Там, где расцветают надежды

      — Все эти десять месяцев я мечтал о том, что ты передумаешь, вернёшься… что снова станешь той Кэти, которую я так любил и… которую люблю до сих пор.       Катерина продолжала молчать, упрямо глядя в воду. По её щекам катились слёзы, но она не пыталась их вытереть. Армин заметил это, его сердце сжалось от боли — он ненавидел своё бессилие.       — Ты можешь хотя бы что-то сказать? — тихо спросил он, голос дрожал, но в нём не было упрёка, только тоска.       Девушка едва заметно покачала головой, сжав губы. Она будто боялась, что если заговорит — голос предаст её.       — Всё кончено, Армин, — выдавила она наконец, голос её звучал глухо, — ты должен забыть обо мне. Я не…не могу… — она запнулась, закрыв лицо руками.       Армин тяжело вздохнул, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Несколько долгих секунд он смотрел на Катерину, затем поднялся с места и опустился перед ней на колени, заглядывая в глаза.       — Я не могу тебя забыть, — сказал он тихо, почти срывающимся голосом. — Я пытался, клянусь, но это невозможно.       Кэти снова отвернулась, но Арлерт осторожно, почти трепетно, коснулся её руки. Она вздрогнула, но не отдёрнула ладонь.       Парень вдруг придвинулся ближе и, не в силах больше бороться с собой, осторожно поцеловал её — робко, с отчаянием того, кто боится потерять навсегда. Его поцелуй был коротким, полным боли и надежды.       Катерина замерла, не отвечая, но и не отталкивая его. Между ними повисла хрупкая, тревожная тишина.       — Прости, — шепнул Армин, отстраняясь, — просто… я больше не мог.       Катерина отстранилась, будто очнувшись от дурмана. Она смотрела на него с испугом, дыхание сбивалось от волнения и слёз.       — Нет… Мы не можем…       Девушка судорожно провела ладонью по губам, будто хотела стереть следы поцелуя.       — Кэти… — тихо начал он, но она перебила, голос её дрожал:       — Посмотри вокруг! — она резко вскинула голову, слёзы блестели на щеках. — Весь мир рушится, Армин! Титаны топчут всё, гибнут люди… И мы… мы позволяем себе… — она осеклась, не находя слов.       В её голосе звучала злость, но злость эта была направлена не на Армина, а на неё саму. Она отвела взгляд, смотря куда-то вдаль, туда, где за горизонтом клубился дым.       — Я не имею права на это, — глухо добавила Катерина.       Армин опустил взгляд, его плечи поникли. Он долго молчал, пытаясь подобрать слова, но потом заговорил тихо, почти неуверенно:       — Ты права. Мы не можем себе позволить быть счастливыми, пока всё это продолжается. Но… если мы совсем перестанем чувствовать — что тогда останется?       Катерина слабо покачала головой, но вместо слов вырвался только сдавленный всхлип. Она прижала ладони к лицу, будто надеялась спрятаться от всего происходящего, но Армин осторожно взял её руки в свои.       — Не прячься, — попросил он, голос его был тихим, хриплым от эмоций. — Пусть хотя бы этот миг будет настоящим.       Она опустила руки, посмотрела на него сквозь слёзы, и в этот момент между ними будто бы не осталось преград. Вся боль, весь страх, вся усталость — всё слилось в едином порыве.       Катерина сама потянулась к его губам. Их поцелуй был отчаянным, наполненным слезами и дрожью. Они оба плакали, не скрывая слёз — и в этом поцелуе было столько боли, что казалось, она вырывается наружу вместе с их дыханием. Армин обнял её крепче, будто боялся, что она исчезнет.       — Я не хочу терять тебя… — прошептал он сквозь поцелуи, губы дрожали, слёзы текли по щекам.       Катерина ощущала, как ее дыхание сбивается, а сердце стучит так громко, будто пытается вырваться наружу. Она посмотрела ему в глаза — такие родные, такие уставшие и добрые — и в этот момент поняла, что больше не хочет бороться с собой.       Армин осторожно провел ладонью по ее щеке, смахнув слезу. Его прикосновение было бережным, робким, но в нем чувствовалась и сила, и желание защитить. Катерина на миг замерла, а потом вновь потянулась к нему, их губы встретились — на этот раз в поцелуе не было отчаяния, только нежность и тихое утешение.       Пальцы неуверенно скользнули по ее плечам, медленно стягивая с нее форму. Катерина не отстранялась, наоборот — помогла ему, аккуратно снимая с него плащ. Их движения были осторожными, будто они боялись спугнуть это хрупкое, почти нереальное чувство близости. Каждый жест был наполнен заботой, каждый взгляд — согревал.       Они целовались вновь и вновь, прижимаясь друг к другу все крепче, будто только так могли убедиться, что оба еще живы. Катерина чувствовала, как Армин замирает, когда она касается его шеи, как его руки дрожат, когда он гладит ее спину.       В какой-то момент они легли рядом, тесно прижавшись друг к другу. Катерина провела рукой по волосам Армина, а он поцеловал ее лоб, щеки, губы. Их дыхание смешалось, слезы уже не мешали, а только делали этот момент еще трогательнее. Они позволили себе раствориться в ощущениях, в тепле друг друга, в этой долгожданной близости.       Их тела двигались навстречу друг другу медленно, осторожно, будто они учились заново доверять и любить. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были наполнены благодарностью и тихой радостью — за то, что несмотря на все потери, несмотря на ужас вокруг, у них есть этот миг.       Когда буря эмоций, наконец, немного утихла, они лежали обнявшись, укрывшись друг другом от всего мира. Катерина слушала, как стучит сердце Армина, и впервые за долгое время позволила себе мечтать о будущем.

