Детство Эталонов

Сигналы пришли одновременно. Два коротких зашифрованных импульса, возникших на экранах их телефонов в одну и ту же секунду, словно связанные невидимой нитью. Вопреки всем законам вероятности, вопреки неделям молчания и горам обид. Стэнли, лежавший в лазарете с загипсованной ногой, увидел всплывшее уведомление и замер. Боль, туман анальгетиков — всё отступило перед этими несколькими словами. Системный сбой. Код 0. Это был их старый, детский код, который они использовали, когда всё летело в тартарары и нужен был кто-то, кто поймёт без лишних слов. Он не думал. Его пальцы, ещё дрожащие от шока, потянулись к телефону. Ксено, сидевший в своей стерильной комнате и смотревший в стену, увидел сообщение Стэнли и почувствовал, как что-то сжимается в его груди. Ранен. Вышел из строя. Холодная, аналитическая часть его мозга мгновенно начала раскладывать ситуацию по полочкам: «травма», «лазарет», «срок восстановления». Но другая часть, та самая, что заставила его отправить свой сигнал, просто онемела от одного слова — «ранен». Они оба уставились на экраны, не в силах пошевелиться. Гордость, обида, гнев — всё это было настоящим, всё это болело. Но в тот миг это оказалось хрупким карточным домиком, сметённым одним простым фактом: другому было так же плохо. Хуже, может быть. Первым написал Стэнли. Медленно, с трудом подбирая слова, как будто заново учась языку, на котором когда-то говорил бегло. Капитан (19:10) ...Принял. Твой сбой. Данные? Ксено ответил почти мгновенно, его сообщение было таким же рубленым, лишённым их привычных позывных. Проф (19:10) Неважно. Твоя травма. Статус? Капитан (19:11) Нога. Перелом. Чисто. Восстановление 8 недель. Твой... сбой? Критичен? Проф (19:11) Проект. Провал. Отстранение. Вероятность увольнения... высока. Стэнли присвистнул, насколько это позволяла сломанная грудная клетка. Отстранение. Для Ксено это было равноценно смертному приговору. Капитан (19:12) ...Чёрт. Больше ничего не нужно было говорить. Всё было понятно. Они оба потерпели поражение. Оба были выбиты из колеи. Оба оказались на дне. И это дно, как ни парадоксально, стало той точкой опоры, с которой можно было оттолкнуться. Загорелся значок входящего вызова. Не сообщение. Голосовой звонок. От Ксено. Стэнли взял трубку. Секунду царила тишина, в которой был слышен только прерывистый звук его собственного дыхания. — Капитан, - раздался на том конце голос. Тот самый, чёткий, знакомый до боли. Но сейчас в нём не было ни холодности, ни ярости. Только усталость. Голая, беззащитная усталость. — Проф, - хрипло отозвался Стэнли. — Докладываю. Ситуация... дерьмо. — Согласен. С моей стороны аналогично. И снова пауза, но на этот раз не враждебная, а тяжёлая, общая. — Как... нога? - спросил Ксено, и это прозвучало так неловко, так несвойственно ему, что Стэнли фыркнул. — Болит, блять. Как думаешь? А ты... как? С провалом. — Нерационально. Глупо. Человеческий фактор, который я не учёл. — Знакомо, - усмехнулся Стэнли. — Со мной тут тоже один человеческий фактор в виде Лиз чуть не угробил соседа. Пришлось вмешаться. — Ты... спасал товарища? - в голосе Ксено послышались нотки чего-то, что можно было принять за уважение. — Ну, да. Получилось криво, как всегда. — Но получилось, - поправил его Ксено. И снова наступила тишина, но на этот раз её нарушил он. Сначала тихо, потом чуть громче. Смех. Короткий, беззвучный, больше похожий на выдох. Но это был смех. Стэнли, сначала ошарашенный, через секунду тоже рассмеялся. Глупо, истерично, держась за рёбра. Они смеялись вместе, каждый над своим провалом, над своей болью, над абсурдом всей ситуации. Этот смех был горьким, как хинин, но он очищал. Он был их первым за много недель общим делом. Когда смех стих, Ксено сказал уже серьёзно: —Требуется новый протокол. Старый... неэффективен. — Согласен, - Стэнли вздохнул, глядя на свою гипсовую ногу. — Надоело, блин. Эта тишина... она хуже всего. — Да, - коротко согласился Ксено. Потом добавил, почти нерешительно: — Капитан. Ошибся. Стэнли закрыл глаза. Эти два слова значили для него больше, чем любая многословная речь. —И я, Проф. И я. Они снова помолчали, но теперь это молчание было договором. Перемирием. — Итак,- голос Ксено вновь приобрёл привычные, деловые нотки. — Новая конфигурация. Ты — на принудительном простое. Я — в подвешенном состоянии. Период неопределённости. — Лучшее время для разработки, - хрипло улыбнулся Стэнли. — Пока они там решают наши судьбы... мы можем работать. Доработать наш старый «План Б». Тот, что мы отложили. На том конце провода Ксено замер, и Стэнли почти физически почувствовал, как в его голове зажглись экраны, пошли потоки данных. —...