Логово монстров

Я лежала в каком-то большом багажнике, и машина ехала куда-то… Куда именно - я понятия не имела. Подо мной мешки, они шершавые, и мне больно каждый раз, когда машина подпрыгивала. Меня всё время кидало из стороны в сторону, и я билась головой и плечами, но я ничего не могла сделать - мои руки были связаны железками… Рот мне заклеили липкой лентой, и на голову натянули мешок. Здесь так жарко, и под мешком почти нечем дышать. Я старалась не плакать, потому что тогда станет ещё труднее дышать. Машина ехала уже очень-очень долго. Я не знала, сколько прошло времени. Иногда я будто засыпала, но потом меня сильно трясло и я просыпалась. Снова больно. И страшно. И темно. Машину вновь подбросило на каком-то особенно крутом ухабе. Меня подкинуло в багажнике, и, падая, ударилась затылком о металлическую стенку. Резкая вспышка боли – и меня снова окутала блаженная темнота... Я пришла в себя от резкого едкого запаха, который ударил прямо в нос. Вздрогнула и открыла глаза, успев заметить перед собой расплывчатый тёмный силуэт и чью-то руку с марлевым тампоном. Тут же в глаза ударил ослепительный белый свет, и мне пришлось снова зажмуриться. Сначала я ничего не понимала. Я же только что лежала в душном тёмном багажнике, свернувшись, с мешком на голове. А теперь - я на спине, подо мной холодно, очень холодно, и руки с ногами растянуты в стороны. Я попыталась пошевелиться, но в запястьях и щиколотках вспыхнула резкая боль. Я медленно пошевелила пальцами, потом опять дёрнулась - и боль только усилилась. Лишь пару мгновений спустя, приоткрыв глаза, я поняла, что привязана к столу. К операционному столу.  — Не стоит так сильно дергаться, — раздался надо мной мужской голос. — Твоя судьба уже предрешена, ни к чему испытывать жалкую надежду на спасение. Я с трудом сфокусировала взгляд на говорящем, и по телу пробежал холодок. Передо мной стоял неизвестный мужчина в белом медицинском халате. В мозгу тут же прострелили отрывки воспоминаний, где по телику рассказывали про маньяка с кличкой Хирург. — Хочешь пить?   — осведомился он, глядя на меня с холодным спокойствием. Только теперь я осознала, насколько пересох у меня рот. Я лишь тихо кивнула, и Хирург поднёс к моим губам маленькую бутылку. Я жадно сделала несколько глотков - слишком быстро, потому тут же поперхнулась и закашлялась. Лишь когда горло немного увлажнилось и воздух перестал царапать внутри, голос ко мне вернулся. — Что вы… — выдавила я хриплым голосом, снова сорвавшись на кашель. — Что вы собираетесь делать?! Хирург будто и не слышал. Не спешил отвечать, спокойно отошёл к стене, где плотными рядами стояли металлические шкафчики. Он открыл один, стал что-то перебирать, металлически звеня инструментами, не поднимая взгляда. Я осторожно приподняла голову, понимая, что не хочу видеть, но всё равно глядя - и холодный ужас пронзил мое тело. Я лежала на операционном столе, аккуратно натянутом прозрачной плёнкой, словно была уже не человеком, а объектом для опыта. Руки и ноги были примотаны к стальным трубам, окаймляющим стол, тонкой блестящей проволокой. Я только теперь почувствовала, насколько сильно замерзла - с меня сняли всю одежду. На сгибе правой руки виднелась небольшая ранка: пока я была без сознания, у меня брали кровь. Внутренности обдало холодом, я оглядела комнату, стараясь дышать ровно. Помещение напоминало странную, самодельную операционную. Яркие лампы били светом прямо в центр, туда, где находился стол, на котором я лежала. Белый кафель на стенах слепил глазами, создавая ощущение стерильности, почти больничной чистоты - только всё это выглядело неправильно, слишком изолированно, слишком… хищно. По периметру стояли узкие металлические столы, уставленные хирургическими инструментами, блестящими под светом. Рядом с моей головой возвышались стойки с капельницами, будто кто-то готовился к настоящей операции. — Почему я здесь? — голос сорвался на шёпот, испуганный и дрожащий. Хирург не сразу ответил. Он спокойно раскладывал ампулы на маленькой металлической этажерке, и только затем произнёс: — Потому что ты показалась мне легкой мишенью, — усмехнулся Хирург. — Жаль, только потом я узнал, что ты оказывается