Правление первых

      Накрахмаленные простыни были измяты, а на безмятежном лице виднелся розоватый отпечаток. Заспанные глаза с трудом открылись, и мужчина тяжело втянул носом воздух, не желая вставать. Он усилием воли заставил себя приподняться на локтях и перевалиться на бок, укрывая бёдра простыней. Солнечные лучи озаряли покои — служанки заранее раздвинули шторы из серебристого бархата. В комнате витал аромат дешёвого парфюма придворной дамы, что на данный момент возлежала на его кровати с закинутой на многочисленные подушки ногой. Чёрные локоны разметались по простыням; причёска походила на смесь хаоса и взрыва, словно кто-то нарочно взъерошил ей волосы до лохматого состояния.       Кронпринц взял кубок вина с подноса и осушил его — Малфою нужно было опохмелиться, он вчера слишком много выпил. Позади послышались шевеление и недовольное бурчание — Пэнси Паркинсон соизволила открыть глаза.       — Вы встали рано, мой господин. Я проснулась не в ваших объятиях, это довольно-таки сильно меня расстроило, — пробормотала она, вставая с кровати.       — Уйди Паркинсон, у меня нет на тебя времени, — Малфой запахнул рубаху, вспомнив, что ему в срочном порядке нужно явиться к отцу.       Прохлада в коридоре дала отрезвляющий эффект телу — мгновенно взбодрившись, он ускорил темп на лёгкий бег. Проходящие мимо служанки кланялись, низко опуская головы, на что кронпринц лишь ухмыльнулся — как много среди них было тех, что мечтали о жизни во дворце в качестве его невесты.       Когда он завернул за угол, чтобы вбежать в место «королевских подготовлений», его резко окликнули сзади, и он затормозил, оборачиваясь.       — Ты, по всей видимости, решил игнорировать просьбу матушки о том, что стоит вести себя более благочестиво, Драко, — Рэйманд подошла к нему ближе, смотря, как он зашнуровывает рубашку.       — Не будь занудой, сестра. Я же не осуждаю тебя за то, что вместо благородного знатного человека ты выбрала моего гвардейца, — усмехнулся Драко, глядя на свою копию сверху вниз из-за разницы в росте.       Рэймонд Малфой — хитрая интриганка. Его сестра никогда не была той, кто спокойно существует в замке. Ей всегда нужно было сунуть нос в чужие дела. Несмотря на то, что Рэймонд была младше его на год, она уже успела закрепиться во дворце как влиятельная дама, но не исходя из статуса принцессы, а благодаря мудрости не по годам и острому языку, что унаследовала от Нарциссы, бесспорно. Королева любила дочь даже больше сына, что унаследует корону Франции. Сестра была воспитана по всей строгости: дисциплина, порядок во всем, военная подготовка — всё это входило в курс обучения. Драко даже слишком волновал тот факт, что сестра очень много времени проводила с матерью — Нарцисса не была хорошим человеком. Это он знал точно. И когда принцесса начала искусно разбираться в ядах, кошки на его душе заскребли с новой силой. Рэймонд была подготовлена ради того, чтобы стать достойной заменой.       — Поттер очарователен, и ты бы согласился со мной, не будь таким упрямым ослом. И хватит постоянно использовать Гарри в качестве аргумента, мы тут о тебе говорим, — фыркнула она и ударила его локтем под рёбра, из-за чего Драко поморщился; довольно-таки неприятно.       — Не будь Поттер мужчиной, я бы и сам на нём женился, но ты, как и всегда, впрочем, решила взять всё самое лучшее. Жаль, матушка не позволит тебе, прекрасный был бы брак, — ухмыльнулся Малфой.       Рэймонд резко подняла голову вверх, вперяясь взглядом синих глаз в лицо брата, словно превозмогая желание ударить его.       — Зато у тебя брак прекрасно складывается с шотландской дикаркой. У них мужчины юбки носят, сплошной позор. Если она приедет в брюках, мир точно перевернулся с ног на голову, — в её голосе читалась обида.       Драко никогда не был в тесной связи с Рэймонд — они слишком непохожи друг на друга. Иногда ему самому казалось, что у них разные родители, иначе как объяснить столь значительные отличия?       — Даже если сюда приедет беззубая отвратительная девчонка, думаешь, я буду изменять своим принципам? Брак по расчёту — это всего лишь фальш, что ничего не значит, кроме политической безопасности двух государств. Родители не любят друг друга, зато прекрасно существуют вместе, совершенно не мешая планам друг друга. Это ли не рай? — ухмыльнулся Драко, хватая её за подбородок.       — Мне уже жаль эту несчастную, она ещё не знает, во что ввязалась. Ты разрушителен, ровно как и твои драконы. Огонь не может создать ничего, кроме пепла, — прошептала Рэймонд, смотря на него исподлобья.       Малфой улыбнулся, отпуская сестру, и ответил:       — Пепел по-своему прекрасен, сестра. Не пропадай слишком долго с Поттером, кто знает, может, ещё «обрадуешь» отца первенцем.

