Радиостанция «Отчаяние»

Воздух Пентаграмм-Сити был густым коктейлем из смога, греха и отчаяния. Он обжигал легкие, въедался в одежду, оседал на языке металлическим привкусом чужих пороков. Для Аластора, годами привыкшего к стерильной, хоть и зловещей, атмосфере замка Морнингстаров, этот городской смрад был как удар по лицу. Он шел по оживленной улице, его осанка была по-прежнему прямой, но внутри все сжималось в тугой, тревожный узел. Его руки, лишенные привычной опоры в виде трости-микрофона, были сжаты в кулаки и спрятаны в карманах брюк, чтобы скрыть мельчайшую дрожь. Люцифер повелел ему покинуть дворец — редкое и всегда несущее дурной знак событие. Задание было простым, почти оскорбительным в своей будничности: забрать у одного из поставщиков дворца, владельца лавки редких адских компонентов, партию «слез грешников» — ингредиента, который Король использовал в своих новых маниакальных экспериментах с игрушками. Несложная логистическая задача для курьера, а не для того, кто когда-то держал в страхе целые кварталы. После того случая с цепью Аластор испытывал к Люциферу не просто ненависть или страх. Это было нечто более глубокое — физиологическое отвращение, сковывающий ужас перед любым возможным контактом. Мысль о том, чтобы снова оказаться в одном помещении с Королем, видеть его пронзительный взгляд, чувствовать его дыхание на своей коже, заставляла его желудок сжиматься в спазме. Он надеялся выполнить поручение с максимальной скоростью, вернуться в замок, сдать злополучные «слезы» через кого-то из старших слуг и раствориться в привычной рутине, в тени своих коридоров. Лавка оказалась темной, заставленной склянками, в которых клубились мутные субстанции. Хозяин, демон с глазами, как у хамелеона, и длинными, дрожащими пальцами, отдал ему небольшой, но тяжелый свинцовый флакон, запечатанный сургучом с личной печатью Люцифера. Процесс занял считанные минуты. Аластор сунул флакон во внутренний карман жилетки, ощущая его холодную тяжесть у груди, как вериги. Он вышел на улицу, и его охватило острое, почти паническое желание вернуться назад. Каждый звук громыхающих колесниц, каждый крик уличного торговца, каждый взгляд прохожего казался ему угрозой. Он ускорил шаг, стараясь идти плавно, чтобы не выдать внутренней дрожи. Он почти физически ощущал стены замка как убежище, как единственное место, где он, по крайней мере, знал правила игры. Именно в этот момент, когда он уже сворачивал на более пустынную улицу, ведущую к зловещему шпилю дворца, позади него раздался голос. Не из динамиков, не с гигантского экрана, а живой, материальный, и от этого в тысячу раз более отвратительный. — Ну надо же! Неужели это он? Наш давно потерянный радиоголос! Голос был нарочито громким, сладким до приторности, и пронизанным фальшивой радостью, которая скрывала за собой тонны яда. Аластор замер, его пальцы в карманах сжались так, что костяшки побелели. Ему не нужно было оборачиваться. Он узнал бы этот голос из миллиона, даже если бы его воспроизводило самое дешевое, заевшее радио. Он медленно, с преувеличенным спокойствием, которого не чувствовал, повернулся. Перед ним, перекрывая узкий проход, стоял Вокс. Не его гигантское цифровое подобие, а его физическая форма — высокая, угловатая, одетая в темный костюм с яркими неоновыми акцентами. Его квадратная голова-экран мерцала, на нем сменялись ухмыляющиеся рожицы, подмигивающие смайлики, а затем застыло высокомерное, довольное выражение. — Вокс, — произнес Аластор. Его собственный голос прозвучал ровно, обволакивающе, с легкой статичной ноткой, которую он тут же включил, как щит. — Какая... неожиданная встреча. Я полагал, ты предпочитаешь общаться с миром через свои мониторы. Выходить в свет лично — разве это не ниже твоего достоинства? Вокс рассмеялся — резко, искусственно, как звуковая отбивка в плохом