Гнилая любовь

Жар, охватывающий всё тело, пронизывающий до нерва. Я, вздохнув полной грудью, попыталась встать, но конечности меня не слушались, оставляя после каждого движения неприятную колкость. Еле разлепив глаза, я постаралась снова приподняться, но у меня всё так же ничего не получалось. Жар сменился холодом, от которого я, свернувшись, стала нарастающе дрожать. Посмотрев вперёд, я увидела размытые очертания человека, а именно — ребёнка, который что-то крича, бегал возле меня. Простонав, я развернулась и стала ёрзать по чему-то хрустящему, от чего боль в голове стала нарастать. Вдруг меня подхватили чьи-то тёплые, слегка шершавые руки. Они подняли меня и, приложив к чему-то вертикальному, занесли в тёплое помещение. Что-то вроде дома, но никак не квартиры… Вроде как хижины или землянки? Непонятно до конца… — Пап, она жива? — вскрикнул звонкий, мальчишеский голос, от чего я, зажмурившись, простонала от боли. — Зови мать! — крикнул грубый, слегка осипший голос, от чего я, вздрогнув, свернулась. Я чувствовала, как по моему боку что-то текло, и в то же время это место ужасно болело, жгло, кололо. Было чувство, будто я только пришла с морозной улицы и опустила руки в ледяную воду. Закрыв глаза и замычав, я постаралась оттолкнуться, но меня схватили крепче, кладя на что-то твёрдое, будто деревянное. На сердце был будто валун, который никак не хотел сталкиваться, освободив мою душу. Вздохнув, я перевернулась на бок, от чего моё тело пронзила боль, и я издала хриплый крик. — О боже, что случилось?! — послышался женский, громкий голос, от чего я, зажмурившись, тихо что-то пробормотала, сама не понимая, что. — Я… Мы играли, и она вдруг упала! Я отошёл всего на несколько секунд, а когда пришёл, она лежала на снегу! — оправдывался мальчик, кажется, плача. — Харальд, неси скорее бинты и воду, а ты, Сигурд, зови целительницу! — голос стал более нежным и обеспокоенным, от чего я, немного расслабившись, открыла глаза. Сознание стало потихоньку проясняться, а пелена перед глазами – пропадать. Передо мной нависала красивая женщина примерно лет двадцати восьми, а рядом с ней стоял мужчина, почти на вид такого же возраста. Того мальчика я не видела. Он пошёл за… Целительницей? Где я? Какие тут целители, кто эти люди? — Ты как, доченька? — спросила женщина, от чего я, распахнув глаза, резко попыталась встать. Боль прошлась по телу, отдаваясь в груди сухим кашлем. Прокашливавшись, я снова легла и отодвинулась подальше от людей, смотря на них глазами по пять копеек. — Что с тобой? Тебе плохо? Может быть, водички? Или же, медовухи? — спросил каштаново-волосый мужчина, от чего я, ещё сильнее испугавшись, попыталась отползти, как можно дальше. — О, Тор, посмотри, что у неё! — крикнула женщина, беря тряпку и пододвигая меня к себе, накладывая мне на бок тёплую, мокрую ткань. Я, шикнув, попыталась снова отползти, но мужчина, схватив меня, крепко держал. Не больно, а как-то… Нежно? Не понимаю… — Кто вы? — спросила я, испуганно смотря на них. — Ты чего, Тува? Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила женщина, глядя на меня и промокая кровоточащую рану. — Что у вас случилось? — спросил хриплый, нежный, но в то же время старческий голос. — Сага, помогите, пожалуйста, наша дочь совсем не понимает, где оказалась и кто мы, — объяснил ситуацию темноволосый мужчина, и старушка, кивнув, подошла ко мне. Её темные глаза, будто смотрели в самую душу, от чего по телу проходился холодок, а на концах пальцев чувствовался холод. Я, отодвигаясь дальше, пялилась на её высокую, довольно статную фигуру. И не скажешь, что она старая. Тянет она максимум на сорок, если не брать во внимание её голос и маленькие морщинки. Как я поняла, эта целительница, обследовала меня, перевязала жгучую рану, которая, как оказалось, была от укола дракона, и дала мне выпить зловонный отвар, который я почти сразу же выплюнула обратно в чашу. Всё равно остался неприятный, травянистый привкус, который хотелось стряхнуть с языка. — Говорите, что упала? — спросила та, поглядывая на меня. — Возможно, на неё так повлиял яд дракона. Не думаю, что это смертельно, но лучше быть настороже. Я вам дам некоторые лекарства для полного выздоровления, — сказала та, и люди облегчённо выдохнули, улыбнувшись друг другу. Я, сидя на кровати, перевела взгляд на мальчика, который всё это время пялился на меня. Наклонил голову, я увидела, что и тот, сделав точно так же. Мальчик улыбнулся, а после, захихикав, обнял меня. — Твоей сестрице нужен покой! — крикнул женский голос, от чего я, вздрогнув, не могла поверить своим ушам. Сестрица? Я – сестрица? Ему? А они тогда кто? Они назвали меня дочерью… Значит, это мои родители? Почему я почти ничего не помню? Как я здесь оказалась? Где мои настоящие родители? Или они – настоящие? Может, я правда потеряла память из-за стресса и укола? Тогда почему отрывками помню совсем другие лица, которых называла «Мама» и «Папа»? Так много вопросов и так мало ответов… Почему всё так?

