Черный принц

Пляшущие по стенам и светлому ковролину солнечные зайчики, бесцеремонно проникшие в помещение, сквозь прозрачные стёкла приоткрытых окон, недвусмысленно намекали трудящимся людям, что полдень уже наступил. Один из них, не удержавшись от соблазна, осмелился пощекотать симпатичный носик склонённой над документами девушки, в неком рабочем беспорядке, разбросанных на столе. Смешно поморщившись, Хигучи встрепенулась, подняла голову от бумаг, в которых она по мере прочтения что-то обводила, а что-то вычёркивала. Несобранные в пучок, пряди светлых волос, слегка всколыхнулись. Вытянув из пачки бумажный платочек, Ичиё, наскоро промокнув им лицо, переместила свой взгляд на начальника, около минуты назад закончившего телефонный разговор с представителем торговой компании, чья профессиональная деятельность привлекла внимание самого руководителя Портовой мафии, вызвав у мужчины особый нешуточный интерес. - Акутагава-семпай, что бы вы хотели на обед? - подала голос Хигучи, собирая разрозненные листы в аккуратную ровную стопку, - лучше успеть использовать законный час по назначению, а то, кто знает, какие неожиданности нам уготовил сегодняшний день. Запрошенный вчера примерный список соискателей на вакансию, соответствующих требованиям работодателя и главной цели нашего босса, я подготовила и отправила Мори-сану отдельным файлом ровно полчаса назад, - бодро отчиталась Ичиё перед своим непосредственным начальником о проделанной работе, - осталось дождаться отмашки руководства и можно смело начинать двигаться дальше по составленному накануне плану. - И много получилось фамилий? - деловито осведомился Рюноске, кладя ладонь на тёплый пластик мыши. Сделав пару щелчков, юноша закрыл вкладку с довольно разнообразным ассортиментом оргтехники, представленном на сайте фирмы и, выключив компьютер, поднялся из-за стола. - Всего шесть вместе с моей, но в двух я всё же сомневаюсь. Как раз сейчас перечитывала всю имеющуюся информацию по тем сотрудникам, взвешивая их шансы на успех, - Ичиё, кивнув на сложенные стопкой бумаги, достала из ящика тонкую папку кислотно-жёлтого цвета, - в любом случае окончательный выбор останется за господином Мори. - Согласен, боссу лучше знать, какие из кандидатур более подходящие, - Акутагава подойдя к кулеру, отделил от стопки один стакан и, наполнив его почти до краёв, залпом выпил слегка прохладную воду. - Хигучи. - Да, семпай? - Я давно хотел спросить, почему твои папки под документы, ручки, карандаши и даже скрепки, таких э-э... - юноша чуть запнулся, подбирая пригодное, не обидное слово, - таких своеобразных цветов? - Ичиё, лишь на миг испытав замешательство, улыбнулась, глядя на выделяющийся ярким пятном пластиковый прямоугольник в своих руках. - Это для разнообразия. Так я добавляю в повседневную офисную жизнь, хоть немного радужных красок и приятных глазу контрастных оттенков. Вы, семпай, наверное, успели заметить, что на докладах у босса такие папки я не использую, да и на вашу долю заказываю канцелярские принадлежности только в строгих, классических тонах. - М-м, да, я заметил, - насмешливо проговорил Рюноске, несколько сомневаясь в суждениях подчинённой, что оттенки вырви глаз, могут быть приятны для восприятия, - ну, видимо, каждому своё, - мудро рассудил эспер, бросая пустой стаканчик в мусорную корзину. - Акутагава-семпай, а что, на счёт обеда? - предприняла ещё одну попытку блондинка, но юноша уже принял решение использовать обеденный перерыв в личных целях и, чтобы не терять времени даром, оставил право выбора за Ичиё. - Возьми что-нибудь на своё усмотрение и начинай без меня. Мне срочно нужно отлучиться. - Надолго? - Не знаю, как получится, - с этими словами Рюноске поспешно удалился из кабинета. Дверь за его спиной громко хлопнула, исключительно по вине случайного сквозняка.  

