Family ties

— Кто влюблен, тот всерьёз свою жизнь для тебя превратил в цветы. — Юра рад, он безумно счастлив, ведь этот балкан всерьёз увлёкся милой. Он привёз к их дому сотни красных роз, и в комнатах закончились вазы — красивый жест. — Ты правда так считаешь? — Мила смотрела на жёлтые листья осени, на красные розы и грустно так искала в них какую-нибудь записку. — Я не умею считать, ты же знаешь. — Юра гадал любит — не любит, конечно же, на Отабека. Виктор матюгался, Гоша снова кого-то бил на автоточке. Дом погрузился в лёгкую, очевидно всем, меланхолию. Всё стало как будто бы даже привычно. — Любит, не любит, любит, не любит, любит. — Последний лепесток оказался нечетным. — Не любит. — Юра бросил стебель розы обратно в вазу. Глупые цветы не могли ему сказать даже каплю правды. Плисецкий знал: Отабек любит его, любит, правда. Не стал бы целовать, не стал бы приглядывать даже на другой должности. Две недели спокойствия наступили в их дурдоме. Правда, поговорить с Алтыном не вышло, он лишь уходил сразу, как видел Юру вблизи себя. — Я тебя люблю, не переживай. — Гоша проверил каждый цветок на камеры и записывающие устройства. Безопасность в доме всё ещё его прерогатива. — Мила, если он тебе не нравится, то не нужно мучить человека. — Гошины советы в любви ужасно честны, он был против всех этих чувств. Они ведь ранили. — Я никого не мучаю! — Возмущенная она красная. Напряженная, пытается понять, где она среди этих роз, где она настоящая. Найти себя труднее, чем обычно. — Ага, и Вальдемара, и Льва, и Кристиана… Одни иностранцы. У тебя прям выбор очевиден. — Злорадствует Юра, осознавая, что все мужчины Милы откуда угодно, кроме России, и было в этом что-то уродливо-симпатичное. Не для Москвы она создана. — Я не просила тебя комментировать! — Кричит Мила, тут же закрывая рот рукой. Девушка не может так кричать, она должна быть как кошка тихой и мстителей, но в мире мужчин она стала такой грубой… Что с ней случилось? — У тебя есть кто-то ещё? — спросил Виктор, когда понял суть дела. — Да, есть! Есть и Вальдемар, и Кристиан, и Лев. — Перечисляет она свои несерьёзные интрижки, которые могут ощутимо повлиять на отношения с влюблённым миллионером. — И Отабек, — добавляет уже тише Никифоров. — Сколько их? — Виктор холодно смотрит ей в глаза, а та больно ежится. Юра навострил уши, впервые в стенах дома обсуждали ее. Впервые идеальный образ кремлёвской красотки поставили под сомнение. Никифоров не позволит сделке сорваться. — Я покончу с этим, но не ради Миодрага. — Она кивает на цветы, тоже понимает, кто из мужчин подойдёт ей больше. — Давай, Russian Girl, в путь. — Прикручивать Никифоров, плюхаясь в кресло. Чёртовы розы, они будто в саду. — Я нашёл записку. — Юра вытаскивает белый твёрдый картон, в котором криво по-русски написано: «Моё уважение к тебе будет жить так же долго, как эти цветы». — Юра даже усмехается как сопливо. — Ну дай бог недели две, значит. — Констатирует Гоша. — Цветы же долго не живут. — Среди них есть искусственная! — восклицает Виктор и тоже лезет в букеты, ища инородный цветок. — Это просто розы. — Удивляется паранойи мужчин Юра, но тоже склоняется над букетами, в его части все цветы живые. — Это не просто цветы, Юра. В них может быть не только жучок, но и геолокация или камера. — Гоша тоже не может найти поддельный цветок. — Это просто опасно. — Предлагаю сжечь розы. — Отвечает Виктор. — Всё, какая разница, Миле они всё равно не нравятся. — Это твоя сделка, Витёк, если он узнает, что его цветы в печах Плисецкие сожгли, никакого мира не будет! — Для этого они и работали вместе, где Виктор редко поддавался на эмоции, редко Гоша был стальным, и где чаще Попович действовал импульсами, Виктор охлаждал его. — Просто оставим всё в этой комнате, но заходить сюда не будем. — Предлагает Юра, и, кажется, с ним соглашаются. — И где все ваши примочки для прикольный жизни, просканируйте помещение, найдите камеру… Но мне кажется, это просто цветы. — Юра не понимает, почему их так кроет, но всё же оставляет наедине. — Просто так мужчины не дарят столько цветов! — Кричит уже Гоша. Он всё ещё переживал старый разрыв. А Юра подумал: ведь если бы отабек сказал, что красные розы — его слабость, он бы обязательно усыпал его дом цветами без каких-либо камер, просто потому что его сердце тает от мыслей о нём. Но взрослым этого не понять, взрослые жадные, взрослые решают другие вопросы.

