Где-то Сага

"Это маскарад — молотый салат,

Это маскарад — пафоса парад"

© "Антитела" — "Маскарад"

Стеклянный звон подвешенных к потолку колокольчиков нетерпеливо перебил шипящий на полке старый радиоприёмник и радостно оповестил хозяина "Гарцующего тапира" о визите гостя. Потомок аристократического рода Гобсеков, лишенный права именоваться графом задолго до своего рождения и ныне зовущийся просто гражданином Пабло Скруджем (а среди клиентов — Тем-у-кого-дорого), нецензурно вздохнул, отложил похабного содержания газету и принялся протирать стаканы. В пустой бар зашёл молодой парень в смокинге, высоком цилиндре и тёмных очках, сделал заказ и устроился ждать за барной стойкой, отбивая нестройный ритм металлическим протезом, заменяющим ему правую руку. — Вы всегда стаканы протираете? — с лёгким смешком спросил он, наблюдая, как старик готовит американо и складывает в пластиковые судки бутерброды. — Да будет вам известно, что согласно постановлению Ордена барменов этим должен заниматься каждый его участник в свободное от обслуживания время. — А я-то думал, что они действительно настолько часто пачкаются. Вот и развенчался ещё один профессиональный миф — читателям понравится! — улыбнулся парень и сделал какие-то пометки в блокноте. — А в мире какие новости? Что интересного? — За интересную информацию платить приходится, — всё таким же наставническим тоном ответил Скрудж. — А если жалко кошелёк, то можете радио послушать. — Тут без сдачи. Бармен внимательно пересчитал деньги — один полуизумрудный бубл и три изумрудных бублика, — недовольно хмыкнул и убрал в кассу. Подал клиенту заказ. — Ничего нового. В Вестеросе, что на северо-западе Мира тысячи островов, убили очередного королька. Говорят, какой-то граф буквально разорвал его на части магическим криком. Теперь страну ждёт очередная чехарда на престоле, которая снова закончится вмешательством Атлантиды. В Нарнии, что в Где-то Мире, наконец закончился суд над внучкой давно покойной Белой колдуньи — принцессой Эльзой. Решили заточить её в башне на севере Рождественских гор и нанять в качестве сторожа дракона. В соседнем с Нарнией Мордоре опять начался мятеж. Одни говорят, что он уже подавлен, другие — что власти не контролируют Белый город и Поливиль. Как по мне, одно другому не мешает. В Пандарии всё спокойно: народ огня развивает экономику, земли — книжки читает, панды воды возлежат на шезлонгах, а племена ветра носа не высовывают из своих гор. О ситуации в Бывшем мире не знаю — при продаже хабара новости редко обсуждаются. Не посмотрите товар? Могу предложить кость абайи. Интересная вещица, её даже используют в качестве сердцевины для волшебных палочек. Не хотите? Зря, пожалеете. Ну а у нас в Изумрудном городе празднуется День Мордора, с чем я вас и поздравляю. — Не стоит, — махнул рукой парень, отрываясь от блокнота с записями. — Интересно, что сказал бы Саурон, узнай он, что в отколовшемся от его империи мире теперь устраивают такой фестиваль? Что сказали бы те, кто не так и не увидел конца восстания? Абсурдная ситуация. Хотя, конечно, не исключительная. — Я таким не интересуюсь и вам не советовал бы, — проворчал Гобсек. — Можете убирать свой записник, это все новости. Вы прогадали: ничего занимательного на этой неделе не произошло. Только зря мне голову морочили. — Не поверю, чтобы такой человек, как вы, не знал что-то действительно интересное. Например, про вчерашнее убийство главы Клана Кровавых Кроликов. Мистер Скрудж нахмурился. — Конечно мне известно многое. Но расскажи я что-нибудь лишнее — составлю компанию им, — он указал на висящие над дверью колокольчики. — Тем более если проболтаюсь журналюге. А кроль жив, не извольте беспокоится. — Да ладно, вам же прекрасно известно, что у моего журнала только один читатель, и это моя ручная канарейка. — Ваш заказ готов, — резко оборвал парня бармен. Парень разочарованно пожал плечами, забрал бутерброды и вышел. Косой переулок, на котором уютно разместился "Гарцующий тапир", пользовался дурной (и несправедливо смягченной) славой в городе, но сейчас, щедро освещённый утренним солнцем, он был даже приветливым. На узкой улочке никого не было, но журналист отчётливо ощутил на себе чей-то взгляд. — С праздником! — послышался весёлый бас. На балконе дома напротив сидел орк, принявший уже внушительный литраж алкоголя и приподнявший в тосте очередную кружку чего-то крепкого. — А что отмечают? Извините, не местный, — откликнулся ранний посетитель таверн. Орк растерянно почесал затылок и задумчиво уставился на дырку в асфальте. После снова повторил стимулирующее мозговую деятельность движение, но оно не помогло. Тогда он гулко ударил по стоящему рядом барабану (наверное, подрабатывает уличным артистом), ещё раз поднял кружку, буркнул что-то про крепкое здоровье и чью-то мать и вылил в себя содержимое, потеряв всякий интерес к прохожим. Однако взгляд никуда не пропал. Парень растерянно надкусил пару бутербродов, обошёл несколько раз свою машину, расчесал приклеенные к капоту залихватски закрученные чёрные усы — дань моде. И уже более спокойным сел вовнутрь. Он почему-то был уверен, что беспокоящий его взгляд не принадлежит никому из обитателей подворотен Косого переулка, ни другому жителю Изумрудного города или иного мира. И если его догадки верны… Что ж, игра началась.