***

Акутагава был уверен, у него хватит сил прорваться сквозь застилавшую ясный взор зыбкую пелену неизвестности и приподнять тяжелую завесу прошлого, за которой прячется жизненно необходимая ему правда. Рано или поздно тайное всегда становится явным, таковы реалии мира. Ничто невозможно сокрыть навечно. Хироцу-сан верно подметил: «важно знать, где искать.». Главной задачей на текущий момент является раздобыть материалы давнего дела, а после, из общего потока сведений, отделив зёрна от плевел, суметь правильно интерпретировать произошедшие несколько лет назад события. Думая в таком духе Рюноске, чинно спускался в лифте на минус-первый этаж, хотя его так и подмывало броситься, сломя голову, вниз по лестнице. «Пока не выясню всё до конца, не успокоюсь», - Акутагава по давней привычке с силой сжал кулаки. Покинув просторную кабину эспер, быстрым шагом, прошёл по полуосвещённому коридору прямо и, свернув направо, остановился у автоматических дверей. Владея соответствующим уровнем допуска, позволяющим войти в любое служебное помещение, Рюноске набрал на панели персональный код доступа, имеющийся у каждого сотрудника, для поддержания порядка внутри организации. Послышался тихий звуковой сигнал и широкие массивные створки, цвета металлик, благосклонно раздвинулись, впуская юношу в хранилище документов. Неприметную чёрную дверь, выглядящую наглухо закрытой, Акутагава увидел сразу, к слову сказать, она была единственной в помещении, где все стены от пола до потолка, за исключением прямоугольного пространства в центре, занимали полки с папками, расставленными так плотно, что без труда вряд ли получилось бы достать хоть одну. Забыв дежурно постучаться, Рюноске решительно надавил на ручку и потянул на себя, проверяя заперто или нет. Когда дверь легко поддалась, Акутагава, ни секунды не медля, стремительно шагнул внутрь. Особое приглашение для этого юноше не требовалось. - Кто бы вы не были, я не готов вас принять, - раздалось откуда-то сбоку, - уважайте чужое, выделенное каждому работающему индивидууму, для трапезы время, если не уважаете своё и зайдите через часок, - в категорической форме высказался, не находящийся в поле зрения Рюноске, но чётко обозначивший своё присутствие в кабинете, человек. Акутагава резко повернул голову в сторону говорившего и наткнулся взглядом на невысокого пухлого мужчину, чья фигура напоминала воздушный шарик раздувшийся до неприличных размеров. Здешний архивариус, стоя вполоборота, в углу просторного кабинета, колдовал над тарелкой, ловкими движениями раскладывая на ней какую-то снедь. По-прежнему не глядя на вошедшего, он небрежно обронил: - Прошу, немедленно покиньте кабинет, а заодно и хранилище. В моей работе не бывает неотложных дел, которые нельзя перенести на послеобеденные часы. - Предлагаете мне подождать? - беспристрастный, скрежещущий голос невидимого оппонента, прозвучал негромко, но неприятно царапнул слух мужчины металлическими интонациями, - занятно слышать подобное от человека, решившего посвятить свою жизнь службе в мафии, где вихрь неотложных дел всегда безотлагателен и составляет неотъемлемую часть производственной необходимости, - немелодичный лязгающий тембр, словно рассекал мгновенно сгустившийся в помещении воздух. Архивариус, наконец-то, соизволил обернуться, и на Рюноске уставились два круглых тёмных глаза, сильно увеличенных из-за очков с толстыми линзами в тяжёлой серебряной оправе, плотно сидящих на переносице крупного мясистого носа. Мужчина примерно с полминуты внимательно разглядывал, стоящего перед ним неожиданного посетителя, кажется, начиная понимать, кто такой этот юноша в чёрном плаще. «Это же один из эсперов организации, славящийся своей беспощадной жестокостью, тот, который, не моргнув оком, убивает без разбору всех встающих у него на пути, сам "Бешеный пёс" собственной персоной», - с ужасом осознал хранитель архива и его пульс участился от страха, а кисти рук затряслись мелкой дрожью, - «здесь-то он что забыл?». - Гос-сподин Ак-кут-тагава, ч-чем об-бязан виз-зиту, поч-чему уд-дос-стоился в-ваш-шего лич-чного вним-мания? - заикаясь, пролепетал мужчина, нервно шевеля ноздрями. - Мне нужна информация и, чем скорее, тем лучше, - обозначил цель своего прихода Акутагава и, приблизившись к мужчине почти вплотную, с нажимом уточнил - для вас лучше. Бледное лицо молодого мафиози выглядело поразительно спокойным и напоминало гипсовую маску, но вот серо-стальные глаза излучали холодную решимость. От одного взгляда в них мороз по коже продирал до самых костей. «Значит, не убивать пришёл, уже хорошо», - мимоходом подумал архивариус выговаривая практически без запинки: - К-какого р-рода информация вас интересует? - «Мимик» - коротко, но вполне внятно и отчётливо произнёс Рюноске, и одного этого слова оказалось достаточно, чтобы мужчина, втянув голову в плечи, попятился от него назад, как от заразного больного. Архивариуса накрыла волна внутренней паники, липкий ручеёк пота, скатившись с затылка за ворот рубашки, побежал дальше вниз по спине. Всё-таки оказаться наедине с опасным убийцей, требующим у тебя секретные сведения – не самое радостное событие в жизни.   Судорожными движениями мужчина достал из кармана носовой платок, стянул с переносицы очки и, вытерев выступившую на физиономии испарину, водрузил те обратно. Кое-как взяв себя в руки, он предпринял тщетную попытку образумить сурового юношу: - Господин Акутагава, данная информация конфиденциальна, она находится под грифом «совершенно секретно» и разглашению не подлежит. Поймите меня правильно, но я не могу вот так запросто поделиться ею с вами. На это требуется особое разрешение, - архивариус с заговорщическим видом ткнул указательным пальцем вверх, ясно давая понять, чьё именно разрешение ему нужно, - а у вас, как я понял, «серебряного оракула» при себе нет, поэтому я имею все законные основания отклонить вашу просьбу. В глазах молодого мафиози мелькнуло лёгкое удивление, умело скрываемое за слоем серого льда, а губы юноши искривила леденящая душу улыбка, взятая, будто из фильмов ужасов, тех, что на досуге обожала смотреть одна из двух дочерей мужчины. - Не люблю повторять дважды, - глухо молвил Рюноске и его угрожающий тон не обещал собеседнику ничего хорошего, - надо признаться, различные пытки мне претят, однако если понадобится, я не задумываясь переступлю через свои принципы и силой заставлю вас выполнить моё требование. Думаю, такой жалкий смертный, как вы, захочет избежать напрасных мучений, не так ли, или я не прав? От услышанного волосы на руках архивариуса встали дыбом, а внутренности скрутило болезненным спазмом. Мужчина окончательно и бесповоротно осознал: Акутагава не шутит. Этот мрачный эспер, в отличии от него самого, похоже совсем не боится последствий столь опрометчивого поступка и не намерен отступать. Его угроза - не пустой звук, он приведёт её в исполнение, в этом можно даже не сомневаться. - Н-нет, вы правы, к-конечно правы, испытывать муки я не желаю, - хранитель архива инстинктивно выставил руки перед собой ладонями вперёд, тем самым жестом призывая юношу одуматься и не совершать по отношению к нему насильственных действий, - но прежде чем выдать вам документы, мне следует позвонить, - мужчина довольно таки шустро для своей тучной комплекции метнулся к столу. Осуществить задуманное и сделать звонок ему не удалось. Рюноске не дал такой возможности. Как только архивариус коснулся собственного телефона, Акутагава, чрезмерно раздражённый вопиющей непонятливостью мужчины, немедленно выпустил Расёмон и вместо целостного многофункционального гаджета, на столе остались лежать две равные половинки, а бритвенной остроты чёрная лента смертоносной способности, возникшая казалось бы из ниоткуда, мигом вернулась назад к своему владельцу и спряталась в складках его плаща, едва не задев короткие пальцы хранителя архива. - Звонить позже будете, не стоит тратить драгоценное время на бесполезные разговоры, и так заболтались, того и гляди обеденный перерыв закончится, - с максимальным ехидством в голосе заявил разгневанный юноша и, скорчив презрительную гримасу, указал на тарелку небрежным кивком. - Да понял я, понял, - явно смирившись с ситуацией, тихо пробормотал мужчина, прижимая к груди чуть было не покалеченную чужой способностью руку, - вы не оставляете мне выбора, сейчас принесу. Горестно вздохнув, архивариус, под пристальным взглядом Рюноске, еле переставляя ставшие ватными ноги, обогнул высокий стул и медленно доплёлся до навесной деревянной полки, где неровным рядом, вперемежку с журналами, стояло множество книг самых разнообразных форматов и жанров, от фантастики до нон-фикшина. Отерев о брюки влажную ладонь, мужчина, не глядя, провёл ею понизу простейшей мебельной конструкции, по памяти нажимая в определённом порядке, несколько плоских, вмонтированных в дно кнопок. Спустя три секунды после нехитрых манипуляций хозяина кабинета, Акутагава увидел появившийся рядом с полкой маленький вертикальный зазор, а затем часть цельной на первый взгляд стены, бесшумно отъехала назад и вбок, являя взору юноши неширокий проход в скрытое от посторонних глаз потайное помещение. Архивариус без колебаний ступил вглубь тёмного проёма и в помещении, оказавшимся маленькой комнаткой, размером всего-то с пару татами, автоматически включился тусклый свет. Сработал встроенный датчик, реагирующий на движение человеческого тела. Комната представляла собой точную копию основного хранилища, но уменьшенную во много раз.   - Вот. Это то, что вам нужно, - обречённо констатировал мужчина, вынося из надёжного тайника и протягивая Рюноске солидную тёмно-бордовую папку с секретными документами, а тем временем изображающая стену панель, тихо скользнув, вернулась на своё место. Сердце эспера забилось в предвкушении тревожно и часто: Акутагава чувствовал, ещё немного и ответы на терзающие его душу вопросы будут найдены. - Спасибо, - сухо процедил он сквозь зубы, буквально заставляя себя расслабить напряжённо стиснутые челюсти, - можете трапезничать, в самом ближайшем будущем я вас не побеспокою. «Ага, трапезничать как же, мне теперь ещё долго кусок в горло не полезет. А-а-а, наверное этот жуткий поганец просто издевается надо мной. Получил, что хотел, угрожая беззащитному человеку расправой и счастлив, а до того, как я буду отчёт перед боссом держать, ему естественно дела нет», - молчаливо возмущался архивариус, в воображении рисуя картины, одна ужаснее другой, - «вот ведь мерзкий пакостник, свалился на мою голову и знатно так поднагадил, нечего сказать, да и толку-то, говори не говори, а никакие слова не смогут изменить того, что уже случилось», - всеми силами стараясь подавить бурлящую вязкой вулканической лавой злобу внутри, мужчина тяжело опустился на стул, не сводя цепких глаз с бесцеремонного незваного гостя. Но Рюноске не издевался, он всего лишь сказал, первое, что мелькнуло в уме, после чего отошёл к шкафу и прислонившись к нему спиной нетерпеливо раскрыл заветную папку, будучи уверенным: перепуганный архивариус не помешает ему знакомиться с документами. В ту самую минуту, когда строки текста побежали перед глазами, на юношу накатило довольно странное, но стойкое ощущение нереальности происходящего, словно в ясной и чёткой работе мозга произошёл неожиданный сбой и его прошлое и настоящее хаотично перемешалось между собой. Не отвлекаясь на внутренние ощущения, Акутагава, желая поскорее найти подтверждение или опровержение своим догадкам и рассуждениям, продолжал перелистывать страницу за страницей, жадно вчитываясь в каждую строчку, хотя начальные события, в которых он принимал непосредственное участие, вполне можно было пропустить. В кабинете стояла тревожная тишина, лишь настенные часы тикали синхронно с пульсирующей у Рюноске в висках кровью, да объятый страхом мужчина, изредка пошевеливаясь, шуршал тканью одежды, вяло подавая признаки жизни. Акутагава всё читал и читал, а внимательно наблюдавший за ним из-под кустистых бровей, архивариус замечал, как по мере прочтения, слишком хладнокровный, без малейшего намёка на теплоту взгляд юноши изменялся, становясь каким-то болезненным и даже обречённым. От внезапно произошедшей метаморфозы, сделавшей этого надменного самоуверенного юнца похожим на простых смертных, мужчина изрядно опешил, но не настолько, чтобы перестать соображать. «Лю-бо-пыт-ненько, лю-бо-пыт-ненько», - позволяя себе едва двинуть губами, протянул он беззвучно, тайно испытывая злорадное удовольствие, глядя на бледный вид молодого эспера, - «что же такого необычного, возомнивший себя неуязвимым статусный наглец, смог узреть в этих старых бумагах, что вся спесь в три счёта слетела с него, будто стряхиваемая с грязного коврика пыль.». Выскажи нынче архивариус свои думы вслух Рюноске, скорее всего, никак бы не отреагировал, потому что всецело был поглощён подробным описанием случившегося несколько лет назад инцидента между Портовой Мафией и отрядом жаждущих войны призраков, именуемых себя «Мимик», договорится с которыми не представлялось возможным. - Значит всё-таки Сакуноске... - еле слышно выдохнул Акутагава, пытаясь окончательно принять сей горький, но правдивый факт и смириться с ним, ведь достоверность изложенных в отчётах сведений, сомнений у него не вызывала. Сверхспособности лидера «Мимик» и гангстера низшего ранга оказались идентичными. Каждый из двух мужчин мог предвидеть ближайшее будущее, в результате чего, внезапные атаки врага становились бесполезными, это Рюноске понял ещё тогда, а сейчас получил тому документальное подтверждение. Открытый поединок между двумя эсперами привёл к гибели обоих. Два прицельных выстрела друг в друга. Две выпущенные пули, одновременно достигшие сердец. Триумф и фиаско, выигрыш и проигрыш, успех и провал, а в «награду» - смерть, ставшая финалом их отчаянной схватки. Души этих двоих навсегда обрели покой, идеальный и нерушимый, погрузившись в вечную темноту безмолвия. «Ну и пусть... Пусть Сакуноске сумел одолеть равного по силе противника, но по злой иронии судьбы то сражение стало для него последним, а такой исход полноценной победой не назовёшь, скорее дуэль завершилась в ничью», - собственная язвительная мысль не принесла юноше желаемого облегчения. Как не готовился Акутагава морально, с достоинством посмотреть узнанной правде в глаза, сделать это фактически оказалось намного сложнее, чем он предполагал. Полученные знания всё равно смогли задеть за живое, ковырнув до мяса застарелую рану, снова заставляя юношу почувствовать себя тем самым чёрным птенцом, которому не хватило силы и опыта. Обрывки воспоминаний о том дне, когда он проиграл лидеру «Мимик», и в очередной раз не оправдал ожиданий наставника, вновь чиркнули отточенным лезвием бритвы по тонкой мембране души, а острые иголочки отчаяния, кольнув в переносице, разбежались к скулам и, спустившись в горло, противно застряли там, вылившись в непродолжительный приступ кашля. Откашлявшись, Рюноске с удвоенным рвением, опять принялся за чтение, но вскоре, его безудержный энтузиазм притормозило неожиданное открытие. «Что? Дазай был в особняке, где находилось «База призраков» и по итогу произошёл решающий бой?» - напечатанные на бумаге слова, будто брошенные в воду камни, погружаясь сквозь мозг юноши мутным потоком информации, ложились на дно его измученной души тяжёлыми глыбами неоспоримых фактов, а сделавшиеся вмиг неуловимыми мысли, лихорадочно заметались, пытаясь сформировать хоть какое-нибудь проясняющее ситуацию умозаключение, но ничего путного в голову пока не приходило. Акутагава обратил внимание на инициалы и подпись, писавшего отчёт человека. Один из тех людей, что выполняли для мафии самую грязную работу, убирая трупы после разборок, оказался на удивление скорпулёзен, и детально изложил увиденные им последствия завершения той масштабной кровавой бойни со всеми неприглядными подробностями. Горящие глаза Рюноске, с цепкостью рыболовных крючков, раз за разом впивались в эти абзацы, что подобно мощнейшей силы магниту притягивали к себе его чрезвычайно пытливый взор, волнуя воспалённое воображение эспера намного больше, чем всё прочитанное выше. «Прибыв на место трагических событий, в старый нежилой особняк, я и моя команда застали весьма удручающую картину, от устрашающего вида которой, даже нам, привычным к смертям людям, сделалась как-то особенно не по себе. Куда ни глянь, начиная с участка перед домом, повсюду валялись, растянувшиеся в разнообразных позах, бездыханные тела ненавистных агрессоров в серых невзрачных одеждах, а вызвавший нашу уборочную бригаду, член Исполнительного комитета Осаму Дазай, сидел прямо на полу просторного, мрачного бального зала, где разыгралась фатальная битва. Импровизированное поле боя, вымощенное узорчатым паркетом, из дерева дорогих пород, вид имело закопчённый и грязный. Всё вокруг было усыпано выбитыми и расколотыми паркетными плашками, отстрелянными гильзами, битым стеклом и забрызгано кровью, лишившихся жизни более десятка гангстеров и немалого количества солдат вражеской организации. На коленях господина Дазая покоилась голова одного из теперь уже бывших сотрудников мафии. Веки убиенного были опущены, а на мертвенно бледном лице застыло выражение спокойствия и безмятежности. Со стороны легко могло показаться, что мужчина спит, если бы не дырка от пули в груди, да ещё не успевшая засохнуть приличных размеров лужа крови, натёкшая на пол из раны покойного. Дазай-доно не позволил нам упаковать труп того мафиози в чёрный мешок и погрузить в катафалк вместе с остальными обездушенными мертвецами. Он велел принести носилки и лично уложил на них безжизненное тело коллеги, паралельно говоря, что с этим разберётся сам, а наше дело ускорить темп работы, дабы побыстрее со всем здесь закончить. Затем, позвонив по телефону, господин Дазай отдал кому-то распоряжение в срочном порядке подняться на второй этаж особняка. Через нескольких кратких минут, в бальный зал, едва не выбив дубовые двери, вбежал мужчина в чёрном костюме. По молчаливому приказу господина Дазая они вдвоём подняли носилки со скорбным грузом и решительным шагом покинули сумрачное помещение зала.». Смешанные чувства непонимания досады и злости, знакомые, как привкус крови во рту, заполнили сознание Акутагавы до самых краёв, но к изумлению юноши, в голове заметно прояснилось. Обезумевшие мысли перестали скакать табуном, отталкивая друг друга, они сделались внятными и чёткими, потихоньку собираясь из отдельных крупинок в кусочки побольше. А, что если... Если истиной причиной ухода Дазая из мафии стала гибель того, кого он открыто называл своим другом? Поражённый внезапной догадкой, свернувшейся на шее тугою петлёй, Рюноске резко и хлёстко захлопнул папку и, бросив её на стол, перед вздрогнувшим от неожиданно громкого звука архивариусом, не говоря ни слова, торопливо вышел из кабинета, успев, впрочем, отметить несколько ошеломлённое, но явно обрадованное лицо мужчины, вжавшегося в спинку стула настолько плотно, что поперечные планки буквально впились ему в спину. Акутагава наконец-то узнал, что хотел. Теперь оставалась самая малость: поговорить начистоту с бывшим наставником, исключительно для того, чтобы всё окончательно расставилось по своим местам.