***

      Струны арфы едва дрожали, создавая чудесную мелодию, Нарцисса сидела посреди комнаты, в то время как слуги хлопотали над пошивом новых одеяний для короля. Когда в покои вошёл сын, она не прекратила играть, лишь мельком посмотрела на Драко, что отвесил шутливый поклон матери.       — Как спалось, дорогой? — спросила Нарцисса с насмешкой, прекрасно осознавая, кто был в его спальне. — Или Паркинсон не дала тебе этого сделать?       — Вы, как всегда, остроумны, Нарцисса, но позвольте мне в первую очередь поговорить с сыном, — с недовольством в голосе прервал жену Люциус.       Драко закатил глаза под звонкую усмешку матери и подошёл к отцу. Он прекрасно знал, для чего его позвали — сейчас предстояло обсуждение планов насчёт Шотландии и принцессы Гермионы, что уже должна была отправиться путь. Его совершенно не интересовала жизнь Грейнджер, что была рождена от семени безумца. Если эта черта будет присутствовать в её характере, он, скорее всего, избавится от неё, как от гниющих заживо трупов во время чумы праведным огнём.       — Пришло письмо от королевы Миранды. Её дочь отправилась в плаванье раньше, чем мы могли предположить, в связи с «нетерпением» к предстоящей свадьбе. Поэтому Гермиона Грейнджер уже в пути и через неделю будет здесь, — Люциус отмахнулся от служанки, что хотела поправить ему запонки, и приказал всем покинуть комнату.       — Довольно скоро… И что ты думаешь по этому поводу? — взгляд Нарциссы скользнул по смятой рубашке сына, и она покачала головой.       — На данный момент меня ничего не волнует, кроме Валара, — фыркнул младший Малфой.       — Сейчас не время обсуждать драконов, милый. В конце концов, тебе не с ними в постель ложиться, — язвительно парировала королева, убирая руки от струн арфы.       Драко всё время раздражала эта пренебрежительность по отношению к драконам со стороны матери. Несмотря на то что эти существа были у истоков их благородного дома, только Драко смог стать всадником, приручив Валара. Правление короля Чарли привнесло во Францию давно утерянные яйца драконов, что исчезли навсегда из рода Малфоев ещё при Септимусе, что потерял их в битве за французский престол, когда ещё не было мира между Швейцарией и Францией. И это было огромной заслугой Люциуса — сцепив зубы, он смог устроить отношения между вражескими государствами и получил выгоду, а возможность растить настоящих драконов могла помочь в битвах. Один размах крыльев Валара был семьдесят метров — этот монстр давал им огромное преимущество над другими странами Европы, в том числе и Англией.       