться после того, что сделал. Грубо схватив его за рукав тёмной куртки, она с силой затащила его обратно в квартиру, а после с оглушительным грохотом захлопнула за собой дверь.       Дважды проверив, что она точно закрыла хлипкую дверь на замок, Ира насильно усадила ничего не понимающего Антона на опасно раскачивающуюся табуретку, стоящую возле стены, а сама скинула с ног ботинки и прошла внутрь квартиры.       — Ты что-то забыл? — хрипло спросил Ваня, выходя из комнаты. Его вниманием полностью завладела какая-то книга, и он шёл, даже не подняв головы. — Ещё раз хлопнешь дверью, и в следующий раз там окажутся твои пальцы.       — Хотела бы я на это посмотреть. — недовольно буркнула Ира, заставляя его поднять удивлённый взгляд. — Не хочешь объяснить, почему ты сегодня не появился на работе?       Позади послышался глухой смешок Антона, но стоило Ире разгневанно глянуть на него через плечо, как улыбка тут же стёрлась с его лица. Захлопнув книжку, Ваня кашлянул в кулак и, разглядывая свои тапки, сказал: — Приболел.       Брови Иры недовольно взметнулись вверх, и уже через секунду Злобину прилетел подзатыльник. Сильный, такой, что его голова с тихим болезненным вздохом дёрнулась вперёд, а Антон без стеснения зашёлся в приступе истерического хохота.       — Тебя Дина твоя искала. — буркнула Ира, отталкивая Ваню с прохода, чтобы войти в комнату. Сняв пальто, она небрежно бросила его в кресло, а сама уселась на плохо заправленную кровать. — Сидела в отделении. Сказала, что тебя дома не было.       Ваня заметно напрягся, на что Ира самодовольно ухмыльнулась. Отбросив книгу на тумбочку, он спрятал руки в карманах потрёпанных спортивных штанов и пристыженно опустил голову, когда рядом с ним неожиданно появился Антон, уже без куртки, натянутой на широкие плечи. Выглядел он более чем довольно. Пихнув брата локтём, Антон протиснулся внутрь и уселся на кровать по левую от Иры сторону. Девушка пыталась игнорировать его присутствие, но краем глаза всё равно отчётливо замечала направленный на неё взгляд тёмных глаз и чересчур растрёпанные волосы, что теперь так сильно бросались в глаза.       — Мы вроде договорились, что ты не будешь притворяться. — мрачно процедила Ира, наконец бросая на Антона вопрошающий взгляд. Тот ещё секунду смотрел на неё, прежде чем наконец отвернуться. — Врать, соответственно, тоже.       Больше всего Ира боялась услышать, что дома его не было потому, что он нашёл новую жертву. Ей было плевать на то, что он пропустил работу, обманул начальство. Если бы он сделал это просто, чтобы остаться дома, она бы не сказала ему и слова. Но страх, поселившийся глубоко внутри, упорно твердил ей, что сегодня руки Вани снова были по локоть в крови.       — Я реально приболел. — тихо ответил Ваня, поднимая голову. — Дома меня не было только для Дины.       — Это, кстати, правда. — отозвался Антон, опускаясь спиной на кровать. Ира заинтересованно посмотрела на него, в ответ получая довольную ухмылку. — Мне пришлось весь день торчать здесь, только потому, что этот придурок боится оставаться один, когда болеет.       — Да заткнись ты уже! — зашипел Ваня, срываясь с места в сторону кровати. Его щёки покрылись едва заметным румянцем. — Ты, вроде, домой собирался, нет?       Хохотнув, Антон снова принял сидячее положение, внимательно вглядываясь в разъярённые и слегка пристыженные глаза брата, что чуть склонился над кроватью. Только сейчас Ира заметила, что Ваня действительно выглядел неважно.       Антон вызывал у неё… отвращение. Потому, что он позарился на святое — на детскую жизнь. Безжалостно мучил и убивал ещё ничего не понимающих ребят, бездушно издевался над их трупами и совершенно не испытывал угрызений совести на этот счёт. Более того, он не был психопатом, не имел психических заболеваний и любой психиатр бы, скорее всего, сказал, что он абсолютно безобиден и не опасен для общества. И только два человека, включая саму Иру, знали о том, что это полный бред. Хотя, кажется, в его голове точно было что-то не то.       