***

— Не знаешь, сынок, хороша ли соль? Седобородый рогном взял пачку с полки супермаркета и протянул её гусю. Жизнь в Изумрудном городе, как и в других мирах, в попытках не сдохнуть под ближайшим кустом приобрела самые поразительные формы, от разнообразия которых пестрело в глазах. Люди, сказочные твари (эльфы, орки или те же рогномы — коренастые полурослики с рогами на голове и носу), антропоморфные и не очень животные и растения — всё давно смешалось в ядерный винегрет и уже не особо удивлялось существованию друг друга. Но гусь… Любитель соли с нескрываемым интересом рассматривал пернатого. Тот был крупнее своих неразумных суповых собратьев — ростом с самого рогнома, — с иссиня-чёрным оперением и крупными фиолетовыми пятнами на правом глазу и левой руке, которые переливались на свету как растёкшееся по асфальту машинное масло. Гусь рассмотрел упаковку кухонной соли. "Твоя закладка". Он тоже впервые видел эту марку, но, не желая продолжать разговор, кивнул: — Соль отличная, хоть к ране прикладывай, — и с этими словами затопал в сторону касс. На выходе пернатого ждал младший брат. Его голова — такая же чёрная, только вместо пятен небольшие полоски — торчала из-за вывески на крыше магазина магазина и непринужденно улыбалась, пытаясь убедить старшего, что ситуация под контролем и у неё есть идеи, как спускаться. Как бы тяжело не вздыхал пятнистый, он всё-таки дождался, пока слезет младший и они вместе направились к трамвайной остановке. — Я там гнездо синегривок видел, пижапку и огрызок яблока, — поделился своими достижениями вывесколаз. — Важное открытие, — буркнул пятнистый, прожевывая чебурек. — Какие-нибудь догадки по поводу того, зачем нам могли вручить повестку в мэрию, там были? Младший судорожно сглотнул, вспомнив, куда они идут в такую рань, но заверил, что ничего подобного на вывеске не оказалось. Как и идей, что ему написать на титулке предстоящей дипломной работы. Тем временем уже подъехал нужный им, если верить надписи на лобовом стекле (а стоит ли им доверять?), трамвай, украшенный длинными волосами. Братья кое-как влезли в забитый до отказа салон. До пункта назначения они не доехали. Трамвай резко затормозил и все пассажиры полетели к водителю. Пятнистый гусь выронил свой чебурек, кто-то сзади него охнул, кто-то закричал, кто зашипел, завёл песню, выкрикнул "За Мордор!" или молча перенёс это испытание, спросонья пытаясь понять, почему в его спальне столько народу. Послышались проклятья в сторону машиниста, однако того уже не было на своём месте. Во имя справедливости пассажиры, после непродолжительной, но горячей дискуссии, решили выходить в алфавитном порядке, и потому уже давно позабывшие свои имена братья оказались последними. На улице всё внимание было приковано к бротавру — крупному синему четырёхрукому гуманоиду, — что склонился над лежащем на рельсах человеком и крайне эмоционально ему объяснял, что для отдыха есть места и поудобнее. Возмущённый монолог машиниста прервал тролль в форме Личной охраны мэра — главного правоохранительного органа в городе и единственной опоры мэра. В простонародье сию организацию также называют Личной охраной Хозяина, в разговоре часто сокращая до аббревиатуры (когда рядом нет, естественно, самих “охранников”). — Что тут уже произошло? — Аннушка пролила масло и поскользнулась, — жалобно протянула женщина на рельсах. — Не верьте ей, — вновь заговорил бротавр. — Она это делает специально и не в первый раз. Сегодня я на неё чуть не наехал, из-за этой чёртовой волосни ничего не видно! Синяя форма жизни с силой дёрнула приклеенную к лобовому стеклу чёлку. Та не выдержала таких обвинений и оторвалась. — Давите же, Аннушка умереть хочет! — попросила лежащая-на-рельсах. — Да идите в Лес, не буду я вас убивать! Уходите с дороги о поговорите лучше с психологом, он поможет. — Разве у психолога есть трамвай? Пока они переговаривались, тролль достал из сумки небольшую зеркальную тарелку и запустил кататься по ней орешек. Небольшая настройка — и в зеркале появилось досье на собравшихся персонажей. Бегло их просмотрев, ЛОМовец перебил перепалку: — Если мисс Каренина хочет умереть, то вам не следует этому препятствовать: садитесь в трамвай и езжайте. Напомню, что наше общество построено на принципах демократии и нам стоит уважать свободный выбор друг друга. Над толпой пассажиров прокатился несмелый смех, послышались тихие едкие комментарии. — Часть прав ограничена для поддержания порядка — шутникам следовало бы знать это и быть благодарными. Право же на свободную смерть не попало под санкции. — Да не буду я её давить! — взревел бротавр, оттягивая Каренину с дороги. — Значит выбираете уголовную ответственность за ограничение свобод сограждан? Ваше право. Вы сегодня целый букет собрать решили: порча коммунального имущества, задержание рейса, создание травмоопасной ситуации для пассажиров. Уверен, кто-то что-то себе и повредил, когда вы остановились. Или повредит сейчас и заявит, что это было во время остановки: проверить, увы, не получится, — тролль сделал приглашающий жест. — А в досье что? О, так у вас ещё и дочь есть. — А дочерью что не так?! — Как вас зовут? — Кучага. И что с того? — И какое вы ей отчество оставляете? Это, можно сказать нанесение морального ущерба на перспективу. А помимо этого ещё участие в несанкционированных выборах, распитие алкогольных напитков в положенном месте, оскорбление сотрудников правоохранительных органов. — Оскорбление-то где вы увидели, козлы?! — Только что. Уважаемые пассажиры, — ЛОМовец повернулся к толпе. — Гражданин Кучага задержан за многочисленные нарушения законов Изумрудного города, а потому не может дальше выполнять обязанности машиниста. Оставляю окончание рейса на вашу совесть. Уважаемые пассажиры обрадовались такому исходу и направились в салон. У водительского кресла завязалась драка между желающими порулить, кто-то, взявший на себя роль бухгалтера, полез пересчитывать кассу, импровизированный контролёр приступил к сбору мзды, а пара слесарей уже скручивали колёса. — Кажется, он не поедет, — философски заметил пятнистый гусь, наблюдая за этой картиной. — Но за то весело! — обрадовался полосатый, но заметив, что старший пошёл прочь, приуныл. — Ты куда? Мы могли бы быть электриками. Подожди хоть меня. Уже уходя, среди криков пассажиров и возмущений Кучаги, наговаривающего себе всё новые сроки, они услышали жалобный голос Аннушки: — А как же я? — Ну прыгните с моста или подождите следующий трамвай, кто вам мешает? — отвечал ей ЛОМовец — Ну у меня уже деньги на масло заканчиваются! Послышался выстрел, а после — голос тролля: — Всегда рад помочь. Гуси оглядываться не стали: ситуация была хоть и неприятной, но достаточно стандартной для Изумрудного города. Они повернули в ближайший переулок и вскоре, поблуждав немного по незнакомым перекрёсткам, подворотням и канавам, вышли на центральную (и по совместительству самую длинную) улицу