***

Гу-у-у, гу-у-у, гу-у-у, - в который раз подряд слышит Рюноске череду длинных протяжных гудков и, когда юноша уже почти теряет надежду дозвонится до абонента, очередной гудок прерывается на половине своей протяжённости. До уха Акутагавы сначала доносится какой-то стук, словно неловко схвативший на том конце трубку человек, выронил её, но тут же опять подхватил, а затем раздаётся бодрый, преувеличенно любезный голос Дазая: - Приветствую тебя, Акутагава-кун. Говори поскорей, зачем скромная персона сотрудника детективного агенства понадобилась столь значимой организации в городе, что ты беспрерывно набираешь мой номер в течении последних полутора часов. - Так почему же ты не нажал на кнопку ответа сразу, а, Дазай? - запальчиво вскинулся Рюноске, не в силах сдержать растущее раздражение. - Видишь ли, Акутагава-кун, я был немного занят, работа штатным детективом в сыскном бюро отнимает слишком много личного времени, но мне она по душе, - слегка ёрничая, не преминул уточнить Осаму, сладко потягиваясь на диванчике, стоящем в рабочем кабинете агенства, - и-и, кстати, Акутагава-кун, ты забыл ответить на приветствие, - на противоположном конце трубки возникла небольшая пауза, а следом послышалось недовольное сопение, - м-м-м да-а, - насмешливо протянул Дазай, после затяжного зевка, показавшегося бывшему ученику самым, что ни на есть притворным, - воспитание и манеры ведения переговоров у нынешних мафиози, сложно назвать безупречными, скорее они оставляют желать лучшего. Наверное сто... - Здравствуй, Дазай, - нехотя исправляя ошибку, отрывисто буркнул юноша, перебивая детектива на полуслове, так и не дав последнему закончить свою бойкую, щедро сдобренную изрядной долей ехидства речь, - нам нужно встретиться и как можно быстрее. Я хочу переговорить с тобой с глазу на глаз. На простые и понятные слова Рюноске, Осаму отреагировал коротким снисходительным смешком, похоже данная просьба о встрече, прозвучавшая из уст бывшего подчинённого, его очень позабавила. - К чему такая срочность, Акутагава-кун? - проявив искреннее любопытство, детектив лениво перевернулся на бок и, приподнявшись на локте, подпёр кулаком щёку. - У меня есть к тебе кое-какие вопросы, требующие безотлагательных ответов, - тотчас отзывается Рюноске, добавляя сугубо по-деловому, - право выбора места встречи оставляю за тобой, Дазай, я приеду, куда ты скажешь. Высказавшись, Акутагава умолкает, замирая в позе терпеливого ожидания, а на его бледном лице застывает хмурое сосредоточенное выражение. Но вместо ответной реплики бывшего наставника в трубке отчётливо слышится громкий психованный голос, принадлежащий совершенно другому человеку. Создающий излишний шум, чудовищной силы ор, заставляет юношу недовольно поморщится и отодвинуть трубку от уха на максимальное расстояние, дабы не оглохнуть от доносившихся оттуда истерических воплей. - Бездельничаешь, как обычно, никчёмный упырь?! Пока люди работают в поте лица, ты опять прохлаждаешься. Живо вставай, лодырь несчастный, некогда бока пролёживать, да в потолок плевать, директор поручил нам новое дело. Пронзительный, на высокой ноте крик, резал слух, но интонации голоса показались Рюноске смутно знакомыми. Порывшись в памяти, Акутагава быстро вспомнил кому из детективов принадлежит этот весьма своеобразный тембр. «Да это же орёт тот высоченный, белобрысый очкарик, с которым два года назад мы схлестнулись в непродолжительном поединке, а перед этим назвав свои имена, поприветствовали друг друга по всем правилам кодекса чести войнов. Куникида Доппо, так он тогда представился.», - припоминая подробности давнего боя, Рюноске, ещё больше нахмурившись, помахал рукой перед носом, будто в том месте, где он сейчас стоял вдруг ни с того ни с сего дурно запахло чем-то палёным, - «только особая смекалка, да своевременный приезд полиции помогли этому детективишке избежать смерти в тот раз. Не думал я, что он такой чокнутый, внешне ведь производил впечатление довольно спокойного и уравновешенного человека. Интересно, кто из этих чудиков настолько сильно вывел его из себя и зачем такого разгильдяя держать на работе? А впрочем какая мне разница, все они там в этом агентстве как на подбор, один чуднее другого. Другими словами - сборище клоунов!». Не успел Акутагава закончить свои отвлечённые от сути звонка мысли, как Дазай разразился речью. Голос бывшего наставника звучал до того дурашливо, что Рюноске слегка опешил.  - Ну-у-у, Куникидушка-а-а, - жалобно проскулил Осаму, состроив предельно невинный вид, - я же уже работал сегодня и очень устал, - Дазай был само спокойствие, подобно талантливому актёру, стоящему на сцене перед многочисленной публикой, он ловко играл одной лишь мимикой без единого жеста. Натянув на хитрую рожицу, фирменную наиглупейшую улыбку, Осаму смотрел снизу вверх на взвинченного до предела, нервно притоптывающего ногой коллегу, сквозь завесу упавших ему на глаза каштановых волос, - Куникида, если ты забыл, то смею напомнить. Я сумел отыскать пропавшую собачонку и вернуть её владельцам, чем осчастливил маленькую принцессу. Девчушка рассыпалась в благодарностях, вновь увидев своего пёсика целым и невредимым, а это значит, - детектив приподнял руку с зажатым в ней телефоном и деловито нацелил указательный пальц в сторону груди возвышавшегося над ним замдиректора, - я с честью выполнил данное тобой поручение и отработал опоздание, тебе не в чем меня упрекнуть. Моя сегодняшняя миссия завершилась успехом, теперь имею полное право на законный отдых, - Дазай задорно усмехнувшись, продолжил разглагольствовать развивая дальше свою глубокую мысль, - а ты, Куникидушка, запомни, нет, лучше запиши, если будешь много нервничать наживёшь радикулит и тогда, далёкая от идеала наша общая новая знакомая вряд-ли одарит тебя должным вниманием, - блистал красноречием Осаму, озорно подмигивая, - девушка она бесспорно красивая, вот только под твои пункты совсем не подходит, - весело хихикнув, Дазай мечтательно закатил шаловливые очи к потолку, - э-э-х, хорошо живёт на свете тот, кто живёт в своё удовольствие, не забивая голову дурацкими пунктиками, - продекламировал он нараспев, нехотя принимая сидячее положение. Патетический монолог Осаму произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Щёки Доппо запылали огнём негодования, а под мрачно сдвинутыми бровями сверкнули праведным гневом серо-зелёные глаза, глядящие на мир через тонкие стёклышки прямоугольных очков. - Да сколько же можно меня бесить?! - пуще прежнего взревел замдиректор агенства, цепко хватая Дазая за ворот плаща. Грубо стащив непутёвого сослуживца с дивана, Куникида хорошенько встряхнул его для острастки, после чего приблизил своё взбешённое лицо почти вплотную к жизнерадостной физиономии Осаму и грозно зарычал, - во-первых, заруби уже себе на носу, эта девушка - моя знакомая, а не наша общая! Если она, исключительно из чувства долга перед нуждающимся в помощи человеком, выловила из реки бренное тело одного тонущего идиота, который, не успев прийти в себя, имел неслыханную дерзость предложить ей утопиться вдвоём, это ещё не говорит о вашем с ней обстоятельном знакомстве. И запомни, не тебе решать, какие девушки подходят под мои пункты, а какие нет. Впредь больше никогда не смей приплетать её к какому бы то ни было разговору, а не то... Но Дазай всё ещё оставался Дазаем, а потому, не взирая на предупреждение рассерженного до чёртиков коллеги, с риском для жизни вставил свои пять йен: - Ну-у так уж и не говорит, а как же искусственное дыхание рот в рот, - бесцеремонно перебил он Доппо, в притворном ужасе округлив тёмно-карего оттенка глаза, за что мигом получил крайне ощутимый тычок острым пальцем под рёбра. От неожиданности Осаму прикусил кончик языка, а запугивающее рычание Куникиды, сменилось на оглушительный, сродни реактивному двигателю рёв: - А, во-вторых, послушай сюда, ты, изводитель верёвок, уж кого-кого, а тебя всегда есть в чём упрекнуть. Кто, если не ты, на постоянной основе, изо дня в день ломает мои чёткие графики и варварски рушит тщательно выверенные мной планы. Кто вечно отпускает идиотские шуточки и позволяет себе являться на работу в непотребном виде. Кто, вместо того, чтобы сидеть в офисе и печатать отчёты, использует рабочее время не по назначению, систематически отправляясь на реку, с целью совершить очередную попытку самоубийства. От тебя проблем куда больше, чем пользы, дурья твоя башка! - вся эта громоздкая, яростная тирада, сопровождалась своего рода рукоприкладством. Крепко стиснув в кулаке ткань одежды напарника, Доппо, точно сорвавшийся с цепи злобный пёс, остервенело трепал Дазая за шиворот, словно хотел вытрясти из него всю душу. В текущий момент Осаму напоминал безвольную марионетку, нелепо дёргающуюся в руках начинающего кукловода. И когда мотающаяся из стороны в сторону лохматая голова Дазая, по-видимому уже была готова сорваться с плеч, Куникида, выдохшись, вынужденно остановил взбучку. Завершив экзекуцию, замдиректор, разжав пальцы, громко и властно произнёс, - и вообще, законно отдыхать будешь в свой законный выходной, а сейчас давай пошевеливайся, маньяк-суицидник, дело срочное и не терпит отлагательств. Демонстративно пригладив рукой пребывающую в вечном беспорядке растрёпанную шевелюру, Осаму снова приложил трубку к уху: - Акутагава-кун, ты ещё здесь? - Да. - ограничился односложным ответом Рюноске, не слабо ошарашенный произошедшем между двумя коллегами разговором.  - Слышал? У Агенства новое задание, скорее всего повышенной сложности, и чтобы расследование завершилось успехом, к нему привлекают одного из лучших сотрудников, то есть меня, - направляясь на выход, беззаботно пояснял Дазай, походя поправляя высокий воротник рубашки. - Это ты-то лучший сотрудник, упырь, - возмущённо прошипел Доппо в спину напарника, поддавая тому увесистый пинок коленом под зад. Охваченный собственными негативными эмоциями, Куникида, кажется, пропустил мимо ушей, чью фамилию назвал Осаму, обращаясь к невидимому собеседнику.  - Да, слышал, - уведомил Акутагава бывшего наставника. «Пришлось услышать, и даже больше чем хотелось бы», - про себя подумал юноша, после коротковременной паузы заговорив вновь: - Профессиональные дела вашей организации меня ни капли не волнуют. Я по-прежнему жду от тебя ответа, Дазай, где и когда мы сможем увидеться? - Встретимся завтра, Акутагава-кун, потому что сегодня мне придётся сверхурочно поработать, и между прочим, без дополнительной надбавки к жалованию, - Осаму укоризненно взглянул на шагающего рядом с ним замдиректора, ловко уворачиваясь от предназначавшейся ему крепкой затрещины, - скажу по секрету, мой старший коллега страшен в гневе. Если его сильно разозлить, может и убить ненароком, а я ещё не нашёл ту прелестницу готовую вместе со мной отправиться на тот свет, - нарочито несчастным голосом прогнусавил детектив, бодренько топая по коридору вперёд. Имея огромное желание самому прикончить Дазая, Рюноске, не сдержавшись, рявкнул: - Время и место, - выкрик получился настолько громким, что, проходящие на приличном от юноши расстоянии люди, машинально притормозив, обернулись в его сторону, забыв на мгновение, куда они направляются и зачем. - Остуди пыл, Акутагава-кун, негоже так разговаривать с начальником, хоть и с бывшим, - от лёгкого шутовского тона Осаму не остаётся и следа, но он всё же предоставляет Рюноске требуемое, называя время и место завтрашней встречи, а затем отключается, не соизволив попрощаться, но перед частыми гудками отбоя, до слуха мафиози долетает отдалённое, - Куникидушка, ты часом не влюбился? - Упы-ы-ы-ырь, - истошный вопль светловолосого детектива был последним, что успел услышать Акутагава за этот затянувшийся телефонный разговор, неожиданно для себя начиная испытывать простое человеческое сочувствие к долговязому очкарику из детективного агенства.