дочь известной актрисульки. Много хлопот, но мне плевать. Сделанное уже назад не вернешь. Раз похитил тебя, надо доводить дело до конца. — Мой отец обязательно найдет тебя! Он отомстит за меня, — дрожащим голосом выкрикнула я. — Аа, так ты про Уильяма Сальвини? Думаешь, он станет тратить силы на не родную дочь? К тому же, мне совершенно насрать на него. Меня даже Фальконе не смогли найти, а уж Сальвини тем более. — Меня спасут... Обязательно спасут... — Забавно, предыдущие пленники говорили тоже самое. Теперь их органы успешно распроданы на черном рынке, а от покупателей у меня до сих пор нет отбоя. От его слов по телу побежали мурашки. Заметив это, Хирург улыбнулся: — Потерпи, я постараюсь сделать все быстро. Жду результаты анализов твоей крови. — Да ты псих! Долбоеб конченный! — отчаянно закричала я. — А ты – набор безумно дорогих органов. Как только я удостоверюсь , что ты здорова и твой организм функционирует без сбоев, я займусь тобой вплотную. Вот думаю, давать тебе наркоз или нет? Он отвернулся и подошёл к ноутбуку, стоявшему на одном из металлических столов. Экран тускло сиял, на нём сменялись таблицы и графики. Я дернула руками, пытаясь хоть чуть-чуть пошевелиться, - и тонкая проволока жестоко впилась в кожу. Не удержавшись, я глухо застонала и зажмурилась от резкой вспышки боли. Диаграммы на экране ноутбука замерли, программа закончила анализ. Увидев это, Хирург довольно кивнул. — Ну вот и все, – почти пропел он, приближаясь ко мне. — Ты полностью здорова, за что тебе большое спасибо. Хорошо постаралась, чтобы это тело функционировало как надо... И внезапно, сверху, прямо над их головами, раздался грохот и чьи-то возмущенные восклицания. Хирург замер, и на мгновение его лицо осветилось растерянностью, а затем и яростью. Он вдруг подхватил со стола ленту и заклеил мне рот, даже мешок накинул на голову. А затем пулей метнулся к выходу из подвала. Я прикрыла глаза, молясь небесам, чтобы это оказалась полиция. Сверху слышались чьи-то гневные крики и уже спустя минуту, в подвал кто-то спустился. Я не видела их. Под этим мешком даже дышать стало трудно. Но мне удалось расслышать, что этот топот шагов явно принадлежал не одному человеку. Кто они? Сообщники? Или полиция? Когда один из них подбежал ко мне, я невольно вскрикнула и начала извиваться, тщетно пытаясь освободиться. От темноты вокруг и ужасающей тишины бросало в дрожь. Этот кто-то положил руки мне на плечи, прижав к столу.  — Ну все, не плачь, — низким голосом сказали мне. — Ты в безопасности. Все будет хорошо... Голос был расстерянным и каким-то неловким. Меня бросило в замешательство. С моей головы тут же сняли мешок. И я наконец-то увидела своих спасителей. Первым на глаза попался молодой мужчина, чье лицо было настолько грозным, что мне стало не по себе. Но гнев будто бы направлен не на меня, а на то, что со мной сделали. Он был высоким, мускулистым, словно настоящий боец. Ну или бандит. На полицейского уж точно не смахивал. Загорелый, с черными жесткими волосами и такими же темными глазами - жгучий брюнет. Я перевела взгляд на второго человека. И тут же с удивлением его узнала. Да это же Савио Фальконе, по которому сохла Джемма! Я тут же заметила сходство между ним и человеком напротив. Значит, братья. Так вот они - семья Фальконе! Но какого хрена меня спасают они, а не правоохранительные органы? Хотя... Какая разница? Главное, что моя задница спасена. Я чуть не расплакалась от облегчения. Меня тут же освободили от железных пут и даже дали куртку, чтобы прикрылась. Но нагота - это последнее, что меня заботило. Я просто радовалась, что меня не разобрали на запчасти. Но когда огромный мужик, который меня освободил, приблизился, протягивая руки, то я так агрессивно на него посмотрела, что он растерянно замер. Не, я конечно благодарна и все такое, но ручки лучше держать при себе. Иначе откушу. Сорвав со рта клейкую ленту, я дрожащим голосом спросила, хотя уже знала ответ: — Кто вы? Савио усмехнулся, отвесив шутливый поклон: — Твои новоявленные родственнички. Зови меня дядюшкой Савио, а его, — он пальцем указал на громилу. — Папочкой Римо. Че за хуйня? Это была первая мысль, проскочившая в моей