Голову с плеч

Гу Йевон спала в своих покоях на роскошном ложе, пока Ли Чонджо отсутствовал на военном заседании насчёт будущего их королевства. Она — воплощение грации и красоты. Роскошные каштановые локоны рассыпались по подушке, пока она прижимала её ближе к груди и сладко посапывала в полном одиночестве. Белая тюль дёрнулась от ветра, и на открытый балкон тихо, как ниндзя, впрыгнул молодой человек. Он — самое приближённое лицо к наследному принцу Ли Чонджо, его советник, его правая рука. Но прямо сейчас правая рука Джисона с многочисленными мозолями от владения мечом ложится на талию девушки и прижимает её к себе. К своему крепкому от тренировок телу, ни одну из которых Джисон не пропустил. Йевон сопит, ощущая чьё-то тепло, и ей чудится, что рядом с ней будущий муж, который смог уладить конфликты с Дальневосточной империей. Он наконец-то вернулся в их укромную спальню. — Господин Ли? — бормочет девушка сквозь сон. Но господин Ли никогда не делил с ней одну постель. — Спи, юная госпожа, — сладко шепчет Хан и оставляет мокрый поцелуй на её оголённом плече. — Вы в безопасности, пока я рядом с вами. Йевон что-то мычит под нос и теряется в этих ощущениях тёплых рук, которые прижимают её к себе. Шёлковые рукава щекочут её голую кожу, а сползшее одеяло оголило выразительные ключицы, под ними — ложбинку между небольшой грудью и россыпь родинок от острых лопаток до поясницы. Всё это не позволялось видеть ни одному мужчине, кроме будущего короля. Ли Чонджо бы стал личным палачом того, кто смел неправильно посмотреть на супругу. Гу Йевон — в прошлом Ли Минхо, наложница, привезённая из страны восходящего солнца, Японии эпохи Эдо, в королевство Чосон. Вдовствующая королева даровала ей это имя, как только увидела воочию тогда ещё совсем юную девушку, и Йевон пришлось принять его так же, как свою судьбу. — Госпожа, вы простудитесь, — с излишней заботой проговорил Хан, прикасаясь ладонью к бедру девушки, как к дару. — Вам тепло, Гу Йевон? Ли Чонджо никогда не касался её так развязно. Ли Чонджо никогда не задерживал свою ладонь дольше положенного. — Господин… — прошептала она чуть четче, слыша размеренное дыхание за своей спиной. — Кто вы? Дворцовый страж провёл правой рукой выше к талии и сжал её, вовсе не прилагая усилий. Если бы он хотел, то мог бы раздавить её тело одной лишь ладонью, сжав покрепче. Мог бы взять силой то, чего он хочет. Мог бы связать и украсть Ли Минхо из дворца. Мог бы называть её настоящим именем… Хан мог бы сделать многое, о чём так мечтал, глядя на будущую королеву, гуляющую в саду и беспечно слушающую пение птиц, пока он охранял её — такую спокойную и милосердную к своим слугам. Но, увидев Йевон уязвимой, спящей словно дитя, — он молил, чтобы собственная совесть заткнулась. Хан Джисон — предатель короля, ворвавшийся в ложе будущей королевы империи Чосон, чтобы сорвать её невинность с такой же страстью, как срывают друг с друга одежду влюблённые при долгой разлуке. С таким же упоением, с каким новорождённый ребёнок пьёт молоко матери. С такой же силой, с какой он держит всегда невероятно острый меч, разрубая им дворцовых изменников и врагов королевской семьи. Однако с сегодняшнего дня он стал таким же отступником, проложив путь на гильотину собственноручно. И он бы соврал, если бы сказал, что пожалел об этом. Девушка, не дождавшись ответа, снова провалилась в сон, пока рука Джисона осталась покоиться на её молочной коже. Страж боялся пошевелиться. — Госпожа? — он провёл кончиками пальцев по животу, ощущая мягкость кожи. Кажется, его госпожа съела весь праздничный ужин, приготовленный придворными слугами, раз её животик был таким припухшим. Королевский стражник