Там, где расцветают надежды

      Ближневосточная война Марли. Сыро, душно и тесно в глубоком окопе, где земля давно перемешалась с кровью и грязью. Там сидят двое друзей. Их лица и одежда покрыты пылью, на губах засохшая кровь, а в глазах — дикая смесь ужаса, боли и растерянности. Вокруг — мёртвые тела, искорёженные взрывами, и обрывки чьих-то криков, растворяющихся в нескончаемом грохоте снарядов. Воздух напоён гарью и страхом. Здесь, среди этого ада, им приходится делать невозможное — отрезать друг другу конечности.       Девушка с короткими, тёмными волосами, едва не теряя сознания от усталости и ужаса, поправляет челку, чтобы не видеть лишнего. Руки дрожат так, что кинжал едва не выпадает из пальцев. Перед ней — её друг, с которым она знакома почти всю жизнь, и сейчас она должна лишить его ноги. Она вонзает клинок в плоть, сжимая зубы так сильно, что кажется, вот-вот сломает их. Кровь горячей волной заливает ладони, одежду, землю. Парень сам себе выколол глаз — пулей, найденной в собственной винтовке.       Теперь очередь девушки. Она зажимает в зубах тряпку, ещё пропитанную слюной и кровью друга, закрывает глаза, чтобы не видеть, и ощущает, как холодный клинок, липкий от чужой и уже собственной крови, касается её руки. Каждый надрез — будто удар по нервам, и кажется, что время растянулось до бесконечности. Несколько мучительных минут — и всё кончено. Её крик, надрывный и пронзительный, разносится по окопу, но живых свидетелей почти не осталось. Только мёртвые солдаты и друг, который смотрит на неё сквозь слёзы. На бежевой форме с повязкой тут же появляются густые капли крови, расползаясь алыми пятнами.       Спустя несколько месяцев война была закончена триумфом, и всех раненых, кто выжил в этом аду, отправляли в госпиталь в городе Либерио. Там, среди стерильных стен, запаха медикаментов и вечного стона раненых, парень и девушка, измученные и сломленные, наблюдали издалека за бывшим другом. Тот, кто когда-то был для них почти родным, теперь стоял с группой детей — будущих воинов, которым предстояло унаследовать силы титанов. Дети, сияющие от радости, бежали к своим семьям, которые ждали их долгие месяцы войны. Только один светловолосый парнишка задержался, его взгляд зацепился за небольшую группу людей с перевязанными конечностями, стоявших возле командира.       — Офицер Кослоу, это раненные? — поинтересовался он.       — Чего? Не отвлекай меня, лобастый. Это всё — эльдийцы, которые башкой тронулись, — говорил толстый мужчина с перевязанной рукой, не скрывая презрения и усталости.       — И у нас такие есть? — удивился мальчик, с интересом и тревогой глядя на перевязанных.       — Похоже, они долго копали траншею на передовой, а там вечно град из пулей, снарядов… БАБАХ! — крикнул он, смеясь так громко, будто хотел заглушить этим все ужасы войны. Один из солдат резко упал на колени, судорожно вцепившись в голову. Он одним движением снес с пути раненого длинноволосого солдата, и тут же к нему бросилась коротковолосая девушка без руки, пытаясь поддержать товарища.       — Не ушиблись? Вам нечего бояться! — прошептал мальчик, присаживаясь к испуганному солдату. Он перевёл взгляд на пару и поспешил на помощь девушке. — У вас повязка не на том рукаве… Не волнуйтесь, вы ещё поправитесь! Больше вам не придётся сражаться!       Время шло. Тот же светловолосый мальчик однажды проходил мимо госпиталя. Девушка, заметив его, первой откликнулась, махая целой рукой. Парень присел возле них на лавочку, осторожно, словно боясь потревожить их покой.       — Похоже, вы идёте на поправку, уже можете разговаривать.       — Вроде того, — хрипло ответил длинноволосый мужчина. Его голос был приглушён, как будто застрял где-то глубоко в груди, среди невыговоренных страхов и воспоминаний. — Мы попали сюда лечиться, как душевнобольные, но это всё враньё.       — Что? — удивился мальчик, искренне не понимая, что он слышит.       — Нам можно оставаться здесь, пока не вернётся память, но на деле мы просто не хотим домой. Сейчас тяжело показаться родным. Сдашь нас врачам? — пояснила девушка, смотря куда-то вдаль, будто её мысли витали в другом мире, где не было войны.       — Нет, я так не поступлю.       — Выглядишь потрёпанным… На воина тренируешься? — перевела тему девушка, слабо улыбнувшись и взглянув на парня с неожиданной теплотой.       — Да, только воином мне не стать… Есть человек куда способнее, так что я вряд ли пригожусь, — грустно ответил он, опуская взгляд.       — Оно и к лучшему. Ты славный парень, надеюсь, что тебя ждёт долгая жизнь, — ответил длинноволосый, его голос был мягким и чуть дрожал.       — Но я не хочу, чтобы того человека выбрали в воины…       — Почему? Ах, наверное, ты говорил о девушке? — слегка улыбнулась коротковолосая, её глаза на миг засияли живым огоньком.       — Её здесь хорошо знают. На последней войне она здорово отличилась. Любой скажет, что она должна унаследовать Бронированного титана. А мне не хватает сил, так что всё решится без меня.       — Каждый день здесь я задаюсь вопросом: «Почему всё сложилось именно так?». Тела и сердца людей искалечены, их свободу отобрали. Они утратили самих себя… Кто бы пошёл на поле боя, если бы знал, чем это обернётся. Но что-то толкало каждого из них в спину и они решили вступить в преисподнюю. Многие отправились туда не по своей воле. Люди и обстоятельства заставили их сделать выбор, но те, что по своей воле шагнули в пекло, смотрят на него другими глазами. Их влечёт нечто лежащее за пределами ада. Может, их ждёт надежда, а может, новый круг преисподней, но правду узнают лишь те, кто движется вперёд.       Девушка взглянула на товарища с болью в глазах, но, увидев испуганный взгляд мальчика, улыбнулась ему, словно желая дать хоть крупицу надежды:       — Не слушай его… Кстати, как тебя зовут?       — Фалько Грайс!       Девушка осторожно осмотрелась по сторонам, словно кого-то опасалась. Её лицо было бледным, но в глазах светилась решимость, смешанная с тревогой.       — Фалько, можно тебя кое о чём попросить? Мы с господином Крюгером хотели бы отправить письмо, но всё, что идет из лагеря обязательно просматривают. Тогда сразу станет ясно, что мы симулянты. — девушка осторожно вынула из потёртого кармана аккуратно сложенное письмо, держа его так, будто это была самая драгоценная вещь на свете. — Брось его, пожалуйста, в ящик за пределами лагеря.       Мальчик с открытым, немного наивным лицом, сразу оживился, почувствовав себя причастным к чему-то важному. Он бережно взял письмо в ладони, словно боясь повредить.       — Запросто! Решили написать родным? — охотно согласился он, с любопытством глядя на девушку.       — Да, хочу рассказать, что мы живы и сейчас находимся здесь.       Фалько на мгновение задумался, потом искренне спросил:       — Хорошо, а как зовут вас? — его голос звучал по-доброму, без тени подозрительности.       — Фрида. — улыбнулась девушка, и в её улыбке на мгновение мелькнула та легкость, какой она, казалось, давно лишилась.       Прошедшие месяцы в госпитале казались для парня и девушки настоящим адом. Каждый день сливался в однообразную череду процедур, боли и тоски: бесконечные перевязки, едкий запах лекарств, тусклый свет ламп, отражающийся на белых, обшарпанных стенах. Время здесь будто остановилось, и только редкие взгляды в окно напоминали, что где-то за этими стенами продолжается жизнь.       Но, несмотря на всё это, они находили утешение друг в друге. Их разговоры, редкие улыбки и взаимная поддержка становились единственным светлым пятном в этом мрачном, безнадёжном месте. Иногда им казалось, что даже тени на стенах становятся чуть светлее, когда они смеются или просто молчат рядом.       Особенно их тусклые дни скрашивал Фалько — мальчишка с открытым взглядом и вечной готовностью помочь. Его рассказы о своих успехах, о тренировках и жизни за стенами госпиталя, приносили частичку живого мира. А ещё Фалько бесстрашно помогал передавать заветные письма, рискуя попасться под строгий взгляд охраны.       — Молодчина, Фалько! — улыбнулась девушка, трепая его за макушку. В её голосе звучала искренняя благодарность и тепло, которого так не хватало в этих стенах.       — Вам спасибо! И, если честно, не думаю, что успею превзойти заслуги Габи… Но знаете, зато теперь я смело иду вперед! — Фалько немного смутился, но в его глазах зажёгся огонёк решимости.       — Ясно, но это нам следует тебя поблагодарить. Сколько раз ты выручал нас с пересылкой писем. Теперь дела наладились, — хрипло сказал длинноволосый, с трудом улыбаясь.       — Ну, что вы… — засмущался мальчик, и его взгляд упал на бейсбольную перчатку, небрежно лежащую возле целой ноги мужчины. — Перчатка? Её вам родные прислали?       — Беспокоились, что мы будем скучать в госпитале, представляешь? Без ноги играть не просто… — он повернулся к девушке, в глазах на миг мелькнула грусть. — Но нам нельзя останавливаться. После фестиваля мы вернемся обратно на родину.       — Вы уезжаете…? — прошептал мальчишка, сжав кулаки.       — Не волнуйся, Фалько. Мы ещё обязательно с тобой увидимся, — девушка щелкнула мальчика по носу, и его щеки тут же порозовели от смущения и неожиданной ласки.

***

      Незадолго до начала фестиваля Тайбера, когда город готовился к празднику, наполненному музыкой и светом, пара выходит из больницы. На пороге они сталкиваются с Фалько, который, казалось, уже ждал их. В этот момент в их сердцах смешались тревога и решимость — настал час последней просьбы.       — Фалько, ты можешь привести к нам Райнера? Он ведь твой начальник, — тихо попросила девушка, её голос дрожал, но взгляд был твёрдым.       Мальчик, не задавая лишних вопросов, кивнул и поспешил выполнить просьбу. Сердца друзей бешено колотились — впереди была встреча, которую они ждали и боялись одновременно.       Спустившись в подвал здания рядом со сценой, где вскоре должен был выступать Вилли Тайбер, они молча переглянулись, словно пытаясь передать друг другу последние слова поддержки без звука. Тусклый свет ламп освещал их лица — уставшие, но полные решимости.       Дверь скрипнула, и в помещение вошёл Фалько, а за ним — высокий, светловолосый мужчина с лёгкой щетиной на лице. Его походка была уверенной, но в глазах сквозила усталость прожитых лет. Он замер, увидев парня без ноги и глаза, сидящего на стуле, и девушку с короткими волосами, отрезанной рукой и ледяным, почти нечеловеческим взглядом.       — Здорово, пять лет не виделись, Райнер, — произнёс длинноволосый. В голосе слышалась горечь и странная тоска. Глаза Брауна тут же округлились от шока — он застыл на месте, не в силах поверить своим глазам. Несколько секунд он пытался осознать, действительно ли перед ним стоят товарищи, которых он когда-то предал. Но, встретившись взглядом с девушкой, всё встало на свои места — прошлое настигло его.       — Что не так, замкомандира? Мне говорили, что вы давние друзья, правильно, Фрида? — с лёгкой улыбкой обратился Фалько, пытаясь разрядить атмосферу, не подозревая о буре чувств, бушующей вокруг.       — Да, у нас накопилось столько тем для разговора, что даже не знаю, с чего начать, — процедила темноволосая, яростно глядя на Райнера. В её голосе звучала смесь боли, злости и долгого ожидания.       — Это невозможно… Эрен, Кэти! — выдохнул Райнер, и в этот миг всё вокруг будто замерло, сгустилось под тяжестью их прошлого.       — Присаживайся, Райнер, у нас отличные места. Отсюда хорошо слышен шум со сцены. Над нами стоит обычный жилой дом. С этой стороны не видно выступающих, но жители всё равно ждут у окон, когда поднимут занавес, — шептал Эрен, указывая парню стул напротив. Его голос был тихим, но в нём ощущалась скрытая угроза.       — Они сейчас буквально над нами, — сказала он, его голос был сдержан и холоден.       Фалько, стоявший в стороне, тут же заметил кровь:       — Что это? Вы поранили руку? — обеспокоенно спросил он, делая шаг вперёд.       — Ерунда, просто царапина, — отмахнулась Катерина, вновь повернувшись к Райнеру. Теперь её голос стал жёстче, словно сталь. — Садись, Райнер!       Браун, обессиленный и морально раздавленный, прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но всё же сел, опустив голову, будто признавая вину перед старыми друзьями.       Фалько нервно переступал с ноги на ногу, не зная, как себя вести в такой обстановке:       — Ну что, я тогда вернусь на трибуну? — неуверенно спросил мальчик, надеясь улизнуть.       — Нет, Фалько. Ты останешься здесь и будешь слушать, — резко и твёрдо ответил Эрен, даже не взглянув на мальчика.       — Фалько, делай, что они говорят, — прошептал Райнер, мягко останавливая мальчика рукой. В его голосе чувствовалась безысходность.       Сверху, словно по сигналу, заиграла музыка. Она проникала сквозь потолок, заставляя всех замолчать и прислушаться. Фалько поднял голову, его глаза широко распахнулись — он пытался уловить смысл происходящего. Райнер, напротив, смотрел в пол, его плечи дрожали.       — Как вы… сюда попали? Что вам нужно?! — выдавил из себя он, голос был хриплым, полным страха и растерянности.       — То же, что и тебе, — ответила девушка, пристально глядя на Райнера. Он в ужасе схватился за голову, словно пытаясь удержать внутреннюю боль.       — Не понимаешь? Мы с тобой похожи. Ни у тебя, ни у меня не было выбора, — тихо, почти с сожалением, сказал Эрен.       Сверху послышались хлопки, и все замерли, вслушиваясь в завораживающую речь Вилли Тайбера — эльдийца-аристократа, которого считали героем. Его слова эхом летели сквозь стены подвала: он говорил о титанической войне, о короле Фрице, о древней угрозе, спящей за стенами Парадиза, и о том, что сила Прародителя теперь находится в «злых руках Эрена Йегера».       Пока Тайбер говорил, с друзьями происходило нечто странное: их изувеченные конечности начинали восстанавливаться, по телу пробегал горячий пар. Фалько, прижавшись к стене, с ужасом наблюдал за этим, его дыхание стало прерывистым, а глаза — полными страха.       — Вы… меня провели… А ведь я уважал вас! Вы всё время мне врали! — голос мальчика дрожал от обиды и потрясения.       — Извини, Фалько. Ты здорово нас выручил, — прошептала Катерина, с грустью глядя на испуганного мальчика.       — Вы о письмах? Что было в конвертах, которые я носил?! — спросил Фалько, в его голосе звучала мольба о честности.       — Их содержание предназначалось не семье. Письма получили наши товарищи, — спокойно ответил Эрен, смотря на свою ногу, которая теперь была цела.       — Не может быть… Только не это… — мальчик сполз по стене, слёзы блестели на его щеках.       — Что…? Какие товарищи?! — прошептал Райнер, его голос был едва слышен.       — Чем так грозен Парадиз? Одновременной атакой Колоссальных титанов — дрожью земли. Как уже говорилось ранее, потомки короля не воспользуются силой прародителя, их останавливает клятва мира. Но с другой стороны, Эрену Йегеру — нынешнему владельцу Прародителя, ничто не помешает запустить дрожь земли, — доносился голос Вилли Тайбера со сцены.       — С ним не поспоришь, — Эрен кивнул, и в его голосе не было ни сомнения, ни сожаления. — Вилли Тайбер совершенно прав, я — настоящий злодей. И, возможно, однажды уничтожу мир. Ведь вы, ребята, тоже казались мне злодеями. В день, когда пала первая из стен, мой родной город разорили титаны, а родную мать съели прямо на глазах. Тогда я не мог взять в толк, почему, Райнер? Почему в тот день титан сожрал мою мать?       — Потому, что в тот день мы решили проломить стену Мария, чтобы посеять панику и проникнуть за стену. Посмотреть, чем на это ответит король, — обречённо признался Райнер, его голос был наполнен горечью и усталостью.       — В чем была ваша миссия? — спросила Катерина, в её голосе звучал ледяной интерес.       — Захват Прародителя и спасение всего мира, — едва слышно прошептал Райнер.       — Понятно. Ну, если это было ради спасения мира, то разве можно вас винить? — с насмешкой процедила девушка, её глаза сверкнули.       — Я помню ваше обещание — сделать всё возможное, чтобы мы умерли самой мучительной смертью. Вы ведь за этим сюда пришли?!       — Я разве так говорил? — Эрен задумчиво почесал лицо, его голос стал мягче. — Можешь это забыть. Не отпираюсь, мне казалось, что весь мир за морем — мои враги. Но потом мы с Кэти оказались здесь, жили с врагами под одной крышей, делили одну трапезу. Райнер, мы ничем не отличаемся. Есть среди вас и полные придурки, и хорошие люди. Что здесь, что за морем, внутри стен. Мы все одинаковые. Но вас учили, что там, на острове, живут сущие дьяволы, даже неразумным детям вдалбливали эту чушь. Что же с тобой делали, пока ты был ребёнком? Ты ведь страдал, Райнер.       Он не выдержал и рухнул на колени перед Эреном и Катериной. Его плечи сотрясались от рыданий, а руки судорожно закрывали лицо, будто он пытался спрятаться от собственного прошлого.       — Неправда! Неправда, Эрен! — голос Брауна дрожал, в нем звучала боль и раскаяние, накопившиеся за годы. — В тот самый день, когда сожрали Марселя, Энни и Бертольт думали свернуть вылазку и вернуться на материк, но я заставил их передумать и продолжить операцию. Я надеялся стать героем! Хотел, чтобы мной восхищались! Но это была моя вина. Только я виноват в том, что твою мать сожрал титан! Я уже сам себе омерзителен… Пожалуйста, убейте меня!       В его голосе звучало отчаяние, он корчился в бессилии, словно пытался вырвать из себя прошлое. Слёзы текли по его лицу, падая на холодный пол, а изломанная фигура казалась совсем беззащитной.       Эрен смотрел на него долго, с непроницаемым выражением лица. В его глазах плескались и боль, и решимость, и понимание. Он медленно поднялся, тень от его фигуры легла на Райнера.       — И всё-таки я был прав. Мы с тобой одинаковые. — Эрен поднялся и протянул руку Райнеру, помогая ему встать. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Наверное, так было с самого рождения. Я больше не остановлюсь. Пока враги не будут истреблены.       Он крепко взял за руку Катерину и в одно движение прижал её к себе, словно защищая от всего мира. Вокруг них в воздухе начали раздаваться электрические искры — зловещий предвестник превращения. В этот миг время будто ускорилось: Райнер, охваченный ужасом, бросился вперёд, заслоняя собой Фалько.       В следующий момент подвал сотрясся от взрывающейся энергии, стены начали рушиться, камни с грохотом падали вниз. Гулкий рев титана, пробившийся наружу, разорвал пространство, заглушив всё вокруг. Здание содрогнулось, а наверху, на сцене, речь Вилли Тайбера была внезапно прервана этим чудовищным звуком.       Всего несколько секунд понадобилось, чтобы тело титана прорвало стены и разметало всё вокруг. Огромная рука схватила Вилли и одним махом отправила в раскрытую пасть. Толпа с криком бросилась врассыпную, а город погрузился в хаос и ужас.       Разжав вторую ладонь, покрытую сверкающим кристаллом, Эрен медленно повернулся к Катерине. Она сидела в ней, прижав колени к груди, и выглядела напряжённой, будто собираясь прыгнуть в любой момент. В этот миг, не колеблясь ни секунды, Эрен аккуратно, но решительно скинул девушку на соседнюю крышу, где она могла быть в относительной безопасности. Сам же он, сжимая кулаки, ринулся к центру сцены, где находились главнокомандующие Марли и их ближайшие союзники. Его цель была ясна: уничтожить их всех, чтобы ослабить силы противника и дать своим друзьям шанс на спасение.       Однако завершить задуманное ему не удалось. Внезапно позади раздался оглушительный взрыв, сопровождаемый ослепительными электрическими разрядами — неоспоримый признак превращения титана. Обернувшись, Эрен увидел Титана-Молотобойца, чьё массивное тело было полностью покрыто белоснежным, почти неземным укреплением. Молниеносно оценив ситуацию, Эрен бросился к ней, не давая противнику времени на подготовку, и с яростью начал забивать титаншу своими огромными кулаками, пытаясь пробить защиту.       Но внезапно из тела Молотобойца вырос огромный, острый шип, который с ужасающей силой пронзил живот Эрена, подняв его над городскими крышами, словно безжизненную куклу. Молотобоец, не теряя ни секунды, тут же сформировала в своей руке устрашающий шипастый молот и мощным ударом сбила Эрена с высоты, швырнув его на землю с грохотом, эхом разнёсшимся по улицам. Не теряя боевого духа, марлийские солдаты открыли огонь из пушек по титанскому телу, и Эрен, почувствовав опасность, вынужден был прикрывать уязвимый затылок руками.       Сквозь боль Эрен высунулся из затылка своего титана, открываясь для всех солдат — и в особенности для Молотобойца, которая уже была готова нанести смертельный удар. Она занесла свой молот, готовясь обрушить его на Эрена, и её голос прозвучал холодно и насмешливо:       — Эрен Йегер, тебе есть, что сказать напоследок?       В этот момент его взгляд был спокоен и холоден, длинные волосы развевались по ветру, придавая ему почти призрачный вид. Не отвечая противнице, Эрен повернулся в сторону той самой крыши, куда минутой ранее отправил свою подругу, и твёрдо произнёс:       — Действуй, Кэти.       