***

Вечером следующего дня Рюноске дожидался Дазая в условленном месте, но в назначенное время тот не явился. Не пришёл он и спустя пятнадцать минут, двадцать, тридцать... Акутагава, хмуря тонкие брови, беспокойно вертел головой по сторонам, регулярно поглядывая на наручные часы. По прошествии пятидесяти минут, отчаявшийся юноша, проклиная всё на свете, а точнее необязательность бывшего наставника, решительно кивнув самому себе, выхватил из кармана телефон. Рюноске уже успел набрать номер, когда на окрашенном закатным багрянцем горизонте, вдалеке показался хорошо знакомый ему силуэт. Сбросив вызов, Акутагава стремительным шагом направился навстречу Осаму, бредущему неторопливой походкой не суетливого человека, отработавшего целый день в душном офисе и решившего вдохнуть перед сном хотя бы немного свежего воздуха. Приблизившись, Рюноске, как можно спокойнее кивнул детективу в знак приветствия и, получив короткий кивок в ответ, с осуждением выдал: - Ты опоздал почти что на час, Дазай, но идёшь так, будто пытаешься измерить шагами длину дороги, а не спешишь на запланированную встречу со мной. Осаму смерил бывшего ученика насмешливым взглядом: - Festina lente - с напускной важностью изрёк он расхожую фразу на латинском, назидательно воздев палец к начинающему темнеть небу, - или спешащая нога скорее спотыкается, - ловко перефразировав знаменитую древнюю поговорку, Дазай, понизив голос до выразительного шёпота, поучительно вещал дальше, - в современном мире сбалансированность между торопливостью и осмотрительностью является ключом к успеху, неужели ты не в курсе, Акутагава-кун. - Да какая в принципе разница в курсе я или нет, - тут же взвился Рюноске, донельзя возмущенный беспечностью бывшего наставника, - я вообще-то тебя не за тем позвал, чтобы ты мне прописные истины втолковывал, словно уважаемый преподаватель нерадивому студенту. Прекрасно зная о том, что с юмором мафиози на «вы», Осаму напялил на лицо серьёзнейшую мину, умело замаскировав рвущийся наружу смех. - Ну вот мы и подошли к сути дела не так ли, Акутагава-кун, может скажешь теперь, зачем ты меня позвал? Не желая больше утопать в сомнениях, Акутагава, с трудом обуздав своё волнение, на одном дыхании выпалил: - Я знаю правду, Дазай. Сдув со лба пряди непослушных волос, Осаму лишь на мгновение изумлённо моргнул, но буквально, спустя секунду, настороженно прищурившись, сухо произнёс: - Не совсем понимаю о чём идёт речь. Будь добр, Акутагава-кун, поведай несведущему человеку, о какой правде ты сейчас толкуешь? Рюноске угрюмо насупился, ему стоило невероятных усилий совладать с нахлынувшими эмоциями и вернуть голосу холодность и равнодушие. - Я говорю о том, что знаю причину, побудившую тебя предать нашу организацию. - Да ну, - не удержался от едкой реплики детектив, скептически выгибая бровь, - и-и, в чём же причина? - Ни в чём, а в ком. Ода Сакуноске! Вот истинный мотив твоего самовольного ухода, вернее не он сам, а его преждевременная гибель, ставшая для тебя личной трагедией. Ведь если верить словам каждого из вас, вы оба были хорошими друзьями, - по мере произносимых им фраз, Акутагава всё больше мрачнел лицом, становясь таким же наэлектризованным, как грозовая туча перед дождём, того и гляди молния сверкнёт, - можешь не отпираться, Дазай, я уверен, мои умозаключения верны, хоть и основаны они на бездоказательных домыслах и остаются пока за пределами моего понимания. Выговорившись, Рюноске умолк, но его сверлящий взгляд говорил сам за себя. Юноша смотрел на бывшего наставника так, будто единолично разгадал самую интригующую тайну вселенной. - Браво, Акутагава-кун, браво, - Осаму, оттолкнувшись плечом от дерева, к широкому стволу которого, он успел прислониться за время разговора, три раза хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты, - сам додумался или подсказал кто? - не скрывая ироничной улыбки поинтересовался Дазай, по-быстрому прикинув в уме варианты, зачем бывшему ученику могло понадобиться копаться в делах давно минувших дней и не причастен ли к этому Мори. «Мы же Портовая Мафия, олицетворение тьмы, жестокости и несправедливости этого города. Нам поздно играть в хороших.», - ураганом пронеслись в памяти Осаму жёсткие, но правдивые слова, сказанные в тот далёкий день бывшим боссом, и в голове детектива мигом возникла тревожная мысль, а не попахивает ли тут очередной, мастерски спланированной, тактической игрой Огайя, до сих пор не теряющего надежды вернуть его обратно в мафию. Преследуя собственную личную цель, Мори с лёгкостью пойдёт на любого рода провокацию, уж кому как ни мне об этом не знать. - Один мой новый знакомый говорит, что истина чаще всего проста и доступна для понимания, - снова подал голос Акутагава под заинтересованный взор Дазая, - и если изначально она кажется сложной и запутанной, то имеет смысл сосредоточиться на своих ощущениях и тогда нечто важное, ускользающее от внимания ранее, обязательно бросится в глаза, даруя возможность нащупать ту единственную тончайшую нить, позволяющую распутать весь клубок окончательно, - Рюноске изо всех сил старался говорить сдержанно, но внутренние напряжение просто зашкаливало, напоминая о себе мелким подрагиванием пальцев. Порывистым движением пригладив короткую чёлку надо лбом и поправив часы на левом запястье, юноша, не желая выдать давящую тревогу, торопливо засунул руки в карманы плаща, - я много размышлял над ситуацией, находя способные раскрыть суть твоего поступка подсказки там – где не ожидал их найти и в конечном итоге сумел разобраться в давнишних событиях самостоятельно. Прочитанный мною секретный отчёт, расставил всё по своим местам в полной мере, потому что неразрешимых загадок не бывает... верно Дазай? - Верно, - заложив руки за голову, Осаму, широко разведя локти в стороны, расслабленно потянулся, хрустнув косточками, - долго же ты соображал, Акутагава-кун, искать отгадку для тебя оказалось делом не простым, хотя ответ всегда лежал на поверхности. Неопределённость сжигала нервы, отдаваясь в груди Рюноске гулкими ударами сердца. - Я правильно понимаю, Дазай, факт моей правоты ты не отрицаешь? - Неа, не отрицаю, - детектив демонстративно зевнул, не прикрыв ладонью рта, точно хотел показать, как его утомила болтовня бывшего ученика, - мой друг, будучи при смерти попросил меня стать хорошим человеком. Посуди сам, Акутагава-кун, разве я мог не исполнить последнюю просьбу умирающего. Акутагава справедливо полагал, что готов к любому, даже самому неожиданному заявлению бывшего наставника, но на деле, реальность навалилась на плечи бетонной плитой, оказавшись гораздо жёстче для восприятия, чем он ожидал, и пока невидимые тиски мёртвой хваткой сжимали внутренности юноши, сковывая их мерзким холодом, чёрная тоска, медленно расползаясь по капиллярам, отравляла кровь и стягивала тугим жгутом горло, не давая кислороду поступить в лёгкие. В сознании Рюноске чувство жгучей обиды на свою несообразительность неистово боролось со всепоглощающей ненавистью направленной непонятно на кого. Наверное, вся эта непримиримая мешанина из чувств была естественной реакцией уязвлённой души, получившей очередную порцию боли. Пытаясь смириться с услышанным, никак не желающим укладываться в его голове, Акутагава медленно набрал полную грудь воздуха и так же медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Помогло не очень, вернее совсем не помогло. - Ах вот оно что значит, друг попросил, - наконец смог хрипло выдавить Рюноске, худо-бедно справившись с чрезмерным эмоциональным потрясением, - как у тебя всё оказывается легко и просто, Дазай. - Ага, проще некуда, - откликнулся Осаму в типичной для него шутливой манере, - жизнь, Акутагава-кун, штука и так довольно трудная, не стоит усложнять её ещё больше, чем она уже есть? - Усложнять?! Ты говоришь усложнять, - теперь звук голоса мафиози стал отдалённо напоминать угрожающее шипение бурлящей волны, выплёскивающей злость на пустынный берег залива, - с момента нашего знакомства в лесу я привык считать тебя демоном и богом в едином обличии. В моих глазах ты был тем, кто стоит на порядок выше обычных людей, а ты... - Рюноске дважды сглотнул, с трудом проталкивая вниз комок горечи, совсем некстати подступивший к горлу, - ты всего лишь обыкновенный человек у которого нашлось своё слабое место. Обладатель дьявольского ума, ответь честно, неужели ты и впрямь мог наивно предположить, что, позорно сбежав из тьмы к свету, сможешь с лёгкостью перечеркнуть собственную биографию и, забыв о былых «подвигах», выполнить предсмертную просьбу товарища?! На непроницаемом лице детектива не дрогнул ни один мускул, что до карих с алым отливом глаз, то они выражали знакомую юноше смесь любопытства, скуки и уверенности в себе. - Акутагава-кун, ну это же ты так считал, я ведь не сам претендовал на столь почётное звание, - беспечно проговорил Осаму и, выдержав короткую паузу, невозмутимо продолжил, паралельно одаривая бывшего ученика глубоким, как сама бездна, взглядом, - а начать меняться в лучшую сторону никогда не поздно. Представители рода человеческого, все без исключения совершают ошибки на своём жизненном пути, и каждому своевременно выпадает шанс их исправить, главное вовремя его разглядеть и захотеть им воспользоваться. Ты в праве сомневаться, Акутагава-кун, но мне нравится моё нынешнее окружение и моя теперешняя жизнь. Акутагава поморщился, даже не пытаясь скрыть досады, манера бывшего наставника говорить завуалированно, никогда не отвечая прямо на поставленный вопрос, юношу несколько раздражала: - Красиво излагаешь, Дазай, но вот, что я тебе скажу: люди могут поменять наносное, но суть… Суть человека всегда остается неизменной. А твои содержательные речи с некоторых пор не являются для меня истинной в последний инстанции, - Рюноске демонстративно отвернулся от Осаму с твёрдым намерением уйти, но не успел он сделать и нескольких шагов, как за спиной раздался тихий, но настойчивый голос: - Что ты планируешь делать дальше, Акутагава-кун? - Жить! И продолжать работать во благо моего города и моей организации, - отрывисто бросил мафиози через плечо, - а от тебя мне больше ничего не нужно. - Уверен? - Да! Как никогда прежде. Гордо вскинув голову, Акутагава решительно двинулся вперёд, быстрой, уверенной поступью, отдаляясь от места встречи. Постепенно шаг юноши сам собою замедлился, а сердце перестало рваться вон из груди. Рюноске осталась самая малость: найти смелость прекратить убегать от действительности и признаться себе: он по собственной воле загнал себя в эту ловушку, растворившись в надежде, что наставник не бросил его, а всего лишь испытывал на прочность своим уходом. На самом же деле подлинная суть вещей такова - Дазай покинул организацию по просьбе друга, а на чувства того, кому он предложил вступить в Мафию, подогрев интерес обещанием помочь обрести смысл жизни, бывшему главарю было глубоко наплевать.  Перед взором Акутагавы вдруг предстало видение, будто бы он застыл на краю пропасти глубиной в тысячу метров, а зияющая внизу мгла походит на огромную широко раскрытую пасть, готовую поглотить его без капли сожаления. Что, если поддаться тайному искушению и навсегда покинуть этот полный лжи и предательства мир? Всего-то и нужно занести ногу и шагнуть в вечность. Выданная подсознанием яркая картинка, заставляет Рюноске на мгновение зажмуриться. Юноша останавливается, потирает глаза, рассеяно глядит на асфальт под ногами. Шагнуть, но зачем? Шагнул... Разбился... Какой в этом смысл? Решится не страшно, за свою недолгую жизнь он мог погибнуть бессчётное множество раз, а вот с девушкой ещё ни разу не целовался. Не успев удивиться своей последней мысли, Акутагава вспоминает ласковую улыбку Хигучи, и буквально кожей ощущает, исходящее от девушки тепло, даже ладони начинает покалывать. Рюноске резко встряхивает головой. Шагнуть... Ну уж нет! Теперь в его жизни есть новая цель и делать такой опрометчивый шаг, он ни за что не станет. Акутагава отчётливо осознаёт сейчас: ему срочно требуется ослабить напряжение в до предела натянутых нервах, откровенно грозящих с треском лопнуть в любую минуту. Как там говорил Нома-сан: «В спокойствии творится сила, приводящая человека к устойчивым и долгосрочным результатам, а потому не стоит забывать о важности сохранения внутренней гармонии в бушующей буре внешних воздействий», - повторив в уме мудрые слова тренера, нашедшие отклик в его растревоженном сердце, Рюноске деловито осмотрелся вокруг, и сделав очередной глубокий вдох, резво направился прямиком ко входу в бар, небрежно пнув носком обуви, подвернувшийся под ногу камень. Устроившись у стойки на высоком табурете, Акутагава жестом подозвав бармена, заказал одну порцию саке. Не задумываясь о качестве напитка, быстро выпил за упокой прежнего заветного желания, от которого нынче остались лишь жалкие, разодранные в клочья ошмётки и сразу же расплатился. Задерживаться в заведении надолго, мафиози не собирался.

