Рывок

Два дня спустя в новостях появилась фотография национальной сборной в аэропорту перед вылетом в Малайзию. Корейская спортивная ассоциация заявила, что сделает все возможное, чтобы спортсмены не почувствовали отсутствия федерации, и в статье не скупилась на похвалу их усилий — лучшие условия проживания, отлично подготовленная тренировочная база и тому подобное. Однако в то же время имя Квон Джэкхёна, который даже не участвовал в тренировочном сборе, было в топе запросов на порталах. По-видимому, люди искали: «Почему его нет на фотографии? Он опоздал?» Ближе к обеду, как будто дожидаясь подходящего момента, Kава начала рассылать пресс-релизы. В своем обычном стиле они запустили что-то вроде: «Почему Квон Джэкхён и Хан Юсон отказались от сбора?», «Два титана объясняют свое решение», «Схожий путь двух звезд плавания: Квон Джэкхён и Хан Юсон». Эти привлекательные заголовки должны были привлечь внимание, но в итоге, как всегда, под видом информации о Квон Джэкхёне публике подсунули материал исключительно о последнем. А информация о нем была банальна, как всегда: Kава просто повторяла уже надоевшие PR-тезисы. Говорят, что этот год был знаменательным для южнокорейского плавания благодаря Хан Юсону, который не побоялся участвовать в заплыве на 400 метров комплексным плаванием на предстоящих Олимпийских играх. Он усердно тренируется, его физическая форма впечатляет, благодаря врожденному таланту и невероятным усилиям его результаты растут с каждым днем, и есть предвкушение великих достижений. На этот раз они только добавили, что Хан Юсон отказался от тренировочных сборов ради индивидуальных тренировок. Очевидно, что главная цель этого пресс-релиза заключалась в оправдании и завуалированном сравнении Хан Юсона с Джэкхёном. Кава и их PR-отдел, как обычно, действуют без энтузиазма, подумал Джихон, полулежа на диване с явно скучающим видом, читая очередной бессмысленный текст. Но когда он дошел до самого последнего абзаца, он резко выпрямился. Что-то новое заставило его забыть о скуке. <... Несколько дней назад, хотя и неофициально, был зафиксирован новый корейский рекорд, в связи с чем участники не скрывали своей радости, сообщают источники...> Джихон, перечитывая это предложение, каждый раз удивлялся. Новый корейский рекорд? Это значит, что ему пришлось преодолеть отметку в 4 минуты 15 секунд. Текущий, официально признанный на дистанции 400 м комплексным плаванием, составляет 4 минуты 15 секунд 27 сотых. Для сравнения: мировой рекорд составляет 4 минуты 03 секунды 84 сотых, а азиатский рекорд — 4 минуты 06 секунд 05 сотых. Хотя это все еще отставание, в Корее он не обновлялся уже много лет. Это была сложная дисциплина, в которой азиатским пловцам очень трудно добиться хороших результатов, обогнав западных спортсменов, поэтому многие даже не хотели участвовать в соревнованиях. Но теперь говорили, что Хан Юсон, который впервые попробовал свои силы в этой дисциплине, сразу же побил корейский рекорд. Если это правда, то неудивительно, что люди были так взволнованы и поспешили опубликовать статью. - Конечно, это ложь, — резко сказал Джэкхён. - Как пловец, специализирующийся на длинных дистанциях, может так быстро адаптироваться к коротким дистанциям? Обычно они начинают медленно, и чтобы освоить ритм, требуется не менее шести месяцев. Кроме того, нужно освоить все четыре стиля. Джэкхён был уверен, что Хан Юсон ещё не достиг квалификационного времени для Олимпиады. Именно поэтому они публикуют статьи. Если бы он уже квалифицировался, то сейчас, скорее всего, тихо тренировался бы. - В любом случае, в конце следующего месяца состоится первый отборочный тур, и результаты там будут гораздо более драматичными и создадут больше поводов для пиара. Поскольку они не уверены в себе, то сейчас используют такие уловки. Джихон, в общем, думал так же. Если бы Хан Юсон сотрудничал с другим агентством, то, возможно, можно было бы поверить в некоторую вероятность, но, учитывая, чьим протеже он является, об этом не может