голове. Типо... что? Прежде, чем я опомнилась, этот самый Римо подхватил меня на руки. — Ты замерзла, — сказал он. — Если не согреешься, то точно грохнешься в обморок. Я затихла, глядя на него широко распахнутыми глазами. Что за фигня здесь происходит? Но если они меня выведут от этого гребанного места к моим родным, то я готова быть кем угодно. Хоть их бабушкой, мне плевать. Когда мы поднялись по лестнице и вышли из потайного проема в шкафу, то я заметила тихо сидящего на полу мужчину в черном. Я дернулась в руках Римо, но тут он спокойно обратился к незнакомцу: — Ты что, его вырубил, Нино? И только тогда я заметила на полу, возле ног Нино, скрюченного человека в белом халате. Это что, Хирург? Его так просто одолели? — Думал, ты сам захочешь с ним разобраться, — пожал плечами Нино, поднимаясь на ноги. Он ледяным взглядом пробежался по мне: — Это она? — Да, — коротко ответил Римо. — Тащи его в машину. Савио, ты за рулем. — Мне еще нет восемнадцати, — ехидно проговорил он. — Мне поебать. Мы все вышли из мрачного особняка. Нино даже аккуратно прикрыл за нами дверь. Свободной рукой он тащил за собой Хирурга. Снаружи стояла ночь, глухая и безветренная, будто сама тьма затаила дыхание. На пустой улице поблескивал в свете фонаря чёрный автомобиль. Когда мы подошли ближе, дверь резко распахнулась - и из машины выскочила мама. Она не заметила ни Римо, ни Нино, ни Савио - только меня. Впервые я увидела её такой: заплаканной, измученной, с потухшими глазами и тёмными кругами под ними. Обычно такая гордая, одетая с иголочки... так непривычно было видеть ее такой! Елена прижала меня к себе, не замечая, что я всё ещё в руках Римо и прошептала тихим голосом: — Ты жива… моя маленькая девочка. Она так ласково поцеловала меня в щеки, что я почувствовала резкий прилив тепла. Глаза мамы блестели от нежности и тревоги. А еще - от облегчения. — Мама... Я наконец-то дала волю слезам. Расплакавшись, я вырвалась из рук Римо и кинулась к маме. Она обняла меня и мы вместе сели в машину. Переглянувшись, братья Фальконе тоже запрыгнули на сиденья. Савио, бурча себе под нос, сел за руль. Машина тронулась с места. Елена заботливо гладила меня по голове, шептала, что любит меня. И я постепенно успокоилась, затихла. Заметила, что никто и слова не проронил с тех пор, как мы выехали из дома Хирурга. — Когда проведем тест ДНК? — поинтересовался Нино, расположившийся рядом с Савио на переднем сиденье. — Заткнись, — угрюмо оборвал его Римо. Он ни на кого не смотрел, задумчиво уставившись в окно. Я украдкой взглянула на него, ничего не понимая. Почему они спасли меня? И что это за разговоры про мое родство? Неужели... Это все правда? Я с недоумением взглянула на маму, но та молча покачала головой, не собираясь вводить меня в курс дела. Елена вытерла слезы со своего лица, возвращая самообладание. И повернула голову к Римо, который сидел подле нас на задних сиденьях: — Куда мы едем? — Домой, — коротко ответил Римо. Елена нахмурилась, но не возразила. Как я заметила, мама вообще вела себя очень осторожно, с опаской глядя на моих спасителей. Но я не слишком переживала - рядом ведь мама, значит все будет хорошо. Усталость обрушилась так резко, что не заметила, как потяжелели веки и я отключилась. Все переживания этого дня, стресс и ужасы отошли на второй план, уступив место долгожданному тихому блаженству. /Елена/ Агата буквально отрубилась в машине - усталость, накопившаяся за долгий день, словно обрушилась на неё разом. Ее голова бессильно склонилась к плечу, дыхание стало ровным и глубоким. Когда машина подьехала к особняку Фальконе, Римо осторожно подхватил девочку на руки, будто боялся потревожить сон. Легкая, теплая, она тихо сопела, прижимаясь к его груди. От этой картины, сердце болезненно сжалось в груди Елены. Тишина дома встретила их мягким эхом шагов, а широкие коридоры особняка, залитые приглушённым светом, казались бесконечными. Савио и Нино, прекрасно зная взрывной характер старшего брата, благоразумно молчали. Лишь переглядывались между собой, общаясь мысленно. Дальше они не стали следовать за Римо и Еленой, оставшись в коридоре. В одной из гостевых спален стояла просторная кровать, застеленная