Четыре диалога

Потолок медотсека плыл перед глазами. Запах этанола, лекарств и чего-то металлического. Джимми моргнул, щурясь от голубого света экрана с фальшивой анимацией земного неба – жалкой попытки имитировать то, чего никто из них не видел уже месяцы. – Ты очнулся? – Голос Ани прозвучал слишком близко. Она привстала со стула, руки дрожали. – Не шевелись резко... Ты проспал два с половиной дня. Голова может... – Вода, – перебил он. Горло горело, будто его скоблили наждаком. Аня протянула стакан. Капельница на его руке качнулась, напоминая о "регидратации" – этом медицинском эвфемизме для "мы едва тебя не потеряли". – Джимми, что с тобой... – начала она, но он перевел взгляд в сторону. В памяти всплывали обрывки: вой сирен, алые экраны, капитан... Или то, во что превратился его капитан. – Где Керли? – голос звучал хрипло. – Он придет через пятнадцать минут. Лучше подожди... Джимми откинулся на кушетку. Шестьдесят часов забытья – и все равно мало. Тело было ватным, сил язвить не было. – Джимми... – Аня нервно перебирала бумаги. – Капитан просил провести тестирование. Но если вопросы... Я могу просто оставить тебе бланк… Он проигнорировал ее. Вместо этого внезапно спросил: – Ты же медсестра. Или как там. Аня напряглась. Этот интерес был хуже обычного презрения. – Да. Если что-то болит... – Сколько живет человек без кожи? Мурашки побежали по ее спине. Она не анализировала свой страх перед Джимми – знала лишь, что ее организм кричит "опасность" при каждом его взгляде. – П-пару дней... – голос колебался. – Обезвоживание, инфекция... Болевой шок... Джимми впился в нее взглядом. – А глаза? Без век – увидит что-то? – Джимми, пожалуйста... – ОТВЕТЬ! – Нет! – она съежилась. – Роговица высохнет, та же инфекция... Слепота за неделю. Услышанное ошеломило Джимми. В кошмарах – настолько же реальных, насколько и этот медотсек, – он был уверен: Керли видит его. Каждый раз, когда он приближался к тому обездвиженному телу, голубой зрачок, единственный уцелевший, буравил его насквозь. А если... Если это был лишь обман? Что если Керли был слеп? Что если он только слышал шаги Джимми, чувствовал его присутствие, но не видел? Не мог видеть. Лишь слышал. И ждал. Обездвиженный. Безмолвный. Слепой. И все равно – ненавидящий. – Джимми, я... я позову капитана, – голос Ани уже дрожал. Она швырнула папку с бланками на кушетку и почти побежала к выходу, ее мелкие шажки выдавали животный страх. Оставшись один, Джимми медленно провел языком по сухим губам. Взгляд упал на голубоватый отблеск на металлическом столе – хирургический скальпель. Надо взять. Мысль пронеслась, как искра по проводу. Надо взять. Надо взять. Он дернул катетер из вены, игла неприятно выскользнула. Шатаясь как пьяный, за три шага оказался у стола. Пальцы схватили холодный и легкий скальпель – смертельно острый. Через мгновение он уже сидел на кушетке, аккуратно засовывая инструмент между страницами папки. Дверь открылась через 82 секунды – Джимми подсознательно отсчитывал время. Он всегда что-то подсчитывал: банки газировки в автомате, шаги до каюты, сколько чашек кофе за день выпил Керли, считал дни без сна – навязчивый ритуал, который хоть как-то структурировал хаос в его голове. – Джим. Керли стоял на пороге, пытаясь сохранить командирскую строгость, но круги под глазами выдавали бессонные ночи. – Хорошо, что очнулся. Как ты себя… – Молчание. Керли остановился. – Аня, ты провела тестирование? – Капитан обернулся к девушке, замершей в дверях. – Нет... он не в состоянии. Думаю, позже... – она мотнула головой в сторону папки. – Пусть напишет сам. Так... будет лучше. Керли впервые заметил, как Аня сжимается при каждом взгляде на Джимми. Его рука легла ей на плечо теплым и тяжелым человеческим прикосновением. – Спасибо, Аня. Без тебя мы бы не справились. Аня не вздрогнула – редкость. Капитан был одним из немногих людей, чьи касания не заставляли ее кожу покрываться мурашками. Джимми наблюдал за этой сценой, сжимая папку так, что пальцы побелели. – Джим, тебе опять плохо? – голос Керли вернул его в реальность. – Пойдем в каюту. И тестирование - обязательно. – Да-да, – Джимми швырнул папку под мышку, нарочито не глядя на них. Внутри что-то саднило.

