New Dawn Fest

Калеб приходит первым. Всегда первым. Это даже не пунктуальность, а, скорее, привычка начинать день с тишины и без лишних лиц, которые придётся видеть ближайшие несколько часов. Пока зал лишён звонкого смеха и глупых шуток вместо продуктивности, можно слышать как тихо потрескивают практически перегоревшие лампы , как шуршат под ногами многочисленные кабели, словно вся техника живая по-своему. В этом есть странное чувство дома, но точно не своего. Он включает аппаратуру. Резко загудели мониторы, мерзко запищали микрофоны и заревела электрическая гитара, почему-то не выключенная с прошлого раза. Калеб вздыхает, наклоняется, вытаскивает пару проводов из колонки, отключает, снова включает. Обычное утро перед концертом. Удивительно, но будучи взрослыми людьми с основной работой каждый, они всё ещё уделяют много времени музыке, постоянно дают концерты и готовы играть при любом упоминании Кейт о "новой идее для песни". Через пару минут дверь открывается, и лебединой походкой в зал заплывает Винс. Кофе в руке, в зубах сигарета, лицо будто не спал несколько суток, но доволен собой. Даже с бессонной ночью он будет сиять ярче всех. — Доброе утро, - сказал Кавински, оценочно рассматривая помещение сквозь голубые линзы очков. - Или вечер, я уже не уверен. Калеб даже не поднимает головы: — Кто-то научился следить за временем? Или не мог уснуть? Чего так рано? Винс показательно посмеялся, вытянул сигарету изо рта и бросил в мусорку. Да не попал. — Да что-то... не с той ноги встал ещё вчера. Видишь? Уже всё пошло не так. — Ты пришёл. Вот, что пошло не так. Тот садится на край сцены, отпивает свой кофе с лавандовым сиропом на миндальном молоке и через минуту встаёт, сопровождая это глубоким вздохом: — Я на перекур. — Ты только что бычок выкинул. — Там оставалось больше половины. Я не удовлетворён. Калеб не отвечает. Просто смотрит, как он уходит, оставив за собой запах кофе и дешёвого одеколона. Тишина снова становится его личным пространством. Он как никто другой ценит эти моменты... жаль, что они длятся так мало. Дверь хлопает во второй раз. Влетает уже новый силуэт, как буря, с наушниками и пакетом в руках, орёт что-то про “ситуация сюр!” и сразу же спотыкается о провод. — Ай, бля-ять! - цокает Радан, отпрыгиваясь на одной ноге, что бы не упасть окончательно. — Кабель, - спокойно говорит Калеб, не поднимая головы. — Да я вижу, что кабель! Почему он здесь лежит?! — Нужно за порядком следить и не будет ничего лежать где попало. Радан открывает рот, чтобы ответить, но замечает выражение лица Калеба и мгновенно сдувается. — Ладно, ладно... убедил. После репетиции уберёмся. Он бросает рюкзак в угол и садится за барабаны. Ему нравится проводить там время, он считает себя крутым. Но играет на гитаре. Последней приходит Кейт. В руках папка, а в глазах усталость и лёгкое раздражение. Но даже так она всегда выглядит свежее всех. Она осматривает сцену, потом их троих. — Кто вчера разбил стойку? Пауза. Тишина. Все знают ответ, но никто своих не сдаст. Радан первым: — Не я! Тут же слышится второй голос, Винс тут же палит всю контору (из дверей, с кофе): — Ты. Радан моргает и его взгляд становится максимально удивленным. С каких это пор они перестали быть "брат за брата"?! — Ну да я... Ладно. Кейт закрывает глаза, делает вдох, а тон её становится строже обычного. — Мы завтра выступаем, если кто-то забыл. И если сегодня кто-то снова решит устроить цирк, я лично прибью каждого из вас, потому что мы - одна команда. Все кивают, как дети, которых застукали. Всё как обычно! Провинился один, а отчитывают всех! Но, наконец, начинается основная репетиция. Кавински задаёт темп своим отточеным мастерством