Четыре яйца стали своеобразным союзом на фоне бесконечных разногласий, что постоянно возникали между «рыжими» и «белыми». Драконы должны были предстать как всеобщее французское достояние, но именно принц практически сразу понял, насколько важен полёт над облаками для этих внеземных тварей. Именно в ту секунду, когда драконья пасть оказалась в сантиметрах от его лица, на тот момент ещё юноши, Малфой осознал, насколько опасен соблазн, что созрел в его голове, подобно поспевшему персику в садах матери. Он смог дотронуться до морды животного, страшась собственной кончины, что преследовала его во снах с самого детства. Драко видел, что умрёт, прекрасно зная причину, — монстр с огромными крыльями выпустил на него пламя, что сожгло на своём пути всё, в том числе и тело, не оставляя даже обугленных костей.       — Драконы — это сила. И не вам рассуждать об этом, матушка. Вы брезгуете даже касаться меня после полёта на Валаре. Так что оставим эту тему, — презрительно выплюнул Драко.       — Мне проще принять тот факт, что ты будешь делить ложе с нелюбимой женщиной, чем умрёшь по неосторожности, — Нарцисса встала, медленно идя к сыну.       Кронпринц усмехнулся, поравнявшись с матерью. Это ощущение было доселе ему неизвестно — Нарцисса практически никогда не беспокоилась о его благополучии, но разногласия насчёт полётов на драконе были всегда. Драко знал, что по всему миру ходили слухи о его происхождении: для остальных он являлся полубогом, что был в родстве с волшебными, по мнению людей, тварями. И Малфой прекрасно понимал, что человеческие сомнения — лучшая подпитка для двоякой репутации. Не стоит скрывать, принц обожал, когда насчёт его личности строили такие теории, что голова шла кругом. И в этом была своеобразная прелесть бытия — наблюдать за народом, что каждый раз размышлял над твоим происхождением, как только ты появляешься на горизонте. Лучшая усласть для алчного сердца, которым, безусловно, он обладал.       — Заканчивайте разыгрывать драму, королева. Я не для этого позвал Драко, — прорычал Люциус, снося рукой чашу со стола. Звон разбитого фарфора заложил уши. Нарцисса дёрнулась, испуганно зажмурив глаза.       — Обсуждение Грейнджер, я помню, — устало пробормотал Драко, кивнув матери, такие образом давая той знак, чтобы она вышла из комнаты.       Нарцисса была покладиста, когда дело касалось «мужских» обсуждений, и вышла, оставив за собой лишь тонкий аромат роз.       — Ты же в курсе, что у Грейнджеров есть связь с английским престолом? Так вот, сын мой, я возлагаю на тебя надежды. Если Гермиона подтвердит свои притязания на трон, ты станешь королём не только Франции, но и Англии. И я бы попросил не разбрасываться громкими словами, что потом могут быть обращены против тебя, — в голосе Люциуса сочился яд, что способен был убить Драко, будь тот лёгкой добычей, как в детстве.       Но сейчас всё изменилось.       — Не беспокойся, отец. Я устрою ей тёплый приём, — хищно улыбнулся кронпринц, касаясь большим пальцем золотого перстня с рубином на указательном.       Красный — цвет дома Грейнджеров. У них — зелёный. Может, в своей голове он уже осознал ту мысль, что скоро будет обременён долгом не только короля, но и мужа?