Катерина уже была готова. Она стояла на крыше, переодетая в новую форму и снаряжение Разведкорпуса, с УПМ на поясе, что позволило ей стремительно взмыть в воздух. С ловкостью и точностью опытного бойца она выстрелила в затылок титанши громовыми копьями. Раздался оглушительный взрыв, осветивший улицы, и Титан-Молотобоец рухнула на землю, сотрясая мостовую.       Приземлившись рядом с Эреном, Катерина холодно и уверенно посмотрела вперёд. В её взгляде читалась решимость и абсолютное спокойствие — она была готова к следующему шагу. В этот момент к ним приближалась Микаса — её лицо отражало целую гамму чувств: грусть, тревогу, но и осторожную надежду. Именно она оставила снаряжение на крыше для Катерины, как и было задумано по их тщательно подготовленному плану. — Значит, все добрались? — обратился Эрен к Катерине, его голос прозвучал неожиданно спокойно, хотя этот вопрос явно предназначался Микасе. Он стоял чуть в стороне, полуобернувшись к своим спутникам, будто не желая встречаться взглядом ни с кем из них. Катерина бросила на него быстрый взгляд, в котором читалась усталость и напряжение, но ответила сдержанно:       — Как видишь, — процедила девушка сквозь зубы, не давая эмоциям вырваться наружу.       Микаса шагнула вперёд, её голос дрожал, в глазах отражались боль и отчаяние. Она, казалось, изо всех сил пыталась достучаться до своих друзей, которых больше не могла узнать:       — Ребята, пожалуйста, вернитесь с нами, — буквально молила она, почти срываясь на крик. Микаса никогда раньше не видела, чтобы Эрен и Катерина были так отстранённы от неё, словно между ними пролегла невидимая пропасть. — Вы хоть понимаете, чем теперь обернётся ваша выходка? Из-за вас погибли невинные люди, вы не пожалели даже детей… Дороги назад больше нет.       Эрен холодно посмотрел на Микасу, его взгляд был совершенно пустым, словно происходящее не трогало его вовсе. Ни тени сожаления или сомнения не отразилось на его лице. Катерина же сжала зубы так сильно, что на скулах выступили жёсткие линии, и отвернулась, чтобы не выдать своих чувств. Она смотрела в сторону титанши, готовая в любой момент снова броситься в бой:       — Мы ещё не закончили. Он всё равно остался жив, — бросила она, сдерживая дрожь в голосе.       В этот момент титанша, не теряя времени, с силой вырастила из собственного тела огромный арбалет. В считаные секунды она почти попала по бывшим товарищам, но Эрен молниеносно среагировал: он схватил Катерину за руку, и вместе они, используя УПМ, стремительно взлетели на ближайшую вышку, оставив Микасу внизу, в одиночестве. Взрыв ветра, поднятый их движением, на мгновение закрутил вокруг Микасы обрывки пыли и осколки.       Микаса, не растерявшись, тоже взмыла в воздух, но внутри её мучил совсем другой вопрос. Её больше всего смущал тот факт, что Эрен бросился спасать только Кэти. Они не виделись почти десять месяцев, и Микаса даже боялась представить, что могло произойти между этими двоими за это время. Тяжёлое чувство тревоги сковывало её изнутри, добавляя ещё больше боли к и без того разрывающей душу ситуации.       — Понятно… Титан-Молотобоец способен создать что угодно при помощи укрепления, — вдумчиво рассуждал Эрен, сидя рядом с Катериной на узкой металлической балке вышки. Его взгляд был напряжён, а пальцы нервно сжимали край конструкции. — Тогда ясно, он не погибнет, сколько не рви ему шею. Кэти, отвлеки его внимание, если получится, я сделаю так, что ты сожрёшь Молотобойца.       Катерина коротко кивнула, не задавая лишних вопросов. В её глазах читалась решимость, а в теле — готовность к действию. Она ловко спрыгнула с вышки, ощущая, как ветер треплет её волосы, и, не колеблясь, вонзила зубы в свою руку. В следующую секунду раздался глухой взрыв, и в клубах пара появилась могучая фигура её титана. Её превращение было быстрым и уверенным: перед Молотобойцем возникла новая угроза.       Девушка бросилась к противнику, проявляя невероятную ловкость. Она с лёгкостью уклонялась от атак, маневрируя между гигантскими руками и остроконечными шипами, которые вырастали у Молотобойца почти мгновенно. Всё её внимание было сосредоточено на одном — отвлечь противницу, дать Эрену шанс для решающего удара.       Спустя пару минут к ней присоединился и Эрен. Он также превратился в титана, его появление сопровождалось новым взрывом и волной жара. Не теряя времени, Эрен вырвал из-под земли кристалл, очень похожий на тот, в котором когда-то пряталась Энни. Внутри кристалла было видно испуганное тело девушки — обладательницы силы Молотобойца. Кристалл был прикреплён к телу титана тонкой, почти незаметной нитью, которую Эрен тут же оборвал, лишая Молотобойца сознания.       Однако, как только Эрен попытался прокусить кристалл, чтобы забрать силу, на него неожиданно напал Зубастый титан. Он с дикой яростью прыгнул на шею Эрена, вцепившись зубами и пытаясь одним рывком уничтожить соперника. Но не успела его челюсть сомкнуться, как рядом мелькнула тень — это был капитан Леви. Его движения были молниеносны: он ловко маневрировал на УПМ, и несколькими точными ударами мгновенно отсёк челюсть Зубастого титана, не давая тому завершить атаку.       