***

— Отабек, нам надо поговорить. — Мила находит его у чёрного входа. Теперь он стоит как часовой и ждёт распоряжений, охранять дом проще, чем Юру, но Юру возить было в сотни раз интереснее. — Да, милая, конечно. — Алтын отходит от двери. Разглядывает девушку, она в пальто, с платком на голове, красивая, как и каждый день до этого. — Что было с Юрой? — И Отабек испугался, она точно всё знала, всё, о чём тот молчал столько дней, она узнала! — Только без тупых оправданий, я пойму. — Он дурак, вот что. — Отвечает Отабек. — И я дурак, но меня уже наказали за это. — Да, понижение, не очень высокое жалование и всеобщее игнорирование — вот его наказание за Плисецкого. — Мила, это была ошибка, я ослеп. Пойми. — Отабек потянулся к её руке, но девушка отошла назад. — Он тебя или ты его? — Он. — Ответил Алтын. Конечно же, со стороны он выглядит как дурак. Юру он не любит, да, считает слабым и беззащитным мешком с костями, заботится, но это не Мила, Милу он любит с первого дня, как увидел. — Я не злюсь, Отабек. — Она вытащила одну из тех роз, что утром привёз грузовик, и он её понюхал. Миле подходит. Почему же тогда она никогда не говорила, что ей нравятся эти цветы? Он бы обязательно принёс ей букет, обязательно бы порадовал. Не так, конечно, сильно, но то внимание, что хотят видеть все девушки, оказал бы. — Просто и ты меня пойми. — Что случилось, ты только скажи. — Отабек понимал, дело в цветах, дело в олигархе, но ведь он ей насильно впихнут, она никогда не будет с ним по-настоящему. Она ведь любит Отабека, и тот её в ответ, тогда почему же она уводит взгляд, тогда почему не хочет подходить ближе? — Ничего не случилось. — В её васильковых глазах только усталость, немного стыда, но в основном усталость. — Ты классный, да. Девочки по тебе с ума сходят, и мы классно проводили время. Но я думаю, всё было несерьёзно… — Отвечает она куда-то в пустоту, а сердце Алтына падает в пятки. Неужели она пришла его бросить? — У меня другая жизнь. — Говорит, но режет Алтына, говорит так спокойно, а он не в силах ей что-либо ответить, Отабек просто стоит, будто замороженный, и медленно хлопает глазами. — И в этой жизни всегда были другие мужчины, я хочу уйти из этого дома. Я была с тобой нечестной. Пока ты носился с Юрой, я была с другими. — Почему ты говоришь это сейчас?! — Почему она бросает его так, почему оставляет после себя такой кислый привкус? — Всё было хорошо, правда. Но теперь я не могу быть одновременно везде. — Девушка вела роман ещё с несколькими мужчинами, и Отабек в её топе точно был в самом низу. Он хотел позвать её сегодня в кино, даже билеты купил, но, кажется, теперь никакое кино, никакие встречи не будут иметь смысла. — И ты за юру не прячься. Я понимаю, твоё положение зависит от его благосклонности, но всё же. — Мила как будто бы знала, что было в тот день, и Алтына ещё больше сцепил страх, он отчаянно думал, как всё вернуть, как получить Милу обратно. — Ты выглядишь просто глупо. Отабек хочет крикнуть ещё громче, но только молчит, он теперь всегда будет молчать, чтобы не показаться ещё большим дураком, чтобы не быть осмеянным. Мила отходит на приличное расстояние и быстро переговаривает с кем-то по телефону. Она даже не подозревает, что для Отабека это была не просто разовая интрижка, что он чувствовал. Но его так просто выкинули. На улице собирался ливень, и Алтын спрятался под козырьком. В этой стороне дома не так много людей, только персонал, изредка выносили лепестки и листья на мусорку. Розы таяли под дождём, и ту проклятую розу, что она принесла ему, отабек тоже выкинул. Отабек так и остался стоять один под козырьком проливающегося ливня. Вся его ярость, всё отчаяние, вся решимость «исправить ошибку» оказались бессмысленными. Он не был для неё трагедией. Он был лёгким флиртом. Приятным времяпрепровождением. И самое унизительное было в том, что в её словах не было ни капли лжи. Она действительно не злилась на его случайность с юрой. Потому что для того, чтобы злиться, нужно было хотя бы немного любить.