***

Ичиё с усердием намыливала руки, когда к равномерному журчанию льющейся в раковину воды, добавилась мелодичная трель телефонного звонка. Наскоро смыв душистую пену, девушка поспешно выключила кран, кое как обтёрла мокрые ладони о пушистое полотенце и выскочила в коридор. Пошарив рукой в оставленной на тумбочке сумке, Хигучи нащупала и извлекла телефон прежде, чем звонящий абонент успел отключиться. Увидев высветившийся номер, блондинка молниеносно ткнув пальчиком в зелёную кнопку приёма вызова, поднесла мобильный к уху. - Акутагава-семпай!? - Хигучи, ты всё ещё у сестры или находишься в дороге обратно? - с места в карьер поинтересовался Рюноске. Он знал о намерении девушки поехать навестить сестру, ибо по робкой просьбе Ичиё самолично отпустил её с работы на часик пораньше. - Акутагава-семпай, я уже минут десять, как дома, - донёсся до юноши слегка взволнованный голос, - мне следует неотложно вернуться в офис? Нас вызывает к себе босс? - Нет-нет, Хигучи, мой звонок никак не связан с работой, - поспешил успокоить Рюноске свою подчинённую, но кажется его слова возымели обратный эффект. - Тогда почему ты интересуешься моим местонахождением? - нервно спросила девушка, машинально расстёгивая и оттягивая пальцем ворот рубашки, так словно он ни с того ни с сего начал её душить, - Акутагава, ответь, у тебя всё в порядке или произошло что-то нехорошее? Быть может, ты серьёзно ранен? Скажи мне, где ты? Я выезжаю сию же минуту... - Откуда такой упаднический настрой, Хигучи? Я не ранен и тебе не нужно никуда ехать, - отчеканил юноша твёрдым начальственным тоном, тем самым останавливая словесный поток Ичиё, - достаточно будет выйти на улицу. Я около твоего подъезда стою. Заткнув за пояс некстати возникшую глупую панику, смущённая и совершенно сбитая с толку, блондинка, пискнув в трубку «уже бегу», сбросила вызов и, крепко стиснув в руке телефон, сдёрнула с крючка лёгкую курточку. Развернувшись вокруг своей оси, Хигучи щёлкнула замком входной двери, не сразу сообразив сменить тапочки на уличную обувь. Чертыхнувшись, девушка переобулась, зажимая куртку под мышкой, затем мельком покосилась на себя в зеркало и, выключив свет, выбежала на лестничную клетку. Игнорируя лифт, Ичиё, перепрыгивая через ступеньки, стремглав помчалась по кажущейся бесконечной лестнице, в кратчайшие сроки развив скорость, затмевающею известные спринтерские рекорды. Чудом не переломав себе ног и других жизненно важных конечностей, Хигучи опрометью вылетела из подъезда, на ходу просовывая руки в рукава модной курточки, совершенно не подходящей по стилю к повседневной офисной одежде. Стремительным шагом приблизившись к ожидающему её начальнику, Ичиё окинула его чересчур внимательным взглядом, желая удостовериться в том, что Акутагава ей не солгал и в настоящий момент он действительно цел и невредим. - Хигучи?! Быстро же ты спустилась, - приветливо вымолвил стоявший вполоборота Рюноске, медленно поворачиваясь к девушке лицом, - я, честно признаться, приготовился ждать. Думал увижу тебя не раньше, чем минут через десять-пятнадцать. Ичиё доброжелательно улыбнулась. - Наверное, так бы и было семпай, но поскольку я совсем недавно вернулась домой, и по счастливой случайности ещё не успела переодеться, мне не пришлось менять одежду снова, - блондинка непроизвольно опустила глаза на нелепо торчащую из-под короткой куртки белую рубашку. - Может расскажешь о поездке в подробностях? - вопросительно глядя на подчинённую, неуверенно спросил Акутагава, отчасти испытывая неловкость от того, что, поддавшись внезапному, импульсивному порыву, опять заявился к Хигучи без предупреждения и своим спонтанным звонком нарушил её планы на спокойный вечер в уютной, домашней обстановке, практически вынудив явно уставшую девушку выйти к нему. - Я расскажу, да расскажу - перестав смотреть в одну точку, Ичиё излишне сильно тряхнула головой, отчего ей на щёки упали мягкие золотистые пряди, выбившиеся из ослабевшего за день пучка, наспех сооружённого на затылке ещё ранним утром, - моя поездка прошла замечательно. Мы с Кунико посетили недавно построенный в том районе торговый центр. Купили сестрёнке новые вещи к предстоящему летнему сезону, из прошлогодних она уже выросла, - вещала блондинка с особенной теплотой в голосе и во взгляде, - следом перекусили в очень милом кафе, а после гуляли по парку, разбитому учениками на территории школы, но... - Хигучи, малость замявшись, с преувеличенным усердием двумя пальцами потёрла висок, - ты же позвал меня не ради того, чтобы узнать, как я провела время с сестрой? О таком ведь и по телефону можно спросить, - набравшись решимости, подытожила Ичиё утвердительно. На подобное высказывание отважиться было непросто, но девушка справилась с сомнениями, не отступила, и теперь, настороженно притихла, ожидая от семпая ответных слов. Резкая смена темы разговора и прямота подчинённой несколько обескуражила Рюноске, что было хорошо заметно даже по его малоподвижному лицу, но тотчас овладев собой, юноша сказал почти правду: - А я захотел расспросить тебя лично и решился приехать, вот только предупредить о своём визите забыл, - в один миг осознав всю неуместность своего отчаянного поступка, Акутагава сделал слабую попытку улыбнуться, - хм, я право удивлён, но похоже сваливаться, как снег на голову зимой, не беря в расчёт твой собственный распорядок, стало входить у меня в привычку. - Я рада твоему приезду Акутагава, - тихо и очень доверительно сообщила Хигучи, с абсолютной готовностью встречая, устремлённый на неё, прямой, сосредоточенный взгляд серых глаз, - и раз ты здесь, прошу, выслушай меня, пожалуйста. В задумчивости поджав губы, Рюноске выразил молчаливое согласие, еле заметным кивком головы. - Не хочу лезть не в своё дело, но и остаться в стороне, я тоже не могу. Я заметила, в последние сутки с тобой творится что-то неладное. Вчера, после отлучки во время обеденного перерыва, ты вернулся в кабинет сам не свой, поел без аппетита, а оставшиеся часы до конца рабочего дня провёл точно в тумане, периодически отключаясь от обсуждения нашего текущего задания. Да и сегодня на тебе лица нет, под глазами вон тёмные круги залегли, - Ичиё беспомощно развела руками, не сводя с начальника полного нешуточного беспокойства, пристального взора. - Ну, знаешь ли, может, мой внешний вид и оставляет желать лучшего, на продуктивность моей работы он никоим образом не влияет, - перебил подчинённую Акутагава, посчитав нужным вступиться за свою профессиональную честь, - о покупке товара я договорился, встреча с представителем назначена на завтра...  Хигучи останавливает убедительную речь юноши, ставшим уже привычным и каким-то личным для них двоих жестом. Приложив пальчик к губам, девушка без слов, просит разрешения дать ей договорить и Рюноске не возражает, не спорит, он замолкает, безоговорочно выполняя её невысказанную просьбу. - Акутагава, я не буду подробно расспрашивать о причине, по которой ты столь сильно встревожен. Всё равно не расскажешь, - Ичиё чуть куснула губу, однако не смогла подавить обречённого вздоха, - мне важно знать лишь одно: я могу что-нибудь для тебя сделать? - Можешь, - слышит Хигучи любимый голос, различая в нём странные, надтреснутые нотки, недвусмысленно намекающие на высокий уровень внутренних переживаний его обладателя, - да, можешь, - Акутагава делает шаг вперёд сокращая небольшое расстояние между ними, наклоняется ближе, сердце блондинки пропускает удар, - просто побудь этим вечером рядом. Мне необходима сейчас твоя близость. Неожиданное откровение начальника, ввергает Ичиё в состояние, чем-то напоминающее лёгкий шок. - Да, да, конечно, я буду... Буду рядом с тобой, - шепчет девушка, ставшими вдруг непослушными губами, едва дыша от бури чувств, клокочущих внутри, - ты всегда можешь на меня рассчитывать. И Рюноске верит её словам. Верит, несмотря на сомнения, несмотря на внутренней голос, вкрадчивым тоном опереточного злодея назойливо зудящий у него в голове: подумай ещё раз, а если она тоже предаст тебя? Не забывай, самое распространённое и основное: «откроешься – и тебе обязательно сделают больно». «Больнее, наверное, уже некуда», - думает Акутагава, отдавая мысленный приказ голосу заткнуться. - Тогда пойдем, - произносит он вслух, мягко обнимая Хигучи за плечи.   Приятное волнение враз охватывает девушку, разливаясь в груди щекочущим теплом. - Куда? - спрашивает Ичиё, запоздало понимая, очевидную глупость заданного ею вопроса. - Туда, где мы ещё не были, - на полном серьёзе отвечает Рюноске, но в серых глазах мелькают насмешливые искры, - в нашем многострадальном, портовом городе, нет недостатка в местах для прогулок.