***

      Нарцисса медленно и осторожно переливала яд из бутылки в маленькие флаконы на верёвочке — этакие кулоны со смертельной начинкой. Мысли о сыне не оставляли её ни на секунду, королева пыталась оградить его от необдуманных решений, в том числе и полётов на драконе. Валар — большая тварь, что вызывала у неё липкий ужас. Но Драко был упрямцем и гордецом, ровно как и Люциус.       Мысли горько укоренились в голове, женщина не могла обуздать характер Драко. Он был готов дни напролёт проводить подле своего «питомца», наплевав на обязанности кронпринца. Но даже драконы не были той страстью, которая пугала мать больше всего.       Её сын обожал военные походы. Ни один рыцарский турнир, жесточайшая схватка не оставались без его прямого на то участия. Несмотря на его неуместные усмешки, за лицом будущего короля скрывалась самая настоящая кровожадность. Нарцисса боялась его, как чумного. Решения Драко были порой стихийными, переходящими общедоступные грани и принятые нормы. В битвах он остужал свой разгорячённый пыл, но бывали ужасающие ситуации, которые заставляли королеву внутренне содрогаться от каждого действа со стороны сына.       — Пропусти меня, мелкая дрянь, я имею право заходить куда захочу, — жуткий голос раздался позади. — Цисси, милая! Я уже успела соскучиться!       Беллатриса ввалилась в комнату в платье болотного цвета, что больше походило по качеству ткани на шторы, которые сдёрнула с собственных гардин.       — Эффектные появления — принцип твоей стабильности? Или ты не можешь прожить и дня без привлечения внимания к своей скромной персоне? — насмешка в голосе Нарциссы была настолько ясна, что Лестрейндж рассмеялась, а затем кинулась к сестре на шею, опаляя её щёки дыханием с едва уловимым ароматом виски.       — Не слишком ты рада меня видеть, дорогая. А я ведь принесла тебе новую поставку, — хитро ухмыльнулась Белла, доставая из бархатного мешочка маленький флакон из синего стекла.       — Что это? — тихо спросила королева, забирая яд из её рук.       Лестрейндж обошла сестру сзади и потерлась носом об оголенный участок шеи.       — Тубокурарин. Жертва сохраняет сознание, но постепенно теряет способность двигаться, говорить, а затем и дышать. Мучительная смерть от одной лишь капли в вино или чай. Что скажешь?       Нарцисса яростно выдохнула, стараясь держать себя в руках:       — Если травить, то быстро. Я не приверженец мучить людей, оставь такой метод на Драко, — в её голосе была характерная горечь. Ей было противно осознавать, что виновата в этом именно она.       — Ах да, мой милый племянник. Я уже успела заскучать по его злому взгляду, — пропела Беллатриса.       Отношения Драко и сестры Нарциссы были довольно сложными, несмотря на то, что Беллатриса всегда уделяла внимание своему маленькому родственнику. Младший Малфой называл Лестрейндж «безумной тёткой, которая любит выпить и поскакать на чьём-то члене, позабыв о том, что она относится к королевской семье». Его пренебрежение было обоснованным, ведь в своё время Беллатриса убила одну из его фавориток — Асторию Гринграсс. Нарциссе до сих пор не был понятен мотив убийства со стороны сестры, но её сын явно теперь точил зубы на тётю.       — Не стоит лезть к нему, Белла. Достаточно вашего противоборства, — раздражение переполняло Нарциссу через край, несмотря на такой щедрый подарок.       — Он не мой враг, Цисси, пойми это. Гринграсс была лживой английской тварью, за что и поплатилась впоследствии. Ты должна быть благодарна, что я прикрыла Драко его тощий зад, — лицо Лестрейндж исказилось в глумливой гримасе. Эта тема явно доставляла ей удовольствие.       — Не было доказательств, и ты это знаешь. Просто признайся, что тебя тянет к женщинам, и, когда несчастная тебе отказала, ты убила её, — пробормотала Нарцисса.       Неожиданно Лестрейндж больно схватила её за запястье, вцепившись ногтями в уже огрубевшую кожу рук. Нарцисса недоумённо глянула на сестру и, стараясь не терять самообладание, зашипела со всей скопившейся агрессией внутри.       — Можешь думать что хочешь, но не смей обсуждать мои интересы, — прорычала Беллатриса.       Точка кипения достигла своего предела, Нарцисса вырвала руку, чувствуя, как заныли суставы, но злость была сильнее, чем переживания насчёт целостности конечностей.       — Заметь, я никогда тебя не упрекала, отдав предпочтение твоей правде, чем чувствам сына. Драко до сих пор не может меня за это простить, а ты продолжаешь пытать меня. Прими уже то, что я поддержала тебя, а не его, — выпалила Нарцисса, яростно смотря на сестру.       Белатрисса была её ещё более тёмным отражением — как внешне, так и отличившись внутренним состоянием. Блэки и Малфои являлись близкими родственниками, именно поэтому Нарцисса была так похожа на чету королевской семьи, единственная в своём роде. Беллатриса и Андромеда были двумя сёстрами, которые разъединились на две противоборствующие стороны в прошлом, пытаясь «разорвать» королеву на куски — каждый тянул в свою сторону. Три девы дома Блэк отделились друг от друга, но Белла, не выдержав подобной конкуренции, убила Андромеду, задушив ту ночью подушкой и отдав предпочтение Нарциссе.       Королева никогда не хотела участвовать в подобном сестринском противостоянии — новый статус автоматически возвышал её над родственницами, в то время как Лестрейндж не желала мириться с подобным раскладом. Дом Блэков отныне был под покровительством Беллы, а статус вдовы Рабастана помог ей добиться власти над остальными Лестрейнджами, хотя и других членов дома «орлов» это не устраивало, но кто будет выступать против, когда она — сестра королевы?       — Твой взгляд говорит об обратном. Ты жалеешь об этом, — фыркнула Лестрейндж, отходя от неё. — Приятного аппетита, — она кивнула в сторону нового яда и вышла.       Нарцисса обессиленно упала на стул, всматриваясь в многочисленные баночки — был ли яд поводом, чтобы прийти к ней, или же Беллатриса хотела передать нечто важное? Сейчас это не имело смысла — «тёмная» сестра ушла как ни в чем не бывало, а учитывая её вспыльчивый, но лёгкий на подъем характер, королева ни на секунду не сомневалась в том, что Лестрейндж ещё вернётся и будет говорить о новых девочках в борделе Кэрроу, позабыв об обидах.

***

      Гермиону тошнило уже четвёртый день подряд, а непогода давала сильную раскачку — морская болезнь не отступала, из-за чего всё это время принцесса сидела в обнимку с ведром, что переодически выносили слуги. Она всегда путешествовала только по Шотландии, а теперь, узнав о таком «недуге», ей уже перехотелось продолжать путь во Францию — она бы предпочла высадиться на любом островке по пути.       — Принцесса, надо выйти и прогуляться, иначе вам будет ещё хуже, если просто сидеть в каюте, — голос верного гвардейца раздался снаружи.       Миранда не захотела отпускать её без должной охраны, так мог поступить только идиот. Поэтому к ней был приставлен Криденс Бэрбоун — верный рыцарь шотландской короны и личный гвардеец Гермионы. Они подружились ещё в детстве, когда принцесса заметила мальчика в стенах замка — испуганного ребёнка, что больше походил на маугли, за которого поручилась сама королева. Криденс вырос при английском монастыре, в котором детей пороли розгами за любое использование магии, — по правилам, она была доступна только членам королевской семьи, а мнение простого люда в этом вопросе не учитывалось.       Бэрбоун был запуганным и обозлённым. Хоть он и был старше Гермионы на четыре года и явно сильнее, из-за постоянного сдерживания магической силы Криденс стал обскуром с едва контролируемыми всплесками волшебства, что имело разрушительный характер. Несмотря на это, Миранда научила его подавлять в себе магические всплески и применять магию в нужный момент. Контролировал эмоции он великолепно, ввиду своей закрытости от внешнего мира. Он походил на ворона — тёмные кудри, глубокие чёрные глаза и острые скулы. Нелюдимый характер, строгий нрав и холодный взгляд, который резал всё на своём пути, подобно кинжалу. Всё это было о нём.       