обхватил ладонью низ живота, прижимая девушку ближе к своему телу и сокращая между ними расстояние. Голод. Хан Джисон ощутил сильный голод. Он прильнул ближе своим носом к её щеке и повёл им до ушной раковины, точно проговаривая: — Покорная госпожа, — Джисон втянул мочку уха, отчего девушка впервые вздрогнула. — Что бы вы мне могли предложить сейчас, прежде чем палач попытается отсечь голову? Йевон распахнула глаза. Мысли о том, что это сон, испарились с каждым слишком правдоподобным прикосновением к её телу, граничащим с чем-то откровенным и таким непохожим на то, как её ласкал наследный принц. Менее напористо. Менее желанно. — Господин, — твёрдо проговорила она, накрывая чужую ладонь своей, покоящуюся внизу её живота. — Вам стоит уйти, пока вы ещё способны передвигаться на двух ногах, — девушка прикрыла глаза в раздумьях. — Я не буду поднимать тревогу, господин. Так мы оба будем знать, что никто из нас никому ничего не расскажет о вашем поведении. Хан Джисон усмехнулся, убирая руки от желанного тела его госпожи. — Йевон такая заботливая принцесса, — он поправил каштановый локон волос, заправив его за ухо. — Разве вы уже не догадались, кто перед вами? Гу Йевон напряглась каждой клеточкой тела, словно мелкий зверёк, попавший в капкан браконьера. — Дворцовый страж королевской семьи, — с твёрдостью в голосе проговорила она. — Служащий наследному принцу верой и правдой. До сегодняшней ночи. Джисон встрепенулся. Ему захотелось, чтобы будущая королева наконец-то взглянула на него. Он хочет увидеть её лицо. Он жаждет хотя бы на мгновение получить её внимание. — Обернитесь ко мне, госпожа, — выпалил Джисон, поглаживая подушку, на которой он лежал. — И мы с вами расквитаемся. Врага нужно знать в лицо, не так ли? И Гу Йевон рывком поворачивается. Локоны, распластавшиеся на постели, растрепались. Она поправляет пряди волос и теперь может рассмотреть парня воочию. Его лицо не выражало ничего, и это пугает. Она молчит. Он тоже. И это длится дольше положенного между подданным и принцессой. Это выходит за рамки этики. В один момент Гу Йевон прикрывает глаза обратно, так и не прикрыв наготу. Ей нечего стесняться. Джисону, который рассматривал её лицо, видимо, тоже. Он поправляет меч в ножнах, зацепленный на поясе, и кладёт его у кровати на пол. — Я бы не советовала вам этого делать, — хриплым голосом произносит Йевон и медленно раскрывает глаза. — Мечи складывают при поражении. — Не обессудьте, моя королева, но сейчас вы ошиблись. Госпожа хмурится от тона стражника и его обращения к ней. Она всё же перекидывает одеяло на свою сторону, чтобы укрыться им по подбородок. — Меч, так же как при поражении, могут сложить перед человеком, с кем не ощущаешь угрозы, — он взглянул на потолок, усыпанный золотом. — Это высший акт доверия, госпожа. — Тогда дайте его мне, — выпалила с горечью девушка. Хан вскинул брови и обернулся на неё. Девушка дрожала. Принцесса гневалась. Дворцовый страж потянулся к рукоятке меча и поднял его в ножнах над собой, рассматривая. — Красивый, правда? — он протянул его в сторону девушки, но всё ещё держал далеко, чтобы она не смогла за него ухватиться. — Хотите его, госпожа? Йевон напряглась, сжимая челюсть. Она глубоко втянула в лёгкие прохладный ночной воздух и принялась думать. — Ваши ставки, — проговорила наконец Йевон. — Ну же, начинайте. Джисон глянул на неё исподлобья и захохотал. — Мудрая госпожа, — ласково проговорил Хан. Только за этой лаской таилась его ядовитая улыбка. — А что вы готовы поставить, чтобы заполучить его? Принцесса обвела взглядом комнату, потом устремила взор на Джисона, вальяжно лежащего на боку. Его тёмные пряди чуть спадали на глаза, но, видимо, это