***

      Катерина проснулась от легкого дуновения прохладного ветра и мягкого солнечного света, отражённого от глади озера. Её голова покоилась на плече Армина, а вокруг стояла тишина, будто весь мир на мгновение затаился. На коже ощущался холод ночи, но рядом с Армином было удивительно тепло.       Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули сразу: её слёзы, отчаянное признание перед всеми, растерянные, встревоженные взгляды друзей, и, наконец, разговор на берегу с Армином, когда она позволила себе быть слабой и честной.       Вдруг тишина нарушилась: где-то за спиной послышался хруст веток, а следом — характерный, чуть ироничный смех Жана.       — Ну, вы даёте, — сказал он, — устроили тут себе романтическую ночь, пока остальные гадают, куда вы подевались.       Армин тоже зашевелился, сонно потирая глаза. Катерина поспешила сесть, кутаясь в куртку, и бросила взгляд на Жана, стараясь скрыть смущение.       — Кэти, если бы ты знала, как ты вчера всех напугала своими речами — я уж думал, придётся тебя на верёвку к лагерю привязывать. А ты, видимо, решил, что лучший способ — это личное круглосуточное дежурство.       Арлерт попытался что-то возразить, но Жан махнул рукой:       — Не переживайте, я никому не расскажу, что вы тут философствовали до утра. Но если честно, вы оба заслужили хоть немного покоя. А теперь — подъем!       — Жан… — нерешительно начала она, — а… вы правда ждёте меня? После всего, что случилось?       Парень рассмеялся, покачал головой и сел рядом на корточки, глядя на девушку так, словно она спросила что-то совершенно нелепое.       — Вот ведь дура ты, Кэти, — сказал он добродушно, с улыбкой. — Ты думаешь, что если Эрен устроил весь этот хаос, то мы теперь и на тебя будем смотреть, как на врага? Да брось! Мы все тут на грани и давно уже поняли, что если кто-то и держит нас вместе — так это такие упрямые головы, как ты. Ну, а если кто-то скажет что-то лишнее — пусть сначала попробует поспорить со мной, — он подмигнул.       — Спасибо — выдохнула она, впервые за долгое время чувствуя себя не только живой, но и частью команды.       — Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся он. — Только давайте, двигайте уже. Мы оставили для тебя ещё еды, ты ведь вчера почти ничего не съела.       Он махнул рукой и, всё так же улыбаясь, направился обратно к лагерю.       Катерина и Армин остались сидеть на берегу, оба покрасневшие.       — Пойдём? — мягко спросил Армин, сжимая её руку.       — Да — ответила Катерина чуть тише.       Когда подошли ближе к лагерю — ребята уже собирали вещи, складывали остатки провизии обратно в повозки. Жан направился к мешкам, где свернулись дети — Габи и Фалько. Он аккуратно потряс их за плечи:       — Проснитесь, нам пора выдвигаться.       Габи сонно моргнула, а вот Фалько, завидев Катерину, тут же расплылся в широкой, искренней улыбке. Он вскочил, будто забыл про усталость, и замахал рукой:       — Катерина, вы всё-таки с нами!       Девушка неловко улыбнулась, махнула Фалько в ответ и огляделась по сторонам. Остальные тоже заметили её — кто-то просто кивнул, кто-то улыбнулся, а кто-то, как Райнер, только глубже натянул плащ на голову. Это не спасло его от Жана, который без особой деликатности пнул его в бок:       — Подъём! Долго ты ещё будешь валяться, Райнер?!       Катерина ощутила, как на неё смотрят сразу несколько человек. Она чуть поёжилась, но тут к ней бодро подошёл Конни, ухмыляясь во весь рот:       — Ну что, Кэти, решила к нам вернуться? — он похлопал её по плечу и подмигнул, явно стараясь разрядить обстановку.       Девушка не удержалась и улыбнулась в ответ. В этот момент к ней подошла Микаса — обычно серьёзная и сдержанная, на этот раз она неожиданно мягко кивнула и даже чуть заметно улыбнулась.       Взгляд скользнул дальше — Энни стояла чуть в стороне, прислонившись к повозке. Их глаза встретились: в голубых глазах мелькнуло что-то неуловимое, но она тут же равнодушно отвернулась, будто Леонхарт её вовсе не интересует.       В этот момент к ней подошла Ханджи, держа в руках дымящуюся тарелку с едой. Она протянула её Катерине с тёплой, чуть озорной улыбкой:       — Вот, держи. Я рада, что ты снова с нами, — её взгляд стал серьёзнее.       Колёса повозки скрипели, лошади шагали по неровной дороге. Катерина сидела рядом с Жаном, облокотившись на край повозки. Напротив неё устроились дети, а в стороне, сидели Райнер и Энни, оба молчаливые и сдержанные. Армин, собравшись с мыслями, управлял лошадьми, изредка бросая на Катерину теплые взгляды.       