быть и речи. - Но тогда, после первого отборочного тура, сразу же начнется ажиотаж. - Вероятно, они оправдают себя плохим самочувствием. Это стандартный ход для тех, кто продвигает неофициальные рекорды. Джихон начал беспокоиться еще больше. PR-компонент — это не что-то одноразовое, но если они будут продолжать в том же духе, люди устанут. И в конце концов, вся нагрузка ляжет на самого спортсмена. Если Кава не собирается использовать Хан Юсона в течение одного сезона и выбросить его, то нужно ограничить такой агрессивный PR. Но в конце концов, это их проблема. Его дом буквально тонул, поэтому у него совершенно нет времени смотреть, как горит чужой. Джихон отложил телефон и уставился на Джэкхёна, сидящего рядом с ним. Тот, похоже, почувствовал пристальный взгляд, поднял глаза от телевизора и повернулся к нему. - Что такое? - Ты уверен, что не пойдешь на тренировку? Услышав вопрос, Джэкхён сразу нахмурился. - Прошло всего три дня, подожди немного. - Верно, еще десять дней. - Олимпийские игры через семь месяцев. - Эй... - Ты можешь пропустить месяц, если будешь работать последние шесть без перерыва, золотая медаль будет твоя. - Джэкхён. Джихон тяжело вздохнул, откинулся на диван, а затем, массируя виски пальцами, продолжил: - Это не Азиатские игры, а Олимпиада. Ты лучше всех знаешь, как в это время работают другие спортсмены. Особенно Ноа... По слухам, после твоего решения участвовать в индивидуальном заплыве на 400 метров он сменил личного тренера. - Забудь о Ноа. — прервал его Джэкхён. - Не волнуйся. Этот парень все равно не сможет преодолеть трехсекундный барьер. - Ты побил рекорд? - Да. - Что? Как? — Джихон встал с дивана, не веря своим ушам. Он посмотрел на экран телефона, который ему протянул Джэкхён. - Посмотри. Джихон начал пристально рассматривать фотографию. Зеленый секундомер с потрепанным логотипом бренда принадлежал Оливеру. Увидев цифры, Джихон без колебаний выхватил мобильный телефон из рук Джэкхёна. И он несколько раз перепроверил, сомневаясь, не ошибся ли он. [ 04:03:98 ] - Это... Когда это было? — пробормотал Джихон, не отрывая глаз от экрана. - В прошлую пятницу. - Что?! Почему ты мне не сказал?! - Я хотел, но мы тогда поехали в больницу, так что у меня не было времени. - А, это было в тот день. — пробормотал Джихон. - Нет, ну, ты мог бы поделиться своими успехами позже... - Все равно это не мировой рекорд. – равнодушно пробормотал Джэкхён, откинувшись на диване. К тому же, это неофициальный результат. Я не занимаюсь их рекламой. Джэкхён фыркнул и сделал вид, что ему все равно. Но, судя по тому, что он сфотографировал и показал фотографию Джихону, было ясно, что сам ворчун доволен своим достижением. В конце концов, он тренировался для этого больше месяца. - И что? Это не обман, все реально. Джихон снова уставился на цифры. Чем дольше он смотрел, тем невероятнее это казалось. [ 03:98 ]. До сих пор в истории плавания в дисциплине 400 м только один преодолел барьер в 4 минуты 04 секунды. Конечно, неофициально их было несколько. Некоторые спортсмены утверждали, что побили этот рекорд в процессе тренировок, но никто не предоставил доказательств. Возможно, это единственный такой случай в будущем. 4 минуты 03:98 по-прежнему остается неофициальным рекордом, и никто не может гарантировать, что его удастся превзойти на Олимпийских играх. По правде говоря, когда Джэкхён решил участвовать в заплыве на 400 м комплексным плаванием, Джихон тихо надеялся на такой результат. Но, увидев его собственными глазами на секундомере, он все равно не мог поверить своим глазам. Это было настолько невероятно, что не оставалось времени на другие мысли. - Вау... Правда, невероятно. Джихон не мог перестать улыбаться и тихо говорил сам с собой. В этот момент Джэкхён, который наблюдал за ним, внезапно положил голову ему на плечо. - Этот рекорд — благодаря тебе, хён. - Эй, о чем ты говоришь, я к этому не имею никакого отношения. Джихон слегка толкнул его в бок, стараясь избежать излишней пафосности. Но Джэкхён