Детство Эталонов

Семнадцать лет. Выпускной класс. Воздух в школе «Хьюстон Хай» стал густым и липким, как переваренная карамель, и состоял из равных частей пота, дешёвого парфюма и всеобщей паники. Для Стэнли Снайдера этот год стал бесконечной полосой препятствий, где вместо буераков и колючей проволоки были бланки заявлений, тесты и пристальные взгляды отца. Его слава капитана футбольной команды и чемпиона по лёгкой атлетике обернулась пачкой писем с предложениями спортивных стипендий. «Университет Алабамы», «Огайо Стейт» — названия звенели солидно, суля стадионы, толпы болельщиков и беззаботную жизнь кампус-героя. Но самым весомым конвертом, пролежавшим у него в столе три недели, было официальное приглашение в Военную академию. Оно было тяжёлым, отлитым из глянцевого картона и отцовских ожиданий. — Ты будешь не просто солдатом, Снайдер, - сказал ему как-то майор, застукав сына за разборкой карабина с завязанными глазами. — Ты будешь офицером. Лучшим из лучших. Это не предложение, это приказ, замаскированный под выбор. Стэнли молча кивнул, чувствуя, как стальная узда долга сжимает ему глотку. Для Ксено Хьюстона Уингфилда последний год был триумфальным шествием его интеллекта по коридорам, которые наконец-то признали его королём. Он выиграл Национальный научный конкурс с проектом «Оптимизация ионных двигателей для малых космических аппаратов». Его фотография висела в вестибюле школы, а сам он получил пачку писем потолще стэнлиевской. MIT, Caltech, Стэнфорд... И отдельно — толстый конверт из NASA. Программа стажировок для одарённых студентов в Космическом центре Джонсона в Хьюстоне. Год реальной работы над реальными проектами вместо лекций для первокурсников. — Это беспрецедентно для ученика школы, Ксено! - не могла скрыть восторга миссис Росс. — Вы должны согласиться! Это ваш звёздный час! — Я должен проанализировать все переменные, - сухо отвечал Ксено, но его пальцы, листающие предложение NASA, выдавали дрожь. Это был шанс прикоснуться к мечте, не откладывая на годы. Их странная дружба, их тактический альянс, дал первую трещину. Не из-за зависти. Из-за молчания. Они по-прежнему проводили вечера в гараже Уингфилдов. Ксено паял очередную модель, Стэнли — чистил и смазывал отцовскую винтовку, которую ему теперь разрешили хранить в своей комнате. Но их разговоры, обычно такие стремительные, утонули в тягостных паузах. — Отец хочет, чтобы я дал ответ Академии до конца месяца, - как-то выдохнул Стэнли, ломая очередную минутную тишину. — Логично, - не отрываясь от паяльника, ответил Ксено. — Процедура отбора требует времени. — А твой NASA? - спросил Стэнли, глядя на него. — Будешь вонять ракетным топливом вместо лекций? — Это рациональный шаг. Практический опыт ценнее теоретического на данном этапе. — Рациональный, - с долей горечи повторил Стэнли. — А как же наш план? Захват мира? Ксено наконец оторвал взгляд от платы. — Тактические планы подлежат корректировке в зависимости от изменения внешней обстановки. — Понятно, - рывком встал Стэнли. — То есть, «обстановка» — это я? Я — внешняя обстановка, которую нужно скорректировать? — Я не это имел в виду. — А что ты имел в виду, Проф? Что мы делаем тут, а? Ты паяешь свои движки, а я... я что тут делаю? Приношу тебе кофе и отвлекаю зазевавшихся идиотов, пока ты творишь? Это была их первая по-настоящему жёсткая ссора. В ней не было криков. Были холодные, отточенные фразы Ксено и скупые, яростные реплики Стэнли. Они не разговаривали неделю. В школе они пересекались, как корабли в тумане, — видели друг друга, но делали вид, что не замечают. Стэнли швырнул в мусорку нераспечатанное письмо из Алабамы. Ксено провёл три ночи, пересчитывая вероятность успеха миссии в NASA без «тактической поддержки» Стэнли. Цифры выходили пугающе низкими. Кульминация наступила в пятницу, накануне выпускного. Стэнли, измученный внутренней бурей, залез на крышу своего дома — их старую, запасную «обсерваторию». Он смотрел на звёзды, которые ему теперь предстояло защищать с земли с ружьём в руках, а не покорять. Через десять минут на крыше появился Ксено. Он принёс две банки колы. Они молча сидели спиной к спине, как два часовых, охраняющих разные вселенные. Минуты тянулись, разрываясь от невысказанного. — Ладно, Проф, - наконец, сдавленно проговорил Стэнли, ломая тишину. — Раз уж мы тут застряли, давай свой чёртов план. Окончательный. Как мы, блять, будем захватывать мир? Он ожидал услышать саркастичное замечание или молчание в ответ. Но Ксено ответил. Голос его был ровным, деловым, но в нём слышалась сталь. — Фаза первая: Консолидация ресурсов. Я использую стажировку в NASA для доступа к передовым спутниковым и коммуникационным технологиям. Ты, используя карьеру в армии, создаёшь сеть лояльных оперативников и получаешь доступ к стратегическим объектам. Срок: пять-семь лет. Стэнли медленно обернулся. Ксено сидел, уставившись в ночное небо, его профиль был резок и серьёзен. — Фаза вторая: - продолжал Ксено, — Установление контроля над ключевыми инфраструктурами. Энергетика, связь, транспорт. Не силой. Через уязвимости в программном обеспечении и систему «бэкдоров», которые я разработаю. — Звучит как дешёвый боевик, - хмыкнул Стэнли, но сам придвинулся ближе. — Это звучит как единственно возможная тактика в современном мире, - парировал Ксено. — Физический захват — неэффективен и ресурсозатратен. Фаза третья: Легитимизация власти. Через контроль над информационными потоками и создание образа «неизбежного будущего». Он говорил ещё минут десять. О психологических операциях, о социальной инженерии, о том, как перепрограммировать массовое сознание. Это не был бред сумасшедшего. Это был детальный, пугающе логичный стратегический план. Когда он закончил, воцарилась тишина. Стэнли смотрел на него, и в его глазах бушевали эмоции: изумление, страх и... гордость. — Ты... ты действительно всё продумал, - прошептал он. — Я анализирую переменные, - тихо сказал Ксено. — Это единственный план, в котором... - он запнулся, впервые за вечер теряя уверенность, — В котором наши пути не расходятся. А синхронизируются. Стэнли понял. Этот безумный план был не про захват мира. Он был про них. Это была единственная картина будущего, которую Ксено мог нарисовать так, чтобы в ней было место им обоим. Чтобы их тактический альянс не распался под натиском взрослой жизни. Он не нашёл слов. Он просто протянул руку, и Ксено, после мгновенной паузы, пожал её. Рукопожатие было крепким, как в тот самый первый день, когда они тайком пробрались в дом №42. Только теперь это было рукопожатие не союзников по несчастью, а сообщников, давших друг другу клятву на крови и звёздном свете. Самый страшный кошмар — не провалиться. А потерять друг друга из виду. И они только что, в своём странном стиле, дали этому страху бой.