Девушка задумалась, и вдруг вспомнила о вчерашней стычке, когда в пылу ссоры с Энни нечаянно задела девочку. Она наклонилась вперёд и тихо спросила:       — Габи, прости, что пнула тебя… Как ты?       — Ничего, всё хорошо, ерунда, — махнула она рукой. — Простите, что подстрелила вас…       Катерина улыбнулась в ответ, почувствовав облегчение. Она перевела взгляд на Энни и, не сдержавшись, добавила, уже чуть громче:       — Энни, перед тобой я извиняться не стану.       Девушка даже не посмотрела в её сторону, только холодно бросила:       — Да, вот и славно.       Жан хмыкнул, еле заметно улыбаясь, но ничего не сказал — напряжение между девушками было почти ощутимым.       Вдруг впереди послышался топот — к повозкам стремительно приближался Перевозчик. Лошади забеспокоились, Армин остановил упряжку. Из титана вылезла Пик, встряхнула тёмные волосы и тревожно оглядела всех:       — Там засада, — сообщила она, переводя дух. — В районе порта уже расположился неприятель. Видимо, они обогнали нас на поезде. Многие вооружены для боя с титанами, уже занимают позиции.       В повозке повисла напряжённая тишина. Жан нахмурился, Райнер сжал кулаки, а Габи и Фалько переглянулись, испуганно вцепившись друг в друга.       — Поняла, — коротко кивнула Ханджи, высунувшись из соседней повозки. — Останавливаемся у скалы, готовим снаряжение.       Лошади свернули к укрытию. Как только добрались, все быстро спрыгнули с повозок. Катерина почувствовала, как привычное волнение сменяется боевой готовностью — она накинула ремни УПМ, проверила газовые баллоны. Остальные тоже молча натягивали снаряжение.       Рядом маршал Магат и Ханджи вполголоса обсуждали детали — как распределить позиции, кого отправить на разведку, как не дать себя застать врасплох. Царила напряжённая, собранная атмосфера — все знали: сейчас им придётся действовать как никогда слаженно.       Энни стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, её лицо было спокойным, но голос — ледяным, когда она наконец заговорила, обращаясь к бывшим товарищам:       — Если мы хотим сохранить летающую лодку, мне нужно убить их всех и разом. — она смотрела на каждого по очереди, взгляд её был твёрд и безжалостен. — А чтобы всё точно получилось, я использую силу и ваше оружие, согласны?       В воздухе повисла тревожная, почти гнетущая пауза. Конни, который только что натягивал ремни УПМ, резко обернулся, морща лоб:       — Может, не будем так спешить? — его голос дрожал, но он старался держаться уверенно.       Энни повернулась к нему, чуть приподняв бровь:       — А что не так?       Конни замялся, но тут вмешалась Микаса. Она застегнула последний ремень и холодно, но с тревогой в голосе, сказала:       — Если мы сейчас начнем атаковать всех без разбора, то втянем в сражение Адзумабито.       Энни лишь пожала плечами, её холодность стала почти вызывающей:       — Пускай ты с ними одной крови, но для нас они всё ещё являются врагами, атаковавшими нашу родину.       Пик, сидевшая наполовину в своём титане чуть в стороне, лениво облокотилась вмешалась в разговор, её голос звучал спокойно, но в нём сквозила усталость:       — Смотри шире. Если Адзумабито погибнут — это только прибавит нам проблем, верно говорю?       Оньянкопон, внимательно слушавший разговор, заговорил спокойно, стараясь объяснить технические детали максимально понятно:       — Да, всё правильно. Управление самолётом я могу взять на себя — это не так уж и сложно. Вопрос в другом: как быть без механиков Адзумабито? Без их помощи летающую лодку не поднять. Сейчас всё настроено так, чтобы было проще тащить гидросамолёт прямо по морю. Если мы решим просто развернуть крылья, то он не взлетит. По нашему плану его нужно завести в ангар, произвести техосмотр и уже после устроить самолёту тренировочный полёт.       — А по времени? Сколько на это всё понадобится? — спросил Райнер.       — Сложно сказать… Зависит от Адзумабито.       Энни, не меняя позы, сложила руки на груди ещё крепче, её голос стал чуть резче:       — Вот как. Интересно. Мало того, что нужно время на техосмотр, так мы ещё и должны параллельно защищать Адзумабито. А в завершении всего, придётся каким-то образом избегать жертв среди Йегеристов, вы этого хотите?       Жан вдруг поднял голову, его голос был серьёзен и твёрд:       — Мы не хотим потерь. Среди них есть те, с кем мы учились.       