был серьезен. - Честно говоря, если бы не Оливер, я бы, наверное, не вписался в 3 секунды перед Олимпиадой. - Так это благодаря Оливеру. - Но это ты привез Оливера в Корею. Джэкхён продолжал держать голову на плече Джихона и ответил, слегка повернув ее. - Ты предложил позвонить Оливеру, а потом продлил его контракт. А когда он сказал, что Кэрол нужно срочно вернуться в Австралию из-за госпитализации, ты нашел ему медсестру и все организовал. - ... Кто тебе сказал? - А кто же еще? Джэкхён посмотрел на него так, будто тот задал очевидный вопрос. В конце концов, Оливер не был из тех, кто обсуждает личные дела со спортсменами, а Джэкхён не встречался с генеральным директором Каном, чтобы обсудить эти вещи. Итак, исключив все варианты, остался только один человек. - Моя мама сказала, что в Австралии высокая стоимость рабочей силы, и найти квалифицированного специалиста очень дорого. Но когда Оливер увидел, что это было включено в контракт как отдельное условие, он был очень доволен. - Да, я тратил деньги, как будто я был не собой. Джихон пошутил, чтобы разрядить атмосферу. - Вот почему компания, вероятно, не любила тебя еще больше. Ты настаивал на этом и заставил их подписать. - Хм, да, это правда. - Так ты действительно много работал, да? - Ну, да, ты прав. — пробормотал Джихон, немного смутившись. Он снова коснулся щеки Джэкхёна, которая лежала на его плече, и добавил: - Это моя работа. Не благодари меня. Формулировка была такой, что Джэкхён не почувствовал себя обязанным. Но вместо того, чтобы понять намек, парень резко прищурился при слове «работа» и сразу же выпалил: - Ты хочешь сказать, что если бы это был другой спортсмен, ты поступил бы так же? Джихон подумал на мгновение, а затем ответил: - Нет, наверное, не поступил бы. - Тогда что это за разговоры о работе? — пробормотал Джэкхён, а затем резко встал и обиженно сказал: - Ты бы принимал лошадиные дозы лекарств ради другого спортсмена? Вероятно, нет. - Конечно, нет. - Видишь? Это не было связано с работой, — сказал Джэкхён, морщась. - Да, теперь, когда ты это сказал, я понимаю. Это нельзя назвать просто работой. Когда Джихон согласился, улыбаясь, морщины на лбу Джэкхёна немного разгладились. Однако это не означало, что он тоже улыбался. Его лицо оставалось бесстрастным, как обычно. Но взгляд был удивительно мягким. А тёплый свет в гостиной делал его карие глаза ещё ярче. Долгое время он смотрел на Джихона с нежностью, а затем наконец продолжил: - Ты однажды упомянул, что лучшая благодарность для тебя — это мои успехи и похвалы от людей, верно? Тогда я так и поступлю. Что бы ни случилось, я выиграю золото в заплыве на 400 метров и все другие золотые медали, которые смогу. Я заставлю всех признать, что Квон Джэкхён — это Квон Джэкхён, до самого конца. Его выражение лица и тон были настолько серьезными, что Джихон даже напрягся, опасаясь, что он вдруг скажет что-то вроде: «Так что, когда Олимпиада закончится, выходи за меня замуж». Но... - Так что не волнуйся. Почему ты боишься, что я проиграю? Это самое бесполезное, о чем можно беспокоиться. К счастью, Джэкхён не выпалил никаких ужасных слов, связанных с браком. Вместо этого он нагло заявил такое и снова положил голову ему на плечо. Джихон, до смерти напуганный возможным предложением, вздохнул. Он так напрягся, что почувствовал слабость. Этот вздох был настолько красноречивым, что у него даже возникла мысль: - Что? Я разочарован? Но потом он улыбнулся, решив, что это невозможно. Тем не менее, он не мог избавиться от ощущения, что выпил кимчи, не дождавшись угощения. Смущенный, Джихон потрепал Джэкхёна по волосам и шутливо проворчал: - Эй, почему ты такой самонадеянный? Думаешь, все получится только потому, что ты так сказал? Думаешь, мир так прост? - Почему ты так боишься? Рука Джихона замерла от неожиданного вопроса. Джэкхён молча посмотрел на него, а затем, выпрямившись, повторил свой вопрос: - Чего ты так боишься, что сдаёшься заранее? Ты даже отрицаешь свои собственные достижения. В