Лепесток сливы ляжет на водную гладь, штрих кисти успокоит бурю

      — Мне, правда, неловко, что приходится вас затруднять…       Хэ Цинвэй смущённо отвела взгляд. Она сказала, что хочет навестить кого-то в мире смертных, попросила Ши Уду проводить её и подождать. Будь на месте Хэ Цинвэй любой другой человек, Ши Уду, конечно, отказался бы. Но Хэ Цинвэй, если Цинсюань не будет вести себя с Хэ Сюанем, как идиот, скоро станет Ши Уду сестрой. Он был прав, когда подумал, что семьи Хэ и Ши связаны, правда, в тот момент Ши Уду ещё не подозревал, насколько крепка эта связь.       — Не переживай, лучше скажи, в какой город мира смертных тебе нужно попасть?       Для того, чтобы спуститься с Небес, Ши Уду нет нужды идти к краю парящей Столицы. Как раз неподалёку от Дворца Ичжи протекала река, сквозь прозрачные воды которой были видны зелёные поля и леса мира смертных с разбросанными тут и там городами. Для многих небожителей этот вид символизирует их высокий статус. Это так волнительно, смотреть на мир, что распростёрся у тебя под ногами… А Хэ Цинвэй смотрела вниз с восторгом, её глаза светились любовью к смертному миру.       — Никогда не перестану любоваться, — произнесла она, стоя на изогнутом мостике и глядя на землю, которой её судьба больше не принадлежит.       Ши Уду тоже бросил взгляд вниз. Он давно перестал замечать красоту трёх миров, всё, что раньше удивляло, стало обыденностью. Хэ Цинвэй заставила его вспомнить, как несколько лет назад он сам завороженно смотрел на мир смертных с высоты Небес и его сердце замирало.       — Пойдём?       Ши Уду протянул ей руку. Спуститься с Небес в нужную точку смертного мира не так просто, как кажется, можно зацепиться за облако и попасть на другой конец Поднебесной. Хэ Цинвэй признавала собственную неопытность, поэтому без колебаний вложила свою ладонь в ладонь Повелителя Вод и, защищённая его силой, шагнула прямо в воду. На секунду стало прохладно, но ни одежда, ни даже кончики волос не намокли. Хэ Цинвэй не признавалась в этом никому, но ей всегда было слегка страшно спускаться с Небес. Почему-то рядом с Ши Уду страх проходил, наверное, так действует аура могущественного Повелителя стихии. Хэ Цинвэй ведь, едва увидев его, подумала, что он больше всех остальных обитателей Небесной Столицы похож на бога.       Ши Уду давно не спускался в мир людей просто так. Обычно он спешил выполнить поручение Небес или же осматривал свои храмы. Оказавшись посреди небольшого городка, где жизнь текла обычным для смертных чередом, Повелитель Вод почувствовал растерянность. Как будто встретил человека, которого знал прежде, но не видел много лет, с которым хочется заговорить, но слова не идут на язык.       — Я быстро, — заверила Ши Уду Хэ Цинвэй. — Вам будет удобно подождать меня здесь?       Она указала на скромную чайную, куда Ши Уду по своей воле никогда бы не зашёл.       — Не торопись, — сказал он.       Ши Уду расположился за столиком у окна и заказал чаю. После первого же глотка Повелитель Вод отодвинул чашку и больше ни разу к ней не прикоснулся. Он видел, как Хэ Цинвэй пересекла улицу и постучала в ворота зажиточного, но далёкого от роскоши дома. Ей открыла женщина с маленьким ребёнком на руках. На миг Ши Уду задумался, может ли этот ребёнок являться внебрачным сыном Совершенного Владыки Ичжи, но отбросил эту мысль.       Увидев Хэ Цинвэй, хозяйка дома улыбнулась, в этой улыбке было примерно поровну радости и печали. Ши Уду начал догадываться, кто эта женщина. Подслушать разговор при помощи магической техники было бы проще простого, но для Повелителя Вод самоуважение — не пустой звук. К тому же, понять, о чём говорят две девушки, было не сложно и без духовной энергии.       — Яо-эр подрос, — произнесла Хэ Цинвэй.       Её вдруг накрыло непривычным чувством неловкости, тем более неприятным, что совсем недавно она могла поделиться с Мяо-цзэ самым сокровенным.       — Да, дети быстро растут.       Наверное, Мяо-цзэ чувствует тоже самое. Хэ Цинвэй не должна была сюда приходить, но, как и её брат, собственное упрямство порой ставила выше здравого смысла.       — Я принесла подарок для Яо-эра, — Хэ Цинвэй достала из рукава вышитый мешочек на шнурке. — Это талисман, благословлённый богом войны, он отпугивает нечисть.       Мяо-цзэ полностью осознавала ценность такого подарка. Талисманы с личным благословением бога в мире смертных можно по пальцам пересчитать, и стоят они целое состояние. Цинвэй преподнесла дар, достойный стать семейной реликвией… а ведь Яо-эр ей даже не племянник.       — Спасибо!       Женщина вовремя перехватила руку сына, который уже попытался засунуть талисман в рот. Хэ Цинвэй улыбнулась, с нежностью глядя на малыша.       — А-Сюань всё ещё не имеет от тебя секретов.       — А?       Посмотрев на подругу, Хэ Цинвэй поразилась тому, сколько горечи было в её глазах.       — Раз ты пришла сюда, значит, он всё тебе рассказал.       Отрицать было бесполезно, и Хэ Цинвэй кивнула.       — Я просто хотела спросить, почему… Почему, Мяо-цзэ?! Ты ведь знаешь, как сильно он тебя любит. Дагэ принял бы тебя любой, даже с ребёнком!       Хэ Цинвэй привыкла контролировать эмоции, это было необходимо в смертном мире, это необходимо и теперь, на Небесах, но её самообладание вдруг дало трещину. Обида за старшего брата была слишком сильна, ведь Хэ Цинвэй изо дня в день видела, как он страдает. А ещё Хэ Цинвэй терпеть не могла, когда чего-то не понимала. Отчего Мяо-цзэ смотрит на неё снисходительно, как на неразумного ребёнка?       — Цинвэй, скажи, если бы я пренебрегла долгом перед семьёй, предала человека, который искренне меня любит, разлучила сына с отцом… разве после этого я была бы достойна А-Сюаня?       Хэ Цинвэй открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни слова. Разумом она понимала, но сердце отказывалось принимать истину.       — Цинвэй, я мечтала однажды назвать тебя младшей сестрой, но теперь у нас разные пути, — Мяо-цзэ сделала глубокий вдох, горькое лекарство лучше пить одним глотком. — Не навещай меня больше. Я благодарю тебя за подарок для Яо-эра и добрые намерения. Пожалуйста, позаботься об А-Сюане.       Кому из девушек в этот момент было труднее сдерживать слёзы?..       Когда Хэ Цинвэй присоединилась к Ши Уду, он заметил, как блестят влагой глаза девушки, но ничего не сказал, просто смотрел, как она пьёт одну чашку отвратительного чая за другой. Сейчас Хэ Цинвэй нужно немного успокоиться, если полезть к ней с утешениями, она не выдержит, и тогда её гордость будет задета.       Справившись, наконец, с собой, Хэ Цинвэй благодарно улыбнулась Ши Уду. Редко встретишь на жизненном пути столь понимающего человека.       — Госпожа, с которой ты говорила, была помолвлена с твоим братом?       Хэ Цинвэй кивнула, а потом снова на несколько секунд спрятала лицо за чашкой.       — Я уверена, Ваше Превосходительство не из тех, кто собирает сплетни…       Ши Уду тихонько кашлянул и отвёл глаза.       — …Но на Небесах вы могли слышать о том, что Мяо-цзэ предала дагэ. На самом деле всё было не так. Она хотела сдержать слово, но её отец, как только дагэ бросили в тюрьму, разорвал помолвку и делал вид, что его семья никогда не была связана с семьёй Хэ. Родители Мяо-цзэ приняли первое же предложение о браке, тем более, что оно исходило от состоятельного молодого господина. Мяо-цзэ на коленях умоляла отца отменить свадьбу, но он был непреклонен. Она плакала, когда садилась в свадебный паланкин… Что может сделать барышня в таком положении? Мужчине трудно пойти против воли родителей, а женщине — тем более. Пока дагэ был в тюрьме, Мяо-цзэ стала женой другого и родила первенца. Потом брат вознёсся и, конечно, разыскал её, предложил пойти с ним на Небеса, но она отказалась. Неужели любовь в её сердце увяла так быстро?       Юные барышни верят, что любовь способна всё преодолеть. Ши Уду больно было видеть, как разбивается вера Хэ Цинвэй. Должно быть, та госпожа чувствовала что-то подобное. Ши Уду предстоит завершить дело, даже если сердце болезненно сжимается.       — Она не хочет ставить твоего брата в унизительное положение, — сказал Повелитель Вод. — Представь, что будут говорить о мужчине, который, воспользовавшись своим положением, увёл чужую жену? Отпуская Совершенного Владыку Ичжи, она проявляет заботу о нём.       «А ещё о себе и своём ребёнке», — мысленно добавил Ши Уду. Если эта женщина разорвёт все связи со смертным миром и, забрав сына, последует за Хэ Сюанем на Небеса, у их истории не случится счастливого завершения, как в книгах. Жить в атмосфере всеобщего неодобрения и грязных слухов не каждому под силу, постепенно между бывшими возлюбленными возникнет пропасть. Ну а ребёнок постоянно будет напоминать Хэ Сюаню, что его женщина была замужем за другим мужчиной.       — Конечно, вы правы, — произнесла Хэ Цинвэй. — Но я всё равно останусь при своём мнении, чувства, если они искренние, сильнее даже самых сложных обстоятельств. Я думаю, привычка заняла в её сердце место, где прежде жила любовь.       