совсем его не волновало. Она поджала губы и спокойно произнесла: — Я подарю вам свой поцелуй, — её рука, такая грациозная, потянулась к его, на удивление, мягкой коже лица. — А потом отсеку голову. Хан с характерным звуком опустил меч в ножнах, кладя его между ними, и потянул Йевон на себя. — Идёт, госпожа, — он усадил её к себе на колени. Сам упёрся спиной в изголовье кровати. — Но учтите, что целовать я буду вас до потери пульса. Ни на минуту раньше не отпущу вас. Что-то в его непоколебимом голосе дрогнуло, она заметила. А лицо, выражающее полную уверенность, приобрело тревожный оттенок. — Ну же, — прошептала принцесса и коснулась чужих губ пальчиками. — Целуйте. Джисон притянул её за бёдра, ощущая их мягкость и пышность, и простонал у самых губ госпожи. — Целую, моя госпожа, — и поцеловал. Его влажные припухшие губы столкнулись с сухими и пухлыми губами Йевон. Он бережно облизал их своим языком, увлажняя, отчего девушка вздрогнула, хватаясь за его плечи. — Госпожа… — лишь на сантиметр отстранился от губ Хан, любуясь тем, что теперь они приобрели оттенок цветущей сакуры в королевском саду. — Вам нужно чаще увлажнять губы. Хотя бы так, — он взглянул на ниточку своей слюны, стекающую с её губ, и вытер уголок рта принцессы шёлковым рукавом своего одеяния. Хан склонил голову набок, и девушка сделала то же самое. — Позволите… — прошептал Джисон, приоткрывая рот, и обхватил её нижнюю, более пухлую губу. Он втянул её в свой рот, пробуя на вкус, и аккуратно прикусил, выбивая глухой стон из Йевон. Его руки, покоившиеся всё это время на кровати, подобрались выше, к её нагим бёдрам. Дворцовый стражник ухватился за мягкие ягодицы и крепко сжал их. Их губы продолжали сливаться в ночном танце, похожем на борьбу за главенство, и если изначально она лишь принимала, то с каждым новым касанием — желание внутри груди Йевон росло в геометрической прогрессии. Желание доказать, что она не миротворец, — она воин. — Госпожа-госпожа, — резко прошептал в самые губы Хан. — Вы могли бы сесть обратно на мои колени… — руки, сжимающие ягодицы, никуда не делись, он просто помог Йевон передвинуться обратно к коленям, не отпуская её из цепкой хватки. — Спасибо, моя госпожа… Вы отсрочили мою неминуемую погибель. Иначе я бы сгорел раньше, чем вы успели схватить мой меч. Йевон, прежде расслабленная, нахмурилась в попытках разобрать хриплый шёпот мужчины. Она потянулась снова к его губам, но не могла достать, сидя вот так на коленях. Джисон замер. Кинул взгляд вниз и суетливо поправил ханбок. — Почему не целуете, как обещали, господин? — потянула невесело Йевон. — Держите меня за бёдра, словно я ваша, словно могу убежать отсюда под покровом ночи… Держите — но не целуете. Джисон глянул в её карие глаза, поблёскивающие лунным светом, и провёл ладонями от бёдер к талии. Теперь его рукам место здесь. — Как же не целую, госпожа? — вопросил Хан. — Вас нужно обласкать, подготовить, чтобы вы сами захотели меня поцеловать. Вы хотите, госпожа, или мне остановиться? — А если и хочу… — склонив голову набок, проговорила девушка и горько усмехнулась. — Отсечёте мне голову? Джисон вскинул брови. — Кто тогда отсечёт её мне? — вымолвил Джисон, смеясь от абсурдного предложения. — Госпожа, нам нужно позвать палача в ваши покои. Немедленно. Девушка напряглась всем телом и глянула исподлобья. Её губы дрогнули, как и палец с обручальным кольцом. — Господин Хан, — неожиданно произнесла она с нежностью, не зная, что была способна на такое. — Вас подослал наследный принц проверить будущую супругу на верность, я права? — её голос вновь дрогнул, и Йевон поджала губы. Джисон рассмеялся куда более положенного, и женская рука легла