его голосе не было обвинения, а только искреннее любопытство. Поэтому Джихон не мог отмахнуться, как обычно, и честно признался, избегая зрительного контакта: - Неудачи. Вот почему я даже не пытаюсь. Тогда нет шанса на неудачу. - И что, если ты потерпишь неудачу? Ты попробуешь снова, — ответил Джэкхён в полном недоумении. На эту болезненно характерную реакцию Джэкхёна Джихон невольно улыбнулся. - Потому что я уже слишком много раз терпел неудачи, — пробормотал он, погружаясь глубже в диван. Если я снова потерплю неудачу, боюсь, что никогда не осмелюсь начать все сначала. - Сколько раз ты успел ошибиться? — спросил Джэкхён с явным недоверием. И добавил, как бы про себя: - Кто-нибудь услышит, подумает, что ты успел похоронить всю свою жизнь в двадцать лет. Но тут же его раздражение переросло в открытую жалобу: - Кто в жизни не терпел поражений? Ты думаешь, я получил все, что хотел? Вот ты, например! Казалось, чем больше он говорил, тем больше разгорался. Его голос становился все громче, и на мгновение Джихону показалось, что он наблюдает за гейзером, который вот-вот взорвется. И, конечно же, Джэкхён взорвался: «- Ты столько раз отвергал меня, и что? - Прости... - Если бы я каждый раз напивался после того, как ты меня бросал, я бы сейчас лежал в больнице с циррозом печени. И после этого ты ещё смеешь жаловаться! - Ладно, прости, — виновато повторил Джихон. Но Джэкхён, казалось, даже не слышал его. Будто гейзер закипел уже давно и теперь не мог остановиться. А потом, с вздувшимися венами на лбу, он добавил: - И я прошел через такое унижение, чтобы добиться своего! А ты? Ты когда-нибудь в жизни по-настоящему любил кого-то, чтобы проливать слёзы, умолять, цепляться, получать отказ и всё равно не отступать? Джихон хотел ответить, но, вспомнив, как он плакал в больнице несколько дней назад, и разозлившись, прикусил язык. В его голове всплыла картина его слез, капающих крупными каплями. От этого сердце Джихона сжалось. Он быстро протянул руку и нежно провел ладонью по предплечью Джэкхёна. - Я больше не буду этого говорить. Обещаю. Причина, по которой он поспешно дал обещание, была проста: не потому, что он вдруг понял, что его поражения не были поражениями. Он не хотел, чтобы Джэкхён расстроился. Каждый раз, когда он говорил о своих неудачах, Джэкхён начинал волноваться, и Джихон не мог этого выносить. К счастью, Джэкхён был человеком, который в основном воспринимал слова Джихона всерьёз. Поэтому он не упрямился и не спорил: - Хорошо, ты обещал. Теперь не говори больше о своих неудачах. И, видимо, решив, что его миссия на сегодня выполнена, он мгновенно успокоился. Джихон некоторое время наблюдал за своим «гейзером», который наконец перестал бурлить, а затем спросил: - Но, Джэкхён, ты действительно думаешь, что показал мне все свои слабости? Джэкхён посмотрел на него, как будто ответ был очевиден: - А как же иначе? - Хм, нет. Просто для меня это немного неожиданно. - Что именно неожиданно? Обнимая подушку, Джихон объяснил: - Ты говоришь, что из-за меня делал всевозможные унизительные и смешные вещи, но я ничего такого не помню. Напротив, парень всегда казался уверенным и спокойным. А «Я все равно добьюсь своего, так зачем беспокоиться?» — это буквально его жизненное кредо. - Поэтому я помню только то, как я волновался, — добавил Джихон, крепче сжимая подушку и улыбаясь. В любом случае, если ты действительно думаешь, что показал мне все свои слабости и волнуешься по этому поводу, могу тебя заверить, что не стоит. На мой взгляд, ты всегда выглядел уверенным и непоколебимым... - Хён. Джэкхён прервал его. А затем, с самым серьёзным и торжественным выражением лица, которое Джихон когда-либо видел, он сказал: - Это просто потому, что ты меня любишь. На эти неожиданные слова Джихон невольно рассмеялся и спросил: - Что? - Это правда. Если бы кто-то другой посмотрел на это со стороны, он, вероятно, подумал бы: «Что он делает?» Джихон все еще улыбался, недоверчиво качая головой. - Именно. Тебе нравится все, что