Но он не врал ей. С самого начала Антон был честен, не пытался оправдать свои поступки перед ней. Просто в лоб сказал о том, что он делал и даже не отвёл глаз, хотя бы ради приличия. Поэтому Ира, боясь признаться в этом даже себе, верила Антону немного больше, чем Ване. Во всяком случае, у него не было причин врать ей.       Понаблюдав за перепалкой братьев ещё несколько секунд, Ира всё-таки позволила себе облегчённый вздох. Остатки здравого смысла, не покидающие её даже после того, как она позволила Злобину спокойно уйти, говорили ей, что близнецы будут сидеть на жопе ровно лишь до поры, до времени. Рано или поздно что-то щёлкнет в чьей-то голове, и самой же Ире придётся ехать на вызов, чтобы осмотреть очередное место убийства.       Прошлой ночью Смирнова долго размышляла насчёт братьев. Если мотив Вани был ей вполне понятен, то вот причины, по которым Антон так безжалостно убивал детей — нет. Он не насиловал их, каждое убийство было совершено разным образом, и если бы Боков не рассказал следователям о письме Ершовой, они бы вряд ли поняли, что всё это совершает один и тот же человек. Никаких внешних сходств жертвы не имели, да даже не было хотя бы двух убитых одного возраста.       После нескольких часов ломания собственной головы, Ира пришла к тому, что в этом ещё совсем молодом парне слишком много жестокости, которую он решил вымещать на детях, и легче от этого не стало.       — Ты голодная? — буднично спросил Антон, поднимаясь с кровати. Ваня бросил на него непонимающий взгляд, но тот даже не обратил на брата внимания, продолжая смотреть на девушку.       Осмотрев близнецов поочерёдно, Иру в очередной раз передёрнуло от того, что они были словно две капли воды. Если бы не разный цвет глаз, Смирнова бы никак не смогла различить их, даже если бы осмотрела каждый участок их тел под микроскопом.       Тяжело вздохнув, она всё-таки кивнула. Довольно улыбнувшись, Антон махнул в сторону выхода из комнаты, явно призывая её пойти за ним. Ира неуверенно встала с кровати и двинулась вслед за чересчур активным Злобиным, когда его более хладнокровная версия крепко схватила её под локоть, заставляя остаться на месте.       — Ты собирался домой. — отчеканил Ваня, уже не спрашивая, а скорее констатируя.       — Конечно, ты не мог подумать, что я упущу возможность пообщаться с ней? — спросил Антон так, словно Ира сейчас не стояла посреди комнаты и не слышала каждое его слово. — Я имею в виду нормально пообщаться. Как Антон, а не как Ваня.       Между братьями повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь тихим дыханием девушки. Ира почувствовала, как ладонь Вани на её руке сжалась чуть сильнее, но потом он вдруг отпустил её. Смирнова оглядела братьев внимательным взглядом, а после уверенно шагнула к двери, где всё ещё стоял Антон.

***

      Сидя за столом на кухне, Ира впервые за день почувствовала хоть какое-то облегчение. Напряжение, копившееся в ней от страха, начинало постепенно сходить на нет, а наблюдать за близнецами, как выяснилось, было очень весело.       Всё то время, что братья пытались хозяйничать на кухне, они спорили по любому поводу. Ира отметила, что они вполне смахивают на двух подростков, когда находятся вдвоём.       — Я сам могу. — буркнул Антон, отталкивая Ваню от плиты. — Ты чай заваривай.       — Может, я сам разберусь, что мне делать на моей же кухне? — прошипел Ваня, шлёпая брата по руке.       — Ты на этой кухне ничего сложнее чая не сделаешь. — процедил младший, наливая в тарелку суп. — Удивительно, как ты не сдох от голода за то время, что жил без Дины.       — Удивительно, как ты не сдох за то время, что жил без меня. — вторил ему Ваня, вытаскивая кружку со шкафчика.       — Может, вам помочь? — вклинилась Ира, едва сдерживая рвущуюся наружу ухмылку.       Братья глянули на неё одновременно, и в их взгляде ясно читалось, что сейчас ей лучше сидеть молча и ждать обещанный суп, который, по словам Вани, приготовил Антон.       