Энни устало вздохнула, её взгляд стал чуть мягче, но в нём читалась безысходность:       — И что прикажешь делать?! Я вот не понимаю, как избежать погибших со стороны нападающего противника? Как в этой ситуации выиграть время для того, чтобы защитить летающую лодку и Адзумабито? Скажи, Армин, что ты придумал? Ты не в первый раз уже загоняешь меня в угол, так расскажи мне свой план.       Она с грустью посмотрела на парня, который, глядя в землю, явно не находя ответа.       Катерина почувствовала на себе взгляды, перевела взгляд с Армина на Энни, а потом, опустив плечи, тихо сказала:       — Нет у нас никакого плана.       Все стояли, будто замерев, переваривая услышанное и осознавая, что от их решения зависит не только собственная судьба, но и будущее мира.       Эту тишину нарушил решительный голос Райнера. Он выпрямился, плечи его расправились, взгляд стал твёрдым.       — Вы пятеро можете не сражаться. Заберите Габи и Фалько и идите в безопасное место. Если вас обнаружат Йегеристы и придётся выбирать сторону, не возникайте и не вмешивайтесь в бой.       — Предлагаешь смотреть, как вы друг друга убиваете? — глухо спросил Конни.       В этот момент с горки, оставляя за собой клубы пыли, стремительно спустились Ханжи и маршал Магат.       — Я не собираюсь сдаваться. — Ханжи посмотрела на каждого. — К тому же, мне это не в первой. Я уже убила четверых Йегеристов. Не будем медлить, у человечества не осталось времени на раздумья. В открытом море уже видны толпы шагающих Колоссальных титанов, из которых валит пар. Учитывая их скорость, они уже выходят на поверхность материка и прямо сейчас рушат ближайшие Марлийские города на северо-востоке. Я и подумать не могла, что они так быстро пересекут океан…       Маршал Магат, не теряя ни секунды, решительно зашагал к Елене, отодвигая в сторону Оньянкопона. Его движения были резкими, полными злости и отчаяния. Он схватил Елену, прижал её к камням, а ногой наступил на её руку.       — Говори, куда направляется Эрен Йегер?! — Магат сжимал её рот, а Елена беспомощно дёргалась, махая ногами и руками. — Я буду ломать суставы твоей руки, пока не заговоришь!       Послышался треск, и Елена, не выдержав боли, взвыла ещё громче, слёзы выступили у неё на глазах.       — Хватит, Магат! — резко выкрикнула Ханжи, бросившись вперёд. Маршал отступил, тяжело дыша, но не сводя с Елены взгляда.       Девушка, дрожа, прижалась к скале, но в глазах её мелькнуло что-то новое — решимость, смешанная с отчаянием:       — Вы меня убедили… Не хочу умирать, пока не увижу всё собственными глазами. Если возьмёте меня с собой, я скажу, куда направляется Эрен.       Катерина стояла чуть в стороне от остальных. Она смотрела на Елену и Магата, но мысли уже стремительно складывались в чёткую последовательность. От напряжения её сердце стучало в груди как сумасшедшее, но она не позволила себе дрогнуть.       — У меня есть план, — твёрдо сказала девушка.       Все мгновенно обернулись к ней. Армин, который только что угрюмо смотрел в землю, поднял глаза, а Энни приподняла бровь, будто не ожидала услышать нечто толковое.       Катерина выдохнула и коротко изложила суть:       — Я отвлеку Флока. Пока он будет сосредоточен на мне, Армин и Конни займутся летающей лодкой. Если всё пойдёт по плану, получится обойтись без жертв.       Армин и Жан сразу напряглись, обменялись тревожными взглядами. Арлерт шагнул вперёд, голос его был сдержан, но в нём слышался страх:       — Кэти, ты что?.. Флок может быть опасен.       Жан мрачно добавил:       — Согласен. Если что-то пойдёт не так, он не станет церемониться. Ты уверена?       Катерина коротко улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень:       — Только у меня есть шанс отвлечь его как следует. — она бросила быстрый взгляд на Армина. — Если кто-то и сможет увести его взгляд с лодки — это буду я.       Арлерт сжал кулаки так, что побелели пальцы, но ничего не сказал. В его глазах читались тревога и ревность, но он понимал: сейчас не время для споров.       Ханжи, внимательно изучив выражения лиц всех присутствующих, кивнула:       — Это рискованный план, но другого выхода у нас нет. Если всё получится — выиграем время. Но если хоть кто-то из них раскусит нас, придётся ввязываться в настоящую войну. — Она посмотрела на Катерину с пониманием и поддержкой. — Мы будем наготове, если что-то пойдёт не так.