***

Четыре дня. Шесть часов. Триста шестьдесят семь тысяч двести секунд в металлической коробке каюты. Керли приходил слишком часто. Иногда с Аней, ее испуганные глаза мелькали в дверном проеме, иногда с Дайске, который упрямо тащил эту чертову газировку – ту самую, со вкусом дешевого химического сиропа, что Джимми пил чаще других. Не потому что любил - боже упаси - а просто потому что она жгла язык чуть меньше, чем остальная химическая дрянь на этом проклятом корабле. Дайске, чертов щенок, даже запомнил марку. Приносил именно ту, будто это что-то меняло. Будто капля менее отвратной жидкости могла скрасить эти стены, этот вечный контроль под маской "заботы". "Забота", – наверное, так это называлось в лексиконе капитана. На деле же обычный тотальный контроль. Керли проверял, взвешивал и оценивал каждый его взгляд и жест. Словно Джимми был неисправным модулем, который вот-вот взорвется. – Джим. – Голос капитана резанул по нервам. – Тесты обязательны. Не пишешь, вставай, пойдем к Ане. Каюта сжалась. Голубые глаза капитана видели слишком много, постоянно следили. Джимми не хотел ни тестов, ни Ани, но металлические стены уже въелись в кожу. Его же никто не запирал, но отчего он чувствовал себя как в ловушке? – Пошли – Джимми поднялся, стиснув зубы. Лучше пусть Керли устроит очередной допрос, чем еще одно мгновение в каюте три на четыре шага.

***

– Привет, Джимми, – голос Ани звучал чуть увереннее обычного – капитан за ее спиной создавал невидимый щит безопасности. – Ты не заполнил тесты, поэтому... по просьбе капитана, я должна… Конечно, по просьбе капитана, – ядовито подумал Джимми, – из кожи вон вылезешь. А что сделаете, если я провалю ваши дурацкие тесты? Наденете смирительную рубашку, как на буйного полярника? Вспомнились истории – как люди сходили с ума в белом безмолвии льдов. Черная пустота космоса действовала не лучше. – Джимми, ответь, пожалуйста, на ряд вопросов. Я отмечу в бланке выбранные тобой ответы, – произнесла Аня.

СОКРАЩЕННЫЙ ТЕСТ "АДАПТАЦИЯ В ЗАМКНУТОМ КОЛЛЕКТИВЕ"

(версия 4.7, утверждена Космическим медицинским советом)

