Гарри Поттер и Шутка Мародёров

— Малфой, — внезапно сменил тему Северус. — Люциус. Он явно тебя защищает. Заботится о тебе. Почему? Гарри замер, не зная, что ответить. Честно говоря, он сам до конца не понимал, почему Люциус Малфой так изменился. — Я не знаю, — признался Гарри. — Честно. Я сам не до конца понимаю. Он... он изменился. Что-то произошло, что заставило его пересмотреть свои взгляды. Но он не рассказывает подробностей, а я не спрашиваю. — Парадоксы, — с горечью сказал Северус. — Всё упирается в эти проклятые парадоксы. Вы двое знаете моё будущее, знаете, что со мной произойдёт, кем я стану. А я должен сидеть в неведении. — Через несколько дней вы забудете этот разговор, — напомнил Гарри. — Артефакт сотрёт память. Так какая разница, что я вам скажу или не скажу? Северус встал и подошёл к окну, глядя на территорию замка. — Разница в том, — медленно произнёс он, — что эти несколько дней — единственный шанс узнать хоть что-то о своём будущем. Единственная возможность понять, правильный ли путь я выбирал. И вы с Малфоем держите эту информацию при себе, словно это государственная тайна. Гарри подошёл к нему, останавливаясь рядом. — Мы держим её при себе, потому что боимся, — признался он тихо. — Боимся, что одно неверное слово изменит всё. Что вы примете другое решение. Что временная линия рухнет. Северус повернулся к нему. — Тогда скажи мне хотя бы одно, — попросил он. — Одну вещь, которая не создаст парадокс. Я... я на правильной стороне? Гарри посмотрел ему в глаза — молодые, полные неуверенности. — Дамблдор вам доверяет, — медленно ответил он. — Полностью. Безоговорочно. Это мой ответ на ваш вопрос. Северус кивнул, и что-то в его лице расслабилось. — Это... это многое объясняет, — прошептал он. Повисла пауза. За окном начал накрапывать дождь, серые капли стекали по стеклу. — Лили Эванс, — внезапно сказал Северус, не глядя на Гарри. — Она твоя мать. Я слышал, от Поттера, что она вышла замуж за него. Гарри напрягся. Он не хотел говорить об этом. Не хотел касаться этой раны. — Да, — коротко ответил он. — И ты... — Северус сглотнул, — ты её знал? Она... Он не закончил вопрос, но Гарри понял, что он хотел спросить. Жива ли Лили в 1996 году. — Я не могу об этом говорить, — твёрдо сказал Гарри. — Простите, сэр, но это именно тот случай, когда информация может создать парадокс. Я не могу рассказать вам о судьбе конкретных людей. Северус закрыл глаза, и его челюсть напряглась. — Понятно, — выдавил он. — Значит, ответ настолько плох, что ты боишься его озвучить. Гарри не подтвердил и не опроверг это. Молчание было его единственной защитой. — Я испытываю чувства к ней, — внезапно признался Северус, глядя в окно. — Лили. Мы были друзьями, когда были детьми. До Хогвартса. Но потом... потом я всё испортил. Сказал то, что нельзя было говорить. И она разорвала нашу дружбу. Гарри слушал, не перебивая. Это была информация, которую он никогда не слышал — личная история Снейпа и его матери. — А потом появился Поттер, — продолжил Северус с горечью. — Джеймс чёртов Поттер со своей идеальной жизнью, своими друзьями, своей популярностью. — Она полюбила его, — коротко сказал Гарри, явно не желая развивать тему. — Это всё, что я могу сказать. — Она твоя мать, — глухо произнёс Северус. — Значит, они поженились. У них родился ребёнок. А потом... Он не закончил, но вопрос висел в воздухе. — Я не буду говорить о судьбах конкретных людей, — твёрдо ответил Гарри, скрещивая руки на груди. — Люциус прав — это слишком опасно. Вы узнаете то, что узнаете, в своё время. А через несколько дней всё равно забудете этот разговор. — Но ты будешь помнить, — Северус обернулся, и в его чёрных глазах была боль. — Ты вернёшься в 1996 год, помня, как отказался ответить на мои вопросы. Гарри встретил его взгляд, не отводя глаз. — Да, — просто сказал он. — Буду. Но это лучше, чем разрушить временную линию и, возможно, стереть самого себя из существования. Северус болезненно усмехнулся. — Прагматично. — Необходимо, — поправил Гарри. Повисла неловкая пауза. Северус снова повернулся к окну, а Гарри не знал, что делать дальше. Часть его хотела уйти, закрыться в ванной, которую создала Выручай-комната, и не выходить до возвращения Люциуса. Но другая часть понимала, что убегать — это трусость. — Когда я учился у вас на первом курсе, — внезапно заговорил Гарри, сам не зная, зачем он это говорит, — я думал, что вы меня ненавидите. Что вы несправедливо ко мне относитесь из-за чего-то, что я знал тогда. Северус напрягся. — И ты был прав? — тихо спросил он. Гарри колебался. — Не знаю, — честно ответил он. — Вы действительно строги со мной. Критикуете каждую мелочь. Отнимаете очки за малейшие ошибки. Но Дамблдор вам доверяет безоговорочно, а он... он обычно прав в людях. Поэтому я не знаю, что думать о вас. Северус медленно повернулся, изучая Гарри долгим взглядом. — Значит, в будущем я не смогу отделить сына от отца, — констатировал он. — Не могу быть справедливым преподавателем, потому что вижу в тебе Джеймса Поттера. Гарри сжал челюсти. — Возможно, — сухо ответил он. — Или возможно, есть другие причины, о которых я не знаю. Как я уже сказал — вы сложный человек. — Дипломатичный ответ. — Честный ответ, — поправил Гарри с лёгким раздражением. — Я не обязан здесь сидеть и объяснять вам ваши же собственные мотивы, которых я сам не понимаю. Северус моргнул, явно не ожидая такой резкости. — Ты... не боишься меня, — медленно произнёс он. — Даже сейчас, даже зная, что я твой профессор в будущем. — Нет, — Гарри пожал плечами. — Я привык к вам. Вы пугали меня на первом курсе, но сейчас... сейчас вы просто часть Хогвартса. Неприятная, но привычная. Что-то мелькнуло в глазах Северуса — удивление? обида? — но он быстро убрал эмоцию за привычной маской безразличия. — Неприятная, но привычная, — повторил он с кривой усмешкой. — Какая трогательная характеристика. — Вы просили честности, — напомнил Гарри. — Вот вам честность. Дверь Выручай-комнаты открылась, и вошёл Люциус. Он окинул их обоих быстрым, оценивающим взглядом — заметил напряжение в позах, холодное расстояние между ними. — Дамблдор не будет мешать, — сообщил он ровным тоном. — Он проинструктирует преподавателей. У нас есть несколько дней относительной свободы. — Отлично, — Северус взял свои учебники. — Мне нужно идти на Трансфигурацию. Опаздывать к Макгонагалл — это самоубийство. Он направился к двери, но на пороге остановился, не оборачиваясь. — Поттер, — сказал он, и Гарри вздрогнул, услышав свою фамилию. — Я не прошу прощения за то, кем я стану в будущем. Но... спасибо за честность. Даже если она неприятна. И вышел, закрыв за собой дверь. Люциус подошёл к камину, элегантно опустился в кресло и долго смотрел на Гарри серыми, проницательными глазами. — Что произошло? — спросил он.