***

      Перед самым началом операции Катерина стояла в стороне от остальных, проверяя снаряжение и мысленно перебирая детали плана. Сердце колотилось в груди, будто предупреждая о грядущей опасности. Она услышала тихие шаги — к ней подошёл Армин. Его лицо было напряжённым, в глазах тревога и решимость.       Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, а потом без слов обнялись. Катерина уткнулась лбом ему в плечо, а Армин крепко прижал её к себе, будто хотел защитить от всего мира. В этом объятии было всё: и страх, и поддержка, и то, чего они не успели сказать друг другу раньше.       — Береги себя, — прошептал Армин, не отпуская её.       — Ты тоже, — с трудом выдавила Катерина, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она медленно отстранилась, заглянула ему в глаза и кивнула.       Оба сели на лошадей, к ним присоединился Конни. Троица, сжав зубы, пустила коней галопом в сторону порта. Ветер бил в лицо, песок и пыль хлестали по щекам, а в груди жгло напряжение — всё должно было получиться быстро и слаженно.       Приблизившись к порту, Катерина резко натянула поводья, остановилась у самых окон и громко закричала, чтобы её услышали внутри:       — Флок! Ты где? Где сейчас Адзумабито?!       В одном из окон показалась рыжая голова. Флок, нахмурившись, выглянул наружу, удивлённо вглядываясь в Катерину:       — Кэти? Что случилось? И где вы вообще были?!       Катерина, стараясь говорить взволнованно, почти срывающимся голосом, выкрикнула:       — Мне удалось вырваться из рук марлийцев, которые похитили меня! По дороге я встретила Армина и Конни — они тоже преследовали их. Перевозчик и Бронированный титан бросились в море, если не поспешить, мы их потеряем! Флок, нужно заставить Адзумабито подготовить лодку к взлёту!       Флок выглядел озадаченным, его глаза забегали:       — Что ещё за ерунда?       Армин не выдержал:       — Это я у тебя должен спрашивать! Мы упустили Перевозчика, теперь он с Бронированным бежит на юг. И чтоб ты знал, они уже убили Оньянкопона и Жана!       Конни, не теряя ни секунды, крикнул, указывая на причал:       — Армин, летающая лодка там!       Он тут же поскакал к причалу.       — Флок, скорее приведи к нам механиков Адзумабито! — выкрикнул Армин, бросаясь за Конни.       Катерина спрыгнула с лошади и бросилась в здание. Она быстро проскользнула внутрь, стараясь не дать Флоку опомниться. Тот, всё ещё ничего не понимая, уже спускался по лестнице ей навстречу.       Девушка, с лицом перепуганной жертвы, бросилась к нему в объятия, зарываясь лицом ему в плечо и сдавленно всхлипывая. Она дрожала, как будто только что чудом избежала смерти, и Флок, ошарашенный, машинально обнял её в ответ, пытаясь разобраться в происходящем.       — Мне было так страшно… Я думала, что уже не выберусь. Они схватили меня, хотели увезти — я чудом сбежала, Флок… — её голос дрожал, а ресницы были влажными, словно она вот-вот расплачется. — Я… я подумала о твоём предложении… О том, чтобы остаться с Йегеристами… Строить вместе новую империю… Может быть, ты был прав.       Флок замер, будто не сразу поверил своим ушам. Его взгляд стал мягче, он с неожиданной теплотой улыбнулся, обнял Катерину крепче, почти защитнически. В его голосе зазвучала нежность, которой она не ожидала:       — Кэти… теперь ты понимаешь. Всё, что мы делаем — ради будущего. — он аккуратно погладил её по голове, словно успокаивая напуганного ребёнка. — Всё будет хорошо, я рядом. Теперь тебе нечего бояться.       Катерина почувствовала, как у неё внутри всё сжалось. Её тело подрагивало не только от притворного страха, но и от настоящего напряжения — каждое прикосновение Флока было для неё испытанием. Она стиснула зубы, стараясь не выдать себя.       Осторожно открыв глаза, Катерина увидела через приоткрытую дверь, как несколько Йегеристов тащат по полу безжизненные тела — слуг Адзумабито. На полу остались кровавые следы, а лица убитых были искажены страхом. Катерина похолодела, дыхание перехватило — она застыла, не в силах отвести взгляд.       Флок, заметив, куда устремлён её взгляд, быстро прикрыл собой обзор и с улыбкой, будто не случилось ничего страшного, бросил:       — Не смотри туда, ничего интересного. Просто… рабочие моменты.       Он мягко, но настойчиво взял Катерину за руку и повёл в другую комнату, подальше от страшной сцены. Девушка быстро моргнула, собираясь с мыслями. Её сердце билось так сильно, что казалось — вот-вот выдаст её волнение. Но она знала: сейчас нельзя дрогнуть. Ради друзей, ради их плана — и ради всех, кто ещё мог быть спасён.       — Ты правда подумала над моими словами? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде смешивались подозрение и надежда, будто он ждал подвоха, но очень хотел поверить.       