игры на барабанах, Калеб помогает ему на басе, Кейт пока молчит (выискивает чужие ошибки), а Радан, испугавшись такой обстановки, пытается изо всех сил, импровизируя на своей старенькой, но любимой гитаре. И всё идёт хорошо.... аж до второго куплета. Темп сонного Винса уходит, гитара сбивается и Калеб спотыкается о собственный ритм. Снова тяжёлый вздох единственной девушки в коллективе. — Что это сейчас было? — Я сбился, - признаётся Радан первым. - Ничего страшного. — Сбились все. Что с вами? Мне казалось, мы все хотим выступить на отлично, что не так? — Да у нас вечно всё не так! - вдруг сорвался Радан. - Что бы мы ни делали - всё не то! Вы сами хоть знаете, чего хотите?! Кейт спокойно подходит ближе, на секунду взгляд её смягчается. После же стучит ему по лбу пальцем несколько раз так, что у самой он начал болеть. — Чтобы ты играл. А не ныл! Что бы все играли и всё было идеально! Радан быстро моргает пару раз, сгладывает и сжимает гриф. — ..Ты на меня кричишь. — Нет. — Кричишь. — Нет. — Кричишь! — Не кричу! Секунда тишины, потом тихий голос Винса: — Может, перекур, а? — Иди нахуй, Винс, - синхронно отвечают Кейт, Калеб и Радан. Он молча уходит с видом мученика, громко захлопнув дверь. Радан вдруг начинает смеяться, вслед за ним Кейт и на добивку Калеб. Тихо, но смеяться. Всё снова становится нормальным на минуту, разрядить обстановку и правда не мешало. Но тут веселье кончилось, Калеб включает запись. — Снова с припева. —И без драм! - добавляет Кейт. —И без тебя, Винс! - повысив голос кричит Радан и хихикает, что бы блондин вернулся на рабочее место. Репетиция продолжилась. Гул барабанов, электрический свист, голос Кейт, всё смешивается в какофонию, из которой рождается что-то живое. Хоть и уставшие, злые, несобранные, а ведь всё равно звучат вместе. Так всегда. Время текло незаметно, песни то и дело текли ручьем, а фраза "давайте по новой" настолько въелась в мозг, что ребята удивлённо охали и начинали хлопать в случае, если её не прозвучало. Можно сделать перерыв. Только вентилятор под потолком гудел, крутясь как будто в никуда и ничуть не разгоняя душный воздух помещения. Пахло пылью, потом и кофе. И чуть-чуть гарью от кабелей, что перегрелись за день. Калеб сидел на полу возле стойки, что вчера разбили. Чинил и тяжело дышал. Вроде не виноват, а исправлять ему. Он ничего не говорил, только покачивал головой, проверяя, держится ли контакт. Кейт сидела на стуле рядом, нога на ногу, блокнот в руках. В век телефонов и технологий она любила оставаться с бумагой наедине, писать планы и рисовать диаграммы, что бы наглядно видеть все свои задачи. Иногда поднимала взгляд, чтобы сказать: — Попробуй штекер в другой вход воткнуть, в том что-то по звуку хромает. И Калеб только одобрительно кивал, иногда поражаясь тому, как же она всегда всё замечала. Радан растянулся на диване, уткнувшись лицом в подушку, которую притащил туда ещё с момента появления у группы этого зала. Огромная плюшевая игрушка жирафа с длинной шеей, что бы можно было легко обнимать его во сне. — Я умер. Всё. Без шансов. — Мы все умерли ещё в 2012 и это ад, - сказала Кейт, не отрываясь от блокнота. - Но надо до завтра воскреснуть.. — М-м... слишком непостижимо.... Кейт хихикнула, кинув краткий и смягчённый взгляд на уставшего гитариста. Всё таки она милашка, когда дело не касается работы. На другом конце комнаты Винс лежал на полу, головой к колонке, листая телефон. Он выглядел довольным. Слишком довольным. — Знаете, - сказал он не отрываясь от экрана, - я, кстати, похвалы не прошу, но благодаря мне у нас актив в профиле поднялся на четыреста процентов. —Это что же ты там такого сделал? - глухо отозвался Радан, недовольно мямля в подушку. —Оказывается, людям нравится смотреть на суровых чуваков, обнимающих мягкие игрушки. Пауза. —...