К месту схватки подоспели солдаты, готовые подстрелить Зубастого копьями, но вдруг над полем боя раздался грохот выстрелов. Это был Титан-Перевозчик, на спине которого был установлен пулемётный дот. Из его орудий посыпался шквал огня, вынуждая солдат укрываться за обломками.       Из последних сил Титан-Молотобоец вырастил из своего тела гигантский кристалл, по форме напоминающий дерево. В этом кристалле тут же застрял Эрен, оказавшись в ловушке. Но даже это было не самым страшным — над полем боя раздался звериный рёв, и на поле появился Звероподобный титан. Его гигантская фигура возвышалась над руинами, и казалось, что сама земля содрогается под его тяжестью.       Взрывы и грохот бросаемых Звероподобным титаном камней сотрясали город, разрушая здания и заставляя воздух дрожать от неутихающей ярости битвы. Каждый его бросок оставлял после себя следы разрушения, а ревущий ветер разносил обломки по пустым улицам. Эрен вновь обратился в титана, оставляя своё прежнее тело застывшим на кристалле, словно ненужную оболочку. В этот момент вся сцена будто замерла, все участники боя на мгновение оцепенели, ожидая следующего шага в этом безумном танце смерти.       И вот, спустя лишь минуту, где-то вдали, у самого горизонта, раздался оглушительный взрыв — такой мощный, что его свет прорезал даже густой дым войны. Там, где прежде стоял флот Марли, теперь возвышалась гигантская фигура Колоссального титана. От его тела, словно от раскалённого солнца, исходила обжигающая взрывная волна, накрывающая город и сжигающая всё на своём пути.       — Армин… — едва слышно прошептала Катерина, сжимая кулаки. В её голове вспыхнуло воспоминание о друге, которого она не видела почти год. Мысль о том, что именно она и Эрен вынудили Армина стать чудовищем, убившим столько людей, болезненно сжала ей сердце.       В это время Зубастый титан, охваченный злостью, сорвался с места и ринулся к Эрену и Кэти. Но неожиданно остановился, услышав мощный взрыв совсем рядом. Это капитан Леви, молниеносно действуя на УПМ, подорвал шею Звероподобного титана, заставив того рухнуть. Тут же был устранён и Перевозчик: разведчики закидали его громовыми копьями, не оставив шансов на спасение.       Зубастый титан, не теряя времени, мчался по крышам, готовясь к прыжку. Одним мощным взмахом он начал царапать лицо Эрена, его когти оставили глубокие борозды и случайно задели кристалл, оставив на нём зловещие трещины.       В небе появился дирижабль — долгожданное спасение для разведчиков. Он медленно снижался, готовясь принять на борт уцелевших. Зубастый титан рванул к нему, надеясь опередить врагов, но Микаса на УПМ ловко отрезала ему ноги, и тот рухнул прямо перед Эреном и Катериной. Они переглянулись, поняв друг друга без слов, и синхронно кивнули: настал момент решающего удара.       Эрен схватил титана за голову и поднял его высоко над землёй, прямо перед раскрытой пастью Катерины. С невероятной силой он сомкнул челюсть Зубастого на кристалле, и кровавое, безжизненное тело Лары Тайбер упало прямо в глотку девушки.       В этот миг Катерина почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Её тело стало стремительно покрываться белой защитой — такой же, как у Молотобойца. На поле боя воцарилась тишина. Только Эрен, не удовлетворённый победой, продолжал добивать Зубастого титана, готовясь сожрать и его, чтобы забрать силу. Но вдруг тишину прорезали отчаянные крики детей:       — Райнер!!! Гальярда сейчас сожрут!!! Райнер!!!       Из-за руин показалось измученное тело Бронированного титана. Он выглядел так, будто всё это время сражался, а не отлеживался в обломках. Эрен, не теряя ни секунды, бросился на него, и с одного удара отбросил прочь.       Катерина и Эрен выбрались из тел своих титанов. Девушка села на плечо Эрена, её взгляд был полон грусти и усталости — она смотрела на лежащего бывшего друга, которого когда-то считала родным.       — Кажется, мы закончили, — произнёс Эрен, его голос прозвучал глухо. — У него уже не осталось сил. Думаю, Райнер уже никого не убьёт.       Катерина проверила УПМ, стараясь не смотреть на поле боя, где остались лишь руины и призраки недавней битвы.       — Тогда уходим, нам пора вернуться домой.       Эрен в последний раз взглянул на Райнера, его глаза были полны печали и усталости. Затем он зацепился за тело Катерины, обняв её за талию. Маневрируя на УПМ, они устремились за дирижаблем, взмыв в небо среди пепла и дыма. Зацепившись за свисающие верёвки, они повисли в ожидании, когда откроется дверь.       Через минуту тяжёлая металлическая дверь отворилась, и перед ними возник Армин. Его взгляд был полон противоречивых эмоций — в нём бушевали грусть, разочарование и что-то ещё, неуловимое и тяжёлое. Друзья встретились глазами, и Арлерт молча протянул руку, помогая Эрену наконец отцепиться от тела Катерины.       Армин первым протянул руку девушке, помогая уставшему телу забраться на борт дирижабля. Он смотрел на Катерину так, будто не мог понять, перед ним друг или чужой человек. В его глазах мелькали боль, усталость и скрытая обида, но он не сказал ни слова. Микаса, стоявшая чуть позади, не сводила с подруги глаза. Взгляд был тревожным и настороженным, в нем смешались ревность, страх и желание понять, что же произошло между её друзьями за эти долгие месяцы разлуки.       