Странно слышать подобные слова от Хэ Цинвэй, всегда такой серьёзной и собранной, не похожей на легкомысленных девушек её возраста. Под твёрдой оболочкой скрыта нежная натура. Хэ Цинвэй не назвать мягкой, но она чувствительная и эмоциональная, а ещё очень сильная, иначе не сбежала бы из дома, чтобы проводить брата в последний путь, не рискнула всем ради любви к нему и эфемерной справедливости.       — Мы спустились в мир смертных, чтобы весело провести время, — напомнил девушке Ши Уду. — Я не могу отпустить тебя с Цинсюанем в Призрачный город, но и здесь много интересных мест.       Прошли годы с тех пор, как Ши Уду водил ребёнка на прогулку. С Хэ Цинвэй однозначно легче, чем когда-либо было с Цинсюанем. Как только Ши Уду отвлёк девушку от тоскливых мыслей, как глаза её загорелись расплавленным золотом.       — Если вас не затруднит…       Ши Уду подбодрил её лёгкой улыбкой. Раз уж сегодня он сопровождает барышню Хэ, она вправе выбрать любое развлечение. Ши Уду не сомневался, что юная дева захочет сходить за покупками.       — Ваше Превосходительство, я никогда не видела моря, прошу, покажите мне вашу стихию! — выпалила Хэ Цинвэй на одном дыхании, будто боялась, что Ши Уду ей откажет.       На миг Повелитель Вод замер, ошеломлённый, а потом скованный льдом океан чувств в его сердце всколыхнулся робкой пока ещё рябью.              Хэ Цинвэй не сомневалась в умении Повелителя Вод рисовать поле «сжатия тысячи ли» и смело последовала за ним. На миг Хэ Цинвэй оказалась в темноте, а потом яркий солнечный свет заставил её зажмуриться. Ветер ударил в лицо, принося с собой незнакомый, будоражащий запах. Девушка разомкнула веки и в первую секунду подумала, что оказалась где-то за пределами бытия. Перед нею раскинулась лазурная бесконечность. Хэ Цинвэй моргнула несколько раз, её глаза привыкли к яркому свету и разглядели, наконец, тонкую линию горизонта, что отделяла небеса от морской глади. Опустив взгляд, Хэ Цинвэй обнаружила, что стоит на пологом берегу, от которого в море тянется песчаная коса, точно рука, желающая дотянуться до края мира, но обречённая касаться лишь пустоты. Простор, раскинувшийся перед Хэ Цинвэй, заставлял её сердце трепетать от восторга. Впервые оказавшись на Небесах, она ощутила окрыляющую свободу… Но сейчас Хэ Цинвэй поняла, что не ведала, какова на самом деле свобода.       Девушка рванула было вперёд, но остановилась, сделав лишь один шаг, и обернулась на Повелителя Вод, прикусила губу в смущении. Вести себя по-детски на глазах у другого небожителя — это бросает тень на Дворец Ичжи. Но вдруг на непроницаемом обычно лице Ши Уду появилась слабая, едва заметная улыбка, глаза, холодные, как глубины моря, потеплели.       — На многие ли вокруг никого, кроме нас… То есть, кроме тебя. Я — часть стихии.       Он не осудит её, не станет смеяться и никому не расскажет, как Хэ Цинвэй, чиновница Средних Небес, бежала по песку, на ходу сбрасывая обувь, бежала туда, где волны омывали оконечность косы, где рукой подать до горизонта. Над морем парила белая птица, выискивая в воде добычу, и Хэ Цинвэй казалось, что она сама тоже готова взлететь, оторваться от земли и крылом коснуться нити, разделяющей небо и море. А может, там нет никакой границы? Может, впереди только бесконечность?..       Чёрная туфелька лежала на песке, такая маленькая по сравнению с отпечатком ноги взрослого мужчины. Ши Уду медленно шёл вдоль кромки прибоя, глядя на удаляющуюся фигурку Хэ Цинвэй. Казалось, она сейчас ринется в небеса вслед за чайкой, широкие рукава одежд обернутся чёрными крыльями. Ши Уду подумал вдруг, что одевать юную деву во всё черное — это почти преступление. Странно, что подобная мысль пришла ему в голову, обычно на такие вещи обращает внимание Цинсюань.       — Ваше Превосходительство!       Хэ Цинвэй повернулась к Ши Уду, когда он приблизился. Золотой свет её глаз едва не затмевал солнце: столько счастья и неподдельного восторга было во взгляде.       — Спасибо!       Её радость, её благодарность — все её чувства такие искренние и чистые! Ши Уду понял, что именно сейчас Хэ Цинвэй настоящая. Серьёзная и собранная небесная чиновница — всего лишь маска девочки, что пришла в восторг при виде моря. Прежде Ши Уду не задумывался о том, какая Хэ Цинвэй юная. Ей всего шестнадцать лет… И её жизнь могла оборваться в эту пору надежд. Над нежным бутоном уже нависла тень проклятья, холодное дыхание смерти пронеслось в цуне от едва увидевших солнце лепестков.       