города — Проспект зелёных фонарей. Мэр любил повторять, что своей длинной Проспект символизирует возможности, которые город открывает перед своими жителями — мол, на нём расположено всё, что необходимо для комфортной жизни. Горожане с этим вполне неиронично соглашались, вспоминая, что начинались Зелёные фонари около темницы, заканчивались кладбищем, а недалеко от психбольницы уже несколько лет были перекрыты на ремонт. К слову, здесь же находилась и мэрия. До неё братья добрались без происшествий, не успев лишь на пешеходном переходе. Быстрорастущее яблоко на дереве, которое заменяло тут привычный светофор, стало запрещающе красным и теперь надо было подождать несколько минут, пока не вырастет зелёное. Тем временем угрюмые тучи полностью затянули небо, начал накрапывать дождь. — А ведь ещё каких-то пару часов назад было солнечно. Что-то утро сегодня нас не балует, — прокомментировал подошедший к переходу человек. Решив воспользоваться паузой, он достал из рюкзака рыбный бутерброд. — Противное, — согласился с ним полосатый гусь, наблюдая, как, почуяв воду, в бутерброде парня зашевелилась рыба и, выскочив оттуда, поскакала по мокрому асфальту. — Нас вот к тому же в мэрию вызвали. Парень оживился. — Можно узнать подробнее? Не подумайте, ничего личного — профессиональный интерес. Младший брат с готовностью кивнул, обрадовавшись неожиданному вниманию к своей гусиной персоне. Из рюкзака парень достал странный механизм, сделанный в форме канарейки, и завёл его несколькими поворотами ключа. Птица мелодично заскрежетала шестерёнками и перелетела человеку на плечо. — Не бойтесь, это мой диктофон, — улыбнулся интервьюер, хотя беспокойства никто и не проявлял. — Расскажите, по какому поводу вас вызвали? Полосатый уже было открыл клюв, но его перебил брат: — Не расскажем, — не очень дружелюбно буркнул он. — И так всего хватает. — Тогда расскажите, почему Вы не хотите отвечать? Нашим читателям и это будет интересно. Пятнистый нахмурился, обдумывая наиболее деликатный ответ. За него ответил другой голос, низкий и радражённый: — Отстаньте, здесь никто не хочет проблем. К ним присоединился новый участник — угрюмый минотавр, облачённый в рясу и кепку (божья коровка, так сказать). Канарейка приветливо пискнула, а парень посмотрел через солнцезащитные очки на новую жертву и улыбнулся: — Если не хотите, можем оставить политику в стороне и пообщаться на религиозные темы. Вот например, как Вы считаете: была ли у Святого Арагорна кепка? Даже сквозь густую шерсть пятнистый гусь увидел, как раскраснелся от злости священник, ставший похожим на чёрный рогатый помидор. Вопрос был откровенно издевательским, и лишним подтверждением этому был символ церкви Святого Арагорна в Кепке, на тяжёлой цепи свисавший с шеи быка — равносторонний треугольник с вписанным в него кругом и перечеркнутый медианой. Когда-то символ был иным — вписанный в круг треугольник, да и о наличии головного убора у Арагорна никто не задумывался. Но потом кто-то решил, что в кепке он выглядел бы покруче, и — удивительно! — не нашёл в текстах Профессора прямого указания на то, что кепка отсутствовала. Вскоре у сего сверхмыслителя появились ученики, а ещё через какое-то время после непродолжительного конфликта в городе осталась только одна законная конфессия, признающая наличие кепки. Бык зарычал и ткнул треугольником журналисту под нос: — Ты это видишь? Узреваешь? Во имя какого переулка тогда задаёшь такие вопросы? Парень постучал по алюминиевой подвеске металлической правой рукой и издевательски улыбнулся: — Знак Вашей веры я вижу и прекрасно знаю её мнение на этот счёт, но как лично Вы думаете? Может, у Вас другие мысли по этому поводу? Заметив зелёное яблоко на противоположной стороне дороги, пятнистый гусь схватил за руку брата и пошёл по переходу к мэрии, подальше от пустой болтовни журналиста. Резиденция мэра представляла собой обширный пятиугольный двор, обнесённый массивными зелёными стенами — под стать названию города (правда, цвет свой они приобрели в большей степени не благодаря краске или изумрудам, но зарослям плюща, хмеля, и винограда, которые оставались не тронутыми, казалось, со времён самого Арагорна). Каждый угол по традиции украшался башней, каждая — своим уникальным, неповторимым и труднопереваримым дизайном: белая, как холодильник, Готическая башня; цельнолитая Чугунная башня, косплеящая Барад-дур в современном переосмыслении; Прямая башня, которая уже не одно десятилетие стоит под совершенно не прямым углом; Вешалка, в которой каждый из пяти этажей был сделан в другом стиле; Тёмная (или Стрёмная) башня, о которой в принципе не принято говорить в народе. Решётка на единственных воротах уже давно не работала и потому вход организовали через дыру, проделанную войсками Саурона при штурме Ратуши лет сто назад (сэкономив таким образом деньги на ремонте и заодно отдав дань уважения мордорским канонирам). Внутри двор пестрел не меньшим архитектурным разнообразием: Казну построили в форме древней пирамиды, Министерство долгостроев разместилось в домике на дереве, Комитет по защите прав детей — в подвале, а Ведомство по защите прав коррупционеров — в бревенчатом медовом зале. Сама же Ратуша, будучи одним из самых высоких зданий в городе, презрительно смотрела на на них с высоты шестидесяти пяти этажей, пуская блики стеклянным фасадом и изумрудными карнизами. Гуси робко зашли во двор и направились к Ратуше, как было указано в повестке, надеясь при этом, что нужный этаж найти не удастся, а указанный кабинет и вовсе отсутствует. Надеждам, однако, не суждено было сбыться — их быстро заметили ЛОМовцы и, внимательно изучив документ, повели внутрь. Как ни пытался старший убедить себя в том, что их вызвали всего лишь как свидетелей какого-нибудь мелкого преступления или кому-то в мэрии понадобился учитель истории и студент-выпускник, получалось не очень. Колени предательски дрожали, сердце колотилось с бешеной скоростью, болела голова. Конечно, он знал, зачем они здесь понадобились — Кольцо. Младший тоже переживал: пытался завести разговор с охранниками, то и дело судорожно сглатывал ком в горле, но скорее всего о причине так и не догадался. Их вели по людным, а потом и пустым коридорам вглубь первого этажа, дальше — ниже. Все самые подозрительные повороты, вывески и двери они проходили мимо, что с одной стороны, успокаивало, с другой — всё острее ставило вопрос о том, куда их ведут. Они шли всё дальше и всё чаще поворачивали, и пятнистый всё чаще задумывался, не заблудились ли их проводники (хотя, конечно, спрашивать не стал бы). И вот сопровождавшие их ЛОМовцы наконец остановились возле двери — внешне ничем не примечательной, разве что ручка слишком обшарпанна — и затолкали внутрь братьев. Дверь закрылась. Тёмный мрачный коридор, где они оказались, был (или казался?) совершенно пустым и безлюдным, если не учитывать стоявшего в глубине платяного шкафа. Пятнистый вдруг