я делаю, поэтому это кажется крутым. Но объективно, какая польза от попытки шантажировать кого-то контрактом, потерпеть неудачу, а затем снова угрожать, чтобы в конце концов добиться своего? Логично, что в этом нет ничего достойного. Джихон был ошеломлен не столько резкостью слов Джэкхёна, сколько его способностью трезво и критически оценивать свои действия. Более того, парень даже применил к себе социальные нормы морали (!), и его самооценка оказалась неожиданно жесткой. Это поразило Джихона больше всего. Ведь, учитывая характер Джэкхёна, он ожидал, что тот либо вообще не думает о последствиях, либо скажет что-то вроде: «Ну, это же не незаконно, значит, это нормально». - Но я такой же, как и ты, — продолжил Джэкхён, как бы утешая Джихона. - Я люблю тебя, поэтому что бы ты ни делал, для меня это не будет разочарованием или унижением. Наоборот, я даже рад, что ты показываешь мне такие стороны себя. И тогда он понял, почему Джэкхён так безжалостно описал его поступки. Все это было сделано для того, чтобы донести до Джихона одну важную мысль: «Ты не разочаруешь меня, даже если покажешь свои слабости. Что бы ты ни делал, для меня это не имеет значения. Тебе не нужно бояться своих недостатков». Внезапно его сердце сжалось так сильно, что стало больно. Джихон почувствовал, как слезы наполняют его глаза, и, чтобы этого не произошло, он намеренно потянул уголки губ в стороны, заставляя себя улыбнуться. - Э-э... ну, может быть, — сказал он. - Конечно, — быстро ответил Джэкхён. Затем он внезапно рухнул на диван и с глубоким вздохом добавил: - Хён, перестань вести себя как человек, который в двадцать семь, нет, двадцать восемь лет никогда не был влюблен. Он щелкнул языком, как будто совершенно не понимал, как общаться с таким человеком. Джихон не смог удержаться от смеха, услышав его внезапную смену тона: - Эй, о чем ты говоришь? Только недавно он сказал мне, чтобы я не притворялся опытным в отношениях. - Любовь и отношения — это не одно и то же. И трудно назвать твои «отношения» нормальными», — Джэкхён снова неодобрительно щелкнул языком. Но потом он внезапно выпрямился и сказал: - Хотя, знаешь, я понимаю, почему страшно показывать свои слабости из-за любви. Я тоже не хотел бы, чтобы ты видел, как я, например, плачу, если мои результаты в тренировках внезапно ухудшаются. Он поморщился, как будто сама мысль об этом была ему неприятна. - У каждого есть что-то, что ты никогда не хочешь показывать никому. - Да, это так, — согласился Джихон с улыбкой. Джэкхён посмотрел на него на секунду, а затем тяжело вздохнул. - Так что, если ты действительно не хочешь, чтобы я видел, как тебе плохо, я понимаю. - … Я понимаю. - Но я не пойду домой, — сразу же вставил Джэкхён, как будто боялся, что его отправят обратно. - Есть люди, у которых симптомы настолько тяжелые, что это буквально мешает им жить. Поэтому я должен быть здесь, чтобы помочь, на всякий случай. Однако он сразу же пояснил, что не будет находиться в одной комнате с Джихоном: - Я останусь в гостиной. И пока ты сам меня не позовешь, я туда не пойду. Более того, я не буду ничего делать, пока ты меня не попросишь. Обещаю, что буду сидеть тихо, как мышка, и не вмешиваться. Судя по его уверенности, он явно долго думал над этим решением. По сравнению с его упрямством три дня назад, это выглядело почти как уступка. И было бы жестоко отказываться сейчас. - Хорошо. Если ты не против, то и мне все равно, — наконец сдался Джихон. В конце концов, Джэкхён не из тех, кто лжет. Особенно если он сам дал обещание, он его выполнит, что бы ни случилось. А теперь, сказав: «Я не буду ничего делать, пока ты меня не попросишь», он обязательно сдержит слово. Ну, этого достаточно. А если ему станет трудно, то, скорее всего, он найдет способ отдохнуть или отвлечься. Джихон даже не мог подумать, что через несколько часов его ждет совсем другое. Чувство тревоги и давления отступило, и Джихон почувствовал себя гораздо легче. Настолько, что настроение улучшилось. Впервые за долгое