…

За всё то время, пока я росла, я пыталась вспомнить хоть что-то. Мне иногда казалось, что у меня уже развивается паранойя… Я иногда думаю, что просто сумасшедшая, ведь обычно мои мысли заводят меня в совершенно другой мир. Когда я первый раз проснулась, мне было одиннадцать, а моему брату — восемь. Сейчас же мне уже семнадцать, а моему брату — четырнадцать. Сначала я лечилась, потом читала книги про этот новый мир, или, по крайней мере, как мне казалось, новый мир. После я начала изучать драконов, которых, оказывается, здесь пруд пруди! Они не так часто заглядывали к нам в деревню, но не так часто не значит никогда, правильно? Последние встречи с ними проходили, мягко говоря, ужасно. Они пытались меня убить, съесть, обобрать буквально до ниточки! Они не совсем такие, какие я их представляла в прошлом мире, или же… Я не определилась. Я не понимаю, где я, был ли прошлый мир на самом деле и не сплю ли я сейчас. Я, кстати, смогла с горем пополам пройти отбор в драконоборцы. Не первая, но и не последняя… И на том спасибо.

***

На каменном ристалище царил гул. Сегодня проходил один из этапов Драконьего отбора — испытание боем с громмелем. Семнадцатилетняя Тува, дочь из славного клана Гремучая Скала, стояла у входа на арену, сжимая рукоять тренировочного топора. Тёмные каштановые волосы были небрежно заплетены в косу. Рядом стояли другие подростки, проходящие отбор, но среди них выделялся мускулистый, высокий парень с тёмными волосами. Бьёрн был лучшим учеником. Тува, конечно, не худшая, но до него ей далеко. С противоположного конца арены раздался грохот: тяжёлые цепи со скрежетом разошлись, и в проём ввалился громмель. Огромный дракон: массивное туловище, покрытое бугристыми мышцами и пластинчатой чешуёй, короткие мощные лапы, способные раздавить валун, и массивная голова с маленькими злобными глазками и пастью, усеянной острыми треугольными зубами. Громмель принюхался, уловил запах людей и издал низкий вибрирующий рык. Земля дрогнула. Девушка сглотнула и сжала оружие сильнее. Не дожидаясь инициативы громмеля, Тува рванула вперёд, используя свою скорость. Дракон, хоть и медлителен, обладал чудовищной инерцией: стоило ему разогнаться, и он превращался в живую тарану. Девушка метнулась влево, едва увернувшись от удара когтистой лапы. Каменные осколки брызнули в стороны, когда когти врезались в пол арены. Она сделала ложный выпад топором, заставляя монстра развернуться, и тут же отпрыгнула назад. Остальные ребята подхватили её пыл. Бьёрн схватил булаву и метнул в бок громмеля. Дракон, шатнувшись, взревел и пустил магмовый залп. Тува знала: победить громмеля в лобовом столкновении невозможно. Её план — измотать чудовище, заставить его тратить силы на бесполезные атаки, а затем найти уязвимое место. Она кружила вокруг монстра, то приближаясь, то отступая. Каждый раз, когда громмель бросался вперёд, она ускользала, заставляя его врезаться в каменные стены арены. После третьего удара чудовище начало прихрамывать на переднюю лапу. Но и Тува устала: дыхание сбивалось, руки дрожали от напряжения, а кожа под одеждой покрылась испариной. Громмель, разъярённый неуловимостью добычи, сделал отчаянный рывок. Он разбежался, используя всю свою массу. Арена задрожала. Тува не стала убегать. Вместо этого она метнулась навстречу, проскользнув под брюхом монстра. В последний момент она взмахнула топором, целясь в незащищённое место — мягкую складку кожи под передней лапой. Заточенное лезвие лишь задело, и несколько капель крови упали на холодный каменный пол. Девушка, шикнув, отошла, поглядывая на своих «товарищей», готовых подставить друг друга ради победы. Кровь стекала по чешуе чудовища, в воздухе запахло железом. Раненый громмель стал ещё опаснее: теперь он не просто преследовал — он охотился. Его движения стали резче, рыки — яростнее. Но монстр начал медленнее разворачиваться. Тува сделала вид, что отступает к стене, но в последний момент резко сменила направление. Громмель врезался в каменную преграду. Осколки посыпались на арену. Это был шанс. Тува рванула к нему. Вдруг дракон, быстро оправившись, пальнул лавой рядом с ней. Тува потеряла равновесие и упала. Горячая жидкость расстекалась по полу, дымясь, и в горле пересохло. Мимо пробежал Бьёрн с секирой и нанёс несколько ударов в морду дракона, а потом ударил в шею. Громмель, завопив, отступил и улетел в клетку. Тува посмотрела на окровавленный пол. Сердце сжалось. Она взглянула наверх, на толпу, где стоял брат, наблюдая за боем. Ей стало стыдно. Она должна была подать пример, хотя бы нанести дракону удар, но… Бьёрн проходил мимо, на его лице читалась победа, уголки губ дрогнули в ухмылке. Тува сжала руки, впиваясь пальцами в кожу.