вспомнил похожие истории, которые, кстати, всегда рассказывались дома и шёпотом, и никогда – от первого лица. Как бы не хотелось им следовать, но выход оставался один — шкаф. Братья влезли в него, протиснулись через многочисленные шубы и вышли в тёмную комнату. Значит, истории не врут… Младший гусь судорожно сглотнул. Кабинет мэра (по крайне мере, старшему хотелось надеяться, что это был кабинет или приёмная и он решил так и называть сиё помещение) был откровенно неуютным. Несколько факелов не могли показать всего богатства, что скрывалось по углам, но хватало и стоявшего в центре освещённой части стола с несколькими каменными креслами. За ним сидел и сам Страшила – доброе пухленькое пугало, которое правило этим городом. Кроме него никого видно не было. Гуси показали ему приглашение, и, получив разрешение, сели. Руны на креслах отозвались зелёным тусклым сиянием. Страшила дал гостям возможность рассмотреть все инструменты на столе, после чего, вежливо улыбнувшись, заскрипел: — Вы опоздали. Ещё бы немного — и сорвали бы праздничный фестиваль. Меня ждут там, а я вас жду здесь. — Да и мы сами туда опаздываем, — понимающе кивнул младший брат. — Наверное, уже опоздали на раздачу бесплатных угощений. Могли бы повеселиться, а приходится тут… — Нам жаль, — быстро перебил его старший. Брат страдал редкой формой отсутствия мозгов, и потому нельзя было давать ему говорить с власть имущими. Хотя про бесплатное печенье он прав — и урчание в животе было тому подтверждением. — Тогда перейдём к делу, — мэр раскрыл лежащую на столе папку с документами, демонстративно перелистнул пару страниц. — Почему здесь не указаны ваши имена? Братья почти синхронно пожали плечами. — Мы их забыли, —простодушно ответил полосатый. — Смотрели в документах, но там тоже ничего нет, — добавил пятнистый. Поначалу у него была идея обратиться за новыми удостоверениями, но потом гусь как существо достаточно ленивое пришёл к выводу, что имена-то и не особо здесь нужны: для обращения к нему все и так использовали “извините”, а для младшего и без того находилось немало прозвищ. Этого он решил не говорить. — Как ин-те-рес-но, — протянул Страшила, подчёркивая каждый произнесённый слог. — Бе-зы-мян-ный у-чи-тель ис-то-ри-и и бе-зы-мян-ный сту-дент-вы-пуск-ник. Мэр подвёлся, запустил руки в карманы расшитого пейзажами города зелёного жилета. Пуговицы на нём, и без того еле застёгнутые, затрещали. Гусь не умел похвастаться хорошим знанием психологии чучел, но это, кажется, злилось. — Не-ле-па-я и да-же не-мно-го тра-гич-на-я слу-чай-ность. Или план по вне-дре-нию шпи-о-нов? Мистер “Извините” почувствовал, как под оперением проступает пот — к таким обвинениям он готов не был. Наверное, он сейчас и вправду был схож на разоблачённого шпиона. А вот брат вопреки ожиданиям волнения не проявил: — Мы и правда шпионы? — с надеждой спросил он у старшего. Иногда пятнистый жалел, что у него вообще есть брат. Он сделал пару глубоких вдохов, чтобы унять колотящееся сердце, дрожащие руки и волнующиеся жировые складки и только тогда заговорил: — Мы не шпионы. Шпион наоборот придумал бы себе имя и правдоподобный образ. Это было бы логично. — Ко-неч-но ло-гич-но. И по-то-му двух не-ле-пых бе-зы-мян-ных гу-сей уж точ-но ник-то не об-ви-нит. Страшила улыбался так, будто переиграл своего собеседника в шахматы. И, судя по вылезшим кое-где из соломы иглам, стоило это ему невероятных интеллектуальных усилий. — Мы не нелепые! — возмутился шпион-младший, но тут же был перебит старшим: — Мы не шпионы, уверяем Вас. — Тогда почему мои люди — (на этих словах тёмный силуэт в углу, который старший сначала принял за вешалку, сделал приветственный жест) — об-на-ру-жи-ли у вас в квартире это? — мэр наконец почти перестал делить слова на слоги, но всё ещё противно их тянул и скрипел. Он вытащил из карман кольцо и аккуратно положил перед гостями. Да, это оно. Пятнистый рассматривал массивное золотое украшение, украшенное узором из пляшущих языков пламени и надписью “Одно кольцо, что правит всеми”, нанесённой практически нечитаемым почерком. Как он и думал, именно оно стало причиной интереса к ним со стороны Ратуши. — Символ власти Мордора! Артефакт, который может подарить могущество Мордора нашему миру! И что вы с ним делаете? Вместо того, чтобы принести сюда, тайно храните в банке из-под огурцов! — Вышло недоразумение… Этого всего лишь сувенир — промямлял пятнистый, и сам прекрасно, насколько нелепо звучит эта версия. Да и врать у него редко получалось. — Нет! — вспылил праведным гневом брат, обращаясь сразу ко всем: и к нему, и к мэру, и к “вешалке” в углу. — Это настоящее кольцо Мордора! Его принёс наш дядя, после того, как… — … вернулся из Где-то Мира, — не особо вежливо перебил старший. Ещё не хватало проблем из-за похождений их неугомонного родственника. — Он ничего не рассказывал нам о своих приключениях. — Не ут-рж-дай-тесь, — раздражённо отмахнулся Страшила. — Я всё прекрасно знаю. И о кольце, и о дяде. И как вы считаете, провинились ли перед Изумрудным городом своим поведением? — Да, — быстро соврал старший, не дав ничего ляпнуть своему брату. — Мы благодарны вам за наставления. Мы отдадим кольцо Вам. И городу, разумеется. Мэр опять заскрежетал — теперь это походило на смех. — Конечно оно будет у меня. Однако любая вина должна быть наказана. Так гласят наши законы. Пугало нежно провело рукой по металлическим инстурментам на столе, о способах применения которых не хотелось и догадываться. Старший брат со всей силы вцепился в кресло, младший судорожно глотнул. — Мы… — Но всё же город меня прозвал меня Страшилой Добрым. — (нет). — Рука не поднимется у меня причинить вам боль. И потому я предлагаю вам искупить вину иным путём. Вы сами отнесёте это кольцо к Барад-дур, чтобы оно обрело всю свою мощь, и потом вернёте его назад, в Изумрудный город. Гусь немного успокоился, но что-то ему подсказывало, что задача не так проста, как кажется. А ещё плохо сочеталось с так любимой ним зоной комфорта. — Но сможем ли мы… — начал он, радуясь, что любящий искать себе на хвост проблемы брат притих. — Сможете, — резко оборвал его Страшила. — Мои люди вам помогут. Сегодня в одиннадцать вечера за вами зайдут. Надеюсь, вы достаточно бла-го-ра-зум-ны, чтобы быть дома. Старший аккуратно кивнул, внутренне надеясь, что идти придётся недалеко. — Мы не отдадим кольцо! — вдруг крикнул полосатый. Он вскочил с кресла, схватил артефакт и пулей вылетел в коридор. Какое-то время все в кабинете молча обмозговывали случившиеся, пока молчание не нарушил оставшийся пернатый: — Он просто захотел в туалет, — попытался он как-то оправдать действия брата. — Конечно, — понимающе кивнул мэр и повернулся к “Вешалке”. — Мне самому гостю показывать где уборная? Силуэт также ответил кивком и бесшумно выскользнул в коридор. — Жду вас обоих сегодня ночью. С кольцом, — обратился Страшила к гостю и жестом дал понять, что тот свободен.