***

Наслаждаясь вечерней прохладой и обществом друг друга, Акутагава с Хигучи вышли на набережную залива, когда на улице уже заметно смеркалось и в стремительно темнеющем небе начали появляться первые звезды. Перед их глазами открылся прекрасный вид. Один из символов Йокогамы, грузопассажирский лайнер-музей «Хикава Мару», сиял разноцветными огнями, и Ичиё невольно притормозила, залюбовавшись красотой и величием тихоокеанского пенсионера, курсирующего когда-то давно между Йокогамой, Ванкувером и Сиэтлом. - Если хочешь, мы можем продолжить прогулку здесь, - останавливаясь сбоку от девушки, своевременно предлагает Рюноске, разглядывая немногочисленные парочки, несмотря на поздний час, беззаботно гуляющие по набережной в обнимку. - Хочу, очень хочу, - незамедлительно соглашается Хигучи. Она желает провести с любимым как можно больше времени, вдоволь насытиться атмосферой случайного вечера, получить массу впечатлений от прикрас родного города, не вспоминая о работе, - но сначала нам необходимо зайти вон в тот магазинчик, - Ичиё, загадочно улыбаясь, настойчиво тянет начальника за руку, мигом улавливая его еле ощутимое сопротивление, - Акутагава, обещаю, всего на пару минут. И Рюноске, уступая энергичному напору подчинённой, шагает следом, хоть и не понимает, для чего ей, в срочном порядке, понадобилось посетить магазин. - Это небесный фонарик, - отходя от прилавка, поясняет Хигучи, заметив на лице Акутагавы искреннее недоумение, бесспорно вызванное её сиюминутным приобретением. - Я знаю, что это, - сохраняя самообладание, отзывается юноша, выходя вместе с девушкой из стеклянных дверей магазина, - но позволь полюбопытствовать, зачем он потребовался тебе прямо сейчас? - В прошлом мы запускали такие с родителями, а позже вдвоём с Кунико, - начиная издалека, пускается в объяснения блондинка, крепко держа под мышкой тонкую прозрачную упаковку с ярко-красным бумажным фонариком внутри, - когда сестрёнка была помладше, она свято верила, что загаданное ею желание непременно исполниться, но увы... Не всем на свете желаниям суждено осуществиться, - зябко поёжившись, то ли от наступающей прохлады, то ли от печальных эпизодов, невзначай возникших в памяти, Ичиё бесшумно перевела дыхание, - а знаешь, поговаривают, что каждый такой фонарик хранит особые воспоминания тех, кто их запускает и сегодня... - девушка берёт краткую паузу, после которой храбро заявляет, - я хочу выпустить его в небо с тобой. - Хорошо, - удивляясь самому себе, легко соглашается Рюноске, снова идя у Хигучи на поводу, - но знай, ничего загадывать я не стану, потому что не верю в подобные глупости, - чётко аргументирует он личную позицию, размеренно ступая по аккуратно выложенной тротуарной плитке. Одарив начальника благодарным взглядом, Ичиё понимающе кивает. - Ладно, не загадывай, я и не настаиваю на этом, а всего-навсего прошу тебя помочь мне его запустить. Ещё немного продвинувшись вдоль ограждения, пара синхронно замедлила шаг и Хигучи, облокотившись спиной о перила, осторожно высвободила своё «сокровище», ловкими пальчиками вскрыв шуршащий пакет. - Вот, держи, - сунула девушка в руки Акутагавы маленький, пропитанный возгорающейся жидкостью квадратик, с дыркой посередине и предусмотрительно купленную зажигалку, а сама принялась бережно расправлять невесомый округлый купол. - Ты же понимаешь, что это всё не более чем бумага и огонь? - по-деловому сухо, но без язвительности в голосе, осведомляется юноша, против воли наблюдая за медленно взмывающим вверх фонариком, оставляющим за собой размытый, светящийся след. - Да, понимаю, - Ичиё полной грудью вдыхает остатки тепла уходящего дня и первую свежесть приближающейся ночи, - но понимание этого ни капельки не мешает моему сердцу верить в чудо и наслаждаться волшебной атмосферой происходящего. Обычно не отличающийся тактичностью Рюноске, на сей раз предпочёл промолчать, вновь поражаясь тому, какие всё-таки странные существа девушки, а между тем, внезапный порыв шального ветра, ощутимо ударив эспера в лицо, с поразительной наглостью пробрался к нему за воротник. Акутагава замечает, как вздрагивает Хигучи, стараясь поплотнее запахнуть летнюю курточку, совсем не спасающую её от заставшего врасплох холода и неожиданно для себя сознаёт, он непременно должен что-то придумать, чтобы не дать подчинённой замёрзнуть. Знать бы что? Ведь у него нет с собой тёплого пледа, а есть только он сам, и юноша, быстро пораскинув мозгами, находит из сложившейся ситуации единственно верный в его понимании выход. Нисколько не сомневаясь в правильности принятого решения, Рюноске, не теряя времени даром, заходит за спину зябнущей Ичиё и со словами: - Эй, иди-ка сюда, - закутывает девушку в плащ, обхватывая руками тонкую талию, - знаешь, мне нужен здоровый и энергичный телохранитель, а не хлюпающий носом каждые две секунды, - слегка ворчливо, будто оправдываясь за собственные действия, негромко проговаривает он, максимально близко прижимая Хигучи к своему телу. Оказавшись в сильных руках горячо любимого семпая, девушка ощутила, как странное опьяняющее чувство предвкушения, вскружило ей голову, мягко щекоча изнутри пузырьками сладкой шипучки, наполнило кровь, разливаясь под кожей обволакивающей эйфорией. Удобно пристроив затылок на плече юноши, Ичиё устремила взор в ночное небо, где плавно покачиваясь на ветру, неуклонно поднимался ввысь их, теперь уже общий, яркий фонарик желаний. Непрерывный шелест волн ласкал слух, позволяя представлять себе всё, что угодно, а лёгкий бриз обдувал щёки, принося с собой запах соли и умиротворение. Слушая ритмичные накаты, Хигучи, откровенно нежась в крепких объятиях, в мыслях обратилась к возлюбленному:

Ты чувствуешь? Чувствуешь, как часто бьётся моё сердце рядом с тобой? Ради тебя я готова стрелять по врагам, совершать необдуманные поступки, гореть в этом аду, под названием «Мафия» вечно. Я знаю, ты чувствуешь, не может быть по-другому. Я хочу всегда дышать с тобой одним воздухом, растворяясь в омуте твоих глаз, словно капля воды в океане. Хочу дарить свою любовь только тебе одному, и сделать всё для того, чтобы ты стал хоть чуточку счастливее. А ещё, я искренне верю...

- Почему ты дрожишь? - раздавшийся над ухом блондинки, хрипловатый голос Акутагавы, разом прерывает её сокровенные мысли, - неужели я настолько бесполезен, что не могу тебя даже согреть? - Это неправда, ты не бесполезен, - Хигучи дотрагивается до сцепленных в замок пальцев на своей талии, с нескрываемой нежностью проводит по ним ладонью, - разве может быть бесполезным человек, который снова и снова рискуя собой бросается на защиту целого города, - девушка стремительно разворачивается в кольце сжимающих её тело рук, задевая кончиком носа линию подбородка начальника, вскидывает лицо навстречу влажно блестящим в полумраке серым глазам, - а моя дрожь вызвана отнюдь не холодом, - произносит она утвердительно. Их пристальные взгляды встречаются и между ними будто натягивается незримая нить. Просто моргнуть в этот миг кажется Ичиё преступлением. В огромном мире сейчас существуют лишь они двое, всё остальное становится вторичным, немедленно отодвигаясь куда-то на дальний план. Повинуясь охватившему его трепетному волнению, нарастающему с каждой секундой, Рюноске нагибается чуть ниже и многострадальное сердечко Хигучи, высоко подпрыгнув стукается о рёбра, а затем ухает в пятки от сладостного предчувствия неминуемого поцелуя.

БАХ-БА-БАХ-БАХ

Резкие, раскатистые звуки, очень похожие на звуки выстрелов, в одно мгновение разрушили хрупкую тишину. Разноцветные огни, противно шипя в воздухе, с пронзительным свистом взметнулись к небу. Ичиё рефлекторно дёрнулась. Не совсем понимая с какой стороны подкралась опасность и как защитить от неё семпая, девушка попыталась высвободиться из его цепких объятий, вознамерившись действовать по обстоятельствам. Акутагава, не позволяя ей вырваться, возмущённо засопел, на корню пресекая неуёмное стремление подчинённой, сохранить верность служебному долгу в нерабочее время: - Тише ты, - вполголоса шикнул юноша, - это обыкновенная пиротехника, реальную угрозу я бы распознал ещё задолго до её появления. До чутких ушей молодых мафиози донеслись басовитые мальчишеские голоса: - Мы напугали их, напугали... - Ага, испортили голубкам всю романтику - следом грянул взрыв хохота, не менее оглушительный, чем предшествующий ему фейерверк. Рюноске нехотя разжал руки и обернулся. - Засранцы! - выдал он лаконичное, смотря туда, где невдалеке от них, под тенью деревьев сакуры, резвилась группка подростков, решившая на ночь глядя, позабавиться вот таким незамысловатым образом. Хигучи, не сумев сдержаться, тоже залилась звонким смехом. Она смеялась над глупой шуткой мальчишек, над очень точно подобранным начальником словом, над всей ситуацией в целом. Акутагава перевёл взор на девушку, отмечая, что ещё никогда не видел у Ичиё таких светящихся и счастливых глаз, возможно, он попросту не обращал внимания. Рюноске смотрел на свою подчинённую и думал, какая же она сегодня красивая, нет, не так, она всегда красивая, но, когда смеётся особенно. В её карих глазах мерцают золотистые искорки, излучающие настоящее тепло, то тепло, которое способно согреть его замёрзшую душу настолько, что он сможет почувствовать себя почти что счастливым. - Бежим, - неожиданно для девушки, вдруг выкрикивает Акутагава. - Что? Зачем? - заинтересованно спрашивает Хигучи, как по команде прекращая смех. - Ни за чем, а за кем, - схватив Ичиё за запястье, Рюноске потянул её за собой, - догоним паршивцев и надерём шутникам задницы. Увидев бегущую по направлению к ним парочку, подростки приняли так называемые «негласные правила игры» и, успевая переброситься несколькими словами, сорвавшись с места, пустились наутёк, петляя среди деревьев, словно напуганные охотником зайцы. Преодолев некоторое количество метров, юные весельчаки, сговорившись о чём-то на бегу, с радостным подвизгиванием, бросились врассыпную, а догоняющие их мафиози вынужденно остановились. - Акутагава, чтобы нам поймать и наказать хотя бы одного, мы должны разделиться, - Ичиё, со всей серьёзностью отнеслась к погоне, желая во чтобы то не стало, успешно реализовать поставленную перед ней задачу. - Нет. - В смысле нет? - удивлению блондинки не было предела, - но они же сейчас все разбегутся и мы вообще не сможем никого догнать. Девушка непроизвольно притронулась к волосам, понимая, что те окончательно растрепались и остатки причёски наверняка схожи с гнездом какой-то крайне неаккуратной птицы. - Ну и чёрт с ними, пусть разбегаются. Рука Хигучи, точно в замедленной съёмке плавно опускается вниз, а медовые очи распахиваются широко-широко, когда тонкие, но такие сильные пальцы начальника дотронувшись до её подбородка, очень настойчиво и в то же время с нежностью притягивают разгорячённое спонтанной пробежкой лицо к своим губам. Сначала он мягко касается её рта, но вскоре, будто тлеющий фитиль догоревшей свечи, неожиданно вспыхнул с новой силой, разогнав ярким пламенем последние сомнения, поцелуй становился всё более требовательным. Жёсткие, горячие губы Рюноске прижимались напористо, собственнически, словно ставя клеймо, а ладони, погладив плечи Хигучи, спустились ниже, к спине, и с лёгким нажимом, пройдясь вдоль позвоночника, вновь сомкнулись у неё на талии. Ичиё, сдаваясь без боя, медленно опустив веки, призывно приоткрыла свои, стремясь познать всю сладость первого в жизни поцелуя. Девушка почувствовала, как Акутагава внезапно застыл, явно испытывая смятение. В эту секунду, впервые за весь удивительный вечер, юноша спросил себя: погоди, а что вообще происходит? Но ответить себе эспер не сумел, потому что Хигучи, успевая подумать: «Нет, Акутагава... Не так быстро. Я запрещаю тебе отступать», - скользнув руками под высокий ворот плаща, обвила его шею. Запустив прохладные пальчики в тёмные волосы, Ичиё деликатно, но настоятельно, придержала затылок Рюноске, не оставляя ему выбора, не позволяя передумать. Действия подчинённой спровоцировали у юноши не только учащённое сердцебиение, но и полный сбой нервной системы, и Акутагава, отбросив сдержанность, начал целовать её всё глубже, проникновеннее, завоёвывая и распоряжаясь. Если до этого момента у Хигучи ещё сохранялись какие-то остатки разума, то теперь мир поплыл окончательно. Она, давая выход накопившимся в душе чувствам, пылко целовала Рюноске в ответ, наслаждаясь каждым волшебным мгновением. Несмотря на отсутствие опыта, их поцелуй получился искренним, долгим и таким восхитительным, что Ичиё прерывисто задышала, моментально вспыхнув от смущения. А где-то на задворках сознания Акутагавы пронеслась своевременная мысль, о том, что целоваться с Хигучи в реальности оказывается, намного приятнее чем во сне. Ичиё и Рюноске разъединили уста, когда им обоим перестало хватать воздуха и обменялись теми первыми глубокими взглядами, счастливыми и слегка изумлёнными, какими умеют смотреть друг на друга только по-настоящему влюбленные люди. - Идём выпьем кофе в ближайшем кафе, - от чего-то шёпотом предлагает Акутагава, восстановив сбившиеся дыхание. - С удовольствием, - так же шёпотом отвечает ему Хигучи. Осторожно потрогав свои припухшие губы, девушка всецело осознаёт, загаданное ею желание осуществилось, сбылось самым чудеснейшим образом.