Когда спустя несколько минут на стол перед ней одновременно опустилась тарелка, доверху наполненная супом, и кружка горячего чая, Ира тут же схватила ложку. Последние несколько часов живот услужливо сообщал ей о том, что пришло самое время поесть, но из-за острого желания проверить, что Ваня держит обещание, она без стыда и совести пропустила ужин, так что была очень благодарна, что Антон всё-таки решил накормить её.       Тщательно пережёвывая что-то, что было очень похоже на картошку, Ира почувствовала на себе два пристальных взгляда. Подняв глаза от тарелки, она, замерев, уставилась на близнецов в немом вопросе.       Переглядки длились около минуты, прежде чем Антон, тихо вздохнув, открыл один из ящиков и выудил оттуда нераспечатанную бутылку водки и опустил её на стол с глухим стуком.       — Дома у себя бухать будешь. — укоризненно произнёс Ваня, пытаясь дотянуться до бутылки, но Антон шлёпнул его по руке.       — Мы будем бухать вместе. — ухмыльнулся младший, выставляя рядом с бутылкой три рюмки. — Чтобы беседа легче шла, смекаешь?       Ваня глянул на Иру, которая так и застыла с непережёванным супом во рту. Пожав плечами, как бы соглашаясь, девушка вернулась к еде, слыша громкий смешок Антона.       Спустя час все трое были изрядно пьяны, а беседа и правда пошла намного легче. Ира всё ещё старалась держаться подальше от Антона и инстинктивно двигалась ближе к Ване, на что младший всё больше стискивал челюсть.       На улице уже давно стемнело, а на окно то и дело попадали большие капли дождя, отстукивая свой ритм. Когда рюмки в очередной раз наполнились, Ира покачала головой, чувствуя, что ещё немного и её вывернет. Ваня же охотно вкинул в себя алкоголь, хватая со стола наскоро сделанный бутерброд.       Ира, пусть и была пьяна, всё ещё пыталась наблюдать за братьями, по большей части за Антоном. Пыталась высмотреть что-то в ещё больше потемневших глазах, запоминала каждую его привычку: как он то и дело тряс головой, чтобы убрать с лица мешающиеся пряди, как закусывал нижнюю губу, когда задумывался. Как нервно перебирал зубочистку в руках, стоило ей на него глянуть, как уголок его губ то и дело дёргался, стоило теме разговора зайти не в то русло.       Ваня тоже не остался без внимания. Выглядел он менее нервно, чем брат: сидел прямо, руки держал либо под столом, на бёдрах, либо складывал их на груди. Откинувшись на спинку стула, он смотрел ровно и не прятал глаз, в отличии от брата. Да и выглядел он куда собранее, даже будучи пьяным и заболевшим.       Но одно у них было общее: оба слишком много курили.       Смирнова пыталась выбрать момент, чтобы наконец спросить у Антона, почему он выбросил накачанного наркотиками мальчика на обочине дороги. Хотел ли он, чтобы пацан умер, и что вообще двигало им в тот момент. Но холодный и слегка потемневший взгляд Вани, что был прикован к ней практически весь вечер, не давал ей собраться с мыслями.       Стоило Ване перестать притворяться и строить из себя милого парня, как Смирнову стало бросать в жар от любого его действия по отношению к ней. Ира невольно вспоминала сцену из кабинета, когда он, на следующий день после того, как поцеловал её в кабинете, вдруг решил всё обсудить. Девушка помнила всё: его выражение лица, его потемневшие то ли от гнева, то ли от похоти глаза, интонацию, с которой он говорил. Тихий, вкрадчивый, низкий голос заставлял спину покрыться мурашками, а тело броситься в дрожь. Теперь Ира не сомневалась в том, что тогда он был настоящим и ей было интересно, как далеко он бы зашёл, если бы их не прервали.       Антон же был полной противоположностью брату: слишком нервный, постоянно дёргался. Его нога под столом тряслась без остановки. Взгляд, хоть и порой насмешливый, не был холодным. От него не пробирало в дрожь, щёки не наливались жаром. Но было в нём что-то другое. Что-то, что заставляло заинтересоваться. Вызывало желание узнать о нём больше и, если надо будет, вскрыть черепную коробку, лишь бы узнать, что у него на уме.       