время ему захотелось взять настоящий отпуск и посмотреть фильм. Поскольку пойти в кино не представлялось возможным, пришлось довольствоваться IPTV. Он попросил Джэкхёна купить попкорн. Как и ожидалось, парень принес две упаковки исключительно карамельного попкорна, и одну из них он успел съесть по дороге. После ужина они сели на диван в гостиной. Джихон долго изучал список новинок, ища что-нибудь достойное, но ничего не привлекло его внимания. Тогда он спросил Джэкхёна, есть ли у того какие-то предпочтения. Без колебаний тот выбрал одну известную любовную драму, заявив: - Ты должен посмотреть это и чему-нибудь научиться. Однако Джэкхёну понадобилось всего десять минут, чтобы передумать и выключить его. Затем, уже по своему вкусу, он выбрал фильм-катастрофу и запустил его. На этот раз Джихон через десять минут понял, что фильм ему совсем не нравится, но промолчал, потому что Джэкхён был им увлечен. Хотя к середине фильма стало заметно, что он уже не так сосредоточен: ближе к концу он вообще перестал обращать внимание на экран и все время смотрел в телефон. Когда фильм закончился, Джэкхён внезапно объявил, что собирается посмотреть ещё один, и, бросив на Джихона великодушный взгляд, добавил: - Если хочешь спать, иди в постель, не жди меня. - Э-э, нет, я не хочу спать, — упрямо ответил Джихон, растянувшись на диване. Джэкхён поднял глаза от телефона, взглянул на него и прищурился. - Нет, ты точно хочешь. - Я говорю тебе, я не хочу. - Но ты выглядишь очень сонным, — сказал он. - Нет, я просто немного устал, — честно ответил Джихон. И это была правда. Он действительно не хотел спать, но вдруг его охватила вялость. Еще до фильма он чувствовал себя прекрасно, но как только тот закончился, его силы как будто в мгновение ока покинули его. Джихон даже удивился, как это возможно. Видимо, дело было в фильме — слишком масштабном и эмоционально изматывающем. В течение трех часов на экране люди массово умирали, острова тонули один за другим, и в финале остался только кусочек всего континента. Джихон просто сидел и смотрел, но ему казалось, что он сам и герои фильма несколько дней бегали туда-сюда, блуждали, беспокоились и в конце концов чудом спаслись. Теперь его тело казалось наполненным свинцом, суставы болели. Он даже стал немного беспокоиться — а вдруг завтра он проснется с температурой? - Ладно, пожалуй, пойду спать. Не засиживайся слишком долго. Даже если нет тренировок, все равно лучше соблюдать режим сна. - Я знаю. Я еще немного посмотрю, и как только почувствую сонливость, сразу же лягу, — заверил Джэкхён. Джэкхён, не отрывая глаз от телефона, пробормотал что-то непонятное. Джихон хотел сказать: «Раз ты все равно не следишь за фильмом, иди уже спать», но решил, что это прозвучит слишком придирчиво, поэтому промолчал и пошел в свою комнату. Он выключил свет и лег в постель, но, несмотря на усталость, не мог сразу заснуть. Казалось, что сердце бьется слишком громко, и это вызывало непонятное беспокойство. Может, он действительно заболел? Или, не дай бог, у него течка? Если бы Джихон хотя бы раз в жизни сталкивался с этим, он бы понял, что это первые симптомы. Но, увы, это был его первый раз. Более того, он никогда не думал, что с ним вообще может произойти такое, поэтому даже не интересовался этим вопросом. Хотя в интернете полно рассказов и советов, Джихон избегал этой темы. Все, что он знал о течке, — это пара строк из школьного учебника. К этому добавлялись смутные предрассудки: он верил, что течка начинается внезапно и сопровождается мгновенным неконтролируемым всплеском сексуального желания. Таким образом, он даже не подозревал, что его тело уже претерпело изменения и что недавно оно выделило огромное количество феромонов. Конечно, он не мог догадаться, что Джэкхён заметил это раньше него. И тем более представить, что все это время он сидел в Интернете, вводя такие запросы, как: «симптомы течки», «как справиться с течкой», «лекарства», «что делать во время течки», «течка: меры предосторожности».