***

Полосатый гусь взбежал по очередным ступеням, с помощью робких “простите-пропустите” протиснулся сквозь толпу у касс и нырнул в какой-то проход. Кажется он здесь был. Да, место знакомое — он был здесь минут двадцать назад. То, что он вконец заблудился, гуся не огорчило — он был уверен, что из здания выходов много и рано или поздно ему попадется один из них. Сейчас проблема была немного иной. Гусь пробежал дальше, чуть не сбив с ног кальмароголового клерка, и остановился на развилке. Кажется, в прошлый раз он поворачивал направо — значит, сейчас надо бежать налево. Так он и поступил. Полосатый мчался по безлюдному коридору, а мимо, словно два бесконечных поезда, тянулись очереди совершенно одинаковых дверей с одной стороны, и таких же неотличимых друг от друга окон с другой. Вдруг он остановился. Вернулся на десяток шагов назад, к выбивающейся из общего ряда двери. То, что надо — лифт! Гусь заскочил внутрь, но все же поддался искушению и вышел обратно, решив дождаться своего преследователя, который бежал за ним с самого шкафа. Иногда беглецу удавалось уходить от него, но каждый раз его находили. В этот раз долго тоже ждать не пришлось: довольно скоро в коридоре появился человек (или кто-то на него похожий), закутанный в тёмно-зелёный плащ. Полосатый показал ему крайне неприличный жест (за который его сразу же отчитал бы старший, если бы это увидел), а после этого нырнул внутрь и лихорадочно стал нажимать по кнопкам, занимавшим половину стены. Лифт оказался возмутительно неповоротливым и дверь удосужился закрыть только когда преследователь был в нескольких в нескольких шагах, заставив своего пассажира перед этим вспотеть. А после дёрнулся, как бьющийся в конвульсиях висельник, и пополз вверх, скрипя каждой деталью. Медленно. Очень медленно. Очень, очень, очень… …очень… …медленно. Беглец решил воспользоваться этой паузой, чтобы перевести дыхание и придумать дальнейший план. С последним у него всегда были проблемы, так что после продолжительных раздумий гусь остановился только на том, что для начала надо выбраться из Ратуши. А там… Изумрудный город — единственное известное поселение в своём мире — со всех сторон был окружён огромным лесом. Некоторые даже говаривали, что бесконечным: другого края пока никто не находил. И конечно, он стал пристанищем для всякого рода одичалого народа, а после — и местом действия половины городских легенд. Можно уйти туда — там не то что не найдут, там и искать не станут. Можно спрятаться и в самом городе — затеряться в многомиллионном мегаполисе, по мнению пернатого, не составляло труда. Мечтания полосатого о будущих приключениях были грубо прерваны лифтом, который внезапно дернулся и остановился. Какое-то время он висел недвижимо, давая возможность пассажиру поразмышлять — приехал он или застрял между этажами этого мира — но дверь всё-таки открыл. Этот коридор был ровно таким же, как и тот, с которого гусь уехал, только в этот раз закрытый на ремонт: повсюду стояли стремянки и разноцветные банки, валялся малярный инструмент, воняло краской и клеем. О том, что беглец вообще куда-то переместился, а не просто подождал начала ремонтных работ, говорил только пейзаж в окнах. Этот этаж был неприлично выше большинства зданий, и потому за стеклом открывался прекрасный вид на разноцветный городской центр, полузаброшенный Центральный парк, спокойные воды Черноводной реки и тёмный даже днём Кроличий район на том берегу. Гусю раньше не доводилось видеть город с такого ракурса, но сейчас урбанистические красоты его почему-то не заинтересовали. — Могу… Помочь… Кольцо… — разнёсся по коридору холодный шёпот. В шагах десяти от лифта стояла высокая человеческая (почти, если не считать кошачьи уши) фигура, закутанная с головы до пят в чёрный плащ. На поясе у неё угрожающе висели истёртые ножны. Полосатый судорожно сглотнул и отступил на несколько шагов. Конечно, он слышал о том, что в Ратуше обитают призраки, но надеялся, что знакомится с ними лично не придётся. — Кольцо… — Гуся снова обдало холодом. Призрак вытянул костлявую руку и угрожающе прижал уши. — Нет, — испуганно выпалил пернатый. Борясь с желанием сразу же бросится наутёк, он аккуратно оглянулся. Оба конца коридора заканчивались тупиком. И что делать? Что делать?! Лифт? Какая-то из дверей? Бегство спасало его от множества неприятностей, и сейчас не подведёт. Надо только придумать… Призрак угрожающе зашипел и сделал шаг навстречу, но его отвлёк металлический стук. Полосатый оглянулся назад и увидел, что одна из бесконечной очереди дверей открыта и оттуда появился его преследователь. Увидев призрака, человек потянулся к висящему на поясе мечу. В ответ полтергейст зашипел и вынул своё оружие — от количества рыжей ржавчины казалось, что лезвие обшито лисьим мехом. Оказавшись между двумя клинками, гусь судорожно пытался придумать, куда убежать, но все мысли уже в панике куда-то бежали и в голове ничего не осталось. — Кольцо… Помочь… — снова раздался шёпот, но гусь на него внимания не обратил. Направо, налево. Дверь справа? Слева? Та, через три двери? Или всё-таки лифт? Или… Ещё не до конца обдумав свою идею, гусь схватил стоящую рядом банку с краской и швырнул её в окно. Получив свободу, мириады осколков разлетелись сверкающим облаком и стали ловить лучи утреннего солнца, рассеивая их по тихим и не очень улочкам города и даже умудрившись таким образом поджечь несколько домов. А потом, проигнорировав законы физики, они поймали попутный ветер и стайкой птиц полетели над крышами. Полосатый любоваться этим не стал и побежал к окну. Один решительный шаг — и он отправился в полёт, оставив позади врагов. Падение перебило дыхание и связало все внутренние органы в узел. Гусь отчаянно попытался взлететь, но в его плане нашлась досадная брешь — оказалось, крыльями, которые вследствие беспощадной эволюции стали похожими на человеческие руки, пользоваться по назначению он не умеет. Жаль.