шоу. —О, для некоторых личностей я делаю исключение! Особенно для тех, кто так... внезапно вышел из тени. Слухи, знаешь ли, ходят. Но видеть воочию — совсем другое дело. — Его экран-взгляд скользнул по Аластору с ног до головы, задерживаясь на поношенной, но чистой униформе, на его пустых руках. — Как поживаешь в... услужении? Дел много? Люцифер держит в ежовых рукавицах? Ходят слухи, что у него появился новый... любимый слуга. Аластор почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Слово «любимый» прозвучало с таким ядовитым подтекстом, что его чуть не вывернуло. —Работа есть работа, — парировал он, позволяя своей улыбке стать чуть шире, чуть более насмешливой. — Кто-то должен поддерживать порядок. Кто-то — создавать его. А кто-то... — он многозначительно окинул взглядом яркий, кричащий костюм Вокса, — ...предпочитает просто шуметь. На экране Вокса на мгновение проскочили цифровые помехи. —Шум, дорогой мой, — это голос эпохи! А порядок... порядок — это так скучно. Так по-старомодному. Как и твои некогда столь любимые радиоволны. — Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию. От него пахло озоном и перегретой электроникой. — Скажи мне, Аластор, разве тебе не скучно? Там, в своей золотой клетке? Мыть полы, вытирать пыль... Где тот демон, что когда-то заставлял трепетать весь город? Где Радио-Демон? — Он эволюционировал, — холодно ответил Аластор. — В отличие от некоторых, кто застрял в вечной погоне за дешевыми спецэффектами и одобрением толпы. Скажи, Вокс, твои рейтинги все еще требуют, чтобы ты гнался за каждой проходящей юбкой и скандалом? Или ты нашел время для чего-то более... существенного? Он видел, как мышцы на шее Вокса напряглись. Удар попал в цель. —Я гонюсь за будущим! — голос Вокса потерял слащавость и зазвенел сталью. — А будущее — это я! Это технологии, скорость, свет! А ты... ты просто призрак. Пережиток. Игрушка для скучающего короля. И знаешь что? — он снова понизил голос до интимного, ядовитого шепота. — Мне почти жаль тебя. По крайней мере, когда ты был на вершине, с тобой было интересно бороться. А теперь... теперь ты просто грустное зрелище. Аластор выдержал паузу, заставляя напряжение нарастать. Воздух между ними трещал от непроизнесенных оскорблений и старой, как сам Ад, вражды. —Жалость, — произнес Аластор наконец, и его голос стал тихим и опасным, как шипение змеи, — это роскошь, которую я бы не советовал тебе расточать. Игрушки, как ты изволил выразиться, иногда бывают с сюрпризом внутри. А что до зрелища... — он повернулся, давая понять, что разговор окончен, — ...то некоторые представления и не стоят потраченного на них времени. Удачи с твоими... рейтингами. Он не стал ждать ответа. Он развернулся и пошел прочь, его спина была прямой, а шаг — уверенным. Он чувствовал на себе жгучий, полный ненависти взгляд Вокса, впивающийся ему в спину. Каждая клетка его тела кричала, чтобы он ускорился, бежал, скрылся из виду. Но он заставил себя идти медленно, с прежней, показной неспешностью. Вернувшись в замок, он, не задерживаясь, направился в покои управляющего. Старый, высохший демон с рогами, похожими на закрученные свечи, принял у него флакон без единого слова, лишь кивнув. Бремя официального поручения было снято. Теперь он был свободен. Свободен вернуться к своему невольному существованию. Он направился прямиком в свою каморку. Ему отчаянно нужно было побыть одному. Запереться. Собрать в кучу осколки своего самообладания, которые так старательно пытались разбить Люцифер и Вокс. Он нуждался в тишине, в темноте, в возможности просто сидеть и не чувствовать на себе ничьих взглядов — ни одержимых, ни ядовитых, ни полных жалости. Он шагнул в свою комнату, захлопнул дверь и прислонился к ней, закрыв глаза. Воздух здесь пах пылью и одиночеством. И в этот момент это был самый желанный аромат на свете.