Морской ветер нёс с собой солёные брызги и песок, от этого слезились глаза, Ши Уду запрокинул голову к бескрайнему небу, чтобы влага высохла, не успев пролиться. Почему, почему его сердце разрывается от чувства вины? Ведь Цинсюань не позволил ему довести задуманное до конца. Цинсюань отдал жизнь, чтобы Хэ Цинвэй смогла увидеть море.       Девушка шагнула в пенящийся прибой. Когда волны накатывают с двух сторон, нередко возникают водовороты, но, конечно, Хэ Цинвэй нечего бояться: в паре шагов от неё стоит Повелитель Вод. Море лишь мягко ласкало её ступни, а Ши Уду осознанным усилием воли приглушал свою связь со стихией. Воду он чувствовал, как продолжение собственного тела, не хотелось оскорбить Хэ Цинвэй «прикосновением».       Но всё же на короткое время Ши Уду обратился к морю, у него было оправдание. Волна вынесла к ногам Хэ Цинвэй ракушку, нежно-жёлтую, как песок на берегу, как утренний свет солнца. Девушка заметила дар моря, тут же схватила и прижала к груди. Но даже позволив себе просто наслаждаться встречей с морем, Хэ Цинвэй не утратила полностью рассудительность и проницательность. Она, конечно, поняла, что ракушка появилась не просто так, и теперь раздумывала, может ли принять подарок. Ши Уду молчал, зная, что, если будет настаивать, Хэ Цинвэй точно откажется.       Если честно, Повелитель Вод сам не знал, почему приказал волнам принести самую красивую ракушку на этом берегу. Пожелай он сделать подарок барышне Хэ, мог бы выбрать что-то получше и подороже. Но отчего-то вдруг захотелось оставить ей память об этом дне, о том, как она впервые ощутила свободу, впервые увидела морской простор, стремясь птицей лететь к горизонту.       — Спасибо, — произнесла Хэ Цинвэй только губами.              Идти по песку было тяжело, и Ши Уду бережно поддерживал Хэ Цинвэй. Со стороны могло показаться, будто он копирует поведение Пэй Мина, но Повелитель Вод и правда делал это без лишних мыслей. Цинсюань обычно получает то, чего хочет, если он всерьёз собрался связать свою жизнь с Хэ Сюанем, то Ши Уду следует к Хэ Цинвэй относиться, как к сестре. Частью души он уже начал воспринимать её, как второго Цинсюаня… менее шумного и более полезного.       Солнце уже клонилось к тонкой линии горизонта, окрашивая киноварью море и небо. Хэ Цинвэй смотрела, как оттенки заката сменяют друг друга, и боялась пропустить хотя бы миг. Ши Уду тоже смотрел и поражался тому, как быстро прекрасное для него стало незаметным. С родной стихией это происходит даже легче, чем с богатством или влиянием небожителя, ведь Ши Уду чувствовал море, словно продолжение себя. Никто в здравом уме не станет любоваться собой в зеркале… кроме Цинсюаня, конечно.       Хэ Цинвэй всё же отвернулась от завораживающего пейзажа, чтобы посмотреть на своего спутника. Золотисто-алый свет красиво подчёркивал благородные, твёрдые черты Повелителя Вод. Хэ Цинвэй подумала вдруг, что Ши Уду совсем как его стихия. Может быть грозным и нежным, холодным и ласковым. Эта мысль заставила девушку смутиться. Те чувства, что семенами упали в юное сердце, сохранились, чтобы дать всходы, подобно озимой пшенице. Но пока что они спали.       — Позвольте ещё раз поблагодарить вас за этот день, — сказала Хэ Цинвэй.       Она снова выглядела, как благовоспитанная чиновница Средних Небес, Дворец Ичжи мог бы ею гордиться.       — Не стоит благодарности, — ответил Ши Уду.       Вообще он редко использовал эту фразу в ответ на выражение благодарности, предпочитая, чтобы другие небожители чувствовали себя в долгу перед ним.       — В конце концов, мы одна семья, — добавил Повелитель Вод.       — Хм…       — Должно быть, для тебя всё это очень странно? — предположил Ши Уду, он не понял, как трактовать задумчивое выражение на лице Хэ Цинвэй.       — Скорее, неожиданно, — ответила девушка. — Меня, конечно, трудно удивить, но, признаюсь, Цинсюань-гэ… то есть второму молодому господину Ши это удалось.       — Тебя трудно удивить? Должно быть, твой жизненный опыт очень обширен.       Ши Уду не смог удержаться от сарказма, к младшему брату он бы вообще не проявил снисхождения и сразу отчитал.       — Обширнее, чем у многих девушек моего возраста.       Хэ Цинвэй гордо вздёрнула подбородок. Кажется, она совершенно не обиделась.       — Понимаете, прежде я думала, что жизнь предопределена, как моя собственная, так и жизнь всей нашей семьи. Отец и матушка будут управлять закусочной, а дагэ сдаст экзамен и станет чиновником. Он женится на Мяо-цзэ, об этом все говорили, когда им обоим ещё десяти лет не исполнилось. Она войдёт в наш дом, который я вскоре покину, чтобы выйти замуж. Я знала, что моим мужем, скорее всего, станет кто-то из знакомых с детства мальчишек из Богу, и вся моя жизнь пройдёт также, как у матушки, бабушки, прабабушки… Но потом всё рухнуло, все надежды рассыпались пеплом. Когда дагэ был в тюрьме, Мяо-цзэ готовилась к нежеланному замужеству, матушка плакала по ночам, а отец ходил сам не свой, я уверилась, что человек не властен над судьбой. Когда никто из нас ничего не мог изменить… или же мы все боялись что-то менять… судьба действительно казалась нерушимой. Но, увидев дагэ в миг Небесной Кары, я поняла, что каждый сам творит свою судьбу. Даже тот, кому предначертано вознестись, может не справиться с гневом Небес, но дагэ выдержал испытание. Небесная Кара не приходит сама по себе, человек призывает её, когда уровень его сил становится слишком высок, верно?       Многие Небесную Кару воспринимают, как неизбежность, но истина в том, что её наступление действительно зависит от небожителя. Хэ Цинвэй поняла это сама в очень юном возрасте.       — Так вот… — продолжила Хэ Цинвэй. — Мяо-цзэ сделала свой выбор, пусть она и считает его предначертанной судьбой. Мне всё равно, кого выберет дагэ, главное, чтобы он был счастлив. Если мы сами творим свою судьбу, то почему бы ему не выбрать второго молодого господина Ши?       — А что выберешь ты? — спросил Ши Уду и тут же добавил. — Я о будущем в целом.       Та роль, что отведена большинству женщин в смертном мире… Хэ Цинвэй дано выбрать иное.       — Я бы хотела помогать брату, — просто ответила Хэ Цинвэй. — Сделать наш Дворец Ичжи процветающим и поддерживать людей, что тянутся к знаниям. Думаю, пока что мне этого хватит.       Значит, она ещё не поняла, чего хочет для себя. Ши Уду не винил её: в юном возрасте мало кто способен самостоятельно делать выбор, особенно имея заботливого старшего брата. Ши Уду подумал, что с нетерпением ждёт взросления Хэ Цинвэй. Ему не терпелось увидеть, какой она вырастет, какой станет, когда детская мягкость уступит место уверенности взрослой женщины. Он не сомневался, что Хэ Цинвэй будет отличаться и от алых рукавов из дворцов литературы, и от Линвэнь, что посвятила всю себя работе. Нет, у Хэ Цинвэй собственный путь, и, в отличие от многих людей, она способна творить свою судьбу.

***

      Повелитель Вод проводил Хэ Цинвэй до ворот Дворца Ичжи. Было уже поздно, и они расстались, пожелав друг другу спокойной ночи. Ши Уду сказал, чтобы она не ждала дагэ, потому что вряд ли он вернётся до полуночи. Хэ Цинвэй не знала, куда Ши Цинсюань повёл её брата, просто надеялась, что им обоим там весело. Дагэ так давно не отдыхал… С тех пор, как они оказались на Небесах, дагэ работал и учился, учился и работал, как будто у него вдруг появился бесконечный запас душевных и физических сил. Лишь Хэ Цинвэй видела, как на самом деле ему тяжело. Хэ Сюань не позволял себе ни единой свободной минуты, чтобы не давать волю мыслям и чувствам, что кружат стервятниками над его сознанием, норовя утянуть во тьму. События последних лет повлияли на дагэ сильнее, чем он готов признать.       Размышляя о том, как ему помочь, но не находя ответа, Хэ Цинвэй разобрала кое-какие бумаги в кабинете, а потом пошла спать. Без дагэ Дворец Ичжи казался огромным и пустым. Иногда она скучала по дому в Богу, по ночным звукам смертного мира, вроде возни птиц в курятнике или лаю соседских собак. Но Хэ Цинвэй понимала, что, спустившись в мир смертных сейчас, не утолит тоску. Нет, она скучала не по старому дому, а по беззаботной жизни, где всё известно наперёд. Хэ Цинвэй знала, что дагэ тоже скучает. Сможет ли Ши Цинсюань помочь ему оставить прошлое позади? На приёме в честь открытия Дворца Ичжи Хэ Цинвэй впервые за долгое время увидела, как дагэ искренне улыбается. Эта улыбка предназначалась Ши Цинсюаню.       Братья Ши вызывали у Хэ Цинвэй интерес и лёгкое недоумение. Такие похожие внешне, но такие разные! Ши Цинсюань — яркий солнечный лучик, что согревает одним своим присутствием, Ши Уду — холодный свет луны, что не даёт тепла, но озаряет тёмную ночь. Хэ Цинвэй слышала, что Повелитель Вод надменный и самодовольный, увидев его впервые, она подумала, что по крайней мере частично он оправдывает эту репутацию. Но теперь Хэ Цинвэй казалось, что Ши Уду просто слишком гордый, чтобы показывать окружающим свои чувства, поэтому его считают подобным своенравному и холодному океану. Водяной Самодур… Он сделал обидное прозвище своим знаменем, это уже о многом говорит.       