***

После этого я ещё несколько раз старалась показать себя, но каждый раз что-то да случалось. То не так повернусь, то дракон заметит меня, то ещё какие-то происшествия. Ну, ладно, хотя бы выпустилась… Помимо драконов я изучала ещё и обычных животных вместе с насекомыми. Мне, например, из животных нравятся обычные курицы, а вот из насекомых – пауки. Правда, опустим тот факт, что я их немного боюсь… Самую каплю. Сейчас я находилась в лесу — тренировалась. Всё-таки боевые способности – это чуть ли не главное здесь. Сила – значит уважение. Мой отец не вождь, но его уважают… Я бросила снова маленький кинжалик, как вдруг услышала тихий, рваный вопль. Дрогнув, я осмотрелась в поисках источника звука и пошла вперёд, огибая деревья. Звук снова донёсся, уже ближе. Он был такой болезненный, такой напуганный. Подойдя к какой-то из высоких елей, я увидела комок, который, сжавшись, трясся. Наклонив голову, я подошла ещё ближе, взяв рядом лежавшую ветку и ткнув ею в морду существа. Оно издало тихий рык, а после с болью прошипело. Существо среднего размера с компактным, но мощным телосложением. Удлинённое туловище имеет приземистую посадку. Сплющенная голова, напоминающая головогрудь паука. Восемь выразительных глаз с узкими вертикальными зрачками. Массивные клыки, выступающие из нижней челюсти, создают впечатление смертоносной пасти, которая если укусит, больше не выпустит. Вокруг рта расположены прочные хитиновые пластины, плавно переходящие в чешуйчатый покров. Брюшная часть покрыта гладкой чешуёй. Спина и конечности защищены твёрдыми пластинами. Вдоль спины тянется ряд мелких хитиновых выростов, напоминающих щетину. Окрас: землистые коричнево-кофейные тона, похожий на окрас волчьих пауков. Шесть мощных лап: передние пары крупнее и на вид сильнее остальных. Суставы с характерными «коленями», направленными наружу, острые загнутые когти на каждой лапе. Подушечки на подошвах. Хвост, а точнее, хвосты длинные и гибкие, оканчивающиеся острыми шипастыми наконечниками. Вообще-то, жало. Всего хвостов было три, но они были скрюченные, из-за чего было ощущение, что это всего одна конечность. Ткнув его ещё раз палкой, я, кажется, его не на шутку разозлила. Паукообразный дракон, привстав, шатаясь, пытался нанести удар, но промахнулся, оставляя глубокий след на слегка грязном снегу. — Ой! Ты знал, что ты невероятно красив, несмотря на то, что ты паук? — спросила я с неловкой улыбкой, завороженно смотря на восемь красно горящих глаз. Дракон, зарычав, наклонил голову и вопросительно посмотрел на меня. Я, улыбнувшись, достала из бедренной сумки кусочек вяленого мяса, от чего паукообразный, принюхавшись, постарался забрать его у меня, чуть ли не отгрызая руку. — Эй-эй, лучше не надо. Мы же... точнее, я же не хочу крови, правильно? — спросила я, на что дракон, закатив глаза, фыркнул. Ор закрыл шесть глаз, оставляя только два, которые не сводили с меня взгляда. — Ты такой милашка, или ты такая? — спросила я, и дракон два раза тихо рявкнул, наклонился. — Второй вариант? Так ты самка… — завороженно сказала я, и паукообразная, прошипев, обнюхала меня в поисках дополнительного лакомства. — Я тебе завтра принесу, хорошо? Сегодня ничего