я тебя урою. Увы или нет, угроза была пустой. Радан слишком вымотался для того, что бы давать по шее своему лучшему другу. — Завтра без импровизаций, - в привычном, строгом для важных объявлений тоном сказала Кейт. — Да ало, - протянул Радан с дивана, вяло поднимая голову — Никаких “ало”, - не поднимая глаз ответила она. - Не алёкай. Он закрыл глаза, натянул подушку на голову. — Меня травят... я обращусь.. куда-нибудь.. —В службу для защиты животных, ага, - кратко добавил Калеб, прежде чем что-то сверкнуло с его стороны. Дочинился. Все замолчали. Минут пять тишины, только шум вентилятора и редкое “пшшш” от места работы Калеба. После, рядом сел Кавински, делая вид заинтересованности. — Ну и зачем сидим? — Работаем, - ответил Калеб. — Нет, реально. Можно было разъехаться два часа назад. Но мы сидим, ждём, пока Кейт скажет “на сегодня всё, всем пока”. Кейт оторвалась от блокнота, посмотрела на него. — На сегодня всё, всем пока. — Во-от, - сказал Винс, - теперь можно ехать. Радан хрюкнул от смеха, Калеб фыркнул, а Кейт закрыла блокнот и показательно встала с места, окончательно уведомляя всех об окончании репетиции. Так каждый раз - одинаково и по-своему уютно. Снаружи уже темнело. Ребята вышли почти одновременно, но у двери Радан притормозил. — Я на перекур, - сказал он с самодовольной улыбкой. Винс сразу оживился. — И я. — Ты ж только что курил. — Так это было давно. — Двадцать минут назад. — Это целая вечность в жизни курильщика. Они ушли вдвоём, оставив Кейт и Калеба в полутьме. За стеклянной дверью виднелся свет фонаря, два силуэта и облачко дыма, поднимающееся вверх. — Я не курю, ‐ сказал Радан, пока Винс протягивал ему сигарету. —Выпендриваешься, да? - ответил Винс, пуская дым. - Я даже знаю перед кем. Он протянул сигарету: — Держи, чисто для эстетики. Радан взял, повертел в пальцах. — А если Кейт увидит? — Ты разве этого не хочешь? — .... я же так... для крутезны сказал... она в курсе... — Знаю. Минуту стояли молча. Слышно было, как где-то вдалеке проезжает машина. — Завтра фестиваль, - сказал Винс. —... точно.. — Страшно? — Не. — Врёшь. — Ага. Они оба усмехнулись. — Ладно, я пойду, - сказал Винс. - Ещё пару сторис запилю, чтоб выглядело, будто мы не умираем от усталости. — Понял. Я попозже уйду, пообещал Калебу убраться. — Главное, не сожги студию. Винс ушёл, оставив за собой тот самый запах кофе и табака, от которого бесится вся группа. Радан остался один, глядя на город за окном. Завтра фестиваль... Большая сцена, люди, свет, шум, и то самое ощущение, что живёшь не зря. Или зря. Кто знает. Утро началось с опозданий. Кейт встала первой. Остальные — по остаточному принципу. Калеб был уже на площадке, когда солнце только перевалило за верхушку сцены. Хотя они с Кейт и жили вместе, братец предпочитал дать сестре выспаться и оставить её собираться без путаний под ногами. Да и у самого дел больше на площадке фестиваля, чем дома. Он проверял аппаратуру, молча, точно и раздражающе аккуратно. Каждый кабель, каждая кнопка под пальцем и контролем. Последние годы он был особенно молчалив, но все знали: если что-то не будет работать - виноват весь мир, ведь его тишина информативнее любых слов. Провёл он в привычном одиночестве аж несколько часов. Первый час наслаждался этой тишиной, но после даже заскучал. Благо, скоро должен подтянуться Радан или Винс.. а может оба. И начнётся хаос. Кейт ещё с прошлого вечера сообщила о том, что будет немного позже остальных на репетиции. Ей вечно нужно провести кучу времени, донимая стафф и организаторов кучей вопросов и