Полночное шоссе

      Ари разбежался и проехался по блестящему мокрому кафелю таким подкатом, что национальная сборная по футболу позавидовала бы.       — Эй, осторожнее! — крикнул уборщик, размахивая шваброй, но Ари не слышал, огромными глазами глядя на высокий-высокий потолок.       «Мать моя дядя Бафомет, я никогда в жизни такого не видел! Оно… Оно… Оно как во сне! Когда тебе очень тревожно и ходишь по кругу, но не по кругу, в огромном стеклянно-кафельном синем магазине, только он не синий!»       Восторг, который бурлил в белобрысой голове, было сложно передать какими-либо сравнениями, но самому Ари, стоило только увидеть через огромное окно взлётную полосу, казалось, что он огромный точь-в-точь как турбина грузового самолёта, неспешно проезжающего мимо в сторону мигающих огоньков по краю асфальта.       «И как он такой большой катится на таких маленьких колёсиках?.. Чёрт, как же здесь классно! Я хочу тут жить! А что будет, если толкнуть Гуннара не под карусель, а в эту турбину?..»       Ари почти задыхался, настолько много воздуха было под высоким сводом потолка зала ожидания. Оглядываясь по сторонам, он ходил туда-сюда вдоль рядов железных скамеек и никак не мог выбрать, куда сесть.       — Мальчик, это пятый терминал?       «Мать твою, тётя, не пугай так!»       — Да! — Ари вскочил с места и страшно выпучил глаза.       — Точно? У меня посадка заканчивается.       «Да что она пристала?!»       — Да!!!       «Терминал? Это от слова «Терминатор»? Не знаю, зачем я сказал да, но цифры на билете сходились с теми, которые были написаны у каких-то странных дверей в стене. Я походил, покрутился у окон вокруг и случайно облизал стекло, пытаясь посмотреть, куда ведёт эта дверь, и чёрт, она вела в никуда! Это точно, совершенно точно был рейс to Hell. Вернее, to Hel. И я, мать его, никогда не перестану про это шутить.»       — Уважаемые пассажиры, начинается посадка на рейс DY1171. Пассажиров просьба пройти к гейту Е14.       На часах было десять минут третьего ночи. Ари удивлённо смотрел по сторонам и не понимал, куда ему идти.       «И что мне делать?! Я пошатался туда-сюда, пытаясь найти хоть где-то цифру 14, но мне это почему-то надоело, как надоедали уроки по математике, и я ещё минут двадцать прыгал по чёрным плиточкам, представляя, что белые — это моя семейка, корчил весёлые рожицы пилотам и случайно зашёл не в тот туалет. Короче, когда ничего не изменилось с проездом мимо окна двух с половиной самолётов, я подошёл к общей куче ожидающих.»       — Извините, а где…       — Пассажиров с посадочными местами от 1А до 34D просьба пройти на посадку, — раздался голос от стойки возле странной двери в никуда. Ари сверился с билетом, позагибал пальцы, посмотрел на табло и обратно на листочек. 17С. Подходит.       «Пора!!! Я уже почти лечу! Прямо сам! Подальше от этих скучных дебилов! Чёрт, я так рад, что сейчас взорвусь! Только нельзя было это показывать, пока меня не ссадили в самый ответственный момент, и я яростно принялся как можно нормальнее себя вести. Короче, сделав вид, что разобрался, что к чему, я гордо встал в очередь на посадку за каким-то китайским дедом.»       У Ари чуть ноги не подкосились, пока ему отрывали билет, и даже внутренний голос на мгновение перестал рассказывать анекдоты про солярку.       — Прости, ты один летишь? — уже почти до конца пройдя по трапу, Ари очень не сразу заметил стюардессу. Она была очень высокая, с очень рыжими очень длинными волосами, в очень красивой форме и очень… Стюардесса. Оценивать людей для Ари было проблемой, а Хеллстейн, судя по всему, не был человеком.       «Вот дерьмо, только бы не завернули, только бы не завернули!»       Ари было яростно закивал, но тут же остановился, сообразив, что это не прибавляет ему солидности.       — Да.       — Проходи, — девушка улыбнулась и указала рукой в проход, — Семнадцатый ряд, твоё место у окна справа.       «Блин, а она милая!»       Ари цокнул языком, смачно подмигнул стюардессе и гордо зашагал вперёд, едва не споткнувшись о складку ковра.       «Хель говорил, что у него иногда бывает настроение пойти клеить цыпочек, но почему-то вместо того, чтобы идти куда-то на тусовку с кем-то знакомиться, он дома слушает музло, а ещё писал, что научит меня, когда мы увидимся. То есть уже утром! Адрес у меня был, деньги на проезд тоже, поэтому это не должно было быть особой проблемой. Как писал Хель, «я не думаю, что это будет проблема для кого-то из нас, мне кажется, мы довольно близки после того, что ты писал мне в письме из конверта с овощной корзиной». Да, я выучил наизусть, что в этом такого?!»       — Здесь сидят твои родители? Я могу поставить сумку?       «Чёрт, надо прикинуться идиотом!»       — Нихт ферштейн! Хабе билетен!       Ари выпучил глаза, шокированно переглянулся с мужчиной и попытался вжаться в окно, как только мог. Раздался звук, кажется, закрывания двери.       «Ну не ссадят же меня прямо в полёте! Чёрт возьми, вот уж когда, а сейчас у меня точно не было дороги назад.»              Ари, уже забыв про подозрительного соседа, достал из рюкзака плеер, перещёлкнул заедающую крышку и включил музыку. Свет в самолёте погасили, но глаза у него горели так, что было видно. Видно, что сейчас Ари взлетит быстрее самолёта.       «…On the one way track and you're not coming back…»       «Да-да, у меня был специальный плейлист для того, чтобы ехать куда-то с Хелем! Или к Хелю. Я тщательно готовился, записывал на него самое классное и часто перед сном представлял, как мы с ним будем тусить где-нибудь в крутом месте, продумывал, про что буду думать, глядя на мир с самой большой в своей жизни высоты, надеялся запомнить каждое мгновение… И, мать его, заснул!»       — …Спасибо, что воспользовались услугами наших авиалиний…       — Эй… Нихт ферштейн, просыпайся.       — Щас, две минуты… — пробубнил Ари на автомате, поворачиваясь на другой бок. Он вполне себе спал и даже видел какой-то сон про макароны и лопату.       «Надо идти в школу с помидорами… Мать твою, и зачем, если на улице всего-то минус три?..»       — Ну дядя Дилан… — Ари ворочался, пытаясь спрятаться себе в кофту, но чья-то большая тёплая рука настойчиво продолжала его трясти.       — За две минуты уже самолёт обратно уедет!       «…Да в минус три ничего не будет, особенно если… ЧТО?!»       — Самолёт?! — Ари резко вскочил и принялся шариться под сиденьями в поисках своего рюкзака, — мы приехали?! Спасибо! Спасибо! — он, не разбирая лица, на радостях стиснул мужчину и побежал к двери.       «Чёрт, чёрт, чёрт, я чуть не продрых свой выход! О да, это точно будет звёздный выход: я подвязываю лохмы банданой (и никому не обязательно знать, что это я просто свистнул платок у мамы), закидываю рюкзак на одно плечо и съезжаю жопой по перилам, а там возле входа в аэропорт чисто случайно оказывается Хель…»       — Извините! — Ари чуть не столкнулся с бородатым дядькой с огромными баулами и тут же едва не задохнулся от идущей от него вони. Зелёные указатели вели его к выходу, и каждый шаг не сбивался бы с ударом сердца, не пялься он на каждую вывеску. Он свободен. Он сам по себе. Он выбрался. Он едет к Хелю.       «"Международный аэропорт Каструп"… Отлично! Осталось только сообразить, как выйти к автобусам или поездами и доехать до Фредерикстада. Немного походив между продуктовыми палатками, я сел на скамейку и принялся изучать карту. Вот он, Фредерикстад! Только почему-то Фредериксберг.»       Ари напрягся и посмотрел на карту. На табло за спиной. На людей вокруг. В коленях леденело.       «Может они ошиблись, пока печатали?.. Я так и эдак считал буквы, но всё равно выходило «Фредериксберг». И почему настолько рядом Копенгаген? И почему отметка показывает, что я в грёбаном Копенгагене? А это что за флаг? Белый крест на красном фоне… Белый крест на красном фоне… ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я В ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ ЗАДНИЦЕ!!!»       Ари с бешеными глазами метался по коридору туда-сюда и дёргал случайных людей.       — Извините, а как доехать до Фредерикстада?       Мужчина махнул на Ари рукой, показывая, что он спешит. Ари метнулся к какой-то парочке с детьми.       — Вы не знаете, как доехать до Фредерикстада отсюда?!       — Простите, я вас не понимаю, — ответили ему на английском.       «Почему они меня не понимают? Да что тут вообще сложного?! Благодаря деде Йорну, Хелю, и, дери его Сатана, Гуннару, который вслух учил свои уроки с краеведческого кружка, я понимал некий среднескандинавский язык и при случае мог сообразить, что общего у кефира и протухшей селёдки, но сейчас не в селёдке было дело. Я стоял в аэропорту посреди чёртовой Дании в паре сотен километров от нужного места и мне было очевидно негде ночевать.»       — Местные деньги, пожалуйста! — подглядев всё за тем же проворным китайцем из предыдущего аэропорта, Ари почти залез головой в окошко обменника и пытался изо всех сил блистать всеми своими знаниями английского со школьных уроков. Оператор покивал ему с каменным лицом и выдал горсть непонятных кружочков с дыркой. Большее количество бумажек, чем китаец, Ари менять не решил — вдруг обманут? — зато принялся по всем карманам искать шнурки, чтобы нанизывать на них монетки. Не выходя пока на всякий случай из аэропорта, думая, что он ещё подчиняется юрисдикции его места прописки, Ари вдруг приметил телефонную будку.       — Эй, Уилл, привет, — Ари оперся спиной на стенку телефонной будки и принялся деловито накручивать провод на палец.       — Добрый день… — Уилльям, кажется, ничего не понял, — а вы..?       — Это я, твой брат, ну! — Ари топнул ногой, очень злясь на то, что недогадливый братец испортил момент.       — Ари?.. — повисла пауза. Настолько длинная и неловкая, что Ари уже было собрался вешать трубку, — Ты… Ты не говорил мне, что домой пойдёшь. Я ходил к тебе, Хилдер сказала, что ты со вчера не объявлялся!       — Слушай сюда под покровом страшной тайны, — Ари встряхнул волосами и принялся деловито чавкать жвачкой, — Хилдер тебе не соврала, потому что я у неё и не появлялся. И не появлюсь, всё — чао какао, кофе и компот. Я не дома, я в Копенгагене. У меня тут новая жизнь, все дела, шуры-муры…       — Какие к чёрту шуры-муры?! — закричал Уилл, — Ари! Хватит прикалываться, мне хватило щенков в кладовке!       Ари хотел припомнить предательство и язвительно напомнить Уиллу его неудачную перемену в характере и интересах, но внезапно трубку взял дядя Дилан.       — Ари, пожалуйста, послушай меня: эти шутки никуда не годятся, и…       Не дослушав степенную речь дяди, Ари начал кричать в трубку:       — Я вас видеть всех больше не желаю, чтоб вас там китом раздавило, сами жрите свою тупую пресную картошку и ходите на тупые слащавые праздники, а мне и одному весело! Досвидос, овощи!       «Ну и нахрена я это сделал?! Клянусь Сатаной, я просто собирался спросить у Уилла, нет ли у него знакомых в Копенгагене, но это всё как-то само выскочило, как я вспомнил про письма! Да уж, дела были плохи, и с учётом этого я, забыв про китайца, обменял ещё денег, вышел наружу и отправился на автобусную остановку.»       — Это что получается, — понимая, что его никто не понимает, Ари заговорил вслух, — это я свободен? — только спустившись со ступенек, он подпрыгнул, ловя на себе удивлённые взгляды таксистов. Проклиная всё на свете и чёртову слепую тётку в кассе в первую очередь, Ари, не покупая билет, храбро шагнул в автобус, на котором было написано злосчастное «Фредериксберг».       «Итак, я сидел на самом заднем сиденье, обнимаясь с рюкзаком, искал и не находил контролёра и очень, очень много думал о том, что со мной случилось. И чёрт, мне не думалось ничего! Подумать только: эта срань могла бы стать сюжетом фильма, книги, а может даже целой видеоигры, но чёрт, оно вообще не вызывало у меня удивления или восторга! Да я был больше заинтригован, когда у Элиса Купера выходил восемнадцатый альбом; где какой-то альбом и где то, что я заблудился в другой стране без денег, документов и родственников?! Мне даже в окно не смотрелось, как же отвратно и скучно выглядел этот херов Копенгаген! Пыльный недоделанный музей с парочкой сельмагов! Короче говоря, у меня ничего не получалось. Но главное… Меня тут никто не может достать!!!»       