Полночное шоссе

      Ари набрал в грудь побольше воздуха.       — ПЕ-Е-ЕТЕ-Е-ЕР!!!!!!       В ответ тишина. Наручные часы деды Йорна показывали одиннадцать тридцать семь. Ничего не происходило.       — ПЕ-Е-ЕТЕ-Е-ЕР!!!!!! — заорал Ари ещё громче и тут же разразился скрипучим противным кашлем.       «Вот так я и катаюсь всё утро. Вскочил в восемь, поел кашу из хлопьев (не очень понял, как это, но главное без сюрпризов!) и пошёл звать Петера гулять, потому что был уверен, что он пойдёт. Сначала я думал, что ошибся домом, но спустя несколько минут, как я срывал себе голос, оказалось, что всё было как надо, кроме того факта, что он всё не выходил и не выходил.»       Из окна наконец-то высунулся Петер.       — Что? Чего ты опять кричишь?       — Так ты гулять выйдешь? Пошли к пруду, я там нашёл забубенную корягу! И камней плоских набрал, чтоб кидать!       Петер скучающим взглядом посмотрел на Ари и подпёр тощую щёку ладонью.       — Попозже, окей?       — Ладно!!!       «Да что ж такое…»       Подпрыгивая на самых кончиках ботинок деды Йорна, Ари кое-как залез на велосипед и поехал дальше по скользкой каше.       «Чтоб вы понимали, я зову его гулять каждые двадцать кругов, которые наматываю по деревне, а его «попозже» всё никак не наступает! И ещё ладно, если бы я не выглядел как полный идиот, но из-за того, что мне стали критически малы мои кроссовки, мне пришлось нацепить на десяток носков уродские квадратные лыжи деды Йорна. Я конечно хотел пойти прямо без них, но чёртово горло!»       Колёса скользили, шатун скрипел, а Ари, в очередной раз проезжая мимо одинаковых небольших домиков, начал задумываться о целесообразности своей поездки. На кочке перед лужей его резко подбросило и, получив старым грубым сиденьем по самому больному месту, он всё-таки решил слезть и обойти лужу по траве.       «Кстати, не было у меня тогда никакой температуры, но горло всё ещё болит. Деда Йорн говорит, что всё пройдёт, но я уже почти неделю у него живу и всё ещё соревнуюсь с этим велосипедом кто громче скрипит! А ещё я почти неделю у него живу, и меня даже не сдали родителям! Поначалу я отказался переоборудовать кладовку мне под комнату и спал на матрасе в старом рабочем кабинете деды, чтобы слушать, как звонит телефон и что по нему говорят, но, кажется, всё обошлось и у меня даже была своя конура, которую не надо ни с кем делить. Я свободен!!! …И что?..»       Что было удивительно, на улице никого не было. И не было даже тогда, когда Ари только выезжал, и это ему не показалось только из-за того, что сердце подскакивало без всяких кочек, когда он детальнее начинал продумывать, как проведёт день.       «Если честно, у меня все мысли путались и я не понимал, что было сегодня, что вчера, что неделю назад, а что мне вообще приснилось. Вернее, всё было ещё хуже: я не помнил, что мне сегодня приснилось! Бедная моя башка. У меня было бошечное несварение, что ясно свидетельствовало о начале превращения в зомби. Но как же Хель? Он же знал меня другим, и вообще — он должен полностью наблюдать это процесс. Хель, Хель… А что там с посылкой?.. Проснись, проснись, проснись!!!»       — Чёрт!!! — Ари споткнулся о кочку, у велосипеда свернулся набок руль и в ту же минуту мальчику очень больно прочертило педалью по ноге. Ари остановился и впервые за утро огляделся.       Бледная жухлая трава, кое-где будто странно обледеневшая, грязь, блестевшая на тусклом северном солнце как-то слишком уж ярко… Вдалеке виднелся какой-то сарай, обнесённый длинным белым забором, и оттуда несло чем-то потусторонним. Буквально: это был запах вспаханной земли, перегноя и древесной стружки. Ари был совершенно уверен, что это так, принюхиваясь ещё добрый десяток минут, пока не начал вовсе чуять то, чего нет.       «Сначала мне казалось, что пахнет огромной могилой, потом — что бензином, и казалось бы — ничего удивительно, вдруг здесь где-то трактор, но… Потом появились духи Хилдер, апельсиновое печенье и мокрый тёплый асфальт. Тут вообще было довольно… Жутко. А ещё говорят, что Исландия страшная! Никого нет, какая-то странная грязь — да тут точно где-то вход в параллельный мир, если только конечно я туда уже не провалился, пока спотыкался…»       Ари вытаращил глаза и у него ни с того ни с сего заколотилось сердце, и между позвонков будто засунули ледышки.       «Понятно теперь, почему Петер гулять не пошёл… Это не Петер!!!»       Ари, не отводя глаза от странной постройки вдалеке, замер, слушая, как кто-то тихо ходит вокруг него. Каждый куст. Каждая перекатывающаяся песчинка. Каждый шорох. Здесь кто-то был. Кто-то смотрел. Ари, набравшись храбрости, с дрожью в коленях обернулся.       — Кто тут?!       