Катерина с трудом заставила себя улыбнуться — чуть растерянно, с ноткой усталости. Она опустила взгляд, будто стеснялась:       — Да… Я… Я просто устала бояться. Не хочу больше быть чужой среди своих и терять всё, что дорого. Я думала, может, если пойти за тобой, всё будет по-другому…       Флок наклонился ближе, его голос стал мягче, почти ласковым:       — Ты не представляешь, как мне это важно. Я знал, что ты не такая, как остальные. Ты сильная, умная… и не боишься принимать решения. С тобой мы построим новый мир.       Катерина сжала пальцы, чувствуя, как напряжение растёт. Она знала, что каждое слово должно звучать искренне, иначе Флок заподозрит неладное. Её взгляд скользнул по комнате, в поисках хоть какого-то спасительного выхода — но всё, что она могла, это играть свою роль до конца.       Он осторожно провёл рукой по её волосам, словно хотел утешить, но в этом жесте было слишком много заботы. Катерина с трудом сдержала дрожь, заставила себя кивнуть.       — Я с тобой… — прошептала она, в душе молясь, чтобы Армин и Конни успели всё сделать вовремя.       Флок, почувствовав, что Катерина смягчилась, стал вести себя более уверенно. Его рука скользнула по её плечу, а взгляд стал слишком внимательным — в нём читалось явное желание и собственнический интерес. Катерина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она сохранила спокойствие и даже попыталась отшутиться:       — Не думала, что на войне у тебя останутся силы на романтику, Флок.       Он усмехнулся, чуть наклонившись ближе:       — Для тебя всегда найдётся время. — Его рука легла ей на талию, а в голосе прозвучала тёплая насмешка.       В этот момент Катерина, ловко переводя разговор, спросила:       — Слушай, а где сейчас Адзумабито? Они должны помочь Армину и Конни подготовить лодку, верно?       Флок насторожился, прищурился, будто почувствовал подвох:       — А почему ты так интересуешься механиками? Ты ведь только что спаслась от марлийцев, неужели сразу думаешь о том, как к ним вернуться?       Катерина быстро отшутилась, стараясь говорить легко:       — Ты же знаешь, я люблю быть в курсе дел. Если мы строим империю, надо следить за всем, иначе всё развалится.       Флок расплылся в широкой улыбке, удовлетворённо кивнул и крепко взял её за руку:       — Вот это мне нравится! Пойдём, покажу тебе, как мы тут держим всё под контролем.       Он повёл Катерину наверх, по лестнице, где на каждом пролёте стояли вооружённые Йегеристы. Она чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом.       Они вошли в большую комнату с широкими окнами. Катерина застыла от ужаса: солдаты с пистолетами и винтовками стояли полукругом, направив оружие на Киёми и группу перепуганных механиков Адзумабито. Женщина, несмотря на угрозу, держалась с достоинством, но механики были бледны, у некоторых дрожали руки.       Флок, не скрывая презрения, приобнял Катерину за плечи и с улыбкой стал показывать ей пленников:       — Вот, Кэти, посмотри на этих «важных гостей». Думали, что их положение даст им право диктовать условия. Но теперь всё иначе.       Катерина мельком взглянула в окно — на причале, внизу, Конни и Армин всё ещё возились с лодкой, обсуждая что-то с охранявшими её солдатами.       Она почувствовала, как Флок сжимает её плечо крепче, будто хотел показать, что она теперь с ним, на стороне победителей. Катерина заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё кипело от страха и отвращения.       — Впечатляет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но, надеюсь, ты не собираешься стрелять в механиков?       Флок усмехнулся и махнул рукой:       — Не волнуйся, мы используем их по назначению. А потом решим, что делать дальше.       Катерина кивнула, продолжая играть свою роль, и украдкой бросила взгляд на Киёми, стараясь передать ей хоть крупицу поддержки. Внутри она молилась, чтобы Армин и Конни успели завершить своё дело       Флок вдруг замедлил шаг, остановился у окна и задумчиво уставился вдаль, где маячили Армин и Конни.       — Зачем нам вообще этот самолёт? — начал он рассуждать вслух, не отводя взгляда от причала. — Враг уходит на юг, но если бы мы использовали локомотив, догнали бы их куда быстрее…       Катерина затаила дыхание, стараясь не показывать волнения. Флок бросил на неё взгляд, в его глазах мелькнуло что-то тёплое, но тут же сменилось холодной решимостью. Он медленно поднял пистолет, направил его на дрожащих механиков и с улыбкой сказал:       — Думаю, самое время избавиться от лишних беспокойств.       В ту же секунду Катерина, действуя на автомате, заломила Флоку руку, выкручивая его запястье так, что он едва не выронил оружие. Тот, не успев опомниться, нажал на спусковой крючок — по зданию раздалось несколько выстрелов, пули ударили в потолок и стены. Механики и Киёми в ужасе бросились на пол, прячась за столами.       Флок, не ожидавший такого, с ненавистью и болью оскалился:       — Чёртова идиотка! Ты такая же предательница, как и твои жалкие друзья!       