свежим бельем цвета слоновой кости. Римо опустил дочь на подушки, поправил выбившуюся прядь и на мгновение задержал взгляд на её лице - спокойном, безмятежном, с чуть приоткрытыми губами. Он открыл ящик прикроватной тумбочки, достал оттуда ножницы. Холодный металлический блеск вспыхнул в полумраке. Елена, стоявшая рядом, резко напряглась. Когда он приблизился к девочке, она шагнула вперед, готовая остановить его, но Римо поднял глаза. Его взгляд - хищный, настороженный - мгновенно остудил её порыв. Мужчина опустился на край кровати и осторожно отделил тонкую прядь шелковистых волос. Лезвия сомкнулись почти беззвучно. Маленький локон упал ему на ладонь. На мгновение Римо задержал дыхание, будто совершил нечто священное, а затем аккуратно отложил ножницы и бережно спрятал прядь. — Пока не выяснится, моя ли она дочь, ни шагу отсюда не сделает, — мрачно произнес Римо. — И что потом? Ты просто запрешь ее, как скот в загоне? — проснулась в Елене материнская защита. — Мой ребенок должен жить в безопасности в кругу родственников. — Я ее мать, и куда лучше тебя знаю, что ей больше всего нужно. — Всю жизнь кривилась на камеры, а теперь материнский инстинкт пробудился? — фыркнул Римо, презрительно глядя на меня. — А у тебя отцовский? — отпарировала Елена, бросив ему вызов. — Ни за что не поверю. Ты только и занимаешься тем, что мучаешь и убиваешь людей. Я очень благодарна тебе за спасение Агаты, но надеюсь, что ты не испортишь ее жизнь. — Осторожнее со словами, актрисулька. Мы еще не выяснили, действительно ли она моя дочь. — Завтра сделаешь тест ДНК и сам все поймешь, — прищурилась Елена. — Так и сделаю. А теперь вали из моего дома. Не люблю посторонних. — Ты говоришь мне уйти и оставить дочь наедине с монстрами? — голос Елены дрогнул, но в нем все еще звучала сталь. Она шагнула вперед, и мягкий свет лампы выхватил из полумрака остроту ее черт, блеск решимости в глазах. Римо поднял взгляд - тяжелый, темный. На миг в нем мелькнула угроза, и он резко выпрямился, словно пружина. Но Елена не отступила. Она стояла прямо, сжала руки в кулаки, будто укоренившись на месте. Между ними натянулась невидимая струна - хрупкая, как стекло, и готовая в любую секунду лопнуть. — Пока в этом доме спят близкие мне люди, — тихо произнес Римо, но каждое слово резало воздух. — Я ни за что не оставлю тут посторонних. Приходи завтра, если хочешь её увидеть. Разговор окончен. — Я её мать! — возразила Елена. Римо застыл. Его челюсть напряглась, пальцы сжались в кулаки. Когда он ответил, голос звучал глухо, опасно: — Мне плевать. Я не доверяю тебе. Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Елена знала, кто перед ней - прирожденный убийца, который не терпит возражений. Удивительно уже то, что она до сих пор жива. Сглотнув невысказанные грубости, Сальвини в последний раз взглянула на дочь, а затем развернулась и вышла прочь из комнаты. В коридоре ее ждал Нино, и когда она прошла мимо, незамедлительно пошел за ней: — Я подвезу тебя домой. — Не нужно, я поеду на такси, — холодно ответила Елена. Не смотря на ее отказ, мужчина все равно довел ее до выхода из дома, услужливо открыв дверь. Боже, да эти люди действительно никому не доверяют! Как будто одна Елена могла им хоть как-то навредить. Презрительно фыркнув, она покинула их особняк. На улице, Елена достала телефон, который был на безвучном все это время. Посмотрела на экран - миллион звонков и гневных сообщений. От брата. От матери. От Уильяма. Все трое наперебой спрашивали, где она. Проигнорировав первых двух, Елена позвонила Уильяму. Тот ответил на звонок почти сразу: — Елена, ты уже все знаешь? — с тревогой спросил Сальвини. В груди тут же потеплело, услышав родной голос. Такой уставший, измученный от переживаний, но все равно близкий сердцу. Елена сглотнула, собираясь с духом, и вполне спокойно ответила: — Я нашла Агату, она в безопасности, — она с прищуром оглядела улицу и продиктовала ему адрес: — Забери меня отсюда. По ту сторону экрана установились пару секунд мертвой тишины. А затем взволнованное: — Сейчас приеду. Елена сбросила трубку, глубоко вздохнув. Уильям наверняка потребует серьезный разговор, к которому она пока еще не готова...