уточнениями по звуку, свету, их объявлению и прочих моментов. И вот, стоило вспомнить об остальных участников группы, как в помещение гримёрки ворвались довольные парни: Винс, уже привычно с чашкой кофе и Радан. В шапке. В июле. И с двоих не сползала улыбка. —Что вы устроили? - приподнял бровь Калеб, только закончивший разбор аппаратуры на сегодня. В качестве ответа юноши презентабильно встали перед ним (Радан, конечно, задницей к зрителю), а Кавински рядом, изображая барабанную дробь. Радан стянул с себя шапку и.. та-да! Как хорошо быть лысым! На рыжей, выбритой в пару миллиметров голове красовался голубого цвета логотип группы. Три треугольника на весь затылок. Обычно ребята украшают "причёску" Радана нарисованными звёздами или другими простыми рисунками, но сейчас... превзошли себя. —Очень хорошо. А перед зрителями ты тоже будешь сракой стоять? - саркастично спросил Калеб. —Да ну тебя! Это стиль! - возмущённо тяфкнул гитарист, поворачиваясь лицом к самому суровому участнику группы. - ничего ты в моде не понимаешь, старпёр Однорукий цокнул и подошёл к туалетному столику гримёрки, оценивая свой внешний вид. Винс же, услышав "старпёр", немного выпал из реальности, молча усаживаясь на небольшой диванчик. Старпёр... а ведь Кавински старше всех... и кто он тогда? Ему уже можно начинать жаловаться на "раньше было лучше" и тупое поколение детей в это время? К вечеру площадка наполнилась звуками. Толпа шевелилась, техника гудела, пахло жареным и пылью. Калеб стоял у пульта, сосредоточенный, будто это экзамен. Кейт рядом с организаторами, проверяла список, договаривалась, поджимала губы и показывала что-то в своём блокноте. Винс фотографировал всех подряд: зрителей, рабочих, сам себя. — Контент, ребята. Надо, чтобы подписчики знали, что мы сегодня зажжём сцену! Радан уже успел потеряться и найтись. Слышался шум со сцены, там выступал Лололошка. Он подпевал из-за кулис, слишком громко. Кейт подошла, сейчас она была даже мягче, чем обычно перед выступлениями. —Что, дружишься с конкурентами? - хихикнула она. —Классные ребята! А Ло может задать жару! Пара секунд молчания. —Радан. —Ау! —Сходи в туалет. —...Ау? —Быстро. Туда-обратно, а то потом начнётся. - Кейт пыталась быть строгой, но улыбка пробивалась через слова. Все знали, что Радан вездессущий. Если не сейчас - за пару минут до выхода он будет стонать о том, как же он жалеет о времени, когда мог сходить в туалет и выступал бы, полностью отдавшись сцене. Радан сопротивляться не стал. Зыркнул на неё, но пошёл. А Кейт за ним, но в женский, где провела немного больше времени, чем планировала. Встречи с роботом она точно там не ожидала. Когда Кейт вернулась, Калеб уже заканчивал проверку звука. Винс стоял с микрофоном, делая вид, что проводит стендап. — Всем привет, мы “Сияние”, и если вы нас не знаете, то… всё в порядке, мы тоже не уверены, кто мы. — Винс, отойди от микрофона, - сказал Калеб. — Но я вдохновляю публику! — Публика тебя не слышит, ты микрофон не включил. Радан сидел рядом, крутя барабанные палочки. Ронял их. Поднимал. Ронял снова. — Хватит, - сказала Кейт. — Не могу, руки трясутся. — Второй держи, она не может? И вообще, зачем ты их держишь? Они же Винса — Винс занят. А ты на меня ругаешься и я стрессую, вот и роняю! — Да когда я на тебя вообще ругалась? - удивлённо и с наездом спросила та. — Она всегда так говорит перед тем, как ругаться, - вставил Винс. — Винс. — Да-да, молчу. Калеб стоял сбоку, молча наблюдая. Он не вмешивался. Просто смотрел, как трое идиотов, которых он любит, медленно превращают подготовку к выступлению в хаос. И всё равно - всё было правильно. Так и должно быть. Так звучит “Сияние” до выхода на сцену.