Катерина, не отпуская его, сжала зубы, стараясь удержать контроль. В этот момент в окно с шумом и звонким грохотом влетела Микаса. Она сразу же бросилась на ближайших Йегеристов, двигаясь с безупречной точностью.       Солдаты, опомнившись, открыли огонь, но Микаса двигалась так быстро, что казалось — она ускользает от каждого выстрела. Катерина бросилась к механикам, помогая им подняться и укрыться за массивным столом.       Флок, вырвавшись из захвата, бросил на неё полный злобы взгляд. Его лицо было искажено ненавистью и разочарованием.       — Шлюха! — выплюнул он с презрением, хватаясь за ушибленную руку.       Катерина, не отвечая, метнула в него ледяной взгляд. Всё, что у неё к нему осталось, — это презрение и холодная решимость. Она выскочила к окну, разбила стекло и, не колеблясь, выпрыгнула наружу, используя УПМ.       Флок тут же бросился к окну следом, размахивая пистолетом и крича во всю глотку:       — На нас напали! Микаса, Армин, Конни и она! Они предатели Эльдии, приказываю их убить! Открыть огонь!       Катерина, сжимая зубы, летела над портом, ловко обходя выстрелы, и сжимала рукоять клинка так крепко, что побелели пальцы. Она увидела, как несколько Йегеристов пытались преградить ей путь — с холодной яростью она с лёгкостью расправилась с ними, вырубая одного за другим. В её движениях не было ни капли жалости — только ярость и отчаянная решимость защитить своих.       Краем глаза она заметила, как на причале развернулась другая схватка: Армин что-то кричал, но вдруг один из солдат выстрелил ему в грудь и лицо почти в упор. Всё вокруг словно замедлилось — девушка увидела, как Арлерт падает на землю, его лицо искажено болью.       В этот миг сердце замерло, дыхание перехватило — весь мир сжался до одной точки. Но тут она заметила, что Армин шевелится, пытается подняться — он жив!       В Катерине вспыхнул невыразимый гнев. Она больше не чувствовала страха — только жгучее желание защитить друзей и уничтожить всё, что угрожает им. В следующую секунду она порезала палец, её тело озарило ярким светом, и с оглушительным грохотом она превратилась в титана.       Её стальные кулаки сжимались, готовые к бою. За её спиной с ревом и вспышками света возникли ещё две фигуры — Райнер в броне и Энни в изящной, но смертоносной форме женского титана. Их появление вызвало панику среди Йегеристов: кто-то бросился прочь, кто-то, наоборот, с фанатичной решимостью начал заряжать громовые копья и занимать огневые позиции.       Первый залп снарядов разорвался у ног Райнера, заставив его отступить и закрыться руками. Кристаллизованные наросты на теле Катерины засверкали — она отбила два копья, разлетевшихся в стороны с оглушительным треском. Йегеристы, прячась за стенами и баррикадами, неумолимо вели огонь, стараясь поразить уязвимые места титанов.       Энни ловко увернулась от очередного снаряда, скользнула вперёд и мощным ударом ноги разметала целую группу противников, их тела отлетели прочь, как тряпичные куклы. Райнер, защищая Катерину и Энни, встал перед ними, принимая на себя основную часть выстрелов. Его броня трещала, но он не сдавался, прикрывая друзей.       Вокруг гремели разрывы громовых копий — всё смешалось в один нескончаемый кошмар. Сначала казалось, что у них есть шанс прорваться, но солдаты действовали организованно и безжалостно. Катерина чувствовала, как силы постепенно покидают её: каждый новый взрыв отзывался в теле титана и внутри неё самой.       С каждым попаданием громовых копий её защитный кристалл, в котором находилось человеческое тело, начинал покрываться трещинами. Сначала это были тонкие паутинки, но вскоре трещины стали расползаться шире, угрожая вот-вот расколоться окончательно. Катерина понимала: если кристалл разрушится, она останется совсем беззащитной. Несмотря на боль и страх, она продолжала сражаться — отбивала атаки, защищала механиков, прикрывала Райнера и Энни. Но её движения становились всё медленнее, а удары — слабее.       В какой-то момент один из Йегеристов метнул в неё мощное громовое копьё. Взрыв потряс её титаническую форму, она рухнула на колени, а затем повалилась на землю. Защитный кристалл, в котором находилась Катерина, окончательно треснул, и сквозь разломы стало видно её беззащитное человеческое тело.       Флок, заметив это, с лицом, искажённым злобой и отчаянием, подлетел ближе, сжимая в руках ещё одно громовое копьё. Он с ненавистью закричал:       — Всё кончено!       С яростной силой он метнул копьё прямо в треснувший кристалл, намереваясь добить Катерину. В этот же миг с корабля, Габи, увидев происходящее, не колеблясь, выстрелила из винтовки. Пуля попала Флоку в плечо, и он с криком рухнул в воду.       Но громовое копьё всё же достигло земли рядом с Катериной. Взрывная волна и осколки задели её, пронзив тело болью. Катерина почувствовала, как силы окончательно покидают её. Последнее, что она увидела, были вспышки огня и отчаянный крик Микасы, а затем всё вокруг погрузилось в темноту.