1. Вы предпочитаете работать: ☐ Самостоятельно и не зависеть от других ☑ В команде и рассчитывать на помощь коллег ☐ Организовывать и контролировать процесс работы Джимми едва сдержал усмешку. Как будто у нас есть выбор? 2. Вы предпочитаете: ☑ Точные науки ☐ Гуманитарные науки ☐ Сферу творчества: рисование и музыку Считается ли бесконечный подсчет, всего, что он только способен подсчитать, за любовь к точным наукам? 3. В стрессовой ситуации вы: ☐ Действуете по инструкции ☑ Действуете по ситуации ☐ Замыкаетесь в себе Его пальцы непроизвольно сжались – вспомнились алые экраны тревоги и тот скальпель в папке... 4. Отношение к конфликтам: ☐ Избегаю любой ценой ☐ Открыто обсуждаю проблему ☑ Использую как инструмент давления Аня нервно кашлянула, пропуская этот вопрос – они все знали ответ заранее. 5. Восприятие долговременной изоляции: ☑ Переношу легко ☐ Требуется адаптация ☐ Вызывает панические атаки Где вариант "Стены начинают шептать твои же мысли?", – хотелось спросить Джимми. 6. Физическая реакция на стресс: ☐ Потливость, тремор ☑ Агрессия ☐ Оцепенение Керли напрягся – все помнили разбитые экраны в кабине пилота. Вопрос не требовал ответа. 7. Отношения к правилам: ☐ Строгое следование ☑ Гибкая интерпретация ☐ Игнорирование при необходимости Джимми медленно провел языком по зубам, вспоминая код от оружейного кейса. 8. Восприятие членов экипажа: ☑ Коллеги ☐ Друзья ☐ Отстраненное отношение, неприязнь Джимми вдруг осознал, что смотрит на Керли не как на капитана, не как на друга, а как на того... другого из своих снов. 9. Ночные кошмары: ☐ Редко ☐ Периодически с похожими сюжетами ☐ Регулярно, вызывающие неконтролируемый страх – Может, хватит этой херней страдать? – сорвался Джимми наконец. – Джим, – холодно прозвучал голос Керли. – Что, "Джим"? Думаете, я окончательно спятил? Я в полном порядке! – Мы пытаемся помочь, – качнулась Аня вперед. – Мне не нужна ваша помощь! Ни твоя... – голос Джимми изменился. Внезапно он увидел ее – не ту Аню, что стояла перед ним, дрожа сжимая бланк теста, а другую. Ту, что являлась ему во сне: безвольную, с растрепанными волосами, прилипшими ко влажному лбу, с полуоткрытым ртом, из которого не вырывалось ни звука. Реальность на миг исказилось, как изображение на неисправном экране. – ...ни капитана, – он закончил фразу машинально, даже не осознавая слов. Рука сама дернулась – резко, как в тех снах, где он бил ее по лицу снова и снова. Но в последний момент что-то холодное вцепилось в его запястье. – Только попробуй, – голос Керли прозвучал слишком тихо для такой силы хватки. Его пальцы впились в Джимми так, что кости затрещали. Аня даже не отпрянула. Она застыла, широко раскрыв глаза – не от страха – в них читалось что-то иное. – Ты... – Джимми очнулся. Его рука обмякла. Картинка распалась. Керли не отпускал захват. Аня медленно подняла бланк теста и написала что-то в графе "Примечания". – Аня, – Керли не отводил взгляда от Джимми, но слова адресовал ей, – выйди, пожалуйста. Отдохни. Это не просьба. Его голос звучал спокойно, но в нем дрожала та стальная жилка, которая заставляла даже Свонси беспрекословно выполнять приказы. Он получил звание капитана не просто так. Аня замерла на мгновение, ее пальцы судорожно сжали бланк теста, оставляя мятые складки на бумаге. Она бросила взгляд на Джимми и молча выскользнула за дверь, которая закрылась за ней с тихим шипением гидравлики. Только когда шаги затихли в коридоре, Керли повернулся к Джимми, и в его глазах уже не осталось ничего от того мягкого парня, что годами закрывал глаза на все выходки. – С этого момента ты изолирован. – Каждое слово падало, как свинцовый слиток, вдавливая Джимми в пол. – Я убедился, что ты опасен для команды. – Керли... – Джимми почувствовал, как что-то щелкнуло у него внутри, будто сломался последний предохранитель. Он всегда знал, что где-то под этой оболочкой терпеливого капитана скрывается сталь, но никогда не думал, что она обратится против него. Рука Джимми дернулась вперед, он не хотел вредить Керли… По крайней мере сейчас. – Только попробуй что-нибудь выкинуть,– отрезал он, и в его голосе впервые за все годы прозвучало нечто, от чего по спине Джимми пробежал холод. Это был не столько приказ капитана, сколько предупреждение друга, дошедшего до предела. – Наконец ты показал лицо, что так долго прятал! – Джимми едко усмехнулся, ощущая, как его запястье немеет в стальной хватке Керли. – Я знал, ты не можешь быть таким! – Каким? Джимми ткнул пальцем свободной руки в его грудь: – Добрым! Не понимаешь? Это фальшь, лицемерие. Ты не можешь любить этот гребаный экипаж, космос, меня... Все это - дерьмо! Ты просто играешь в "хорошего капитана"! Керли напрягся. Джим почувствовал, как ногти капитана впиваются ему в кожу – глубоко, до крови? Такого он еще не делал. – А что, по-твоему, я должен делать? Орать? Давить на людей, как ты? Тишина. – Хотя бы перестань улыбаться, когда тебя тошнит от нас. Я вижу, как ты неискренне ухмыляешься, прежде чем потрепать Дайске по голове, когда он облажался. Или как сдерживаешь усталый вздох, когда Аня снова ревет. Ты... ненавидишь все это не меньше меня. Керли резко отшвырнул его руку. – Да! Иногда ненавижу! Но я не иду на поводу злости. Вот и разница между нами...