***

— С какого этажа ты, говоришь, прыгнул? — Я не успел посчитать, говорю же! — возмущался младший брат. Несколько минут назад он, запыханный, залетел в их квартиру, забаррикадировал дверь и начал рассказывать какой-то бред про привидений, летающие по небу осколки и падение с ЛОМовец знает какого этажа, заканчивая повесть о своих приключениях предложением сбежать в Лес. — Но я совсем не ушибся, ни синяка! — он опять продемонстрировал руки — естественно, без каких-либо следов падения. Пятнистый с пониманием кивнул: — Когда ты случайно нашёл штаб-квартиру Клана Кровавых Кроликов, ты тоже не ушибся. — Сейчас всё так и было! — А в тот раз значит нет? Поняв свою оговорку, младший замялся. — И в тот! Так что думаешь по поводу идеи сбежать в Лес? — Мы отнесём кольцо в Мордор, сделаем то, что скажет Страшила и тогда он оставит нас в покое. Брат возмущённо вскочил с кресла, но пятнистый перебил ещё высказанные слова: — Ты действительно веришь, что он придёт? Кольцо у нас уже несколько лет хранится, и за это время явиться он не удосужился, в отличие от ЛОМовцев. Это такая же басня от дяди, как и его истории о сошедшем с ума Деде Морозе, деревне разумных картошек, ордене охотников на нечисть, которые используют рыб как ездовых животных… Он много небылиц… — Ты в это не веришь только потому что… — Хватит! — зло сорвался пятнистый. Младший брат замолчал, обиженно насупил брови и ушёл в свою комнату. Пятнистый старался не ругаться с ним (как и с кем-либо не было ещё), но после настолько тревожного дня нервы сдали. И ведь он ещё не знакончился… Старший гусь набил трубку, закурил и вышел на балкон. Опустившаяся на город ночь была тёплой — от мимолётного утреннего дождя не осталось и мокрого места. Дядя Дональд оставил им Кольцо перед тем, как отправиться в очередное путешествие, завещав бережно хранить его для некого волшебника. Этого старика (почему-то гусю казалось, что он должен быть именно стариком) и ждал брат с верностью принесшего клятву рыцаря. Да что уж — даже у скептически настроенного пятнистого всё это время теплилась непризнанная надежда на его появление. Но прошло три года (или четыре? пять? — старший не мог похвастаться хорошей памятью) , и за это время не только не пришёл волшебник — с путешествия так и не вернулся дядя. “It's a Catfall!” — концерт проходил в центре города, но крик подхватившей припев толпы даже здесь спугнул ночных птиц. На второй раз единственный работающий на улице фонарь, который стоял возле любимой пельменной гуся “Бродячие псы”, несколько раз мигнул и потух. На третий над домами взлетел яркий длиннохвостый фейерверк, и, покрасовавшись перед толпой внизу и звёздами верху, по дуге улетел в сторону Кроличьего района. Замену праздничного салюта праздничным пожаром зрители встретили ликованием. На улице было хорошо (хоть и немного громко), но в дверь позвонили. Спешить открывать не было смысла: все замочных дел мастера были обязаны передавать дубликат каждого ключа в мэрию, так что у гостей он скорее всего тоже есть. Щёлкнувший замок подтвердил догадки. В квартиру зашли трое в погонах: двое бротавров и сатир. Синемордые, даже не поздоровавшись, первым делом начали обыскивать комнаты, не упуская ни одной щели. Старший догадывался о возможности такого поворота и всё ценное (в основном — припасы из холодильника) заранее выложил на кухонный стол. А сатир, видимо, не питавший любви подобному времяпровождению, пристал к выгнанным в коридор птицам: — Как дела? Настроение? — Отличное, — искренне ответил брат. Он действительно уже остыл после недавней перепалки, хотя пятнистый не обманывался тем, что младшего удалось переубедить. Скорее всего, тот задумал сбежать по дороге. — А у меня паршивое, — поделился сатир, хотя бодрый тон говорил об обратном. — Там на площади возле рынка такой тротиловый концерт закатили, а мне приходится тут с вами таскаться. Полосатый понимающе закивал. — Да вам и самим, я так понимаю, не в прикол это всё. Брат опять кивнул, подтверждая, что и сам бы сейчас с удовольствием оказался на концерте — и с этим пятнистый не мог не согласиться. — Вот и я о том же, — вздохнул парнокопытный. — Я, кстати, Люцик. Вы можете знать моего брата, он недалеко отсюда кафе держит. Имя у него точно такое же, как и у меня, только задом наперед. — Нет, не знаю. — Зря, там ведь не просто кафе, — улыбнулся сатир. — Если знать, к кому подходить и что говорить... Люцик замолчал, увидев, что вернулись его коллеги. — Хватит болтать, — буркнул один из бротавров. — Выходим. Перед выходом ЛОМовцы внимательно осмотрели скромный рюкзак, который братья взяли с собой в дорогу, особенно старательно перепроверив наличие Кольца. Уже уходя пятнистый украдкой заглянул на кухню и с облегчением отметил, что на самое видное место — кухонный стол — бротавры внимания не обратили и все его гастрономические запасы остались нетронутыми. Хотя, конечно, с пустыми руками гости не ушли: один из них, даже не скрываясь, пересчитывал найденные в гусиных кошельках изумрудные бублы (и явно был недоволен результатом). В подъезде никого не было, если не считать старухи, которую месяц назад зарубили за постоянное повышение арендной платы и чей труп так и не убрали, ибо коммунальные службы не могли никак решить, в чьи обязанности входит эта задача. Во дворе тоже было пусто, как и на улице. В машине Люцик попытался развеселить молчаливую компанию разговором, снова завёв о желании пойти на концерт, но был грубо перебит бротавром: — Толку от этих концертов ноль. — Ты бы мог принять участие в конкурсе по самокопанию, там за правильно выкопанную себе могилу можно бесплатно забронировать место на кладбище, а стоит оно недёшево, — с лёгкой насмешкой ответил сатир. — Очевидная польза. — Оно нам и так положено за профриск. И я туда в ближайшее время не собираюсь. Это был самый длинный разговор за всю дорогу — последующие попытки Люцика разговорить попутчиков никто не поддержал, даже брат. Поэтому сатир тоже умолк и включил радиотрансляцию концерта, где голос артиста иногда не было слышно из-за крика концертных подпевал. Ехали они долго и остановились только переехав Черноводную, когда после пары поворотов мирно спящие панельки сменились лабиринтом трущоб. Дальше машина проехать не могла и пришлось идти пешком. Ветхие двух-трёхэтажные здания так близко прижались другу, что на улице в ряд могли пройти только три толстых гуся, а бесчисленные балконы, переходы и пристройки на крышах угрожающе нависали над головой идущих. Весь этот лабиринт светился чем мог: дешёвыми электролампочками, масляными лампами и даже факелами — и ругался, шутил, кричал, спорил о чём-то, торговался, смеялся, напевал песни на сотни разных голосов. Но всё это ровно до того момента, пока рядом не проходили ЛОМовцы — тогда враз закрывались двери, окна и умолкали разговоры, оставляя на