Лёжа в постели, Хэ Цинвэй вспоминала бесконечный простор моря. Волны не замирают ни на миг, море постоянно меняется. Вот оно лазурно-зелёное, а стоит солнцу спрятаться за облаком, как поверхность воды уже становится насыщенно-синей. Глаза Повелителя Вод всегда спокойные и безразличные, но сегодня Хэ Цинвэй видела — она точно это знала! — как эти глаза сделались тёплыми, словно впитали ласку прибоя. То, что зарождалось в сердце юной девы, было похоже на круги, расходящиеся по воде. Камень, брошенный неосторожной рукой, потревожил кристально-чистые, спокойные воды, что не знали даже ряби, не говоря о волнах. Пока что это лишь круги на воде… способные стать яростным штормом.       Хэ Цинвэй уже задремала, но её разбудили звуки снаружи. Дагэ вернулся домой? Хэ Цинвэй встала и оделась. Она переживала за брата всё это время и теперь хотела увидеть, пошла ли ему на пользу прогулка с Ши Цинсюанем. Покинув свой дворик, девушка пошла на голос демона ветра, который теперь слышала отчётливо.       — Хэ-сюн, где твоя спальня? Да не буду я ничего делать, просто уложу тебя в кровать и уйду! Может, немного посмотрю, как ты спишь…       Ши Цинсюань мигом захлопнул рот, увидев Хэ Цинвэй. Но чувство стыда не было ему знакомо, поэтому секунду спустя он улыбнулся до ушей.       — А-Вэй! Сестрица! Я думал, ты спишь, ха-ха!       Хэ Цинвэй уже заметила, что стоит Ши Цинсюаню немного разволноваться, как его пробивает на смех.       — Что с дагэ?       Наверное, вопрос был лишним, ведь Хэ Сюаня Ши Цинсюань принёс на спине. Совершенный Владыка Ичжи пьян! Хэ Цинвэй не помнила, чтобы брат выпивал больше пары чарок вина. Должно быть, его внутренние терзания серьёзнее, чем она полагала.       — Хэ-сюну просто нужно поспать, — ответил Ши Цинсюань. — Я сначала хотел оставить его на ночь в своей резиденции в Призрачном городе, но подумал, что он может не так меня понять. Обидится, чего доброго, когда проспится… Поэтому я решил всё же побеспокоить тебя, не покажешь, где комната Хэ-сюна?       — Я сам дойду, — вдруг подал голос Хэ Сюань, но не сделал ничего, чтобы слезть со спины Ши Цинсюаня.       — Да что ты говоришь? Кто в таверне ударился головой об дверной косяк?       Небожитель отвернулся, чтобы не видеть улыбающееся лицо демона, но спрятаться ему было негде и бежать некуда.       — Хэ-сюн удивил меня: обычно богов литературы развозит после первого же кувшина, а Хэ-сюн держался, словно божество войны.       Хэ Цинвэй прыснула со смеху, хоть и понимала, что всё происходящее нанесёт урон самолюбию дагэ. Но он слишком милый, когда вот так расслабленно прижимается щекой к плечу Ши Цинсюаня! Между ними столь быстро вспыхнули чувства… Раньше Хэ Цинвэй думала, что так только в книгах бывает.       — Я посплю тут, — Хэ Сюань кивнул на кушетку.       — Уверен? — с сомнением произнёс Ши Цинсюань.       — Чтобы я пустил тебя в свою комнату? Не смеши!       Весёлый смех демона разлился по дворцу. Хэ Цинвэй ещё при первом знакомстве отметила, что Ши Цинсюань заразительно смеётся. Сегодня Ши Цинсюань пришла к ней в женском облике, завела разговор, и Хэ Цинвэй сама не заметила, как расслабилась в её обществе, почувствовала себя легко и свободно. Возможно, именно такой человек и нужен дагэ. Характер Хэ Сюаня жёсткий и прямой, словно меч, мягкий шёлк способен обвиться вокруг лезвия, не скрывая его блеска, дополнить и уравновесить, не вступая в конфликт.       — Не буду и дальше докучать вам, — сказал Ши Цинсюань, бережно уложив Хэ Сюаня.       — Спасибо, что составил компанию дагэ.       Любому мужчине нужно иногда сходить куда-нибудь выпить и повеселиться. Дагэ с юных лет все свои силы отдавал учёбе и не знал простых радостей жизни. Хэ Цинвэй надеялась, что ему перейдёт хотя бы немного той лёгкости, что чувствовалась в Ши Цинсюане, что Ши Цинсюань заново научит его улыбаться.       — Что ты, что ты!       Демон запротестовал, отказываясь принимать вежливый поклон.       — Это я благодарен за то, что Хэ-сюн пошёл со мной, а ты его отпустила.       — А я могла ему запретить? — удивилась Хэ Цинвэй.       — Ну мой старший брат иногда не отпускает меня гулять в мире демонов.       