***

Джимми провел в заблокированной каюте восемнадцать дней и восемь часов. Каждый час ощущался как отдельное наказание. Керли методично появлялся трижды в день с едой – пятьдесят четыре раза за весь срок, если не считать сегодняшнего дня. Дайске приносил ему газировку – всего девять раз, всегда одну и ту же, с тем же противным вкусом, который теперь вызывал тошноту. Джимми впился взглядом в банку газировки, его пальцы нервно постукивали по жести, выбивая ритм подсчетов: "Orange blast. Газированный напиток. Объем: 330 мл. Пищевая ценность на 100 мл: 42 ккал, углеводы — 10,2 г. Срок годности: 17.08.3035 г. Код партии: B-1742-9." Он начал складывать, как заведенный: 3+3+0 = 6 1+0+0 = 1 4+2 = 6 1+0+2 = 3 1+7+0+8+3+0+3+5 = 27 → 2+7 = 9 1+7+4+2+9 = 23 → 2+3 = 5 Новая последовательность: 6, 1, 6, 3, 9, 5 Если сложить их по порядку: 6 + 1 = 7 7 + 6 = 13 13 + 3 = 16 16 + 9 = 25 25 + 5 = 30 → 3 + 0 = 3 Тройка. Теперь она преследовала его повсюду: 3 раза в день Керли приносил еду. 3 спрятанных предмета лежали под его матрасом. 3 секунды требовалось засову, чтобы заблокировать дверь и запереть его. Капитан дежурил у входа на запасном матрасе из медотсека, слишком узком для его широких плеч. Иногда Джимми ловил его взгляд через приоткрытую дверь. Когда Керли уходил – а делал он это ненадолго и только по самым неотложным делам – он с глухим лязгом задвигал импровизированный засов, который Свонси приварил к двери как массивную задвижку. Грубая стальная пластина длиной в предплечье с характерными следами сварки скользила в массивных скобах, намертво блокируя дверь со стороны коридора. Этот механизм, собранный наспех из подручных материалов, работал с пугающей надежностью. Как только Керли дергал засов, дверь переставала поддаваться даже при сильнейшем ударе плечом – Джимми проверял. Один край пластины входил в специальный паз, вырезанный в дверной раме, другой упирался в приваренный к двери металлический упор. Просто. Грубо. Непреодолимо. Дверь, некогда обычная и ничем не примечательная, теперь превратилась в массивное препятствие. Керли управлял ею с пугающей автоматичностью – один резкий рывок, и щель между каютой и коридором исчезала. Ни люфта, ни возможности просунуть даже палец. Только глухой стук металла о металл, после которого в каюте воцарялась тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Иногда Джимми припадал ухом к холодной поверхности, пытаясь уловить шаги удаляющегося капитана. Но сталь была слишком толстой, а звукоизоляция – слишком хорошей. Оставалось только гадать: ушел ли Керли в капитанскую, в комнату отдыха или просто отошел на пару метров, чтобы поговорить с кем-то. Самое унизительное было в том, что Керли никогда не объяснял, куда и зачем идет. Просто исчезал за этой чертовой дверью, оставляя Джимми наедине с четырьмя стенами, которые с каждым днем казались все ближе.