Автобус скрипнул тормозами, открыл двери, и оттуда потянуло сырой снежной крошкой.       «Я доехал до случайной станции и вышел. «Ратушная площадь» — звучало очень солидно, особенно с учётом того, что мне требовалось такое солидное заведение как отель. Отеля, правда, нигде не наблюдалось, только какая-то по-шведски скучная бургерная и пара магазинов, не то хозтовары, не то мебельный. Вернувшись непосредственно на площадь и показав язык какой-то непонятной статуе, я перешёл дорогу и до меня внезапно донеслись чьи-то крики. Я подумал было, что кого-то сбил автобус, но уже в следующий момент понял, что это были… Настоящие. Американские. Горки!!!»       — Здравствуйте, двадцать билетов на самые страшные горки, пожалуйста! — Ари едва не лопнул от нетерпения за те пять минут, что стоял в очереди в кассу, то и дело пытаясь перепрыгнуть через мужчину с коляской и тремя детьми.       «Да какого хрена он тут стоит?! У него одна лежачая гусеница и две полуходячих, что он тут с ними будет делать, использовать вместо мяча для рэгби?! Я не то, чтобы знал, что такое рэгби, кроме того, что там швыряются резиновой дыней, и вообще как-то плевать было на этого дядьку, а ещё мой шлюхопапаша выкусил, потому что я пришёл в парк развлечений без него, не унижаясь и не терпя его мелких уродцев!..»       …Ари почти закричал, когда вагонетка в десятый раз рухнула вниз по рельсам, а затем снова понеслась вверх и круто повернула, въезжая внутрь деревянной горы. С улицы в лицо бил мелкий снег, где-то позади кричали пацаны постарше и сердце схватывало так, что Ари начинал подумывать, что он умер. Он катался и катался, пока хватало билетов, и жадно глотал адреналин вместе со снежной крошкой. Глотал так много адреналина, что на пятнадцатый раз ему уже было нехорошо.       «Короче, я взял волю в кулак и откатал все билеты. Твою мать, как же меня тошнило! А пока я шатался вокруг памятника весь зелёный, оказывается наступил очень глубокий вечер. Не было ещё семи часов, но вечер был уже настолько глубокий, что меня сослепу чуть не сбил велосипедист. Эй, я тоже хочу! Этот двухколёсный хрен так испортил мне настроение, что я завалился в первый попавшийся… Бар? Ресторан? Кафе? Короче, я взял жареную картошку, спрятался как можно дальше и… Чёрт, так если меня никто не понимает, значит я могу говорить любую херню вслух!!!»       — Я ненавижу школу. Школа — полное днище! И шлемы днище, они для трусов и лохов, — Ари закусил вкус победы картошкой, — а эту жареную картошку я официально провозглашаю вкусом свободы! А ещё слушайте все: моя мачеха не моет руки после туалета и читает порно журналы! А ещё она страшная как китайские яблоки и воняет!       «Я понятия не имел, как выглядят китайские яблоки и почему именно они, но получалось очень смешно.»       — А мой младший брат подлизывается к учителям и наверняка буквально лижет им ботинки! — скандировал Ари на весь бар, размахивая руками, — И до сих пор боится темноты! Он на самом деле тупой и у него, как у всей моей тупой семейки, нет чести! А мой другой брат, Дэнни, он…       — Надо же! Вот это рыбка мне на Сьоманадагурин попалась! — тихий фоновый галдёж в баре разбился звонким задорным вскриком какой-то щупленькой старушки с рюкзачком.       Ари аж подскочил, услышав родную речь.       — Здравствуйте!!!       «Чёрт, зачем я ответил?! Ещё и прямо на неё уставился! Надо было сделать вид, что это не я! Вдруг эти датчане такая размазня, что у них в полиции в опергруппе одни бабули работают?!»       Старушка подошла к барной стойке, взяла себе огромный стакан пива и плюхнулась рядом с Ари.       — Здравствуй-здравствуй! Тебя как зовут, душечка?       «Я очень хотел спросить, как её зовут и почему она ко мне подсела, но вырвалось совсем другое.»       — Ари. А сколько вам лет?       — Юноша! Вам известно, что некрасиво спрашивать у леди о её годах?       Ари захлопал глазами. Старушка держала неловкую паузу, прежде чем громко и с выражением прихлебнула пива.       — Семьдесят восемь. А тебе хоть четырнадцать-то есть?       Ари готов был смертельно обидеться.       — Есть! Мне уже почти пить можно!       — Ну вот сейчас и выпьешь авансом, а в день рождения просто бабушку вспомнишь и считай отметил, — старушка лихо перегнулась через стол и махнула рукой официанту, — Красавец, налей ещё стаканчик!       — Ух ты! — Ари уставился на огромный стакан с пивом, — Это мне? Спасибо!       «Мать моя дядя Бафомен, я до этого никогда не пил! Думал, будет как газировка, но это вообще другое, как всасывать бархатную тряпку, но она ещё и горькая и воняет прокисшим хлебом! Я, превозмогая себя, допил, и, стоило мне перевести взгляд куда-то кроме стола, понял, что такое «нажраться». А мне нравится! Снова как на горках, ещё и весело и хочется болтать! Я теперь понимаю, почему тётя Агнеса всё время квасит!»       — Душечка, а откуда ты тут? — поинтересовалась старушка.       Ари обернулся по сторонам.       — А вы меня в полицию не сдадите?       — А чегой-то ты такого натворил? — старушка вскинула седые брови.       «Чёрт, чёрт, чёрт, я не успевал ничего придумать! Вообще ничего! Что ж, впрочем, я не знал местных законов, но вряд ли у этих вот самых датчан с их этими вот сказками про русалочек и спички существовала статья за рассказывание выдуманных историй. Хель всегда мне говорил не бояться говорить самую невероятную правду, потому что её легко свести в шутку.»       — Я никого не убил и ничего не крал! Честно! — Ари с важным видом сделал ещё глоток для храбрости. Горькое и желудок жжет до тошноты, — Я из дома сбежал. Меня там все достали. Я у них на словах самый любимый, а сами относятся как к игрушке! Вообще я ехал в гости к своему лучшему другу, но ошибся адресом.       — Ай-ай-ай! — покачала головой старушка, — Ну как же так с тобой… А что за друг-то? В одном классе учились?       — Нет, я его ни разу не видел.       — Ну ничего! Увидитесь ещё. Я вон со своими друзьями только пару лет назад увиделась!       — Но вы же уже так много живёте! — удивился Ари.       — Нет, душечка, я начала жить только тогда, когда все мои родичи перемёрли! — старушка мило засмеялась и махнула тоненькой ладонью.       «…И тут я понял, что эта бабуля — лучший человек на свете! Меня никто не понимает, а она понимает! Я ей рассказал про свой филиал ада, она мне — про свой, рассказала какие у неё были строгие родители и муж, и как она начала жить, когда они все умерли, и сказала, что я молодец и самый храбрый, что не стал дожидаться их смерти и убежал! Короче, когда она уже собиралась уходить, я решил сделать одну очень, очень важную вещь.»       Ари мялся, шаркая ногой и не зная, куда деть взгляд.       — А можно я буду звать вас «бабушка Форд»?       Старушка умилённо улыбнулась и захихикала, прижимая к груди пустой стакан.       — Конечно, душечка! — она потрепала Ари по голове пухлой ладонью и прищурилась, — как тебе хочется.       «Чёрт, ещё немного, и я заплакал бы! Да в присутствии такой бабушки даже думать слово «чёрт» было стыдно! Бабушка Форд была самой классной бабушкой на свете, наверняка такой классной, какая могла завещать мне зомби-тачку! А ещё я получил свою малюсенькую садовую лопаточку для цветочного горшка, а в десять вечера она велела мне подойти к памятнику на площади, чтобы поговорить со мной после тайного собрания пенсионеров. Вот там-то меня точно не положат на обеденный стол, и я буду единственным не-пенсионером в их клубе! Короче, скоротав остаток дня в баре, я с окосевшими глазами и диким желанием завалиться прямо на скамейку пришёл ровно в десять в назначенное место.»       Не выдержав ждать лишние три минуты, Ари сел на широкий парапет, обрамляющий клумбу, и начал копать маленькой лопаточкой маленькую могилку прямо под фонарём.       — А вот это я… — он нашёл в листьях пластиковой гортензии какую-то палку и положил в свежевырытую лунку, у которой, как на настоящем кладбище, стояло надгробие из плоского камешка, — а вот это… — Ари достал из кармана минифигурку лего, ту самую с нарисованной кожанкой, — Хель!       — Душечка, во что ты играешь? — стоило было Ари задуматься и заиграться, как за его спиной бесшумно появилась бабушка Форд, — В свадьбу?       — Нет!!!       «Чёрт, я бы сказал, что испугался от неожиданности, но оскорбился я намного больше.»       — Я играю в обратные похороны!       «Ну вот, зачем я это сморозил?! Она точно будет читать мне нотации, как вся моя семейка! И каково же было моё удивление, когда она… НЕ СТАЛА ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!!»       — Ой, я думала у мальчика с камушком свадебка… Так даже лучше! А кто у них будет смотритель кладбища?       Ари смущённо улыбнулся и указал на старушку. Та захихикала и потрепала мальчика по голове.       — Вот что, душечка… — Бабушка Форд села рядом, взяла с клумбы фигурку и положила Ари в карман куртки, — забудешь — плакать будешь! А ещё… — она тихо засмеялась, будто сама себе рассказала шутку, — Мы с тайным собранием пенсионеров постановили, что правильным будет, если ты немного поживёшь у меня, пока твои проблемы не решатся.       «Это было круче, чем в кино! Мало того, что я адски хотел жрать и мне было негде ночевать, кроме скамейки и того самого бара, так ещё и она не была как все скучные взрослые и не пыталась меня отчитывать, я точно умер! Бабушка Форд отвела меня к себе домой, накормила вертикальными пончиками с мороженным и уложила спать на ароматную зомби-раскладушку (она доставалась из шкафа, как выдвижной гроб!) и я настолько не верил своему счастью, что всё ещё не понимал до конца, что со мной происходит. Чёрт, даже если бы бабушка Форд оказалась сумасшедшей пожирательницей детей, я не был бы против! Короче, я как нормальный внучок нормальной бабушки проснулся ни свет ни заря и решил отправиться… В школу.»       Ровно в восемь утра Ари стоял на пороге самой большой школы в городе и пытался вчитаться в странные буквы, что-то повествующие о важности и древней истории этого места.       «Нет, ну а что? Не каждый день выпадет шанс прогуливать уроки в своей школе в чужой школе! Нихрена нельзя понять о городе, бегая как дебил с фотиком возле достопримечательностей, надо смотреть на настоящую жизнь настоящих жителей. Короче, меня беспрепятственно пропустили, я пошатался по школе и всё изучил, пока шёл первый урок. Четыре этажа? Бассейн? Автомат с соком? А мне тут нравится! Однозначно надо задержаться подольше. Впрочем, был у меня один план, и самым главным в нём было выбрать правильную жертву. Из козырей у меня были слишком яркая для этого места одежда и искренне хреновое знание датского.»       — Эй, как тебя зовут? — спросил Ари на английском у какого-то высокого смуглого мальчика с огромной пышной шевелюрой.       — Меня зовут Джумаан. А тебя?       «Обойдётся.»       — Ты откуда?       — Я с Филиппин. Мои родители — дипломаты.       «Чёрт, я никогда не мог подумать, что диалогами из учебника английского можно пользоваться в реальной жизни! Может он ещё расскажет занимательный факт, что Лондон из зэ кэпитал оф Грэйт Британ?»       — Тебе нравится учиться?       — Нет. Я учился много где неподалёку, и везде скучно и нет нормальных девчонок. Сегодня мой первый день, а я уже прогулял один урок.       «Так я и думал, у такого в голове могут быть только девки и дурь! Ещё и как повезло: его тут никто ещё не знает.»       — Я могу учиться за тебя, пока ты будешь кататься по парку и есть сосиски в тесте. Круто, не так ли?       — Правда?! — и без того огромные глаза пацана грозились вывалиться из орбит. Ари довольно заулыбался. Рыба попалась на крючок.       — Правда, — Ари скрестил руки на груди и деловито закивал, — И у тебя даже будут появляться галочки о присутствии в журнале. Давай меняться, — Ари порылся в кармане и достал оттуда пачку жвачки, — я тебе эту жвачку, а ты неделю не будешь сюда ходить и родителям не скажешь.       «Вот так я и попал в новую школу, и прямо сейчас мог заявиться на второй урок к своему новому классу. Копчёный придурок продал мне своё место в классе за пачку жвачки, ха!»       Джумаан радостный ускакал в сторону выхода, а Ари отправился искать расписание уроков.       «Ещё один день в этой дерьмовой дыре» — сказал себе я, романтично перехватывая рюкзак и делая вид, что я в сериале. Осталось только придумать название и выбрать, что будет саундтреком. Впрочем, нормально выбрать саундтрек мне не дали.»       — Эй, чувак, куда ты идёшь?       Пока Ари шатался по коридору, ожидая конца урока и заодно высматривая учителей и места, где можно было бы от них спрятаться, к нему подошли трое ребят в спортивной форме.       — Я вас не понимаю.       «Конечно, я примерно их понимал, но мой образ должен был быть доведён до совершенства!»       — Я говорю, куда ты идёшь?       — На физику, — бодро ответил Ари, минуту назад углядев, где был урок у теперь его класса.       — На физику? — тот, кто, судя по наличию бороды, был старшим, вышел вперёд, — ты что, ботаник?       — Чего? Я ненавижу школу.       — Тогда почему не прогуляешь, ботаник? Тебе это не кажется странным?       — Я самый нахер странный пацан на свете. Вопросы будут?       Ребята громко и противно засмеялись, напирая на Ари, явно пытаясь запугать.       — Будут. Почему ты выглядишь как девчонка?       — Это кто тут девчонка?! — Ари закатал рукав и указал на грубый шрам от пореза на плече, — девчонки визжат, когда уколят пальчик, ни одна не сделала бы так!       — И что ты нам сделаешь, тоже порежешь?       «Конечно, я соврал, ничего я себя не резал, просто упал на вазу (плюс был один: это была любимая ваза Хелены), но я читал в исторической энциклопедии, что какие-то воины сами себе наносили боевые шрамы, чтобы их больше боялись. И чёрт возьми, как же удачно я прихватил с собой столовый ножик из бара!»       — Да, я отрежу вам нахер головы!!!       Ари скосил глаза, выхватил нож, зарычал как зомби, и хулиганы бросились врассыпную.       «Ловко я их конечно за пояс заткнул! Правда они ещё не пуганные, со мной восемь лет, как мои, не проучились. Но я, мать его, был уверен, что пугать мне их даже не придётся! Одним словом, я первый раз пришёл в новую школу, а ощущение уже было, что в тысячный раз в свою. Я без приключений вошёл в свой класс, сделал самое тупое выражение лица (почти тупее, чем у Дэни!), меня всем представили и посадили с каким-то кудлатым парнем. Я жестом попросил у него лист и карандаш и даже делал первые 4 минуты вид, что записываю уроки, но уже скоро принялся за комикс. Я давно ничего не рисовал Хелю! На этот раз будет зомби в самолёте.»       — Эй, что рисуешь? — парень широко улыбнулся, заглядывая новенькому в листок.       — Отстань! Ничего, — Ари повернулся к краю стола, закрывая собой рисунок.       Мальчик пожал плечами и продолжил слушать что-то про какие-то катушки.       «Да что это за физика, какие катушки?! Либо мой уровень среднескандинавского не позволял это понять, либо это была не физика, а кройка и шитьё. А ещё, кажется, это были старшеклассники. По крайней мере, у моего соседа была бородка и крутая бандана.»       Ари чуть посидел, и, поняв, что сморозил лишнего, неотрывно уставился на соседа. Тот улыбнулся, качнулся на стуле, и постучал пальцами по обложке своей тетради. «Матиас.»       — Можно Матти, — шепнул он, наклоняясь к Ари, — а ты Джумаан, верно?       — Я не Джумаан, я Ари.       «Это что, меня теперь все будут звать именем этого копчёного?! Я не хочу отдавать ему своё самое Ари-йское имя на свете! Мать моя дядя Бафомет, почему я про это не подумал?!»       — Это как?! — Матти так удивился, что заговорил в полный голос, благо кто-то впереди слишком громко шуршал пеналом.       — Это долго объяснять! Я просто слишком самостоятельный.       «Чёрт, я звучал как тупой ребёнок, который хвастается тем, что его отпустили в магазин! Я ещё не знаю этого парня, но уже хочу, чтобы он тусовался со мной и Хелем, а сейчас он возьмёт и решил, что я лошара!!!»       — Окей, после школы, — Матти наклонился ближе. Ари продолжал защищать свой комикс, — Может в кино сходим? У меня там знакомый, придержит там лучшие места! Ты с чем попкорн любишь?       — С черникой!       — С черникой? — Матти озадаченно почесал затылком, — я никогда такой не видел.       Ари захлопал глазами и криво улыбнулся.       — Так я только что это придумал.       — Эй, а ты мне нравишься! — подмигнул Матти.       — Мальчики! — окликнула их учительница. Все притихли, и Ари для приличия тоже. Матти, тем временем, написал на бумажке номер телефона и подсунул Ари под листок, делая руками жест возле уха, мол, позвони мне. На этом моменте урок внезапно подошёл к концу и все вышли.       «Самым отстоем было то, что я потерял Матти! Чёрт, ну почему ко мне за милую душу липла всякая шваль, а единственный прикольный пацан в классе испарился! Я хотел познакомиться с остальными, но убегал от них на каждой перемене, разыскивая его, потому что на следующих двух уроках мы сидели не вместе. Мне надо было срочно спросить у него, на какой фильм мы идём, правда ли, что в стаканах с газировкой в больших кинотеатрах плавают игрушки, и, самое главное, что он про меня думает. Чёрт, а может он тоже считает, как те три тупорылых тюленя, что я выгляжу как девчонка, и вообще слабак?!»       — Матти! — Ари подпрыгнул и махнул рукой, но Матти его не услышал: его отвлекли какие-то два парня и девочка, ждущие его возле школы.       «Мне надо было как-то решать проблему и я её решил. Ну… Хилдер всегда говорила, что это ОЧЕНЬ некрасиво, но я, короче, преследовал его до самого дома. Дома он точно начнёт говорить по телефону и точно обмолвится парой слов про меня, или запишет про меня в дневник, который у него точно есть (я не знаю почему я так решил!), или ещё что-то… Правда, плана, как попасть внутрь у меня не было, потому что дверь подъезда закрылась за Матти и я не успел её поймать. Не зная, что делать, я просто уселся между домом и мусорным баком и принялся ждать, когда Матти вышел. И он скоро вышел! С тремя бутылками пива в руках. Эй, он дразнит меня ещё больше, чем тот велосипедист! Впрочем, раз он ушёл, и в свободной руке у него звенели ключи, значит дома у него никого не было…»       Дождавшись, пока кто-то ещё выйдет, Ари зашёл в подъезд, поднялся на нужный этаж и забрался на самодельную этажерку из ящиков, которые нашёл на общем балконе, и подтянулся на локтях, зацепившись за подоконник. Повертевшись и пару раз случайно ударив кроссовком по стене, он лёг на живот, наполовину просунувшись в открытое окно.       «Так, кажется это была его комната… А, нет, это всего лишь кухня… Но точно его, я прочитал на бумажке в подъезде! Может он прячет под холодильником свой дневник? А что, Хилдер так делала, только мама всё равно нашла и всё прочитала. Нет, Матти конечно раздолбай, но не тупой. И я был не тупой, только криворукий: у меня рука соскользнула и я свалился рыбкой прямо к нему домой!!!»       Полежав минуты две, прикидываясь мёртвым и прислушиваясь, нет ли кого в доме, Ари толкнул дверь, на которой висел дорожный знак «въезд запрещён».       — Что ж… — прошептал Ари, оглядываясь вокруг. Обычная комната, похожая на его собственную, только кровать побольше, магнитофон поновее, в углу стоит скейт и в целом не так густо навалено всякой всячины. И ни одной игрушки! — где же ты прячешь своей секреты?.. — снова представляя себя героем сериала, на этот раз детективного, Ари приподнял виниловую пластинку, лежавшую на кровати. Покрывало слишком громко зашуршало и, чтобы ничего не мешало поиску, Ари подошёл к незакрытой двери и толкнул её. Дверь издала нехороших хруст.       «Вот дерьмо! Кто же знал, что двери аккуратно прислоняют, потому что они захлопываются! Я начал дёргать дверь изо всех сил, но она не поддавалась, только гремела так, что слышно было на соседней улице! А пока соседи не вызвали полицию, я быстренько забрался в шкаф, устроившись на свернутой перине. Моим последним лучиком света оставалась настольная лампа Матти, видная через щель в двери, и надежда на то, что он припрётся пьяным, а я ему на утро что-нибудь наплету про то, как я его героически проводил до дома и ответственно остался рядом, а он этого не помнит, потому что в стельку. Правда, пока что в стельку мне только попали какие-то тупые камушки с мостовой, и ведь я их даже вытащить не мог! Казалось, можно было пересидеть и спокойно улизнуть, через окно, но снизу хлопнула дверь и загалдели какие-то тётки. Чёрт, похоже этот шкаф станет моим гробом!!!»