Хэ Цинвэй вообще-то младшая, да и будь она старшей, никогда не стала бы что-то запрещать брату. Но, кажется, её отношения с дагэ совсем не похожи на отношения братьев Ши. Впервые увидев Ши Уду, Хэ Цинвэй подумала, что он единственный на Небесах действительно производит впечатление бога. Наверное, другим людям, включая Ши Цинсюаня, Повелитель Вод кажется властным и строгим.       — Спокойной ночи, А-Вэй!       Хэ Цинвэй улыбнулась в ответ на ласковое обращение: давно её никто так не называл. Если дагэ и Ши Цинсюань заключат брак, то где будут жить? Скорее всего, демон войдёт во Дворец Ичжи. Им будет весело втроём.       Хэ Цинвэй принесла одеяло, заботливо укрыла брата и, уже возвращаясь в свою спальню, услышала вызов в духовной сети.       «А-Вэй, ты не спишь?»       Голос Ши Цинсюаня едва заметно изменился: он больше не звучал столь беззаботно и радостно, хоть в нём и сохранилась несвойственная нечисти доброжелательность.       «Ещё нет», — отозвалась Хэ Цинвэй.       «Я хотел спросить, но не мог при Хэ-сюне…»       Ши Цинсюань замолчал, подбирая слова, а Хэ Цинвэй уже поняла, о чём пойдёт речь.       «Это не из любопытства… Я ведь должен хорошо заботиться о Хэ-сюне, поэтому мне нужно знать… У него какие-то проблемы со здоровьем?»       Пусть Хэ Цинвэй не видела лица собеседника, она живо могла представить, как расширились в тревожном ожидании зелёные глаза Ши Цинсюаня, как напряглись прижатые к виску пальцы. Каждое слово было пропитано неподдельным страхом за любимого человека.       «Надо полагать, он… плотно поел в Призрачном городе?»       Хэ Цинвэй никогда и ни с кем это не обсуждала. Дагэ не желал говорить о своей проблеме, даже признавать её наличие. Хэ Цинвэй беспокоилась за него и вынуждена была хранить это беспокойство в глубине сердца. Но, если заключить море в кувшин, рано или поздно он пойдёт трещинами. Хэ Цинвэй почувствовала облегчение оттого, что может поделиться своими переживаниями с тем, кому не всё равно.       «Для него это нормально?» — спросил Ши Цинсюань.       Хэ Цинвэй глубоко вздохнула. Дагэ разозлится, если узнает, что она говорила с Ши Цинсюанем об этом. Но если дагэ сам о себе позаботиться не может, то Хэ Цинвэй и Ши Цинсюань должны объединить усилия.       «В тюрьме дагэ голодал, вышел оттуда ужасно исхудавшим».       «Но ведь после вознесения болезни человеческого тела больше не тревожат небожителя»       Хэ Цинвэй снова вздохнула.       «Это связано не с телом, а с разумом. Дагэ может долгое время не притрагиваться к еде, а потом… Ну ты сам видел. Божественному телу это не причинит вреда, но мне всё равно кажется, что дагэ не здоров. Я не знаю, как ему помочь».       Это очень больно, видеть, как дорогой человек страдает, и чувствовать собственное бессилие. Теперь есть тот, кто разделяет с Хэ Цинвэй эту боль. Ши Цинсюань долго молчал, а когда его голос снова раздался в духовной сети, то звучал почти как обычно:       «Не беспокойся, А-Вэй, мы вместе что-нибудь придумаем».       Демон пытается её подбодрить, Хэ Цинвэй была благодарна за это.       «Я буду очень хорошо заботиться о Хэ-сюне!» — добавил Ши Цинсюань.       «Я верю».       Хэ Цинвэй сама от себя не ожидала такого ответа. Ей казалось странным, что после столь недолгого знакомства Ши Цинсюань уже считает дагэ любовью всей своей жизни. Странно, что они оба мужчины… Но они смотрелись вместе очень гармонично. Будто так и надо, так предначертано судьбой. Хэ Цинвэй верила, что каждый сам творит свою судьбу. Наверное, Ши Цинсюань разделяет её убеждение и спешит навстречу выбранной судьбе.       «Спокойной ночи, мэй-мэй».       От нотки веселья в его голосе Хэ Цинвэй уже готова улыбаться. На брата Ши Цинсюань тоже так действует. Кажется, единственный в трёх мирах, кто не поддаётся его чарам, это Ши Уду.       «Спокойной ночи, Цинсюань-гэ».       Ши Цинсюань будет ей невесткой или зятем? Хэ Цинвэй ещё не разобралась, поэтому решила называть его братом.       Утром Хэ Сюань проснулся оттого, что у него затекла шея. Следовало всё-таки дотащить себя до кровати или позволить Ши Цинсюаню сделать это. Хэ Сюань не верил всерьёз, что демон начнёт к нему приставать в спальне. Если бы хотел, сделал бы это в Призрачном городе, на своей территории. Нет, Хэ Сюань просто ещё не готов подпустить его так близко… «Ещё не готов»?! Собственная мысль вдруг привела Хэ Сюаня в замешательство. Он вообще не собирается строить какое-либо отношения с Ши Цинсюанем! Возможно, кроме дружеских.       