Да, - наконец сказал он, и в его голосе впервые за много недель прозвучал интерес. Огонёк. — Архитектуру нужно пересмотреть. Учитывая новые... вводные. — Именно, - Стэнли почувствовал, как тяжесть в груди понемногу отступает. — Созвонимся завтра? Для... брифинга. — Созвонимся, - подтвердил Ксено. — Капитан... выздоравливай. — Проф... держись. Они положили трубки. В палате лазарета и в стерильной комнате в Хьюстоне воцарилась тишина. Но это была уже не та, гробовая тишина разрыва. Это была тишина перед рассветом. Тишина перезагрузки. ------ Через час после того, как Ксено положил трубку, в его дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошла Рейчел. В одной руке она держала две банки холодного энергетика, в другой — пакет с чипсами. — Слышала, тебя Грейвс на распятие повёл, - без предисловий сказала она, ставя банку на стол перед ним. — Принесла тебе жертвенный напиток и маслице для ума. Он молча смотрел на банку. Обычно он отказывался от такой «пустой углеводной нагрузки». — Спасибо, - тихо сказал он. Рейчел села на край его стола, нарушая все его личные пространственные границы. Она внимательно посмотрела на него. — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь... не так ужасно, как я ожидала. После разноса от Грейвса все обычно либо рыдают, либо крушат мебель. А ты... спокоен. — Я разговаривал со Стэнли, - произнёс он, и эти слова вырвались сами, без цензуры. Он как будто проверял их на звук. Рейчел подняла бровь. —С твоим армейским полубогом? Ты же говорил, что вы... - она сделала выразительную паузу, — ...прекратили взаимодействие. — Мы ошиблись, - просто сказал Ксено. Он отхлебнул из банки и поморщился от сладкого вкуса. — Обе стороны. Система дала сбой. Но... мы начали перезагрузку. — Вау, - Рейчел покачала головой, но в её глазах читалось понимание. — Вы даже миритесь как какие-то андроиды. Но я рада. Правда. Потому что последние недели ты был похож на призрака, и это было жутковато. Она помолчала, затем спрыгнула со стола. — Слушай, насчёт проекта. Я уже поговорила с парнями из команды. Мы все знаем, что это был брак в компоненте и косяк того идиота. Мы готовы подписать коллективное письмо в твою поддержку. Грейвс — мудак, но не глупец. Он не станет терять лучшего мозга в лаборатории из-за чужой ошибки. Ксено смотрел на неё, и в его обычно бесстрастных глазах мелькнуло что-то похожее на изумление. — Зачем? Это нерационально. Вы рискуете своим положением. — Потому что ты свой, бот, - усмехнулась она. — Пусть и ебанутый. И потому что твой армейский полубог, похоже, снова в строю, а значит, ты скоро вернёшься в свой супер-режим и придумаешь нам что-нибудь гениальное. Держись, киборг. Она ушла, хлопнув дверью. Ксено сидел и смотрел на банку с энергетиком. Свой. Странное слово. Но, возможно, его новый мир был не таким уж и враждебным. ------- В лазарет Майк ворвался как ураган, пропахший потом, пылью и тревогой. — Снайдер, ты грёбаный идиот! - выдохнул он, останавливаясь перед койкой. — Героический, долбоёбинный, но идиот! — Привет, Майк, - слабо улыбнулся Стэнли. — ПрИвЕт, МаЙк! - передразнил он. — Ты мог вообще убиться! Из-за этого мокрого цыплёнка! — Он не виноват. Это Лиз. — Я знаю, что это Лиз! - Майк сел на табурет, его запал вдруг иссяк. — Вся академия уже знает. Её отстранили от учений. Расследование. Но, чёрт... - он провёл рукой по лицу. — Ты из-за меня это сделал. Она мстила мне, чтобы добраться до тебя. — И я не позволил ей это сделать, - твёрдо сказал Стэнли. — Ты мой друг. Смотрят в спину. Майк кивнул, сглотнув. Потом его взгляд упал на телефон Стэнли, лежавший на тумбочке. — С ним... ну, с твоим мозгом... ты поговорил? Стэнли кивнул, глядя в потолок. — Да. Только что. — И? Вы там снова будете захватывать мир? — Мы... начали перезагрузку, - сказал Стэнли, невольно повторив формулировку Ксено. Майк усмехнулся. — Звучит по-вашему. По-умному. Но я рад. Правда. Потому что с тех пор, как вы поссорились, ты был похож на зомби, и это было жутковато. Он помолчал, потом хлопнул Стэнли по здоровому плечу. — Слушай, насчёт Лиз. Я уже поговорил с ребятами из взвода. Мы все готовы дать показания о её выходках. Мэллоу — мудак, но не слепой. Он не станет покрывать мстительную сумасшедшую, которая чуть не угробила двух кадетов. Стэнли смотрел на него, и в его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Зачем? Вы рискуете навлечь на себя неприятности. — Потому что ты свой, придурок, — - усмехнулся Майк. — Пусть и героический. И потому что твой мозг, похоже, снова в строю, а значит, ты скоро вернёшься в свой супер-режим и придумаешь, как нам всем выжить в этой дыре. Выздоравливай, калека. Он ушёл, оставив за собой запах казармы и дружбы. Стэнли лежал и смотрел на потолок. Свой. Простое слово. Но, возможно, его новый мир был не таким уж и одиноким. Они оба — один в стерильной комнате, другой в больничной палате — лежали и смотрели в потолок, слушая эхо недавнего разговора и слов своих... друзей. Они не помирились в привычном смысле слова. Они заключили новое соглашение. Признали, что их мир из двух человек треснул, но не рассыпался в прах. И что вокруг, в этих чужих мирах, неожиданно нашлись люди, готовые этот мир поддержать. Теперь у них была новая цель — не просто сохранить его, а отстроить заново. Уже на новом фундаменте, с учётом всех трещин, сломанных рёбер и неожиданных союзников.