улице лишь перманентную многогранную вонь. Таким образом компанию шла уже с полчаса, и пока единственное разнообразие в окружающие пейзажи внёс тёмный подземный переход, где над головой грохотал особо длинный поезд. За переходом — опять трущобы. Но только ночные гуляки вышли из тоннеля, как их сзади окликнул женский голос, которому вторило каменное эхо: — Стоять, руки вверх. Без резких движений. В подтверждение серьёзности ситуации щёлкнул затвор. Делегация остановилась. Шедший впереди гусей Люцик аккуратно потянулся к кобуре, но стоящий рядом с ним коллега остановил того толчком и смиренно поднял все четыре руки. Сатир, недовольный тем, что никто не поддержал его инициативу, последовал его примеру, послушался также и замыкающий. — Развернуться. Гусь не был до конца уверен, адресовано это ко всем или только к охране, потому сделал вид, что не расслышал, так и оставшись стоять спиной к тоннелю (а ещё так было не настолько страшно). Также поступил и брат. Бротавры послушно повернулись, горячая голова Люцик снова решил отличиться: при развороте выхватил пистолет и шагнул в сторону, прикрываясь младшим из пленников. Как оказалось, наиболее верное решение приняли гуси. Они заметили, как с балкона бесшумно соскользнула за спины охранников белая тень, а грязный свет закопченных ламп отразился на лезвии короткого меча. Четыре удара сердца, три тщательно продуманных движения, один выстрел в воздух — и все их конвоиры лежали на земле, забавно дёргая ногами. Пятнистый на всякий случай не стал опускать руки, и, чтобы не смотреть на расплывающиеся под ногами лужи анатомического кетчупа, аккуратно рассматривал напавшего. Несмотря на то, что белый плащ намекал на его принадлежность к Кровавым Кроликам, это был человек. — Это ты! — удивлённо воскликнул младший. — Ты меня утром догоняла! — Да, — подтвердил человек. По голосу это была та же девушка, что и стояла в тоннеле. — И если вам дорога жизнь, слушайтесь меня. А если ещё раз попробуешь сбежать, — это было адресовано не к старшему. — отрежу ноги. — Я умею быстро ползать, — возразил тот. Пятнистый одёрнул брата и заговорил сам: — Давайте мы просто отдадим вам Кольцо? Вы же за ним пришли, верно? — Нет, нельзя. Да, за ним, — кратко ответил человек, вытирая клинок о подол плаща. Ничего больше не сказав, девушка ушла в тоннель и вернулась оттуда с динамиками и плеером. Упаковала их в заранее приготовленный пакет, спрятала в ножны оружие (а помимо короткого у неё с собой был ещё и длинный меч) и направилась вглубь трущоб, жестом пригласив за собой пленников. По пути гусь всё задавался вопросом, зачем было подчинённому Страшилы убивать других его подчинённых. Казнь? Профессиональная ревность? Рассуждения были безрезультатными, но хотя бы помогали отвлечься от навязчивых мыслей об окровавленных трупах. Шли они быстро и вскоре пятнистый совсем выбился из сил, держась только на страхе. А человек всё шёл вперёд, уверенно сворачивал в ещё более узкие переходы, ныряя в тёмные переходы и периодически беспардонно срезая дорогу через такие места, хозяева каких в иной раз, если бы не белый плащ и ножны на поясе, возмутились бы подобным поведением прохожих. Через какое-то время, когда старший уж вовсе отчаялся, они оставили неблагополучный район позади и вышли на заросший берег реки. Убедившись в отсутствии посторонних, девушка сняла белый плащ, спрятала его в пакет к электронике, кинула туда несколько крупных камней и, раскрутившись, как атлет перед метанием молота, закинула подальше в воду. После этого она достала из тайника на дереве несколько тёмно-зелёных плащей: один надела сама и ещё два отдала братьям, приказав закутаться поплотнее. Осмотрела их с высоты своего человеческого роста, и тогда скомандовала: — Идём. — И они снова куда-то пошли. Продравшись через небольшой пустырь и перейдя трассу ничем не приметные прохожие оказались во внезапно опрятном (и совершенно незнакомом братьям) районе. На улицах было тихо, но почти во всех окнах горел свет: район находился далеко от центра и потому местные предпочитали отмечать фестиваль у себя дома. Стараясь не привлекать лишнего внимания, человек направился к стоящему на другом конце площади десятиэтажному зданию. “Круглосуточная библиотека” — так его представляла повешенная у массивной двери табличка. Девушка зашла, жестом приказав братьям ждать снаружи. Пятнистый решил воспользоваться передышкой и сел на бордюр, а полосатый осторожно заглянул внутрь. — О, это ты, — послышался сонный голос библиотекаря. — А я уже нашёл ответ на твой вопро… — (зевок). — Нет, ласточкам шоколад нельзя. Ни в коем… — (опять зевок). — …случае. Нельзя. — Вообще нельзя? — Вообще нельзя. — Спасибо. Библиотекарь снова громко зевнул. — Ты ещё что-то хотела узнать? — Всего небольшой вопрос. Червоточины связаны названием с червями, червонцами или мастью карт? В вестибюле повисла тишина. Библиотекарь так долго молчал, что даже старший решил заглянуть в находящиеся над головой окно: а вдруг тот всё-таки заснул? Нет. Сидящий на ресепшене пожилой тапир усердно хмыкал, зевал, чесал голову, но не поддавался сну. — Не знаю, — сдался он после продолжительных раздумий. — Умеешь же ты интере… — (зевок). — …просы задавать. Я поищу в словарях. Тапир с одобрительным смешком спрыгнул с высокого стула и направился в коридор с табличкой “Научная литература”. — Я на задании, заскочила мимоходом, — предупредила девушка. — Опять? — Всегда. — Эх… Я постараюсь побыстрее управиться. А если буду задерживаться — ничего страш… — (зевок). — …я выпишу ответ, зайдёшь в следующий раз. Стараясь плестись как можно бодрее, библиотекарь ушёл. А девушка жестом пригласила внутрь своих попутчиков, так же безмолвно показала им, что вести себя надо тихо, и повела в отдел художественной литературы. Там она долго блукала между полок (и гуси вместе с ней), пока не остановилась возле одной. Лично пятнистому гусю она показалась ровно такой же, как и десятки предыдущих, но тем не менее именно она заинтересовала их похитителя, поэтому пернатый решил присесть и ещё немного отдохнуть. В ногах гудело, в голове… Да во всём теле гудело. Человек тем временем начал выкладывать книги, поочерёдно то ложа их на полку, то вручая полосатому, пока не достал из глубины нужную. Которая, конечно же, оказалась не книгой, а замаскированной коробкой, внутри которой лежали три небольших треугольных механизма — каждый с циферблатом посередине. Девушка раздала их своим попутчикам, а последний забрала себе. — Фалька. Старший внимательно осмотрел механизм, однако не нашёл в нём ни чего-либо примечательного, ни хотя бы понятного. — Эта штука — фалька? — уточнил он. — Нет. А что тогда за фалька? Место, куда они направляются? Положение в котором они оказались? Или Кольцо? Девушка складывала книги обратно книги и объяснять, видимо, не собиралась. — Тебя