на его губы, жестом призывая вести себя тише. — Наивная госпожа, — проговорил сквозь чужую ладонь Джисон и обхватил её запястье. — Всегда ищет во всём смысл. Даже там, где его нет. Принцесса качнулась вперёд и провела левой рукой по дорогой ткани ханбока, подаренного нынешней королевой дворцовому стражнику. — Вы Казанова? — женская рука распахнула сложный узел на поясе одеяния в один мах. — Спите с вдовствующей королевой? Джисон перехватил вторую руку, резко пресекая это действие. Его взгляд потяжелел. — Какое невежество, — прошептал Хан, заводя её оба запястья за голову. — Моей госпоже Йевон стоило бы извиниться за такие обвиняющие слова в сторону королевского стражника. Ему впервые удалось смутить принцессу. Она повела взгляд в сторону и приподнялась с чужих колен. — Йевон, — стремительно сорвалось с его губ. — Смотри на меня. Принцесса взглянула из-под длинных ресниц, но тут же отвела взгляд, молча пытаясь вырвать запястья из крепкой хватки стражника. — Смотри же, — прошептал Хан и положил её руки к себе на шею. Он потянул её на себя, и принцесса свалилась на его крепкую грудь. — Чувствуешь, госпожа? Йевон замерла на его бёдрах, покрытых тканью шёлкового ханбока. Руки же её обвивали горячую медовую кожу, а взгляд… она смотрела в его чёрные, как сама ночь, большие глаза и на его пылающие уши. Такого же цвета были закаты в стране восходящего солнца, там где она выросла. Там, где осталось её беззаботное детство. Там, где родилась Ли Минхо, наречённая именем Гу Йевон в чужом королевстве, которое в ближайшем будущем будет принадлежать ей. — Что я должна почувствовать? — робко произнесла принцесса, прижимаясь ближе. — Ваше неумолимо бьющееся сердце, как бы вы ни пытались скрыть его за роскошными подаренными тканями? — она перевела взгляд вниз и сразу же отвела его в сторону. — Ваше нескрываемое возбуждение? — и в последний раз заглянула в эти наполненные сдержанной страстью глаза. — Или вашу дерзость, когда вы обращаетесь к будущей королеве по имени и на «ты», будучи подданным? Джисон заведомо проиграл в этой схватке с самого начала. Дворцовый стражник не сможет потягаться в словесной борьбе с принцессой, которую с детства воспитывали лучшие учителя округи. Ведь она изначально знала, как уколоть, чтобы вонзить иглу в самое уязвимое место Джисона. — Нравится? — расплылся в пьяной улыбке Джисон. — Нравится видеть то, что вы творите со мной одним только своим присутствием? — И что же?.. — она поправила копну волос, перекинув её на одну сторону, и нависла над Джисоном. — Держите меня крепче, иначе, боюсь, что упаду. — Я в вашей чёртовой власти, моя милая госпожа, — с упоением произнёс Хан, пока чужая рука приподняла его острый подбородок. — Скоро здесь всё будет в моей власти, Хан Джисон, — шепнула с ядовитой улыбкой она. — Нравится?.. Когда говорят на твоём языке, господин. Левой рукой госпожа развязала пояс до конца и раскрыла шёлковый халат, прощупывая пальчиками медовую кожу под ним. — Что ты делаешь, госпожа? — желанно и с дрожью в голосе произносит Хан, позабыв о своём смертном приговоре. Женская рука нащупала ткань широких шёлковых брюк и просунула пальчики под неё, словно ища что-то дороже всех золотых монет этого великого государства. — Госпожа… — сглотнул Хан, судорожно хватая её руку. — Вы затеяли опасную игру. — И какие ставки на этот раз? — поинтересовалась принцесса, склоняя голову ещё ближе и засматриваясь на чужие губы. — Ставки достигли максимума, — прошептал Джисон, притягивая девушку за затылок, сокращая между ними расстояние. — На кону — вы, госпожа, — проговорил он в самые губы, чувствуя, как чужие ловкие пальчики достигли чувствительной кожи. — И я иду ва-банк.