Над линией горизонта начало странно мигать. У Ари от страха все мышцы разом прихватило. Никто не отвечал.       — Хель… Хель, это ты?       «Где я?! Чёрт возьми, где я?!»       Разбежавшись, Ари в прыжке запрыгнул на велосипед и что было сил погнал в сторону дома.       «Чёрт, я не знаю, что это было! Тут точно какая-то дыра в параллельную реальность, потому что я не знаю, откуда тут запахи, мигания, шаги и вообще… Я проехал тут сто миллионов раз, а обратная дорога выглядела совсем незнакомой! Короче, я гнал изо всех сил не оборачиваясь, больше всего боясь, что сейчас наступит ночь (мне уже такое снилось, а потом меня убили, засунув в горящую бочку!) и я никогда не выберусь, и, что хуже, никогда не попаду к Хелю. И, кстати, в жопу этого Петера!!!»       — Деда! Деда!!! — бросив велосипед прямо перед домом, Ари влетел в дом, споткнулся о собственный ботинок и рухнул лицом на очень колючий ковёр, — Деда!!!       Ари закашлялся и за этим не услышал, как к нему подошёл его дед с выражением полного недоумения на лице.       — Что стряслось? Волки гонятся?       «Волки? Какие нахрен волки?!»       — Это ты?! — Ари кое-как встал обратно на ноги и схватил старика за плечи.       — Что значит «я»?       «Голос вроде похож, лицо тоже (по крайней мере борода на месте!), глаза… Глаза странно блестят, но это я к этому свету не привык… Чёрт, у меня мозги ватные, я ничего не понимаю!»       — А вдруг… Я просто подумал…       «Чёрт, конечно все на такое говорят, что это бред, но надо же как-то проверить!»       — Я нашёл дыру в другую реальность, оттуда что-то лезет, ходит за мной и светится, я подумал, что это Хель, но это не Хель, хотя мы обещали встретиться… Но мы точно не могли встретиться здесь, а ещё там был очень страшный сарай, который так далеко, что почти не видно, но пахнет огромной могилой, и трава мигает как на телеке в грозу, а ещё дорога обратно выглядит не так, как дорога туда, а тот мальчик, который меня проводил до тебя, не просто так не пошёл гулять, а потому что он иллюзия, и мне надо знать, ты на месте или тоже провалился!       Ари хлопал глазами. Деда Йорн не знал, что сказать. Оба напряжённо молчали.       — Кто такая Хель? — спросил деда Йорн.       — Да это… Да я… Да она… В смысле он…       «Я клялся сиськами Бафомета не наступать на те же грабли, но оно опять!..»       — Ладно. Слушай, по-моему ты головой перегрелся со своими страшилками, — деда Йорн вздохнул и махнул на внука рукой, кажется, уже ничему не удивляясь, — Мне надо кое-кому позвонить, а ты… Надевай чистое и жди в коридоре.       «Это зачем? Это ещё почему?! Я нихрена не понимал, какой у деды Йорна (или у его двойника?) был тон, и не знал, радоваться мне, что меня ведут гулять, или пытаться разыгрывать самоубийство, потому что он решил посылкой отправить меня домой. Короче, пытаясь сохранять спокойствие, я в качестве абстрактного протеста надел самый скучный свитер и уселся прямо на пороге открытой входной двери. Дело было… Плохо?»       Ари, держась робко за плечом деды Йорна, миновал открытую дверь и оказался в маленьком коридорчике, выстланном еловым лапником.       — Деда, а зачем здесь эти ветки?       — Потом всё объясню, пошли, уже сейчас начнётся!       — Но… Но я даже не понимаю, что именно! — вокруг было тепло, светили свечи и приятно пахло, а в просторной комнате за приоткрытыми внутренними дверьми стояли рядком аккуратные деревянные лавочки.       — Ари, не дури, ты что, церквей никогда не видел?       «Если быть честным, я правда никогда не видел церкви, потому что вся моя семейка явно жила не по заповедям божьим, а каяться в блуде при всём своём выводке выблядков было тупо даже для моего папаши. Кто-то в классе жаловался, что их туда таскают, а им там не нравится, а мне… Да кто я такой, чтобы следовать за стадом? Церковь — это отличное место для тусовки!»       — Сиди тихо, слушай музыку и постарайся отвлечься от своих страшилок, ладно? — деда Йорн и Ари сели на одну из деревянных скамеек. Людей вокруг было немного, но все выглядели спокойными и даже, можно было сказать, радостными, что совершенно не вязалось с размышлениями о Страшном Суде и прочих гнетущих образах из христианского учения, подброшенными мальчику, внезапно, школьной библиотекой. Происходило что-то странное, и Ари окончательно оказался в тупике, когда вместо чего-то страшного и похожего на урок истории просто заиграла приятная органная музыка.       «Эй, а тут и правда отличное место для тусовок! Если сыграть это на электрогитаре, выйдет отпадное рубилово! Я в какой-то момент подумал, что раз книга «религиоведение» стояла рядом с учебниками истории для старших классов, значит всех сейчас тут будут ругать и заставлять говорить при всех с позором, как они будут исправлять своё плохое поведение, но нет! А ещё тут будто всё ещё было Рождество. Что ещё классного случится, раз уж дыра в никуда заросла? Впрочем, даже если это уже была версия, отличная от моей привычной реальности, я был не против в ней остаться.»       Пока звучала музыка, Ари, немного успокоившись, принялся рассматривать людей вокруг, и вдруг приметил, что у одного парнишки, сидевшего чуть боком к проходу, из-под наполовину расстёгнутой куртки было видно на футболке… Кусок пентаграммы?       — Что?! — пискнул Ари прямо вслух и тут же закрыл себе рот рукой, пытаясь не лопнуть от восторга. Ему срочно, очень срочно надо было поговорить с этим парнишкой, но служба уже началась.       «Вот это удача! Вот это, мать его, удача! Он наверное слушает самое крутое музло, и даст мне послушать все свои кассеты, если мы подружимся! А ещё я не видел ни в одном журнале такую футболку (и не важно, что я увидел только краешки рисунка, я эксперт или как?), значит он из какого-нибудь тайного общества дьяволопоклонников, и это их особая символика, которую выдают только тем членам ордена, кто убил не меньше трёх человек. Но тогда что он делает ЗДЕСЬ? А, какая разница! Я же пришёл.»       — Эй… — шепнул Ари, но тут же отвлёкся на музыку, а когда повернулся — парень уже сидел спиной, — эй… У тебя…       Понимая, что не докричится, Ари решил не договаривать, но вытаращил глаза, боясь упустить незнакомца.       «Так, вот сейчас оно всё отыграет — и я пулей к нему знакомиться, и мне плевать, что скажет деда Йорн, потому что я уже знаю, что он хочет сказать мне гадость только из-за того, что я пялюсь на какого-то случайного человека даже не факт, что моих лет. Вот он точно что-то знает о параллельной реальности, или…»       Незнакомец вздохнул и принялся незаметно качать ногой, попутно с каким-то странным беспокойством оглядывая зал. Ари смотрел не моргая.       «Как я сразу не догадался! Он наверняка и вызвал эту аномалию каким-то тёмным ритуалом, и может… Может моё первое предположение было верным, и со мной правда пытался связаться Хель! Хель говорил мне, что они с каким-то Кристером ходили к кому-то в подвал и там приносили в жертву мышей, прося Сатану коснуться их уст, вдохнуть в их лёгкие ветер тёмной ярости и разжечь в их сердцах неугасающее пламя, или что-то такое… Читать про какого-то Кристера мне было совсем не интернетно, и вообще это звучало как странный мистический засос, но они же не Хилдер, значит всё в порядке! Короче, я уже все глаза проглядел, лишь бы тот пацан не исчез! Мне надо, чертовски надо спросить, что случилось!!!»       — Ари, хватит ёрзать.       — Ну деда!       — Тихо. Человек старается, играет, слушай спокойно.       Ари глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Вернее, только тот, который был ближе к дедушке, потому что вторым он продолжал следить за незнакомцем с возможно пентаграммой.       «Музыка из потенциального рубилова превратилась в нестрашную колыбельную, а я отчего-то вспомнил, как читал про то, как спят одним глазом дельфины, ну и… В общем… Короче, я так перенервничал с параллельной реальностью, что принял свою судьбу и захрапел.»       — Здравствуй, Йорн! — к дедушке Йорну подошёл миловидный лысый священник в очках. Тот пожал ему руку и улыбнулся, — Храни тебя Господь. Как ты?       — Ко мне наконец-то приехал внук.       Ари подскочил и протёр глаза.       — Здравствуйте!!!       «Кто это?.. И я опять не помню, что мне снилось. А та скамейка… Нет!!! тот пацан уже ушёл! И где мне его искать? Вот же срань!»       — Гуннар?       Мужчина явно не желал ничего плохого и, как только увидел, какой яростью перекосило лицо внука его приятеля, удивлённо отшатнулся.       «Чёрт, чёрт, чёрт, ладно, я проснулся и готов был просто взорваться! Я щас лопну ко всем херам!!! Я на другом конце континента, а эти ничтожества всё равно успевают вылезти и достать меня, показывая, насколько они лучше меня! Да я бы их… Да я бы!..»       — Я не… — начал было Ари с перекошенным от злости лицом, но деда Йорн дёрнул его за рукав.       — Цыц!       «Чёрт, а ведь и правда придётся молчать. А то вдруг он привёл меня сюда только для того, чтобы я единственный раз посмотрел на какое-то культурное заведение для общего развития, прежде чем окажусь заперт в пожизненном рабстве у своей семейки?»       — Я не могу говорить, простите.       «А что? Надо же было как-то отмазаться, вот я и сделал самую скорбную и больную рожу, которую только мог, но все было только хуже: этому дядьке будто бы было не плевать!»       — Что тревожит тебя, сын мой?       — Да горло у него болит, — фыркнул деда Йорн, — я ему скормил уже всё варенье — ничего не помогает.       — Горло… Ну-ка посмотрим. Встань, пожалуйста, — мягко попросил священник. Ари с недоверием встал напротив, — Открой рот и высунь язык, — священник чуть запрокинул голову мальчика и прощупал лимфоузлы.       — А-а-а! — Ари, ко всему прочему, зачем-то выпучил глаза.       — Ты и правда не болеешь. У тебя просто ломается голос, не пугайся, — он дружелюбно улыбнулся и похлопал Ари по плечу, — Ты становишься старше. Настоящим мужчиной!       «Что? Старше?! Нет-нет-нет, когда такое говорит кто-то, кроме Хеля, это значит, что становлюсь скучным взрослым, у меня скоро мозг закостенеет и я начну носить галстук по собственной воле!!! Подождите, а ведь именно это и случилось с Уиллом… Мне крышка!!!»       — А это можно как-то… Остановить? — Ари крутил головой и то и дело пытался куда-то подорваться, — Может у вас есть леденцы от кашля, или… Или я выпью наркоз!       Деда Йорн и священник почему-то засмеялись. Ари, же, казалось, сейчас потеряет сознание.       — Боюсь, что нет, это естественно. Вырастать и становиться мужчинами и женщинами заложено во всех божьих детях.       — Но посмотри, сколько у тебя будет преимуществ: тебя будут пускать со взрослыми в бары, ты найдёшь себе девочку, перестанешь быть таким дерганным, образумишься, у тебя не будут потеть руки…       «Бр-р-р-р, какая мерзость! Мать моя дядя Бафомет, я сейчас провалюсь в Австралию, настолько мне было стыдно! Чёрт, ощущение было такое, будто мне залезли в штаны и начали смеяться над тем, что там нашли!»       — Нет!!! — попытался вскрикнуть Ари, но тут же закашлялся, когда по горлу резануло кривой съехавшей нотой.       — В этом нет ничего страшного или стыдного. Просто постарайся не кричать и не простужаться.       — Почему же нет… Я не хочу! Я! Не! Хочу!       Ари охватила такая паника, что деде Йорну пришлось взять его за руку и крепко держать.       — Ари, послушай, я не знаю, что тебе говорили и не говорили дома на счёт твоего развития, но не происходит ничего противоестественного.       — Твой дедушка прав, — покивал священник, — Господь любит тебя любым, младенец ты или старик. Не вешай нос! Обычно мальчишки этому только радуются. Ты сможешь хвастаться перед друзьями, какой ты взрослый и сильный. Главное не хвастаться… — он замялся, подбирая слова, — более интимными изменениями, тебя не поймут.       «Мать твою, я сейчас тут всё разнесу, если не выйду сейчас же! Мне никогда в жизни не было так противно! И они всё не затыкались и не затыкались!»       — Деда Йорн, а когда мы пойдём домой?       — Ещё не время, — деда Йорн строго нахмурился, - И вообще, Ари, веди себя прилично! Займись чем-нибудь.       «Веди себя прилично, веди себя прилично… Тьфу, от меня в жизни кому-то что-то надо, кроме того, чтобы я делал вид, что уже умер, но по какой-то причине продолжаю ходить? Впрочем, ссориться с дедой Йорном было опасно, поэтому надо было просто где-то спрятаться и переждать… А ещё найти того пацана с пентаграммой!»       — Да, там за дверью налево библиотека, — Ари едва не подпрыгнул, когда позади него вырос ещё один священник, на священника, как на взгляд Ари, слишком не похожий: у него были длинные волосы и слишком молодое лицо. Кажется, это он играл на органе.       «Твою мать, а это ещё кто, ангел собственной персоной? Тут людей сильно меньше, чем в аэропорту, но у меня сейчас башка треснет обращать на каждого внимание!»       — Там много интересных книг, и не только про религию. Мы организовали тут что-то вроде общественного центра…       «Общественного центра? Да я… Да я… Да я щас как тут всё децентрирую!!!»       «Амазонская клепсина — самая большая пиявка в мире, — с трудом прочитал Ари, открыв в случайном месте журнал Дискавери, — взрослые особи могут достигать в длину до полуметра и обитают в Южной Америке. Амазонские клепсины ведут скрытный образ жизни, прячась в грунте и поджидая свою жертву. До 1970 года Амазонские клепсины считались вымершим видом, однако биолог…»       — Вот это хреновина! Вот бы мне такую. Она здоровенная, скользкая и вообще вампир! Я бы водил её с собой в школу на поводке, — Ари хаотично шатался по библиотеке, не выпуская из рук журнал, и не стеснялся говорить вслух, — а ночью она бы спала у меня на лице, и тогда все мои братишки точно потеряли бы желание лезть ко мне в комнату и воровать фломастеры!       Ари наконец-то остановился и плюхнулся в кресло, не открывая глаз от огромной пиявки. К слову, глаза у него блестели так, как будто это была лучшая находка в его жизни.       — Я назову тебя… Клементина! — Ари мечтательно выдохнул и прижал журнал в груди, — и ты будешь самой крутой пиявкой на свете! Я украду у парня Хилдер жрачку для качков, буду тебя этим кормить, и ты вырастешь не полметра, а целый метр! Или вообще два, и будешь катать меня как огромный безногий скользкий пони!..       «Чёрт, какая же эта пиявка классная! Я больше всего хочу такую! Но я их нигде не видел, и даже не слышал про них до этого журнала. А что, если…»       — Извините, можно позвонить? — с перекуса очень удачно вернулся библиотекарь, которого уже караулил возле рабочего места Ари. На рабочем месте был телефон.       «И прикиньте, что? Он согласился!»       Ари быстро набрал для конспирации записанный на руку номер редакции Дискавери. Автоответчик шипел что-то неразборчивое, после чего разразился бездушным «оставьте сообщение».       «Ну, я и оставил. Чёрт, какая же эта хрень редкая и неизвестная! А ещё жаль, что в семидесятые вымерли клепсины, а не Хелена! Чёрт, опять! Я нигде от них всех не могу спрятаться, а ещё я точно знал, что когда вернусь домой, меня ждёт занудная лекция о «меняющимся теле», как была у Хилдер в седьмом классе (не спрашивайте, откуда я знаю!!!) и я так себя возненавижу, что будет не прикольно даже ломать спину, прыгая с крыши! Кошмар, кошмар, кошмар… Ну хоть всё встало на места, почему Петер такой кислый. Вернее, на самом деле я не решил, виновата подмена через дыру в другую реальность или то, что он взрослый, только вот… И… И сколько мне осталось?..»       Остаток дня и ещё следующий Ари нехило колотило, настолько, что в голове было пусто. Единственное, что помогло развеется — Петер на ночь глядя наконец-то вышел погулять.       — …Короче, я был в церкви и встретил там какого-то парня из тайного общества дьяволопоклонников, которые организовывают провалы в пространстве, причём я увидел их до того, как увидел его! Ещё там была библиотека и я оставил сообщение на номер редакции Дискавери, чтобы они мне пристали личинку Амазонской Клепсины, потому что я биолог и занимаюсь восстановлением их популяции в Исландии. Для верности даже повторил всё, что им сказал на английском, на исландском. А сегодня мы с дедой Йорном ездили в город и он купил мне супер крутые обалденные новые ботинки! — Ари постучал кроссовком о кроссовок. С классным язычком и шнурки разных цветов!       — Они уже пять лет как не модные, — Петер, кажется, уже пожалел, что спросил у Ари, как дела.       — Ой, да иди ты, тоже мне модник! У меня сестра один в один как ты себя ведёт! А у меня вон горло не проходит, а ты ещё сильнее настроение портишь!       Петер безразлично пожал плечами.       — Ну и что тебе сказали на этот счёт?       — Да муть какую-то про взросление. Вот у тебя когда голос сломался?       — Ну… Не помню. Вообще…       «Чёрт, зачем я это затеял? Я сейчас лопну от стыда от одного воспоминания об этом диалоге, а впрочем... Впрочем Петер вёл себя как полный овощ и это впервые играло мне на руку! Только обзывался он обиднее, чем когда тебя обзывают в лицо, а потом в это лицо бьют рюкзаком.»       — Короче мне знатно мозги промыли. А тебя чем?.. — Ари выразительно повертел руками перед своим лицом, гримасничая, — А то ты какой-то кислый.       — Ну… Одиноко мне. Вот и кислый.       «Нихера себе одиноко — я всё утро ему вчера кричал, чтоб гулять выходил, а он куксится как девка!»       — И как это… Ну, почему тебе одиноко?       На обочине просёлочной дороги валялся какой-то непонятный то ли деревянный поддон, то ли обломок большой дощатой конструкции. Ари решил, что это подходящее место для серьёзных разговоров и плюхнулся прямо в занозы. Петер встал рядом.       — Я… Ну, я хочу влюбиться.       «Влюбиться? Влюбиться?! Чёрт, они что, все сговорились?!»       Петер огляделся по сторонам, стараясь не обращать внимание на шок на лице собеседника, и стыдливо спрятал руки в карманы.       — …Чтобы дух захватывало и сердце трепетало. Чтобы я не знал, что меня ждёт, не мог ни на что надеяться, и никогда не знал, что она мне скажет в следующий раз, как я её увижу, — Петер неловко поправил шапку, и улыбнулся так мечательно, что Ари позавидовал. Впрочем, Хилдер как-то сфотографировала, с каким лицом он смотрел на письма от Хеллстейна, и Ари мог с полной уверенностью заявить, что лицо у него тогда было в сто с половиной раз мечтательнее, чем сейчас у Петера, — Чтобы было чувство, ради которого я буду утром просыпаться.       «Чёрт, вот это сопли. Вот вроде всё понятно, а вроде такое ведь нельзя просто себе выдумать, потому что хочется. Да я, чёрт возьми, его понимаю: с каким трепетом я говорил себе «уже завтра», когда оставался один день до моего первого в жизни путешествия, и как мне уже было на всё насрать, пока я трясся сначала в грузовике с рыбой, потом в автобусе… А может он просто старый и у него лимит впечатлений исчерпался? А я же… А скоро… НЕТ!!!»       — И что тебе мешает? — Ари, скрывая ужас, приосанился с видом эксперта.       — Я уже слишком старый для такого. Меня ничто не трогает, ничто не интригует, и, не видев ничего, я будто уже отжил тот период своей жизни, когда можно было безрассудно влюбляться и рассчитывать на взаимность.       — Вот ты знаешь хоть какую-нибудь нормальную девочку, на которой можно повернуться? — с Петером спорить не приходилось, а ещё, что было особенно важно — он не подвергал сомнению потенциальный авторитет Ари в подобных вопросах.       — Ну… Знаю. Тина, моя подруга, это та, которая ушла из нашей компании, но я её часто вижу.       — Ну?.. — Ари выразительно жестикулировал, постёгивая Петера рассказывать дальше. Петер реагировал не больше, чем дохлая лошадь.       — Ну…       — Баранки гну! Как она выглядит, что любит, какую музыку слушает, с кем раньше встречалась и встречалась ли? — Ари напрягал все свои знания, полученные от Хилдер, но уже заранее видел, что Петера легче было пристрелить, — я не могу тебе помочь, если ничего о ней не знаю, а ты не можешь помочь сам себе, не попытавшись напрячься, чтобы это выяснить!       — У неё каштановые волосы… Даже скорее тёмно-рыжие. Прямые, но она химию сделала. Она умеет играть на гитаре, вяжет крючком и… Ну, в цветочном магазине работает.       Плакать хотелось Петеру, а глаза слезились от ветра у Ари.       — А может ты, когда каникулы закончатся, подойдёшь к ней и…       — Дурень, я давно выпустился! Конечно у меня никого нет, к кому можно было вот так просто подойти!       — А если… Да чтоб тебе селедка на голову упала: я тебе помочь хочу, я делаю вид, что ты всё ещё учишься в школе, чтоб тебя лишний раз не кукурузило, а ты не можешь подыграть даже своей собственной легенде!       «Чёрт, почему размазня и ничтожество он, а стыдно мне, причём за что-то совершенно противоположное?!»       — Да не то всё, спасибо тебе конечно, но не пытайся. Школьная жизнь — это не номинально ходить в школу, это много мелких деталей. Вот меня, например, совсем не контролируют родители. Да, все об этом в школе только и мечтают, но ни у кого, кто не взрослый, этого нет. Либо они стали взрослыми раньше времени, пойдя на работу, родив ребёнка или что-то в этом духе.       «Что сделав?! Прям в школе?! Твою мать, меня сейчас вывернет!!!»       — Эй, эй, погоди! — Ари вздохнул поглубже и замотал головой, кажется, ничего не понимая, — ты хочешь сказать, что ты хочешь вернуть себе родительский поводок?       — Ну… Да. У меня почти удалось, но это не то. Это игра, они на самом деле знают, что я взрослый, пускай и всячески изображаю, что болен на голову.       — Ну ты и дебил! Таким не разбрасываются. Я знаю, о чём говорю, меня чуть не запихнули в дурку-интернат!       — Ничего не дебил. С тобой по душам, а ты… — Петер если не обиделся, то очень сильно растерялся, — Так азарта нет, понимаешь? Ты можешь идти куда хочешь и всем на это плевать, потому что ты сам за себя отвечаешь. Что, по-твоему, интереснее: пойти в кино на ужастик, потому что тебе нечего делать после работы, или пойти в кино на ужастик, сначала сбежав от мамы, а потом пытаясь купить билет, подкупив бездомного за бутерброд, потому что детям их не продают?       «Мать моя дядя Бафомет… Это что же получается? Это получается, что я ничем не лучше него? Вернее не хуже… Не важно! Важно то, что на мне тоже нет никакого контроля, потому что просьба не орать в церкви это не контроль, а обычная вежливость, касающаяся всех взрослых людей. Родители меня не достанут, а значит я делал, что захочу, а значит, оно всё и правда становилось менее интересным, и даже если я верну всё, как было, я никогда не забуду, что было за границей домашнего рабства. Моя юность сломалась… И сломалась моими руками!»       — Второе, конечно же, — Ари сильно поник и даже перестал немигающим взглядом пялиться на Петера.       — А ещё, когда ты уже видел тонну жути со всех ракурсов, она тебя не впечатляет так, как когда ты её ещё не видел.       — Пожалуй…       Ребята замолчали, а Ари даже уже не беспокоил тот факт, что они дошли до места, где он вчера увидел дыру в параллельную реальность.       «Тупой противный Петер! А с другой стороны… Чёрт, чёрт, нет!!!»       Испугавшись совсем не загадочного сарая, Ари сорвался с места и побежал куда глаза глядят.       — Мне пора!!!       Ари, последней частью рассудка, не охваченной ужасом, успел подумать о том, что, наверное, Петер сейчас в шоке и ему очень интересно, куда же убежал его малолетний приятель, но Петер, кажется, вообще не заметил, что что-то произошло.       «Чёрт, чёрт, чёрт… Это… Это я не знаю, что! Это как я это всё не видел?!»       Ари передёрнуло и он тут же метнулся за ближайшее дерево, будто кто-то за ним гнался. Присел на корточки, спрятал лицо в ворот куртки и принялся ковырять пальцем грязь.       «Это вот почему ему плевать было на мою корягу… И вот почему мне было так плевать на этот проклятый Копенгаген! Я видел слишком, слишком много. С этими мыслями я мотался почти до полуночи, надумал утопиться, но не нашёл дорогу к озеру, и в конечном счёте решил попробовать выбраться из этой дыры. Это всё-таки наверняка была просто дыра в другую реальность, которая неудачно укусила меня за задницу, пощекотав рябящей травинкой. Короче, я вернулся к деде Йорну зализывать раны. Мне всегда говорили, что у меня длинный язык!»       — «Хил-дер ду-ра» — прочитал шепотом Ари надпись, выложенную на столе канцелярскими кнопками. Услышанное от Петера так сильно повергло его в шок, что его настроение сменилось на строго противоположное. Действительно — что бы не говорил какой-то угрюмый хрен, которому слишком хорошо жилось в рабстве, а семейка у него была тронутая.       «Вот деда Йорн нормальный человек! Уже был час ночи, а он не гнал меня спать. А ещё я ему доказал, что могу за себя отвечать — и он не прячет от меня острые предметы и не слушает всяких там тупых психо-педо-гогов! Он вообще наверняка даже не знает, что существует такая профессия, потому что вместо всяких нудных разговоров в его время для успокоения отправляли на рыбалку. И правильно делали! Я точно поймал бы акулу, приручил её и катался бы на ней.»       — Что это тут у тебя? — к мальчику подошёл деда Йорн и с серьёзном видом поправил очки.       — Хилдер — дура.       «Нет, ну я что, разве не прав?!»       — Достали они все тебя, если я посмотрю… — проворчал старик, — Но сестру чего обижаешь?       «Чёрт, неужели начинается?! Я уже было хотел сгрести своё художество на пол и начать всех убеждать, что ничего не было, но деда Йорн в ту же секунду меня смертельно обидел!»       — Да я… Да я не обижаю никого!       «Но с другой стороны и не признаешься, что она меня обижает, это было бы унизительно. А с третьей — так она вообще меня последние годы не обижает!»       — Во-первых… — деда Йорн уселся в кресло и закинул ногу на ногу, — она тебе и навалять может. А во вторых…       — Что?! Нет!!! Она девчонка!       — …Она тебя старше, и, в отличие от тебя, занимается спортом. А во-вторых — вы должны быть заодно. Вы оба были против того, чтобы твой папка второй раз женился.       «Да ладно, как будто меня кто-то спрашивал!»       — Я занимаюсь! — Ари вскочил со стула, упал грудью на пол и начал отжиматься, — вот… Фух… Смотри!!!       «Какого чёрта я тут вообще лежу и пытаюсь подвинуть паркет? У него что, любимая внучка теперь Хилдер? Чёрт, меня кажется опять обманули! Он говорил, как сильно хочет, чтобы я к нему приехал, и называл самым лучшим ребёнком в этой семье, а когда я реально приехал — тут же поменял направление!»       — А она по утрам бегала, когда у меня гостила…       «В перерыве между девятым и десятым отжиманием я посмотрел в окно и обнаружил, что там был отвратный дождь со снегом. Какое бегать?!»       — Фух… Что? — у Ари подкосились локти и он упал на пол, — я этого не помню!       «Чёрт, когда я успел это пропустить?! Возможно, пока прыгал с крыши, чтобы не ходить в школу, но это не точно.»       — Тут это, вспомнил… — деда Йорн встал и направился к шкафчику под телевизором, — она тут у меня кассету свою забыла. Тебе надо? Молодёжь вроде слушает ещё эту, — он прищурился, разглядывая обложку, — Си-Си. Понапридумывают…       — Я такое дерьмо не слушаю, моя любимая группа — Ассепт!       «Класс, мне можно говорить «дерьмо»! Может, деда Йорн наврал, что я его любимый внук, но он точно не станет нудить как мама о том, как важно следить за языком.»       — Ладно, делай с ней что хочешь. Но лучше, конечно, отдай сестре как увидитесь.       «Как увидитесь»… Сердце у Ари ёкнуло так, что в глазах потемнело.       «Увидитесь?! Увидитесь?! Да я в жизни не вернусь в этот хреновый филиал ада!!! А если деда Йорн задумал меня сдать — мне ничего не стоит будет свалить, потому что мне уже купили новые ботинки, а за один день эти бесхребетные вонючие ушлёпки не успеют сюда приехать!»       Деда Йорн ушёл к себе в кабинет, а Ари так и остался сидеть на ковре, пялясь на лежавшую на столе кассету.       — Хилдер, я клянусь, ты всё равно дура. И из-за тебя в том числе праздник прошёл отвратно. Нахрена ты спасла этого мелкого обсоса?!       