Богу литературы сложно было это признать, но этой ночью он действительно хорошо провёл время с демоном. Пока сверстники Хэ Сюаня развлекались, он учился, и теперь ему было интересно узнать, какова та жизнь, которую он сознательно отвергал. Что ж, пить и веселиться в кабаках оказалось не так плохо, как он думал. В какой-то момент Хэ Сюань поймал себя на том, что тревожные мысли исчезли из его головы. И причина не в том, что их вытеснил алкоголь. Может, ноги у Хэ Сюаня и заплетались, но сознание оставалось ясным. Просто он впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Не думать о прошлом или будущем, слушать одним ухом музыку, а другим болтовню Ши Цинсюаня, который, кажется, вообще не умеет молчать.       Если честно, отправляясь с демоном в Призрачный город, Хэ Сюань думал, что будет бежать оттуда, защищая… личную неприкосновенность. Что он ещё мог предположить после тех слов Цинсюаня в саду «Ты будешь моим»? Но демон не оказывал ему неуместных знаков внимания, даже не касался лишний раз. Может, это была просто шутка? И почему, во имя Небес, Хэ Сюань чувствует в глубине души разочарование?       Не без труда он принял сидячее положение и размял ноющую шею. Мысли путаются от вина, вот и всё… Также путаются чувства. Прежде его сердце было похоже на чистый, спокойный пруд, где видно каждый камушек на дне. Хэ Сюань знал, что должен быть почтительным к родителям и снисходительным к сестре, должен заботиться об А-Мяо, как о своей будущей жене. Он должен уважать сына Неба и чиновников, что обеспечивают спокойную жизнь народа… Хэ Сюань не разбирался, какие чувства рождены в его душе, а какие он принял извне, как не ставил под сомнение свою судьбу. Но судьба посмеялась над ним, а после он вдоволь посмеялся над ней.       Теперь с родителями Хэ Сюань в ссоре, А-Мяо вышла замуж за другого, веру в справедливость пришлось выстраивать заново. Лишь Цинвэй осталась рядом, всё такая же заботливая и родная. Но Хэ Сюань не мог не замечать, что его отношения с сестрой тоже меняются, потому что меняется сама Цинвэй. На Небесах она не то чтобы резко повзрослела, скорее, начала осознавать себя сильной, и Хэ Сюаню это нравилось.       А ещё был Ши Цинсюань — центр бушующего моря, что разверзлось в разбитом на осколки сердце. Ши Цинсюань, к которому Хэ Сюаня тянуло, будто красная нить судьбы накрепко связала их. Ши Цинсюань, который то раздражал, то заставлял улыбаться. Ши Цинсюань, рядом с которым Хэ Сюань не чувствовал ни боли, ни пустоты, ни вечного голода… То есть голод был, но какой-то другой…       — Проснулся?       Цинвэй прервала хаотичную пляску мыслей старшего брата, и он был очень благодарен ей за это. Хэ Сюань пока не хотел касаться тех ростков, что пробиваются в его душе, но и выдернуть их с корнем не решался: иссохшая земля тосковала по зелени.       — Выпей чаю, дагэ.       Цинвэй поставила поднос на стол и налила брату чашку травяного чая, Ши Цинсюань сказал, что он помогает облегчить головную боль.       — Прости за вчерашнее…       Хэ Сюаню было неловко, что сестра видела его таким. Нельзя показывать собственную слабость тем, о ком ты заботишься, иначе они не будут чувствовать себя в безопасности.       — Дагэ не за что извиняться, — ответила Цинвэй. — Ты хорошо провёл время в Призрачном городе?       Хэ Сюань неопределённо пожал плечами и поспешил перевести тему.       — А ты? Чем ты занималась вчера?       — Его Превосходительство Повелитель Вод сопроводил меня на прогулку.       Хэ Сюань слегка нахмурился.       — Повелитель Вод?       Он ещё не определился в своём отношении к Ши Уду. Со слов Ши Цинсюаня выходило, что человека лучше в мире не существует, но на Небесах Повелителя Вод называют Водяным Самодуром. Впрочем, если Цинвэй поладила с ним, он не может быть плохим человеком.       — Я рада, что он станет частью нашей семьи, — сказала Цинвэй. — Дагэ, а когда ты женишься на Ши Цинсюане?       Хэ Сюань подавился чаем.       — Что?! Ши Цинсюань мужчина!       Он задыхался не то от чая, попавшего не в то горло, не то от возмущения. Как Цинвэй это вообще в голову пришло? А младшая сестра, между тем, и не думала извиняться. Она нежно улыбнулась, села на кушетку рядом с Хэ Сюанем и крепко обняла его.       — Дагэ, я люблю тебя таким, какой ты есть. Если ты хочешь жениться на мужчине, я поддержу тебя, главное — чтобы ты был счастлив.       «Да что со всеми вами не так?» — недоумённо подумал Хэ Сюань, а сестра поцеловала его в щёку.