зовут Фалька? — ляпнул младший. Серьёзно, лучше бы молчал. — Да. Пятнистый понял, что уже совершенно не понимает происходящего. А Фалька тем временем закончила с уборкой и снова куда-то их повела. Братья услышали, как в вестибюле зевнул тапир. — Опять убежала, — грустно вздохнул тот, заметив, что возле ресепшена никого нет. Следующей остановкой была кабина лифта. Человек нажал на кнопку верхнего этажа и они поехали вверх. — Червоточины охраняются либо охраной Страшилы, либо нелегалами, поэтому придётся воспользоваться другим методом, — вновь подал голос похититель. Это было логично. Все червоточины — проходы между мирами — были взяты под охрану сразу же после запрета о выезде из города, который Страшила ввёл, только сев в кресло. — А ты не из его охраны? — с непониманием буркнул пятнистый. — Нет. Хотя Страшила считает, что да. — А ты не можешь просто убить охрану? — задал вопрос полосатый, показывая, как девушка орудовала мечом несколько часов назад. — Нет. — Почему? — краткость ответа брата не удовлетворила. — Не хочу привлекать лишнего внимания. Старший нахмурился, пытаясь составить логику действий своего нового знакомого. — Но тех же Вы убили. — Их убил член преступной группировки в опасном районе — это видели все свидетели. Ситуация стандартная, и Страшила будет за неё винить только себя — сам вас собирался отправить таким маршрутом, чтобы запутать возможных врагов. Все замолчали. Вскоре лифт остановился и Фалька опять заговорила: — Ещё вопросы? — Можно узнать, что Вы от нас хотите? — буркнул старший. — Можешь научить мечом махать? — спросил младший. — Нет. Нет. Разговор был закончен и компания вышла из кабины, оказавшись на крыше. Девушка обошла её по периметру, тщательно рассматривая пейзажи внизу. — С порталами осторожней. Если собьёте настройки или что-то повредите, пеняйте на себя, — сказала она, закончив проверку. Брат, со скуки подкидывавший треугольник на манер мяча, бросил это занятие и стал его проверять с таким видом, будто действительно может найти неисправность. — Теперь крепко его зажмите в кулаке и вниз. Куда? Кажется, гусь от усталости совсем перестал понимать речь. Она сказала прыгать с крыши? — Вниз, — на всякий случай повторила Фалька. Пятнистый подошёл к краю, надеясь увидеть там какое-нибудь безопасное устройство для спуска. Ничего такого не оказалось, а от высоты у пернатого закружилась голова. — Давайте мы просто… — начал он, но внезапно рядом оказался решительно настроенный брат и перемахнул ограждение. — Ты куда?! — только и успел испуганно крикнуть гусь. Он посмотрел вниз, на там никого не оказалось. Ничего он ни спросить, ни сказать не успел и после аккуратного пинка сам полетел вниз. Ещё до того, как гусь успел испугаться, окружающий пейзаж вдруг передёрнулся рябью и закружился в настолько странном калейдоскопе, что описать его не хватит и отдельной книги. Пятнистый не мог сказать точно, где он летел и как долго. Единственное, что он понял — что по прилету шмякнулся на что-то живое, что оказалось его братом. Как положено, гуси немного повалялись, потирая ушибленные места, а после встали и осмотрелись. Было, как ни странно, ранее утро. Они стояли на высоком холме в корнях огромного дерева, по величине могущего претендовать на звание мирового, а под ними простиралась живописная долина с редкими лесами, по которой вдаль бежала жёлтая дорожка. Слева, из-за заснеженных гор и начинающейся оттуда реки, восходило солнце, рядом с которым виднелся гигантский человеческий силуэт. С другой стороны можно было рассмотреть высокий частокол, за которым клубился чёрный туман. А вдали, на горизонте, темнели пепельные тучи. На них кто-то упал сверху. Опять повалялись, встали и осмотрелись, уже втроём. — Теперь к делу, — заговорила Фалька, опустив этап любования пейзажами. — Ваша задача — уничтожить Кольцо. Сделать это можно только в жерле Роковой горы, так что вам туда, — она махнула в сторону клубящихся туч. — Это обязательно делать именно нам? — буркнул старший, скептически осматривая расстояние и одёргивая уже собравшегося в дорогу младшего. — Да. — Почему? — манера речи человека уже начинала раздражать. — Кольцо подавляет волю своего владельца, другим его в руки лучше не брать. — А нас не жалко. — Вы с ним прожили бок о бок несколько лет, без видимых последствий. “Не поспоришь”, — недовольно подумал гусь, вслух сказав другое: — Зачем нам это делать? — Вы у меня в плену. Опять же, аргумент железный. — Вы с нами пойдёте? — Нет. Почувствовав облегчение, пятнистый выдохнул и опустился на землю возле корня. Если они будут идти сами, то можно сделать перерыв. Вообще, он всегда считал, что хорошая дорога должна начинаться и оканчиваться привалом. Фалька возражать попытке отдохнуть не стала и вместо этого позвала ушедшего исследовать местность полосатого. Вынула из ножен короткий меч, второй такой же достала откуда из-под кустов и отдала братьям. — Гладиус. Как по мне, слишком короткий, но с вашим ростом будет как раз. Старший отложил свой меч в сторону, а младший восхищенно вертел оружие в руках, пока не порезался. Но даже после этого меча из рук не выпустил. — А можно я возьму тот гладиолус, которым ты охранников убила? — с надеждой спросил он, поглядывая на оружие брата. — Всё равно. Я вам ещё коней привела, но их за время моего отсутствия украли. Странно. Бодрый гусь явно расстроился, а уставший равнодушно пожал плечами: всё равно ездить на лошадях они не умеют. — Странно, что украли? — уточнил полосатый, с деловым видом сравнивая клинки. — Странно, что при этом моего оставили. И ещё, придумайте себе имена, чтобы легче было. Хотя бы на первый-второй рассчитайтесь. Старший очень кстати вспомнил несчастного хоббита из притч Профессора, которого точно также насильно вытолкали за дверь и сказали идти на другой конец света. — Я буду Бильбо, а он Фродо. — Вообще-то я собирался назваться Даком Норрисом, — возмутился младший. — А будешь Фродо. Тебе какая разница, все равно это не надолго. Полосатый гусь надулся, а девушка одобрила выбор и, пожелав счастливого пути, зашагала вниз, где мирно пасся серый конь. На полпути она остановилась: — Фродо. — Я Дак Норрис! — Ты видел сегодня утром призрака в Ратуше? Когда я тебя догнала? — Того чёрного? Конечно! Кажется, на лице девушки промелькнуло удивление и тревога. — Остерегайся таких призраков. И брата береги. Ничего больше не объяснив, он села на коня и отправила его рысью по бездорожью в противоположную от Мордора сторону, где на горизонте мирно блестела морская гладь. — А каком призраке вы говорили? — нахмурился пятнистый. — Я же рассказывал! — возмутился Фродо-Норрис и принялся снова рассказывать о своих дневных приключениях. Вот так Бильбо и заснул: под эмоциональную болтовню брата и с твёрдым обещанием закончить это приключение как можно скорее: туда и сразу обратно.