***

      Катерина лежала в тесной каюте корабля, окутанная влажным полумраком. Её тело, покрытое бинтами и следами ожогов, медленно восстанавливалось — раны затягивались, но каждый новый миллиметр зажившей кожи отзывался внутри неё мучительной, жгучей болью. Она ворочалась на узкой койке, хрипло дышала, время от времени сжимая пальцы в простынях.       Возле кровати, не отрывая взгляда, сидел Армин. Его белая рубашка была испачкана кровью — собственной и чужой. Он уже оправился после боя, но не мог уйти от Катерины, не желая оставлять её одну посреди этого кошмара. Арлерт осторожно поправлял на ней одеяло, прикладывал влажную ткань ко лбу, шептал что-то успокаивающее, стараясь хоть немного облегчить её страдания. Каждый её стон отзывался в его душе острым уколом вины.       В углу каюты, лежал капитан Леви. Его лицо было бледным, а тело — туго перемотано бинтами. Он только недавно пришёл в себя после тяжёлых ран, но даже сейчас держался прямо, с неизменным холодом во взгляде. Капитан наблюдал за Катериной, будто оценивая её шансы выжить, но в его глазах иногда мелькала тень грусти.       Девушка ворочалась, бессвязно бормотала что-то себе под нос — обрывки фраз, отголоски страха и боли. В какой-то момент её губы дрогнули, и она едва слышно прошептала:       — Э…Эрен…       Армин тут же напрягся. Его руки, только что осторожно поправлявшие бинты, внезапно стали холодными, взгляд потемнел. Он словно обжёгся: резко отстранился от Катерины, сжал кулаки и отвернулся к стене, пытаясь скрыть охватившие его эмоции. В каюте повисла гнетущая тишина.       — Трогательно, — произнёс Леви с лёгкой насмешкой.       — Капитан, — тихо сказал Армин, — не думаю, что сейчас самое подходящее время… Она не вполне понимает, что говорит.       Леви чуть прищурился:       — Ты всегда был слишком добр и слишком наивен. Сначала защищаешь её, потом страдаешь. Ты ведь до сих пор не можешь простить ей то, что случилось с Эреном?       Арлерт продолжил смотреть на девушку, но взгляд его стал твёрже, чем обычно:       — Я… я не защищаю измену, если вы об этом. Но Кэти — наш друг. Она совершила ошибку, но сейчас ей нужна поддержка, а не упрёки.       — Конечно. Всегда есть оправдание. Все мы не виноваты — просто жертвы обстоятельств, да?       Армин побледнел, но выпрямился, не желая уступать.       — Я не брошу её…       Леви приподнял бровь, его голос стал ледяным:       — Тебе решать. Но не удивляйся, если однажды обнаружишь, что твоя преданность никому, кроме тебя самого, уже не нужна.       Армин стиснул челюсть, словно пытаясь удержать ответ. Он бросил короткий взгляд на Катерину — та всё ещё бормотала что-то невнятное, не осознавая их спор. В каюте повисла тяжёлая пауза, наполненная напряжением.       — Мне нужно проветриться, — наконец сказал парень, голос его дрожал, но был решителен. Он осторожно наклонился к Катерине, поправил одеяло и, не оглядываясь, вышел из каюты, тихо прикрыв за собой дверь.       Леви остался лежать в углу, молча наблюдая за Катериной, и на миг в его взгляде мелькнуло нечто похожее на сочувствие — но тут же исчезло, сменившись привычной холодной отстранённостью.       — Вот уж не думал, что ты окажешься в таком жалком положении, — бросил он, не заботясь о том, слышит ли она его. — Великая Катерина, неуязвимая и непобедимая. А теперь — беспомощна, как новорождённый котёнок.       Леви замолчал, разглядывая Катерину, будто решал, стоит ли продолжать. Затем медленно проговорил, выдыхая каждое слово с усталой холодностью:       — Ты ведь и Эрена не смогла отпустить, да?       Катерина судорожно сжала простыню, веки дрожали. Леви продолжил, отвернувшись:       — Вот уж никогда не понимал, что вы все нашли в этом придурке. Эрен… — он скривился, будто произносить это имя было ему неприятно. — Вечно лезет на рожон, думает, что спасёт всех, а в итоге только и может, что втягивать других в свои катастрофы.       Он перевёл взгляд на Катерину, лежащую в лихорадке, и усмехнулся:       — А ты, Кэти… Глупая женщина. Повелась на этого смертника, верила каждому его слову, будто он и правда способен на что-то большее, чем разрушения. Он тебя обманул, как и всех остальных. Только ты почему-то до сих пор цепляешься за него.       Катерина зашевелилась, губы её дрожали, на лбу выступил пот. Она снова прошептала:       — Эрен…       Леви фыркнул, не скрывая презрения:       — Вот так всегда. Даже сейчас, когда рядом только Армин, который ночами не спит из-за тебя — всё равно зовёшь другого. Иногда думаю, что он ещё больший дурак, чем ты. Любит, как преданная собака, а в ответ — только чужое имя в бреду.       Капитан выпрямился, устало вздохнул и покачал головой:       — Ну что ж, продолжай звать его. Может, хотя бы во сне Эрен тебя не предаст.