Прощение

      — Не поздоровался и даже не попрощаешься?       Голос Кадана доносится из-за спины, и Азакиэль вздрагивает. Он не ждал, что Кадан придёт к нему в Библиотеку Ариона. Старая обида жива, хочется ответить: "Нам не о чём говорить", — но Азакиэль слишком хорошо знает Кадана. Тот молча развернётся и уйдёт, а Азакиэль останется снова таить в душе все обиды и переживания.       — Хочешь поговорить, Кадан? — Азакиэль по-прежнему стоит спиной. Слышит, как Кадан делает шаг к нему.       — Я должен извиниться, — медленно произносит Кадан.       Азакиэль не выдерживает — оборачивается. Смотрит и знает: у него умоляющий и обиженный взгляд.       А Кадан, как и тогда, — ничего не понимает.       — Тебе не за что извиняться, Кадан. — Азакиэль опускает глаза. — Я всё понимаю. Мы все… Я, Нинав, другие лазенисы, наверное, даже Лауриэль, мы были влюблены в тебя. Думаю, не мы одни.       Кадан странно выдыхает, но не отвечает.       — А ты шёл за Избранным, вместе с Избранным. Надеюсь, Лютеран отвечал тебе взаимностью.       Теперь уже Кадан отводит глаза:       — Меня не было рядом позже, когда он умирал от старости.       Азакиэль горько усмехается:       — Что ж, все были у твоих ног, и всех ты покинул. Видишь, мне не на что обижаться.       — Это пустые слова. Ты в них сам не веришь. — Кадан поднимает взгляд, смотрит глаза в глаза.       Азакиэль не отвечает. Конечно, он не верит.       Кадан протягивает к нему руку. На миг замирает, потом всё же кладёт на плечо. Азакиэль накрывает его ладонь своей. Хочет сбросить, но не находит в себе сил. Он бы много дал, чтобы этот разговор произошёл сотни лет назад. Тогда, когда ему было ужасно горько, когда он чувствовал себя покинутым всеми. И тем горше было, что он понимал: вновь его переживания запретны и некому рассказать.       — Зачем тебе моё прощение?       — Я хочу использовать шанс начать заново.       — Ничего не поменяется. Ты точно также уйдешь из Эльгасии за Избранным. Просто теперь это другой человек.       Азакиэль думает, что Кадану просто не с кем провести ночь.       — Дело не в этом. — Кадан, кажется, угадывает его мысли. — Я могу уйти прямо сейчас. Просто я буду знать, что есть, к кому вернуться.       Азакиэль молчит. Кадан убирает руку. Он расценивает молчание как отказ.       — Останься. — Азакиэль отстёгивает цепочки, и его плащ падает к их ногам. — Даже если причина не в этом, я не хочу снова переживать свои чувства один.       Протягивает руки, прижимает Кадана к себе, утыкаясь лицом в его плечо. Кадан обнимает его за плечи, касается осторожно, чтобы не повредить крылья:       — Я виноват.       Азакиэль целует его в щеку, потом в губы:       — Уже не изменить прошлое. Можно лишь предотвратить будущее.       Одеяние Кадана, вещь за вещью, падает рядом с плащом Азакиэля.       Даже если это единственная ночь, Азакиэль хочет забрать её всю до последнего мига — за все ночи вдвоём, которых у них не было.