На борту стояла гнетущая тишина, которую нарушил только резкий голос капитана Леви. Он подошёл ближе, его взгляд был холоден, словно он смотрел не на людей, а на испорченный груз.       — Какой омерзительный вид… — процедил Леви, с презрением оглядывая измученных Эрена и Катерину. Их одежда была в крови и грязи, лица истощены, а в глазах горел измождённый огонь. Катерина и Эрен подняли на него усталые взгляды. — В какого же скота ты превратился, Эрен.       — Капитан… — начал было Эрен, но не успел закончить: Леви быстрым, отработанным движением нанёс сокрушительный удар ногой по лицу Эрена. От удара тот отлетел к стене, отчего из его рта брызнула кровь. Микаса тут же бросилась было к нему, с ужасом на лице, но Армин встал у неё на пути, его взгляд стал ледяным, почти чужим. Он лишь покачал головой, не позволяя ей вмешаться.       К Эрену тут же подбежали вооружённые солдаты, наставив на него пушки. В их глазах читалась смесь страха и осторожности.       Леви повернулся к Катерине, его взгляд стал ещё жёстче, изучая её коротко остриженные волосы и новый холодный взгляд.       — Давно не виделись, Кэти. Смотрю, ты сменила имидж, — заметил он, разглядывая девушку с головы до ног.       Катерина устало усмехнулась, пряча дрожь в голосе за иронией:       — И меня ударите? — с вызовом спросила она, поднимая голову и встречая его взгляд.       В глазах Леви мелькнуло раздражение, его лицо стало ещё суровее:       — Не думаю, что с годами тебя стало труднее бить, — отрезал он. — Если бы Хистория не отдала корону тебе, ты бы оказалась в таком же положении, что и твой дружок. Эрен взят под стражу, очень жаль, что я не могу сделать то же самое и с тобой.       — Да дело ваше, но я уже объяснил нашу позицию в письмах, — процедил Эрен, медленно поднимая холодный взгляд на капитана Леви. — Мне кажется, что вы её вполне поняли.       — Ну и рожа, — с явным презрением бросил Леви, сверля Эрена взглядом. — Прямо, как у выродков, что гниют заживо в подземном городе. Не думал, Кэти, что ты так опустилась, чтобы слушать его. Можете радоваться, всё вышло так, как вы хотели.       Леви повернулся в другой угол дирижабля, где лежал изувеченный Зик Йегер. Из его тела выходили клубы пара, которые восстанавливали его поврежденную кожу.       Катерина с горечью посмотрела на капитана, а потом перевела взгляд на Армина. Его глаза не выражали ни радости, ни облегчения — лишь тяжёлую усталость и едва заметную тоску по тем временам, когда они все были просто друзьями. Микаса, стиснув кулаки, стояла в полушаге от Катерины, её взгляд метался между Эреном и девушкой.       Переместившись в другую, более тесную каюту, Эрена тут же связали грубыми верёвками двое солдат. Они действовали быстро и чётко, словно давно отработали этот ритуал. Зика, наоборот, не церемонились — его просто бросили на жёсткий деревянный пол, прямо к ногам решительной Елены. Девушка, преданная поклонница Йегера, с самого начала помогала организовать этот рискованный план. Её высокий рост и светлые волосы делали её заметной фигурой даже в полумраке, а на лице всё ещё держалась искусственная бородка, которую она использовала для маскировки.       — И долго ты собираешься с ней ходить? — недовольно процедил капитан Леви, устало оглядывая высокую девушку. В его голосе сквозило раздражение, а взгляд, как всегда, был пронзительным.       — А что? Мне говорили она отлично смотрится, — с лёгкой усмешкой ответила Елена, лихо стягивая бородку с лица.       Снаружи послышался шум — ликующие возгласы и топот ног эхом отдавались по коридорам. Леви раздражённо повернулся к двери, явно обеспокоенный происходящим за пределами каюты.       — Смотрю, остальные всё не унимаются… — пробормотал он, бросив короткий взгляд на солдат, чья радость казалась ему неуместной в этот напряжённый момент.       Дверь скрипнула, и в каюту вошёл хмурый Жан, ведя перед собой двух связанных детей. Их лица были искажены страхом. Один из них — Фалько, мальчик, с которым Катерина и Эрен успели подружиться за последний месяц. Рядом стояла Габи, вся сжалась в комок от злости и боли. На их лицах были видны свежие следы побоев, кровь ещё не успела засохнуть. Увидев на полу Зика, дети замерли, их глаза расширились от удивления и недоверия.       — Габи, Фалько? Как вы сюда попали? — удивился Зик, едва приподнявшись, чтобы лучше видеть детей.       — В смысле… А вы здесь откуда? — испуганно прошептал Фалько.       — Так вы остались в живых, но эти выродки вас захватили?! — выкрикнула Габи, её голос был полон отчаяния и злости.       В каюте повисло напряжённое молчание, нарушаемое только тихим выходом пара из тела Зика. Катерина и Эрен, ошеломлённые неожиданной встречей, растерянно переглянулись, не зная, что сказать.       — А что там за мелюзга? — подошёл Леви к Жану, внимательно разглядывая детей-заложников.       — Кажется, они убили Лобова и добрались до дирижабля на его УПМ. А потом девчонка подстрелила Сашу… Похоже, ей не выкарабкаться, — прошептал Жан, опустив глаза. В его голосе слышалась боль утраты.       В этот миг все в каюте замерли, потрясённые услышанным. Даже невозмутимый Леви едва заметно пошатнулся. Армин и Микаса, не теряя ни секунды, кинулись к Саше, чтобы попытаться ей помочь. Из соседней, чуть более просторной каюты, вышла Ханжи, в её глазах читалась усталость, но голос звучал твёрдо.       — Дальше сам справишься, Оньянкопон.       — Как скажете, Ханжи! — бодро откликнулся он, и девушка аккуратно прикрыла за собой дверь. Окинув присутствующих в каюте строгим взглядом, она тут же нахмурилась, предчувствуя новые трудности.       — Ну, что? Всё сложилось так, как ты хотел, Зик Йегер? — голос Ханжи прозвучал неожиданно резко, её глаза сверкали недоверием и раздражением.       — Если опустить непредвиденные обстоятельства, то операция прошла успешно, — спокойно ответил Зик, даже не моргнув. Его невозмутимость только сильнее пугала детей, которые тут же начали испуганно перешёптываться между собой, бросая взгляды то на него, то на взрослых.       — Чего? Откуда дети на борту?! — удивилась Ханжи, вскидывая брови.       — Те самые обстоятельства, — невозмутимо ответил Зик.       В этот момент Жан, сжав кулаки до белых костяшек, не выдержал и сорвался:       — Елена! Это была твоя работа избавиться от Зубастого и Перевозчика. Из-за тебя мы понесли потери!       Елена, впервые за всё время, опустила глаза, её голос прозвучал глухо:       — Мне очень жаль. Я убедилась, что оба грохнулись в колодец, но признаю, это мой просчёт.       — В результате которого Звероподобному титану пришлось бросить больше камней, чем планировалось. Нам здорово досталось от этой импровизированной клоунады, — хмуро говорил Леви. Затем он повернулся к Зику, сверля его взглядом. — Ну? Что скажешь, бородач?       — Чего ты так на меня взъелся, Леви? Разве я виноват, что остальные сели в лужу? Ты и сам оказался тем ещё актёром. Наверняка только и думал, как меня прикончить.       — Я из тех, кто предпочитает оставлять самое вкусное напоследок, чтобы потом насладиться, как следует, — процедил Леви, не отводя взгляда. Между ними в воздухе повисла едва сдерживаемая угроза.       Оба мужчины смотрели друг на друга, словно два хищника, готовые броситься в бой при малейшем движении.       Вздохнув, Катерина тихо сказала, словно подводя итог:       — Мы перебили армейскую верхушку, уничтожили главные силы флота и военный порт. Теперь у нас достаточно времени.       — Время до начала скоординированной атаки всего человечества на Парадиз? Если бы ты и Эрен оказались в руках противника, нам бы пришлось костьми лечь, но вытащить вас на свободу. Кто бы мог подумать, что зная об этом, ты добровольно сдашься на милость врагу. К твоему счастью, выбор у нас действительно был небогатый. Ты решила понадеяться на нашу помощь, а вот мы навсегда потеряли к тебе доверие, Ваше Величество, — холодно произнесла Ханжи, словно вынося приговор. Её глаза не выражали ни злости, ни сожаления — только усталую решимость.       — И что же теперь, Ханжи? Попытаетесь свергнуть очередного правителя? — усмехнулась Катерина, но в её голосе слышалась горечь.       — При всём желании сделать это, к сожалению, не получится. Ты не поверишь, но наш народ доверяет тебе гораздо больше, чем беременной Хистории, — вздохнула Ханжи, слабо улыбнувшись.       — Зато взамен вы получили в своё распоряжение Прародителя и титана королевской крови. В обмен на драгоценные жизни ваших верных товарищей, Эльдийцы обретут свободу, — заступился Зик, его голос звучал твёрдо.       В каюте воцарилась звенящая тишина — каждый обдумывал услышанное, пытаясь найти выход из этого тупика. Вдруг дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился Конни. Его лицо было искажено болью, в глазах блестели слёзы, которые он не мог сдержать.       — Саша... умерла, — выдохнул он, голос дрогнул.       Жан тут же схватился за голову, его лицо перекосилось от боли и отчаяния. Ханжи в изумлении уставилась на Конни, не веря в услышанное, а капитан Леви тяжело опустил голову, будто на его плечи легла невидимая тяжесть.       — Конни, какие были её последние слова? — вдруг спросил Эрен. Его голос был пугающе спокоен, словно он говорил о чём-то далёком и незначительном.       — Она... сказала мясо, — ответил Конни, едва слышно.       На секунду глаза Эрена расширились, губы дрогнули. Его длинные волосы скрывали лицо, но в тишине каюты отчётливо прозвучал тихий, нервный смех. Все присутствующие с презрением посмотрели на него, не в силах понять, что творится у Эрена внутри. Только Катерина опустила глаза, сдерживая слёзы — перед её мысленным взором проносились счастливые, беззаботные моменты с Сашей, единственные островки радости в этом мраке.       Смех Эрена быстро сменился злобным оскалом — то ли от бессилия перед ситуацией, то ли от ненависти к самому себе.       — Кэти, Эрен... Если бы вы не впутали разведчиков, Саша бы не погибла, — бросил Жан.       Катерина сжала зубы и отвернулась к стене, не в силах вынести этот взгляд и эту правду. В каюте повисла тяжелая, удушливая тишина. Все взгляды, полные боли и упрёка, были устремлены на девушку. Её плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки, а глаза, обычно такие живые, теперь казались потухшими. Она чувствовала, как груз ответственности и вины давит на неё, словно невидимая плита.       Девушка глубоко вдохнула, пытаясь справиться с подступающими слезами. Она знала, что сейчас не может позволить себе слабость — не перед этими людьми, не перед самой собой.