Грейнджер вышла из каюты, едва не столкнувшись с гвардейцем. Холодные руки вцепились в её плечи, удерживая. Принцесса медленно подняла взгляд вверх, натыкаясь на каменное лицо. Несмотря на всю суровость его вида, она всё равно ему улыбнулась.       — Пойдём, мне бы хотелось отведать куриный бульон, а ты составишь мне компанию.       Криденс уже прекрасно знал, что спорить о положении их статусов — бесполезное занятие, ведь по своей натуре Гермиона была довольно простой и довольно редко использовала статус в целях возвышения над другими. Ей не доставляло удовольствия утверждаться за счёт крови, что текла в её жилах.       — Вам стоило бы одеться теплее, госпожа. Вечером на палубе прохладно, — Бэрбоун пропустил её вперёд, приоткрывая дверь.       Столовая находилась неподалёку от кухни, их личный кок носился из стороны в сторону, расставляя различные блюда. Мужчина он был простой, решил не прибегать к помощи подчиненных.       — Какова вероятность, что я смогу удержать всё это в желудке? — её вновь замутило от вида еды.       — Довольно низкая, но Джинерва успеет прибежать с ведром. Отведайте хотя бы салат с креветками, — Криденс помог ей сесть за стол, а сам снял меч с пояса, чтобы разделить с ней трапезу.       Стол полнился многообразием, но в основном преобладала рыба. Лосось выглядел аппетитнее всего, поэтому тут же отправился на тарелку. И хотя её всё ещё укачивало, стало полегче, когда еда оказалась на корне языка и попала в желудок. Решив не пить ничего крепкого, она дала указание принести зелёный чай.       — Сколько дней осталось до прибытия во Францию? — спросила Гермиона, ковыряя вилкой картофель.       — Двое суток, если море будет спокойным. Вас что-то беспокоит, принцесса? — настороженно спросил он, беря в руки индейку.       — Волнуюсь перед встречей с Малфоями. Меня должны представить французскому двору в тот же день, как я ступлю на новые земли. Ответственный момент, — пояснила она.       — Мне наказали следить за вашим благополучием, принцесса. Не стоит нервничать из-за подобного рода встречи. Думаю, всё пройдёт как надо, — успокаивающе пробормотал Криденс.       И что-то в его словах насторожило Грейнджер — чуйка её рыцаря никогда не подводила, но в его настрое было нечто обременённое, словно Бэрбоун не хотел делиться с ней своими переживаниями, которые могли оказаться легко опроверживыми.       — Ты ведь о чём-то думаешь все эти дни. Потерянный ходишь, словно подозрения есть, — начала Гермиона.       Давить было нельзя, но она нуждалась в искреннем ответе.       — Некоторые повара здесь выглядят подозрительными. Словно что-то знают. Мне кажется, Англия сделает свой ход прежде, чем мы успеем сойти на землю. Наверняка их шпионы уже доставили информацию Тому Реддлу о вашем «перемещении» из Шотландии.       — Не грузи себя тягостными мыслями. Лучше пойдём потом в общую каюту, я могла бы почитать матросам что-нибудь. Мне как раз мама подарила новый сборник романов, — не успела она закончить, как вдруг снаружи раздался истошный крик.       Гермиона резко подскочила, испуганно сминая подол платья. Криденс схватил меч и оголил его, хватая её за руку и выводя из закрытого пространства, которое могло тоже оказаться ловушкой.       — Принцесса! Алисия, она…       Джинни подлетела к Гермионе, хватая ту за плечи, но её буквально отшвырнул Бэрбоун, приставив клинок к оголённой девичьей шее. Фрейлина взвизгнула, но Гермиона быстро остудила пыл своего гвардейца — достаточно было просто предупреждающе схватить за ладонь и легонько дёрнуть на себя.       — Что случилось, Джинни? — спокойствие в голосе было напущенным, страх наполнял сердце, подобно яду.       Джинни отчаянно хватала ртом воздух, но затем выпалила:       — Еда отравлена. Алисия… снимала пробу десерта, который вам потом должны были принести. Это диверсия.