Алкоголь подействовал должным образом и на Иру: теперь она не казалась такой напряжённой. Не шарахалась от каждого движения Антона, если тот находился близко к ней. Осоловевшие глаза с интересом разглядывали обоих братьев без стеснения.       — Я, наверное, пойду спать. — пробормотал Ваня заплетающимся языком. Внешне он выглядел почти трезвым, но, судя по всему, в голове у него творилась каша.       — Умоляю, не расшибись по дороге в кровать. — усмехнулся младший, наполняя свою рюмку до краёв. — Как в шестнадцать лет, помнишь?       Антон широко улыбнулся, наблюдая за тем, как на бледной коже всё отчетливее проявлялся румянец. Нахмурив густые брови, Ваня, так ничего и не ответив, встал со стула и, шатаясь из стороны в сторону, медленно вышел из кухни.       — А что было в шестнадцать лет? — Ира заговорила с Антоном впервые за вечер, из-за чего тот удивлённо вскинул брови.       Опрокинув в себя рюмку, он, вытерев рот рукавом чёрной рубашки, посмотрел на девушку, чем вызвал у неё непреодолимое желание отодвинуться. Но она сдержала себя и даже не отвела взгляда.       — В шестнадцать лет Иван решил, что самое время ему попробовать напиться до безпамятства, но не рассчитал свои силы и упал. — снова усмехнулся Злобин. — Ударился головой об асфальт, даже скорую пришлось вызывать. Сидел весь в крови, слушал, как его мать ругала. Пьяный и довольный.       Ира не смогла сдержать смешка и всё-таки схватила наполненную ранее рюмку, выпивая всё содержимое разом. Антон заинтересованно наблюдал за тем, как она, сначала поморщившись, откусывала бутерброд, оставленный Ваней.       — А ты? — внезапно спросила она, доставая из пачки две сигареты. Одну протянула Антону. — С ним пил?       — Нет. — покачал головой парень, принимая сигарету из рук Смирновой. — Как-то не любил я с Ваней выпивать. Он же пить не умел, вот и приходилось следить за ним, как за маленьким.       Ира понимающе кивнула и подожгла сигарету. Густой дым в очередной раз заполнил небольшую кухню, а запах, кажется, уже въевшийся в стены, заставил Иру на секунду сморщиться.       — Зачем ты оставил Гришу на обочине? — внезапно спросила девушка, не отрывая взгляда от стола.       — Ты мента-то не включай. Не на работе находишься. — хмыкнул Антон, стряхивая пепел. — Какого Гришу?       — Костылёв Гриша. — продолжала Смирнова, не придавая голосу никаких эмоций. — Которого ты накачал опием, а потом выбросил на обочине трассы. Ты, наверное, знаешь, что он погиб.       — От переохлаждения. — глухо выдавил Антон. — Знаю.       — Он умер от передозировки опием.       Антон почти не изменился в лице. Иру это раздражало: у Антона всё было «почти», в то время как у Вани «слишком». Словно братья ещё в детстве не смогли поделить всё поровну, и Ване досталась изрядная доля того, что по праву принадлежало Антону.       — Я не знаю, почему я его отпустил. — хрипло сказал Антон, отворачиваясь к окну. — Я сделал это после того, как убил Машу.       Ира бросила на него взгляд, полный презрения, но он этого не заметил, ведь был полностью поглощён видом за окном.       — Просто что-то в голове щёлкнуло. — продолжал парень. — Я тогда стоял и руки от крови отмывал. Крови много было, слишком. Я ещё свитер запачкал сильно.       Смирнова смотрела на Антона неотрывно, пытаясь найти в его лице хоть что-то. Но тот выглядел… пустым. Ничего не выражающее лицо, даже привычная ухмылка стёрлась, сменяясь слегка приоткрытыми губами.       — Я посмотрел в зеркало и вспомнил про Гришу. Почему-то мне захотелось его отпустить. Я переоделся и вывез его из дома. Он то ли без сознания был, то ли спал, поэтому не понимал ничего особо. Я его прямо там и оставил.       Ира наполнила свою рюмку.       — Я думал, что его найдут те, кто будет мимо проезжать, в больницу отвезут и всё. Не думал о том, что он может умереть.       Парень наконец повернулся и внимательно заглянул в слегка испуганное лицо Иры, а после отпил прямо из бутылки.