нет. Дракониха, прорычав, завопила мне в лицо, от чего её слюни обрызгали меня, а после она, прошипев, сжала моё бедро в своих когтях, от чего я, шикнув, попыталась выбраться. Не то, что когти как-то ранили меня, но страх был, и определённо большой. — Прости, прости, прости! Я тебе обещаю, даже клянусь, что принесу тебе ещё еды, честно, честно! — вскрикнула я, вжавшись в землю, ведь паукообразная, повалив меня, склонилась. Не думаю, что она понимает мои слова, но что остаётся? Я таких драконов раньше даже и не встречала. Помню, в книжках было что-то про паукообразных, но они явно выглядели не так. Может, я просто не дочитала или не досмотрела? — Знаешь, ты даже очень милая… — проговорила я, стараясь улыбнуться, но вышло, по ощущениям, ужасно. Дракониха, наклонив голову, фыркнула и, отойдя, расправила крылья, улетая прочь. — Это лучше, чем умереть… — прошептала я, приподнимаясь, а после снова падая. Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра треснут. Я лежала, прижав ладони к холодной земле, и смотрела, как его силуэт медленно исчезает. Её хвост мелькнул сквозь крону деревье, а после — тишина. Она могла мне сломать хребет, вспороть живот, но не стала... Я перебирала варианты, как камешки на земле. Может, он увидел в моих глазах что‑то знакомое? Или запах... Глупость. Драконы не боятся запахов. Тогда почему? Почему я всё ещё дышу? Раньше я всегда встречала драконов, как огонь и когти. Без мыслей, без души, но этот... В нём что-то было живое. Внутри всё дрожало: то ли от холода, то ли от мысли, что я теперь знаю что‑то, чего не знает никто. «Это тайна. Моя тайна». Но от этой тайны пахло дымом и страхом. И ещё — чем‑то… завораживающим. Дойдя на дрожащих ногах до деревни, я пошла сразу же в свою хижину, встретив перед этим Сигурда. Отношения с братом, кстати, я не потеряла. Они остались такими же тёплыми, но из-за занятости, например, на тренировках, я не могла проводить слишком много времени с ним, а ведь хотелось… Я, наверное, часто выступаю в роли «маленькой матери»: следя, чтобы брат был одет, накормлен, не лез в опасные места. Я могу чинить его одежду, напоминать о долгах, отчитывать за проступки, но он даже и не обижается. Всегда прибегает ко мне, когда что-то случается. Сигурд, кстати, стал копировать мою манеру поведения. Он то и дело может брать мои фразы, а иногда и крадёт какие-то вещи, которые я потом никак не могу найти. Сигурд до сих пор не отдал мне мой гребень, а его мне вообще-то мама подарила! Быстро забежав в свою комнату и захлопнув дверь, чуть ли не повалив оружие, которое стояло возле стола, я сразу же села на стул, беря в руки угольный карандаш и пергамент. Быстро начеркав примерный вид дракона, я сглотнула и подметила про себя, что его хвосты похожи на хвосты тройного удара… Правда, совсем чуть-чуть. Интересно, а они тоже имеют яд, или это просто как когти? Мне стало немного жутко от того, что я нарисовала. Не скажу, что дракон прям ужасно страшный, но небольшая боязнь пауков присутствовала… Тяжело вздохнув, я сложила пергамент и положила его в блокнот с личными записями про драконов. Встав из-за стола, я пошла к деревянной кровати и, ложась, свернулась клубком, закутываясь в тёплую шкуру медведя.