Ари, логично, не ответили. Наслаждаясь одиночеством, он принялся шататься по комнате, катая по разным поверхностям любимую машинку, и вглядывался в детали. А в доме напротив светились окошки, как будто он был игрушечным.       Ари, кажется, успокоился.       Он отложил машинку и сел обратно, ровно так, как сидел до того, как деда Йорн пошёл в другую комнату. Ковёр неприятно кололся, а от обшитых досками стен пахло чем-то странно сладковатым и очень уютным.       «Рождество однозначно оказалось испорченным, поэтому ничто не мешалось мне ещё раз зарядиться новогодней надеждой. И вообще, пока лежит снег — значит Рождество! Правда, сейчас там скорее была грязная каша, но были еловые ветки в церкви… А что ещё происходило на Рождество? Точно какое-то чудо, в которое точно не верят всякие как Петер!»       Дождавшись, пока деда Йорн точно ляжет спать, Ари по-тихому стянул со стола кассету и пошёл к себе в комнату. Как только он запер дверь и упал спиной на кровать, настроение сменилось с уютно-праздничного обратно на какое-то странное.       «Комната была ничего такая. Пустовато конечно, нет моего классного барахла, но мне нравилось. Особенно то, что и на полу, и на стенах, и на потолке были совершенно одинаковые доски, и если выключить свет, можно было поймать ощущение, будто ты на потолке. Или на стене. Или на другой стене. Короче, как я себя не отвлекал — меня развезло, я взял плеер и воткнут туда эту противную сопливую кассету. Любимую кассету Хилдер. Как я запомнил? Да точно не специально! Она просто надоеда!»       Ари, не веря, что это делает, включил кассету, прикрыл глаза и принялся кидать в потолок теннисный мячик.       «…'Cause you are young You will always be so strong Hold on tight to your dreams, hold on…»       — Ну ты чего? — Хилдер постучала по двери ванной. По ту сторону упорно молчали, — Ари, это я! Открой!       Она постучала ещё раз. Ари включил воду.       — Иди на хер, я мыл голову на той неделе и ещё не буду!       — Да я не за этим!       — А как будто ты можешь за чем-то другим! Это ты маме нажаловалась, что у меня мусор в рюкзаке!       — Ари, открой, нет времени выяснять! — Хилдер засуетилась, боязливо оборачиваясь себе за спину.       Ари молчал и только всхлипывал. Ещё бы — мама только что выкинула его сокровища, а его наказала, и их он больше не вернёт никогда в жизни. В коридоре внизу слышались шаги.       — Ари!!! — Хилдер как могла прятала левую руку и отрывисто стучала в дверь, — пожалуйста! Пусти!!! Там… Там зомби-апокалипсис!!!       — Где?       Ари тут же вытер слёзы, щёлкнул замком и открыл дверь. Хилдер тут же толкнула его, забежала внутрь и заперлась.       — Эй ты… Ты меня обманула!!!       — Вот твой мусор, — Хилдер наконец выдохнула, улыбнулась и не без отвращения протянула Ари какую-то непонятную горку из мха, наклеек, винтиков, огрызков гнилой тыквы и собачьей шерсти.       — Серьёзно?! — Ари подпрыгнул и шмыгнул носом так, что голова закружилась, — спасибо!!! И ты…       — Да, и я достала его для тебя из помойного ведра.       «…You are right, don't give up 'Cause you are young…» — А Хилдер была не такая уж и плохая.       А Хилдер была не такая уж плохая, и Ари больше всего в жизни было страшно это признавать.       «Тупая Хилдер с её тупыми слащавыми журналами и не менее тупыми слащавыми мальчишками! Это она всё только притворяется, что со мной дружить хочет, а сама наверняка как Петер! Это она по ним с таким восторгом вздыхала, пока я её видел, а вот прямо сейчас, как я уехал, наверняка уже скучная и мальчишки ей нужны только ради выгоды и чтоб свалить!»       «…You are right then you are wrong You're a hero next day you're down…» — Ари почувствовал, как у него потекли слёзы. Без наждачки по черепу, без ощущения, что тебе изнутри затопили голову — просто потекли, киношно, эстетично и очень по-взрослому.       «Тупая Хилдер! И ничего я по ней не скучаю, а кассету из принципа дослушаю, чтобы по фактам сказать и ей, и этому гибкомыслящему Уиллу, если он вдруг возьмётся её защищать, какое это дерьмо! И мусор она мне вернула, просто потому что ей что-то надо было! И дралась она со мной чтобы её потом жалели, а не потому что весело! И… И… И всё она фальшивила, когда говорила, что ей жаль, что мотоцикл достался не мне! Тупая… Хилдер…»       В глазах щипало, отчего их приходилось закрывать, но Ари кидать мячик не переставал.       «…So hold on to your dreams.»       «Ну вот. Я слушаю сопливые песни Хилдер, скучаю по ней, и очень искренне надеюсь, что когда я открою завтра глаза, на меня наорёт папаша или я обнаружу, что Дэнни спёр что-то из моих вещей. Вот же срань! И что может быть ещё хуже?!»       Мячик ударился из доски в потолке вывалился сучок у упал Ари прямо в глаз.